Где север у Северного полюса?

Файгерсон и Мазерс продолжают спорить с возрастаю­щим раздражением. В конце концов, разозлившись на Мазерса, Файгерсон высказывает мысль том, что первоначаль­ный вопрос Мазерса — в чем причина Вселенной? — вообще не имеет смысла.

Файгерсон: Обратите внимание, что, хотя имеет смысл спрашивать, какова при­чина существования вот этого стула, горы или дерева, бессмыслен­но спрашивать, какова причина существования Вселенной в целом.

Мазерс: Хм. Вы полагаете, что мой вопрос лишен смысла. Но почему вы считаете его бессмысленным? Попробуйте обосновать это.

Файгерсон: Очень хорошо. По-видимому, спрашивать о причине какой-то вещи, значит спрашивать о некоей другой вещи во Вселенной. В этом зак­лючается игра в вопросы и ответы. Когда я спрашиваю, например, в чем причина существования вот этого дерева за окном, я прошу вас указать какую-то другую вещь или событие во Вселенной, благода­ря которым существует это дерево. Например, какой-то человек мог посадить здесь желудь или принести сюда уже большое деревце, чтобы украсить вид из окна. Но если спрашивать о причине значит спрашивать о какой-то другой вещи во Вселенной, то нет никакого смысла задавать вопрос о причине самой Вселенной. Такой вопрос означал бы выход за рамки того контекста, в котором такие вопро­сы имеют смысл.

Мазерс: Боюсь, я не вполне вас понимаю.

Файгерсон: Хорошо. Давайте воспользуемся аналогией. Допустим, я спраши­ваю вас, что находится к северу от Англии. Что вы мне ответите?

Мазерс: Шотландия.

Файгерсон: А что находится к северу от Шотландии?

Мазерс: Исландия.

Файгерсон: А к северу от Исландии?

Мазерс: Полярный круг.

Файгерсон: А к северу от Полярного круга?

Мазерс: Северный полюс.

Файгерсон: А что лежит к северу от Северного полюса?

Мазерс: М-м... Что вы имеете в виду?

Файгерсон: Если есть что-то к северу от Англии, что-то - к северу от Шотлан­дии, к северу от Исландии, то должно быть что-то и к северу от Северного полюса, ведь так?

Мазерс: Вы меня запутали. Что вы понимаете под словом «север»? Ваш воп­рос лишен смысла. Бессмысленно говорить о том, что находится к северу от Северного полюса. Когда мы говорим о том, что один объект находится севернее другого, мы имеем в виду, что первый объект ближе к Северному полюсу. Но нет смысла говорить о том, что нечто находится севернее Северного полюса.

Файгерсон: Ага! Значит, мой вопрос лишен смысла? Но тогда лишен смысла и ваш вопрос о причине Вселенной!

Мазерс: Как так?

Фагерсон: Можно спрашивать о причине землетрясения. Затем можно спро­сить о причине причины землетрясения и так далее. Если кому-то хочется, эту цепь причин можно проследить до Большого Взрыва. Однако нет смысла спрашивать: что было причиной Большого Взры­ва? Это все равно, что спрашивать: что находится севернее Север­ного полюса? Такого рода вопросы выходят за рамки того контек­ста, в котором они могут иметь смысл. Тем не менее, говорит Мазерс, его вопрос о причине Все­ленной по крайней мере кажется содержательным.

Мазерс: Но мой вопрос кажется осмысленным! На мой взгляд, вам не уда­лось доказать, что нельзя ставить вопрос о причинах Вселенной в целом.

Файгерсон: Почему не удалось?

Мазерс: Вы рассуждали так: если обычно мы не задаем вопросов, выходя­щих за рамки некоторого контекста, то такие вопросы не имеют смысла за рамками этого контекста. Но ваше рассуждение ошибоч­но, и я могу привести контрпример. Я думаю, на протяжении долго­го периода своей истории люди рассматривали только практичес­кие вопросы - вопросы, ответы на которые было полезно знать. Несомненно, людям нужно знать, например, почему растут расте­ния, чем обусловлена смена времен года, каковы причины болез­ней или бурь и т.д. Мы хотим знать причины этих событий, потому что они оказывают влияние на нашу повседневную жизнь. По-види­мому, нас не интересуют вопросы, не имеющие никакого практи­ческого значения. Например, мы не задаем себе вопроса о том, по каким причинам небо голубое. Однако отсюда не следует, что если мы не задаем таких непрактичных вопросов, то они лишены смыс­ла. Даже если мы никогда не зададим себе вопроса о том, почему небо голубое, мы можем это сделать, и если мы сделаем это, наш вопрос, несомненно, будет иметь смысл.

Файгерсон: Пожалуй, вы правы.

Мазере: Благодарю вас. Но тогда почему вы считаете, что вопрос о причине Вселенной лишен смысла? То, что обычно мы не задаем себе этого вопроса, вовсе не лишает его смысла. Мне кажется ясным, что в отличие от вашего вопроса о севере Северного полю­са мой вопрос имеет смысл, даже если трудно понять, каким обра­зом на него можно ответить.

Файгерсон: Хм. Может быть, ваш вопрос действительно не лишен смысла.

Мазере: Ага! Но в таком случае я хотел бы знать следующее: если не Бог причина существования Вселенной, то тогда что?