Раздел V. История философии права и современность

"не монстр, не голая сила над стадом несвободных людей", так как, "несмотря на свой авторитет, благодаря которому он притязает на тоталитет жизни своих граждан, "третий рейх" соответствует понятию государства и в качестве вообще государства является не несвободой и принуждением, а действительной свободой"¹.

Неогегельянские идеи Биндера разделял и развивал его ученик К. Ларенц, характеризовавший своего учителя как "философа-правохранителя"². Речь шла о неогегельянски трактуемом праве как "обязательном жизненном порядке народа"³. В условиях фашистского режима Ларенц, определяя задачи философии права, акцентировал внимание на "постижении разумности данного, т. е. действительного, эмпирического права"⁴. Право, замечает он, выражает "всеобщность разума", "разум предмета" и не может быть сведено к "абстрактным правилам", "к какому-нибудь случайному и абстрактному регулированию"⁵. Гегелевские суждения о разумном праве Ларенц интерпретировал в духе дискредитации не только идей юридического позитивизма о правовых нормах, но и вообще позитивного права как определенных предписаний и правил.

После прихода к власти нацистов Ларенц откровенно приспосабливал неогегельянские представления о Гегеле к идеологическим и политическим стандартам национал-социализма. Для национал-социализма характерны отрицательное отношение не только к твердому правопорядку и режиму законности, но и известное стремление размыть понятие государства как учреждения нормализованной общественной жизни в расплывчатых, демагогически и пропагандистски используемых понятиях "нация", "народ", "раса", "рейх", "тоталитет народа", "народный порядок" и т. и. "Сегодня, — писал "партийный идеолог" А. Розенберг, —. мы больше не рассматриваем государство в качестве независимого идола, перед которым все должны гнуть спины. Государство не есть также предел, но лишь только средство для сохранения народа... Формы государства меняются, права государства отмирают, народ же остается. Из этого следует, что нация — первое и последнее, чему должно подчиняться все остальное"⁰.

Отношение Розенберга к Гегелю пронизано идеологической нетерпимостью и низкопробной демагогией. Гегелевскую философию права он отвергает с порога как "вершину чуждого по крови

¹ Binder . Der Idealismus als Grundlage der Staatsphilosophie // "Zeitschrift fur Deutshe Kulturphilosophie", Bd. 1. Tubingen, 1935, S. 157.

² Larenz K. Rechtwahrer und Philosoph. Zum Tode ulius Binders // "Zeitschrift fiir Deutsche Kulturphilosophie", Bd. 6. Tubingen, 1940, S. 3.

¹ Ibid, S. 4.

 Ibidem.

¹ Larenz K. Hegels Begriff der Philosophie und der Rechtsphilosophie // Binder ., Busse M.,

Larenz K. Einfiihrung in Hegels Rechtsphilosophie, S. 23.

" См.: Marcuse H. Reason and Revolution. Hegel and the Rise of Social Theory. N.Y,

1941, p. 412.

Глава 5. Философия права в XX в.: основные концепции 579

учения о власти", которое находится под французским влиянием и, кроме того, было использовано К. Марксом. Для антигегелевской "аргументации" Розенберга весьма характерно, что, дополняя расовую демагогию демагогией социальной и становясь в позу "защитника" народа, он говорил о неприемлемости гегелевского "чиновничьего государства".¹.

Неогегельянцы, приспосабливая Гегеля к нуждам времени, всерьез считались с нацистскими идеологическими и политическими установками. Это отчетливо обнаруживается во всех манипуляциях неогегельянцев вокруг связей права и государства с "нацией", "расой", "народом", "народным духом" и т.и.

Нацистские представления о "расовом праве", "народной правовой мысли" и т.и. КЛаренц развивал в таких, например, работах, как "Философия права и государства современности" (1931), "Немецкое правовое обновление и философия права" (1934), "О предмете и методе народной правовой мысли" (1938), "К логике конкретного понятия" (1940). Ведущая идея этих работ — неогегельянская трактовка учения о "народном духе" в качестве философской основы нацистски ориентированной немецкой правовой науки, воспевание "нравственности" и "народности" нацистского законодательства, "конкретно-диалектическое" обоснование отказа от принципа равенства всех перед законом и внедрения расовых представлений в сферу права.

Вопрос о правоспособности ставился Ларенцем в прямую связь с расовой принадлежностью того или иного субъекта, в зависимость от того, расовый он "друг" или "враг". С педантичной пунктуальностью повторяя нацистские циркуляры о степени "чистоты расы и крови", он конструировал иерархию правоспособностей, на вершине которой стоит "гражданин рейха", далее следуют "становящийся гражданин рейха", "государственно чуждый" иностранец и, наконец, внизу пирамиды — бесправный "расовый враг"².

"В идее рейха, — писал Ларенц, — противоположность между народом и государством снята и как противоположность уничтожена, так как здесь народ — как идущая к историческому самоосуществлению общность крови и судьбы — стал "политичным", а государство — понимаемое не только как "аппарат", но и как жизненная форма этой общности — стало "народным"³".

С целью обоснования подобной интерпретации- гегелевской философии права в понятиях, терминах и духе национал-социалистической идеологии К. Ларенц предпринял экскурс в историю гегельянства, чтобы отмести преграды к приемлемому для фашизма пониманию Гегеля. Этому главным образом посвящена его работа

¹ См.: Beyer W. Hegel—Bilder. Berlin, 1970, S. 154.

² Цит. по: Topitsch E. Die Sozialphilosophie Hegels als Heilslehre und Herrschaftsideo-logie. Neuwied-Berlin, 1967, S. 80.

³ См.: "Zeitschrift fur Deutsche Kulturphilosophie", 1940, Bd. 6, S. 160.

580