Лекция 2. История этнологии

2.1. Донаучный этап накопления знаний об этносах

Возможность для появления знаний об этносах возникла уже на том этапе развития человеческих обществ, когда они вышли на уровень государственных объединений, противопоставив себя окружающим народам. В изобразительном искусстве народов Древнего Востока представители различных племенных и культурных общностей оказываются в специфической, присущей только им, одежде и показаны с учётом характерных деталей антропологического облика. Египтяне отлично знали и могли изобразить внешность десятков народов, живших с ними по соседству. В официальном искусстве древней Персидской империи традиционны изображения подвластных народов, приносящих персидскому владыке дань и подарки, соответствующие основному богатству их земель. Древние китайцы считали, что культурные народы (т.е., они сами) располагаются в центре Поднебесной, а их окружение составляют более отсталые и менее цивилизованные племена. В «Исторических записках» Сыма Цяня (II-I вв. до н.э.) предоставлено описание народов Кореи, Центральной Азии, в том числе, кочевников-сюнну (гуннов). Схожим образом в Индии в I тыс. до н.э. разделялись народы, живущие «по дхарме», то есть, правильно выполнявшие нормы и обычаи ведийской религии, и дикие окраины, слабо вовлечённые в сферу влияния арийской цивилизации.

Особенную роль в развитии знаний о народах сыграла античность. Уже в труде Геродота (V в. до н.э.) можно встретить подробные описания не только истории и политического устройства, но и быта, нравов и особенностей жизни некоторых народов (египтян, вавилонян), которые вполне можно считать этнографическими по своему характеру. Геродот сам объездил значительную часть Ближнего Востока, собрав большое количество сведений, и хотя литературная форма его труда часто считалась залогом недостоверности его сообщений, в настоящее время он служит ценным источником по истории ряда исчезнувших этносов, например, скифов. Нет у Геродота и снисходительного отношения к «варварам», которое столь же часто приписывается грекам, а напротив, признание древности ряда культур и их высоких достижений (развитие медицины у египтян). После Геродота интерес древних греков и римлян к другим этносам удовлетворялся в основном в сочинениях, посвящённых географии – такова «География» Страбона (I в.), и потому народоописание не выделилось в отдельную сферу знания. Некоторые сочинения, рассказывающие об особенно важных соседях («Индия» Арриана), не играли значительной роли, а их авторы нередко пересказывали одни и те же сведения, полученные из вторых или третьих рук, или же создавали свои труды с другой целью: так, римский историк Тацит (I-II в.) в своей работе «Германия» описал чистоту нравов древних германцев прежде всего для того, чтобы подчеркнуть сложное моральное состояние самих римлян.

Средние века едва ли достигли какого-либо прогресса в этом направлении: коммуникации феодальной Европы находились в столь плачевном состоянии, что даже знания о ближайших соседях оставались весьма приблизительными, а малочисленность образованного класса препятствовала распространению и тех немногих надёжных данных, которые имелись. Как и в древнем мире, новые знания о других народах появлялись преимущественно как побочное следствие совсем других действий: военных столкновений или торговых отношений. Первые надёжные сведения о странах Центральной, Восточной и Южной Азии появились только после путешествия купца Марко Поло (ок. 1254-1324) в Китай.

Но едва лишь внешние и внутренние условия переменились, и началась эпоха Великих Географических Открытий (XV-XVII вв.), европейцы получили в своё распоряжение огромное количество информации не только о географии планеты, но и о её народонаселении. Конечно, само по себе накопление фактического материала не могло породить новую науку, но в сочетании с двумя другими важнейшими факторами сыграло свою роль.

Первым из этих факторов было формирование наций в Европе. Очень скоро идея нации как идеальной формы проживания общества и лучшего выражения внутренних сил народов становится одной из основ западного общества. Философ и историк культуры И.Г. Гердер (1744-1803) полагал, что культура является глубоко национальным явлением, самобытно отражая дух и устремления народа. Тем самым, у каждой нации должны были быть свои классические образцы, и эта мысль была столь распространена, что учёные XVIII в. бросились искать таковые каждый для своего народа, а там, где найти их не могли, иногда не удерживались от фальсификации (самый известный пример – сочинение шотландцем Дж. Макферсоном (1736-1796) «Песен Оссиана», выданных им за подлинные произведения легендарного барда).

Вторым фактором было формирование научного метода в европейской науке: представления о том, что, проанализировав ранние стадии явления, можно понять его сущность. Уже в сочинении Ш.Л. Монтескьё (1689-1755) «Дух законов» (1748) была сделана попытка на широком (в том числе этнографическом) материале показать, каким образом формируются системы права различных народов. Так рождался социологический метод, окончательно сформулированный О. Контом в 40-е гг. XIX в.

Сочетание обоих факторов способствовало и формированию исторической теории Г.В. Ф. Гегеля (1770-1831). В своих лекциях по философии истории Гегель единую схему жизни человечества, в которой каждый из «исторических народов» обладает своеобразием, но все вместе они являются звеньями одной цепи развития от низших форм политического, культурного, экономического устройства к высшим. Таким образом, предполагалось, что изучение других народов поможет современности лучше понять себя и основные тенденции собственного развития.