XXIII. Категорический императив

1. Структура императива

Самая известная и четкая формулировка категорического императива звучит так:

Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом.¹

Этот императив понять нелегко. Давайте сравним его структуру с гипотетическим императивом. Максима поступка гипотетического императива складывается из содержательно установленной цели. Так, при строительстве дома я должен действовать в соответствии с законами статики и планом строительства. При этом максима моей деятельности возникает в результате убеждения, что необходимо достичь установленной цели: учитывая предположение, что я хочу построить дом, я должен... Это «что я должен», складывается как гипотетический императив из предполагаемой цели.²

Напротив же, категорический императив основан не на отношении «если —то». Он гласит о принципе, согласно которому происходит действие как с точки зрения средств, так и преимущественных целей. То, что нужно выбрать средства, если хочешь достичь цели, —

¹ Кант И. Основы метафизики нравственности. С. 83.

² Так называемое золотое правило «Не делай другим того, чего не хочешь, чтобы причиняли тебе» — это чисто гипотетический императив. Он не дает необходимого и достаточного критерия деятельности, так как сориентирован лишь на индивидуальное, а не на всеобщее благополучие. Чего в нем недостает, так это рефлексии основания нравственной обязательности. То, чего я не хочу, чтобы причинили мне, есть все что угодно и где у меня не возникает возражения против определенного поведения, там я легитимирован этим правилом вести себя по отношению к другим именно так. И если такой возможности нет, то нужно исходить из того, что золотое

правило предполагает значимость моральных норм. Это, к примеру, присутствует

в известной формулировке Евангелия от Матфея 7,12: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». Здесь золотое правило отягощено предостережениями и предписаниями Нагорной проповеди. Об истории возникновения золотого правила смотри: Dihle А. Die Goldene Regel. Eine Einführung in die Geschichte der antiken und frühchristlichen Vulgärethik. Studienhefte zur Altertumswissenschaft. Heft 7 Göttingen, 1962.

343

это, как говорил Кант, аналитическое предложение, поскольку в цели имплицитно содержится средство. А должен ли я хотеть достичь цель? Нет, я не хочу ни строить дом, ни подниматься на гору. Или есть такая цель, которую я должен хотеть достичь безусловно, именно та цель, которую должен безусловно хотеть достичь не только я, но и все разумные существа? Такую цель не мог бы предложить не только гипотетический, но и категорический императив. Поэтому категорический императив вообще считается разумом. Так как истина познается мышлением, то оно в состоянии мыслить нечто такое, что является истиной для всех мыслящих существ, поступок же есть нравственный поступок постольку, поскольку повинуется принципу, который обязателен для всех разумных существ. Категорический императив должен быть принципом, предписывающим обязательную для всех разумных существ цель поступка.

Строить дома и покорять вершины — это эмпирические цели, наряду с ними существуют еще бесконечное количество подобных целей. Эмпирическую цель я не должен хотеть, я могу ее хотеть. Самым главным для воления эмпирической цели является то, что я вообще волю. Прежде чем воля сможет что-либо пожелать, она должна осуществиться в своем желании. До того, как захотеть какую угодно эмпирическую определенность — ту или эту — воля должна утвердиться трансцендентально, чтобы волить свою свободу. При этом речь идет не о той или иной цели — о покорении вершины или о чем-то другом, — а о том, чтобы вообще установить цель, чтобы хотеть определиться в своей свободе. Воля, не волящая саму себя, никогда не отрицавшая саму себя, перестает быть волей. Волящая сама себя воля —вот наша цель, она по своей природе не эмпирична, она никак не познается опытом, но, с другой стороны, она есть предпосылка для любой эмпирической цели: как воля, которая не волит сама себя, не есть воля, так и воля, имеющая свою цель в самой себе —точнее, волящая саму себя, —есть воля. Если мы скажем, что воля —это только та воля, которая волит саму себя, тогда должны сказать и то, что воля волит только саму себя и тогда, когда она волит нечто другое, например, восхождение на вершину, строительство дома и так далее. То, что волит воля, ее содержательная определенность, высказано максимой. «Максима есть субъективный принцип [совершения] поступка... ».³ Категорический же императив, исходящий из той цели, которая является Условием возможности любого эмпирического воления, «касается не

³ Кант И. Основы метафизики нравственности. С. 83.

344

содержания (материи) поступка и не того, что из него должно последовать, а формы и принципа, из которого следует сам поступок...».⁴ Если категорический императив касается не материи, т. е. содержания поведения, а формы и принципа, из которых вытекает материя, то нравственный характер поведения определяется через форму и принцип воли. Форма любой (человеческой) воли — это укорененный в ней разум как способность поступать согласно представлению о законах.⁵ Принцип воли, т.е. воление ею самой себя,—это свобода. Вместе с тем категорический императив требует, чтобы максима поступка и, в конечном счете, материя поведения соответствовали свободе и разумности воли.