XIV логика и истина

Вместе с трудностью осмысления субстанциальности сущего новое значение получает и проблема истины. Теперь уже нельзя без оглядки утверждать, что истина якобы есть совпадение мышления и бытия, если то, что делает сущее сущим, только отчасти может считаться чем-то «самим по себе». Не только в этике достоверность получала свое значение относительно истины —в форме совести как истинности¹ — это осмысливалось также и в сфере так называемого теоретического разума. Если мы можем судить о предметах в соответствии с нашим познанием, то кажется совершенно правильным, чтобы наше мышление устанавливало то, что является истинным. Так как все научные законы и любое научно-теоретическое образование опираются на предпосылку, что логика, лежащая в их основе, истинна, то в наше научное столетие логика переживает невиданное развитие и подъем. И все же насколько вопрос истины — это вопрос логики, можно понять только тогда, когда мы добьемся ясности в ее эффективности и круге ее задач. Отныне логика, бесспорно, стала составной частью философского знания, поэтому Студиозуса из гетевского «Фауста» и наставляют:

Сперва хочу вам в долг вменить

На курсы логики ходить.

Ваш ум, нетронутый доныне,

На них приучат к дисциплине,

Чтоб взял он направленья ось,

Не разбредаясь вкривь и вкось.²

¹ Кантовское понимание лжи лежит в основе различия между достоверностью, истиной и правдивостью. Достоверность и правдивость формируют субъективную убежденность. Мы можем быть убеждены, что демократия является лучшей формой государства, тем не менее лишь на основе нашего убеждения это утверждение еще не может быть доказано как истинное. Правдивость в кантовском смысле присуща тому, кто убежден, что то, что он выдает за нравственный долг, нравственном смысле достоверном. Кто декларирует нечто в качестве нравственного поведения, не придерживаясь его сам, тот неискренен и лжет. Ср.: Hofmeister Н. The Ethical Problem of the Lie in Kant // Kant-Studien. 63/3. 1972. S. 353ff.

² Гете. Фауст. С. 68.

182

Примерно в это же время Кант в предисловии к «Критике чистого разума» превозносит логику за ее достоверность, которой она привержена с древнейших времен, и за то, что со времен Аристотеля «она кажется наукой вполне законченной и завершенной».³ Ей не удалось сделать ни шагу вперед или назад. Кант знал также и ответ на вопрос, почему логике так хорошо удавалось с тех пор идти достоверным научным путем:

Своими успехами логика обязана определенности своих границ, благодаря которой она вправе и даже должна отвлечься от всех объектов познания и различий между ними; следовательно, в ней рассудок имеет дело только с самим собой и со своей формой.⁴

1. Логика

1.1. Обзор и определение предмета

Сегодня логика предстает во множестве модификаций, среди которых формальная логика Аристотеля, как она представлена преимущественно в «Органоне», рассматривается часто как одна из многих других. Эта аристотелевская, называемая также классической, логика пережила кульминационный пункт своего развития в схоластике,⁵ до этого же долгое время находилась в состоянии застоя. Христиан Вольф написал всеобъемлющую для XVIII столетия логику, одновременно выработав немецкую логическую терминологию, которая и до сего дня является основополагающей. Ни Кант, ни немецкие идеалисты — хотя Гегель и написал трехтомную «Науку логики» — не имели интереса к дальнейшему развитию формальной логики. Канта и Гегеля логика интересовала только как наука, истина которой основывалась на тождестве мышления и сущего. Так, раздел, названный в «Критике чистого разума» «Трансцендентальной логикой», занимающий более двух третей всей книги, трактует вопрос о возможности синтетических суждений a priori, т. е. вопрос о том, как возможно познание сущего. И в гегелевской логике тоже речь идет не о чистой

³ Кант И. Критика чистого разума. С. 82.

⁴ Там же. С. 83.

⁵ 3десь следует особенно упомянуть Пьера Абеляра (1079-1142), Аверроэса (1126-1188), Альберта Великого (1183-1280), Петра Испанского (1208-1277), Уильяма Шервудского (Уильям из Шервуда, умер между 1266 и 1272) и Раймунда Луллия (1235-1315).

183

форме: здесь содержание мышления, сущее всегда уже в возможности совпадает с понятиями. Поэтому такая логика не подлежит тем ограничениям, которые Кант обозначил как признаки формальной логики. Последняя вновь получает сильный импульс для своего развития от Бернарда Больцано,⁶ но прежде всего от Джоржа Буля в произведении «The Mathematical Analysis of Logic, being an Essey towards a Calculus of Deductive Reasoning». Затем Готлоб Фреге попытался обосновать математику логикой, что ему во многом удалось.⁷ Алфред Норт Уайтхед и Бертран Рассел издали трехтомное образцовое произведение по современной логике — «Principia Mathematica». С момента появления книги Рудольфа Карнапа⁸ «Очерк логистики» для новой логики, в отличие от традиционной, вводится название «Логистика».⁹ Логика исследует понятия, суждения и заключения, которые в свою очередь образуют всеобщие формы, где истинные результаты познания связаны друг с другом. Поскольку это так, то Кант был вправе утверждать в «Критике чистого разума», что логика имеет в себе критерии истины, даже если эти критерии по своему характеру негативны, т. е. если то, что им противоречит, никоим образом не может быть истинным. Тем не менее нас пока не должна занимать эта негативность, ибо независимо от вопроса, является ли истина согласием мышления с самим собой или это

⁶ Бернард Больцано родился в 1781 г. в Праге, там же и умер в 1848 г. Был профессором религиоведения на философском факультете университета Праги, правда, с 1820 г. ему было запрещено читать лекции. В XX столетии преимущественно благодаря своему «наукоучению» он рассматривается как предшественник современной логики. Важнейшие произведения: «Учебное пособие по религиоведению» (1834), «Наукоучение» (1837), в 1969 г. под редакцией Э. Винтера вышло «Собрание сочинений».

⁷ Готлоб Фридрих Людвиг Фреге (1848-1925), профессор логики и математики в Йене. Произведения: «Основы арифметики» (1884).

⁸ Рудольф Карнап родился в 1891 г. в Ронсдорфе. После изучения математики, физики и философии (1910-1914) в Йене, в 1926 г. стал доцентом философии в Вене и вошел в члены Венского кружка. В 1931 г. получил кафедру естествознания в Праге. В это время находился в тесном контакте с Морицем Шликом и Отто Нейратом, был знаком и с Витгенштейном. В конце 1935 г. эмигрировал в Америку, где преподавал вначале в Чикаго, а затем в Лос-Анжелесе. Умер в Санта-Монике (США) в 1970 г. Произведения: «Логическая конструкция мира» (1928), «Кажущиеся проблемы в философии» (1928), «Преодоление метафизики посредством логического анализа языка» (1931), «Логический синтаксис языка» (1934), «Основания логики и математики» (1939), «Исследования по семантике» (1942-1943), «Значение и необходимость» (1947), «Введение в символическую логику и ее приложения» (1958).

⁹ Предложение применять выражение «la logistique» в качестве названия новой логики было сделано, правда, не Карнапом, а исследователем Лейбница Луи Кутюра.

184

согласие свойственно только истине и таким образом является чисто негативной предпосылкой, а ведь негативные формальные предпосылки представляют собой условия, которые безусловно должны быть выполнены, истина должна быть высказываемой. Без сомнения, вывод не может быть истинным, если предпосылки, на которых он основывается, не истинны. С другой же стороны, заключение опять-таки может быть только тогда удовлетворительным, когда допустим способ связи, с помощью которого оно получено. Задача логики же состоит в том, чтобы находить и формулировать правила выведения, которые должны соблюдаться, когда стремятся прийти к удовлетворительным результатам и заключениям. При этом логика оперирует возможными «истинными значениями», т. е. следует исходить из того — идет ли речь о двойственной или множественной логике, — что высказывание, как и прежде, может быть истинным или нет; в случае же с тройственной логикой, например, нечто дополнительное по-прежнему бессмысленно. Правда, для способа такого логического установления истинного значения неважно, что в конечном счете означает «истинное».

В классической, т. е. двойственной логике, для которой существуют только два значения, а именно «истинное» или «ложное», оба этих значения соотносятся друг с другом как альтернативы. Чтобы пояснить это, мы обратимся к высказыванию: «Собор Святого Стефана находится в Вене». Это высказывание может быть истинным или ложным. Если оно ложно, то истинно высказывание «Собор Святого Стефана не находится в Вене». Обозначим первое высказывание как «р», второе—как «не-р» (р). Если принять для истинного и ложного буквы W и F, то мы сможем отношение двух взаимоисключающих высказываний записать таким образом:

Если связать два высказывания друг с другом выводом, то мы должны, поскольку оба высказывания обладают истинным значением, задаться вопросом, каким образом истинное значение вывода, из связи которого возникает новое высказывание, соотносится с истинным значением связанного высказывания.¹⁰ Два связанных высказывания, часто называемые: одно — «функтор», второе—«юнктор», объединены. Эти функторы или юнкторы обозначаются как «и», «или», «если,

¹⁰ Ср.: Kamlah W., Lorenzen Р. Logische Propädeutik. Mannheim, 1973. S. 153.

185

то», «или, или». Это можно наглядно продемонстрировать на примере: остановимся на высказывании «Собор Святого Стефана находится в Вене, а Штутгарт является столицей земли Баден-Вюртемберг». Истинное значение этого высказывания зависит от истинного значения высказывания «Собор Святого Стефана находится в Вене» (р) и высказывания «Штутгарт является столицей земли Баден-Вюртенберг» (q). Юнктор «и», который связывает оба высказывания, исключается с помощью символа «». Применяя символический юнктор и знаки ρ и q, мы можем сказать:

Если истинно ρ и истинно q, то истинно

Если ρ истинно, a q —ложно, или, соответственно, ρ ложно, a q истинно, то ложно также и

Если ложно ρ и ложно q, то ложно также и

Связь двух высказываний юнктором «» дает «конъюнкцию». Графически это выглядит так:

Это конъюнкция.

Наряду с конъюнкцией существуют дизъюнкция (pVq), импликация, исключениеи эквивалентность. Примером дизъюнкции служит следующее высказывание: «Он ехал на автомобиле или на велосипеде». Это высказывание истинно, если одно из двух высказываний истинно (правда, немецкое слово «или» многозначно: если я говорю «X является врачом или профессором», то это «или» допускает одно из двух, но в то же время то и другое). Импликация выражает отношение «если... то»: «Если Вена стоит на Дунае, то Гей-дельберг — на Неккаре». Импликция только тогда ложна, когда первое высказывание истинно, а второе — ложно, и она истинна, если первое высказывание ложно и второе также ложно. При исключении не могут быть одновременно истинными оба высказывания, примером тому может служить следующее предложение: «Ортлер — самая высокая гора в Австрии и Южном Тироле». Ортлер не может быть в двух местах, так как Южный Тироль отделен от Австрии, к тому же не является границей между ними. В исключении нет двух высказываний ни истинных, ни ложных. Эквивалентность в обиходе описывается подобно импликации словом «если» и часто подразумевает следующее:

186

«Ортлер является самой высокой горой Австрии в том случае, если Южный Тироль находится в Австрии». Другой пример звучит так: «Если день Святого Стефана (26 декабря) выпадает на воскресенье, то наступающий Новый год падает на субботу».

Логика построена на различных основоположениях, которые, хотя сами и не выведены, т. е. не доказаны, становятся в свою очередь предпосылкой выведения других предложений, так называемых теорем. Эти основоположения считаются в классической логике наиболее общими законами, которые имеют значение для всякого высказывания. В символической же логике или логистике, в противоположность этому, они считаются только базисными формами, из которых могут быть выведены все теоремы и к которым они могут быть сведены. Для классической логики основоположения являются безусловными и потому не требуют доказательства. Для современной логики они таковыми не представляются, и требуются доказательства для принятия решения об их эффективности как базисных форм. И далее, они для нее уже не единственные базисные формы. Есть еще и такие, которые имеют значение только в рамках этой логики.