5.2. Межличностные отношения в семьях детей с нарушенным слухом

Межличностные отношения в семье, имеющей неслышащего или слабослы­шащего ребенка, определяются сложным взаимодействием многих факторов, в числе которых одним из важнейших являются детско-родительские отноше­ния: стиль отношений родителей к детям, их позиции и установки по отноше­нию к ним, характер отношений детей к родителям и ближайшим родственни­кам [15, 70, 127, 137].

Общение членов семьи с ребенком и между собой самым непосредственным образом влияет на его развитие. Характер взаимодействий в семье для глухих детей особенно важен— как замечает М. Marshark [211], вклад семьи в соци­альный опыт глухих детей гораздо больше, чем в опыт слышащих. Ф. Беллинг-Бехингер [188] проводила анализ отношений родителей с ребенком, имеющим нарушение слуха, считая правильную оценку ситуации предпосылкой успеш­ной работы с родителями и ранней помощи ребенку. Она установила, что даже те матери, которые уже имеют здоровых детей, реагируют неуверенностью и страхом на поведение своего ребенка с нарушением слуха. В условиях дополни­тельной нагрузки для семьи и супружеской пары, по мнению Ф. Беллинг-Бехин-гер, существование больного ребенка приводит родителей к тяжелому кризису [цит. по 188].

У некоторых родителей весь процесс адаптации занимает несколько дней, для большинства же (в случае серьезных нарушений у ребенка) он длится около двух лет. Естественно, что иногда это время увеличивается, а некоторые родители ни­когда так и не приходят к адекватному восприятию проблемы [цит. по 188].

Взаимоотношения родителей с глухими детьми до сих пор изучены недоста­точно. Сурдопедагоги интересовались семейными отношениями глухих с точки зрения помощи родителям в обучении детей с недостатками слуха. Рассматрива­лись вопросы участия семьи в процессе развития речи ребенка, трудовой адапта­ции, воспитании норм поведения в обществе [15, 70, 72, 137].

В семьях, где дети имеют нарушения слуха, существуют специфические про­блемы, осложняющие взаимоотношения между родителями, детьми, другими род­ственниками. Известно, что глухой ребенок обладает практически сохранным ин­теллектом и, следовательно, желанием общаться с другими людьми. Он может быть адаптирован в социуме людей с нарушениями слуха и испытывать элементы соци­альной депривации в отношении общества слышащих. Его родители могут при­надлежать к социуму слышащих людей, переживших трагедию рождения ребенка с нарушением слуха и крах определенных надежд. Взаимное непонимание в про­цессе социальных контактов становится причиной значительного своеобразия в эмоциональных отношениях детей с нарушениями слуха с окружающими. Посто­янный дефицит в удовлетворении потребностей в общении ведет к преобладанию отрицательных эмоций, к повышенной раздражительности или инертности. Даль­нейшее следствие — возникновение социальной изоляции, тяжелое переживание дискриминации. Подобная ситуация особым образом влияет на развитие личност­ных качеств детей с нарушениями слуха [15].

Сведения о психологическом состоянии членов семьи, имеющей ребенка с на­рушениями слуха, приводятся в основном в работах зарубежных психологов. В них говорится о противоречивости позиции родителей по отношению к своим детям: с одной стороны, они инвалидизируют ребенка, сопротивляются предоставлению ему свободы и самостоятельности, а с другой — желают более быстрого его раз­вития, преодоления социальных последствий нарушения, болезненно восприни­мают неудачи ребенка в обучении и общении с окружающими. У матерей чаще наблюдается естественное отношение к детям: несмотря на периоды депрессии, большинство из них, ухаживая за ребенком с первых дней его жизни, любят его таким, какой он есть, готовы к самопожертвованию. Сложнее реакции и отноше­ния отцов: многие из них при рождении неслышащего ребенка склонны к реакции психологического отказа от него, особенно если речь идет о сыне. Причиной этого является ориентация отцов на будущее и более сильное, чем у матерей, ощущение своей ущербности перед социумом из-за дефекта ребенка, снижение самооценки, которое приводит к гневу и агрессивности по отношению к другим членам семьи [14, 15].

Взаимное удачное или неудачное приспособление братьев и сестер, одни из которых имеют нарушения слуха, а другие — нет, зависит от многих факторов: пола, возраста, порядка рождения, социально-экономического статуса семьи, по­ведения родителей. При обследовании семей, имеющих детей с нарушениями слуха, * немецкие психологи [209] обнаружили, что слышащие братья и сестры, которые проявляли положительные чувства по отношению к глухому брату или сестре, сохраняли тесную эмоциональную связь с родителями. Те же, кто выказывал нега­тивные чувства, считали, что их связь с родителями нарушилась из-за глухого ре­бенка, что эта связь была поверхностной, а забота и внимание распределяются неодинаково.

Для ребенка с нарушением слуха, особенно в семье слышащих родителей, наличие братьев и сестер играет положительную роль. Ребенок с нарушением слуха, безусловно, желая найти тесный эмоциональный контакт с родителями и не достигая этого, переносит свои положительные эмоции и отношение на бра­тьев и сестер. Уровень общения ребенка с нарушением слуха с братьями и сест­рами более доступен для него, в процессе игровой и бытовой деятельности дети быстрее находят взаимопонимание и легче устанавливают контакт между со­бой, родители же не всегда способны понять и принять ребенка таким, какой он есть.

Американские и английские психологи и психиатры, подчеркивая важную роль среды для формирования личности глухих детей, трактуют механизмы воздействия этого фактора с психоаналитических позиций, — так, например, чрезмерную опе­ку над глухим ребенком расценивают как компенсаторное подсознательно враж­дебное чувство матери к его рождению и психологически понятное чувство вины перед ним.

Л. С. Выготский [26] отмечал, что глухонемота человека оказывается неизме­римо большим несчастьем, чем слепота, потому что она изолирует его от общения с людьми. Немота, лишая человека речи, отрывает его от социального опыта, вы­ключает из общей связи. Глухонемота— недостаток социальный по преимуще­ству. Она прямее, чем слепота, нарушает социальные связи личности.

Характер взаимодействия между родителями и детьми с нарушениями слуха значительно влияет на социальное развитие детей, особенно в раннем детстве. Однако осознание родителями факта нарушения слуха у их ребенка и возникаю­щие в связи с этим определенные установки ограничивают отношение между ма­терью и ребенком и могут препятствовать развитию общения и речи. Данные раз­личных исследований показывают, что для матерей детей с нарушением слуха характерен контролирующий стиль взаимодействия, который распространяется как на поведение ребенка, так и на общение с ним. Они стремятся сами определять темы разговоров и их направление, а не следовать за интересами ребенка, порой даже игнорируя их. Кроме того, эти матери недостаточно часто (по сравнению с матерями слышащих детей) дают разъяснения, если ребенок их не понял [14].

В исследовании Д. Плапингера и Р. Кретчмера «Влияние типа взаимодействия между слышащей матерью и ее дочерью с нарушением слуха на характер их об­щения» [1991] выделено два типа взаимодействия между матерью и ребенком.

Первый — предписывающий, который лучше всего передается ситуацией «учи­тель—ученик», то есть мать — инициатор и организатор общения, она руководит им и направляет его, она же задает критерии оценки эффективности общения и производит оценку.

Второй тип взаимодействия — диалогический. Инициаторами общения могут быть оба — и-гаать, и ребенок. Важно то, что мать обращает внимание не только на речь, но и на жесты и вокализации ребенка и отвечает на них соответствующим образом. Кроме того, мать не применяет требований и предписаний, поэтому ре­бенок ведет себя непринужденно, он инициативен в диалоге, использует больше слов и грамматических конструкций.

Главная причина преобладания предписывающего типа взаимодействий в от­ношениях родителей и детей с нарушениями слуха, по мнению авторов, состоит в следующем: родители слышащих детей при общении с ними не думают постоян­но о том, что детей нужно учить говорить. А для родителей детей с нарушениями слуха развитие речи — главный фокус взаимодействия, они постоянно об этом думают и становятся в позицию «учителя» по отношению к своим детям, их об­щение не такое непринужденное и разнообразное, как у слышащих родителей со своими слышащими детьми. Это отрицательно сказывается на социальном разви­тии ребенка, на формировании у него коммуникативных навыков. Авторы счита­ют, что нужно показать родителям разные типы взаимодействия со своими деть­ми, их отрицательные и положительные последствия на развитие общения ребенка и его речи.

30-летний опыт работы Э. И. Леонгард [84-87] с семьями, имеющими неслы-шащих детей, также свидетельствует о том, что успешность или неуспешность усилий родителей в значительной степени зависит от типа их отношений с деть­ми. По ее мнению, первый тип отношений выражается во вседозволенности, в по­такании капризам детей, следствием чего становится их избалованность.

Избалованность — один из главных врагов каждого ребенка, независимо от состояния слуха, но для детей с какими-либо физическими ограничениями (в том числе — глухота), она опасна особенно. Для того чтобы дети с нарушением слуха были готовы к жизни в нашем обществе, они должны быть личностно сильными, то есть умеющими преодолевать трудности. Избалованные дети делать этого не умеют, так как все желаемое получают без усилий, слова «нет, нельзя» для йих не существуют. Главный рычаг их воздействия на окружающих — агрессия, слезы, крик, истерика, драка. Родители, исполняющие любые прихоти своих детей, ока­зываются у них в заложниках. Избалованные дети участвуют только в той дея­тельности и в тех играх, в которых результат достигается без напряжения — когда не нужно задумываться, не требуется осуществлять выбор, то есть когда все дает­ся легко.

В результате у избалованных детей существенно замедляется становление та- кого важного психического качества, как произвольность, иногда в дошкольном возрасте она не проявляется совсем. Если родители вовремя не спохватываются и не меняют стиля своего поведения, уровень психического (в том числе и рече- вого) развития избалованных детей оказывается значительно ниже их возмож^ ностей. *

Второй тип отношения к детям проявляется в авторитарности. Он характери-зируется жесткой регламентацией поведения детей. Каждый поступок ребенка совершается только по воле взрослых, в подавляющем большинстве случаев — матери. Данная категория родителей ставит своей целью обучение ребенка в мас­совой школе и обязательное получение высшего образования любой ценой.

Для достижения этой цели родители превращают своих двух-трехлетних детей в «учеников», проводящих большую часть времени за столом со сложенными по-школьному ручками. Занятия представляют собой тренаж, зубрежку и проводятся часами. Многие дети перестают спать днем уже с 3-4 лет, а на прогулку им отво­дится минимальное время («надо спешить!»). Строгостью, угрозами и наказания­ми (даже физическими) родители добиваются слепого подчинения ребенка своей воле.

Постепенно цели родителей и детей, воспитывающихся в таких семьях, начи­нают совпадать: дети стремятся быть лучше всех, умнее всех, образованнее всех. У них воспитывается высокомерное отношение к окружающим, они не помогают товарищам ни в детском саду, ни в школе. У этих детей воспитывается, «выращи­вается» стойкий комплекс — страх ошибки, так как за ошибку или плохую отмет­ку полагается наказание.

Несмотря на противоположность описанных типов отношений родителей с детьми и внешние различия в поведении детей описанных групп, Э. И. Леонгард [88] считает, что личностные качества этих детей во многом оказываются схожи. Это выражается в том, что дети приобретают различные комплексы, с трудом адап­тируются или вообще не адаптируются к детским коллективам; они эгоистичны и вырастают социальными инвалидами. '

Третий тип отношений проявляется в безразличии родителей к развитию сво­их детей. Главная забота этих родителей — удовлетворение биологических по­требностей детей (в зависимости от материальных возможностей семьи). Реше> ние же вопросов воспитания, духовного и интеллектуального развития детей в подобных семьях «делегируется» государству [88].

Четвертому типу отношений присущи доверие, уважение, доброта. В этих семьях детям предоставляется разумная свобода поведения, исключающая гру­бость, наглость, неуважительное отношение к другим людям. У детей воспитыва­ется внимательное и заботливое отношение сначала к самым близким людям, за­тем — к знакомым и незнакомым, случайно встречающимся в жизни. Наказания за проступки не унижают ребенка и не вызывают у него озлобления.

Обучение детей происходит при выполнении вместе со взрослым (и другими детьми) интересных и разнообразных дел. Родители озабочены придумыванием все новых и новых ситуаций и игр, в которых дети самостоятельно ищут решение «трудных проблем», проявляют фантазию и т. д. В этих семьях и дети, и взрослые являются друзьями, партнерами, заинтересованными друг в друге и в жизни вооб­ще [88].

Только при последнем типе взаимоотношений родителей и детей происходит реабилитация самих родителей, а детям обеспечивается главное условие их ин­теграции в общество, начиная с дошкольного возраста.

На уровень социализации детей с нарушением слуха оказывает влияние и та­кой фактор, как наличие или отсутствие нарушений слуха у родителей. Исследо­вания К. Мидоу [212] показали, что дети с нарушением слуха из семей неслышащих родителей имеют более высокий уровень социальной зрелости, независимости и способности взять ответственность на себя, чем дети с нарушением слуха из семей слышащих родителей. Это отставание связано с особенностями семейного воспитания, в частности с гиперопекой, которая характерна для слышащих роди­телей по отношению к детям с нарушениями слуха.

Почти половина родителей с нарушением слуха предоставляют ребенку неза­висимость и самостоятельность, и лишь 15% слышащих родителей разрешают своим глухим детям одним играть на близлежащей территории. Стараясь одина­ково относиться к слышащим и неслышащим детям, слышащий родитель скорее снизит требования к слышащему ребенку, чем предоставит такую же степень не­зависимости ребенку с нарушенным слухом. Матери слышащих мальчиков склон­ны реагировать на трудности, с которыми те сталкиваются, увеличением требова­ний к ним, а матери мальчиков с нарушением слуха реагируют смягчением требований. Матери детей с нарушениями слуха более навязчивы, более дидак­тичны, менее гибки, они реже подбадривают своих детей, чем матери слышащих. Они считают, что их дети нуждаются в постоянном обучении и руководстве, утверждает К. Мидоу [219]. Для поведения родителей, имеющих детей с наруше­ниями слуха, характерны крайности, связанные с неправильной оценкой их воз­можностей, — они ожидают от своих детей то слишком малого, то слишком мно­гого, поэтому либо излишне опекают их, либо оставляют без внимания. Такие крайности препятствуют успешной и своевременной социализации детей с нару­шениями слуха.

Поскольку межличностные отношения в семьях детей с нарушением слуха зависят от многих факторов, среди которых одним из главных является окружаю­щая ребенка родительская среда, то есть среда слышащих или неслышащих, пред­ставляет значительный интерес изучение психологических особенностей воспи­тания в трех типах семей:

• слышащих родителей, имеющих детей с нарушением слуха;,

• неслышащих родителей, имеющих детей с нарушением слуха;

• неслышащих родителей, имеющих детей с нормальным слухом.

В последующих параграфах данной главы рассматриваются психологические аспекты семейных взаимоотношений в этих типах семей.