2. Индуизм и кастовая система индо-буддийского общества

В процессе соперничества буддизма с брахманизмом, точнее, как итог этого соперничества и как результат его преодоления и возник индуизм. Структурно эта доктрина была сходна с буддизмом но решающим преимуществом ее, обеспечившим конечный успех, была ориентация на конкретные условия кастовой Индии с ее многочисленными и разноречивыми сторонами и аспектами сложившихся на рубеже нашей эры культурных традиций. В этом смысле наиболее подходящим, хотя и весьма расплывчатым, определением понятия «индуизм» можно было бы считать весь индийский образ жизни с включением в него общепринятых жизненных принципов и норм, социальных и этических ценностей, верований и представлений, обрядов и культов, мифов и легенд, будней и праздников и т. д.

Основы индуизма восходят к ведам и окружавшим их преданиям и текстам, во многом обусловившим характер и параметры индийской цивилизации в ее историко-культурном, философско-религиозном, обрядово-бытовом, социально-семейном и иных аспектах. Доминантой длительного и сложного процесса становления сводно-синтетических основ индуизма было постепенное преодоление эзотерического характера ведическо-брахманистских принципов древнеиндийской культуры. Конечно, на высшем уровне религиозной системы индуизма ученые брахманы, аскеты, монахи, йоги и иные религиозно активные слои сохраняли и развивали казавшийся им глубоким и сокровенным тайный смысл их доктрин со всеми присущими им головоломными абстракциями, теориями и изощренной практикой достижения спасения и освобождения. Благодаря их усилиям все богатство древнеиндийской религиозной культуры явственно предстает взору исследователя в наши дни. Но главным направлением эволюции в процессе становления индуизма было иное: доступная массам религиозная доктрина возникла в ходе переработки, подчас примитивизации и вульгаризации древних философских теорий и метафизических построений. Преломленные сквозь призму мифо-поэтического восприятия, обогащенные неарийскими и доарийскими верованиями, суевериями и божествами, ритуально-культовыми домашними обрядами, древние ведические принципы в упрощенном виде стали доступными для всех. Народный индуизм воспринял и сохранил древние представления о карме с ее этической основой, о святости вед, он не отказался от идеи аскезы с представлением о сверхъестественных возможностях тапаса. Однако все это было до предела упрощено, что наиболее заметно на примере трансформации пантеона[10].

Оптимизм индуизма символизирует троица: Брахма, Вишну, Шива, представляющие собой космические силы творения, сохранения и уничтожения. Брахма как творец изображается с цветком лотоса в четырех руках, обычно вместе со своей женой Сарасвати, богиней искусства. Вишну — это порядок и гармония природы, его представляют спящим на змее вечности, его жена Шри — богиня любви. Вишну появляется во многих воплощениях: одно из них — Рама, герой одноименного эпоса, другое — Кришна, обычно является ребенком или юношей. Шива, известный под именем великого бога, его изображают в виде йога или аскета, погруженного в медитацию. С его шеи свисает гирлянда черепов, в руке он держит трезубец, Ганг течет у его ног. Его жена Парвати часто имеет страшный вид: ее честь требует жертв. Многору-кость танцующего Шивы символизирует силы Вселенной, танец выражает ее пульсацию.

Следует подчеркнуть, что само определение индуизма является весьма сложной задачей, решить которую не могут опытнейшие ученые. К этой религии необходимо подходить как к конгломерату ценностей и верований, объединенных в рамках специального порядка, имеющего специфическую структуру. Истоки индуизма находятся всего лишь в нескольких таких древнеиндийских текстах, как «Упанишады», «Бхагавад-Гита» и «Веданта Сутра». Однако основополагающие идеи этих сочинений нашли выражение в многочисленных философских школах, сектантских учениях, религиозных обрядах и народных культах, принадлежащих различным социальным слоям. Многообразие духовных подсистем указывает на то, что объединяющий принцип индуизма лежит скорее в социальной структуре, чем в приверженности религиозной доктрине, различные формы верований, составляющие в совокупности религиозное мировоззрение индуизма, является принадлежностью той или иной касты — основной единицы индуистского общества[11].

Индийскую культуру нельзя понять и без учета такого чисто индийского феномена, как сословно-кастовая система. Ведь индийское общество состоит из ряда каст, каждая из которых регламентирована четко сформулированными нормами социального поведения и межкастовых взаимоотношений. Скорее всего, первоначально касты были географически локализованы и связаны друг с другом иерархическими отношениями сословной системы. В древнеиндийском обществе выделялись четыре сословия — варны, каждое из которых состояло из нескольких каст. Отношения между сословиями и кастами в эпоху позднего индуизма определялись правилами эндогамии (считался законным только брак в пределах единой группы), сотрапезничества (пищу можно было принимать от членов той же или высшей группы и есть в присутствии таких же) и предписанного рода занятий (каждый человек обязан был добывать средства к существованию, как это принято для членов его группы, и не имел права заниматься ничем иным).

Каста — это результат тысячелетнего взаимодействия и развития рассовых и других групп в единой системе культуры. В индийском обществе сформировалась очень сложная специальная структура, которая складывалась отчасти на основе преобразования племенных связей, отчасти же из профессиональных сообществ и которая разрасталась в силу приобщения новых этнических групп и возникновения новых профессий. В средние иска эта система приобрела известную жесткость и каждая ее социальная группа стала кастой в современном смысле слова[12].

Каста определяет место человека в индийском обществе, его положение, права, поведение, даже его внешний облик, включая одежду и знаки на лбу или драгоценности, которые он носит. Каста во многом определяет и круг ритуальных обязанностей индивида, его религиозную активность. Чем выше каста, тем больше внимания, во всяком случае теоретически, согласно принятым нормам, человек обязан уделять ежедневным обрядам у домашнего алтаря, необходимым поклонам, воскурениям, подношениям, мантрам и т. п. Кастовые запреты в Индии имеют характер табу и снимаются лишь в редких случаях. Например, принято считать, что «рука ремесленника всегда чиста», т. е. что пользоваться продуктами ремесла можно вне зависимости от касты ремесленника. За нарушения кастовых норм следуют строгие наказания и мучительные обряды «очищения» провинившегося[13].

Лишь в последние 50 лет кастовая система обнаружила действительные признаки распада, тому причиной множество нововведений, не осуществимых для общества, разделенного непроницаемыми перегородками, распространение образования на западный манер, рост национального самосознания и усиленная деятельность правительства и национальных лидеров. Этот процесс еще далек от завершения, и пройдет много лет, прежде чем сотрутся последние черты кастовых предрассудков; но несомненно, что старый национальный порядок индуистской Индии канет в лету.

Заслуживает внимания и индийская семья, которая была и остается до сих пор большой семьей, т.е. братья, дядья, двоюродные братья и племянники тесно связаны друг с другом. Они живут все вместе под одной крышей или в соседних жилищах и часто сообща владеют недвижимым имуществом рода. Подобно европейской и семитской семье, индийская семья представляет собой патриархальную и партилинейную структуру.

Сплочению семьи в единое целое способствовал ритуал повиновения, ему следуют в Индии и по сей день, хотя он восходит к временам Вед. В настоящее время система большой семьи уже становится тягостной для молодого поколения, но когда-то она давала членам семьи чувство социальной уверенности. В случае беды можно было рассчитывать на помощь сородичей, и беспутный кузен либо праздный и никчемный дядюшка, проживающий в уголке семейного дома в сравнительном благополучии, хотя он ничего или почти ничего не прибавляет к семейному бюджету, были в древней Индии столь же характерными явлениями, как и в современной. В семье обычно баловали маленького ребенка, ему во всем потакали и позволяли такие вольности, которые до недавнего времени были недоступны европейским детям. В поэзии дети неизменно упоминаются в ласковых тонах, как избалованные любимчики родителей.

Когда ребенок становился молодым человеком, то после религиозного обучения он вступал в брак, так как женитьба и продолжение рода, если только он не принял обета безбрачия, считались его прямой обязанностью. Вступление в брак преследует тридсновные цели: исполнение религиозного долга путем домашних жертвоприношений, деторождение, которое обеспечивало счастливую потустороннюю жизнь отцу и его предкам, а также продолжение рода и сексуальное наслаждение. После завершения сложной брачной церемонии домохозяин мог посвятить себя трем жизненным целям: дхарма или обретение религиозных добродетелей путем неукоснительного следования предписаниям «священного закона»; обретение богатства частным путем и получение наслаждений.

Самым высоким из всех законных наслаждений считается половое. Вся индуистская литература, и религиозная, и светская, изобилует намеками сексуального смысла, половой символикой и откровенными эротическими описаниями. В средние века сам процесс космического творения изображался как брачный союз бога и богини, и фигуры тесно обнявшихся пар высекались на стенах храмов. Некоторые религиозные секты даже ввели в свой культ, как его неотъемлемую часть, ритуальное половое сношение, считавшееся средством спасения.

В Древней Индии существовал особый разряд женщин, которые не были связаны правилами и ограничениями, регламентировавшими поведение представительниц высших каст. Это были гетеры. Несомненно, многие бедные и дешевые проститутки кончали свои дни в нищете, либо, в лучшем случае, становились служанками или работницами. Однако более характерной является описанная в литературе фигура куртизанки — красивой, образованной, богатой, занимающей высокое положение и пользующейся не меньшей известностью и почетом, чем знаменитые Аспазия и Фрина в классической Греции. Существовала и храмовая проституция, при храмах содержались сотни проституток.

Удовольствия древнего индийца были неразрывно связаны с развлечениями различного рода. Он, как и его потомки в наши дни, был обычно человеком общительным, находившим удовольствие в беседе с друзьями, и добросердечным. Священные книги, настойчиво подчеркивавшие необходимость гостеприимства, способствовали укреплению общественных связей в ту эпоху и санкционировали их своим авторитетом.

Образованный человек мог писать стихи, участвовать в литературных собраниях в загородных садах или рощах, ради разнообразия сочетавшихся с петушиными боями и купанием, мог быть также художником. Развлечения древнеиндийского горожанина ни в коей мере не ограничивались творческими или интеллектуальными занятиями. Многочисленные праздники, в которых принимали участие как богатые, так и бедные, следовали один за другим на протяжении индуистского года и сопровождались разными увеселениями и процессиями. Наиболее широко отмечался праздник в честь Камы — бога любви. Были широко распространены азартные игры — во все времена и среди всех слоев населения, за исключением наиболее благочестивых людей. Одна из таких игр к первым векам нашей эры превратилась в шахматы. В Древней Индии были и профессионалы, занимавшиеся развлечением людей. Одни из них посвятили себя высоким искусствам — драме, музыке и танцам, другие бродили по городам и деревням и увеселяли простой люд. Мы читаем о музыкантах, сказителях, акробатах, жонглерах, фокусниках и заклинателях змей, которые были в то время не менее популярны, чем сейчас[14].

Советская культура

План доклада

1 Советская культура

2 Типология советской культуры

3. Итог

Советская культура – понятие, обозначающее культурную целостность (экзистенциал), сформировавшуюся на территории России, затем Советского Союза в период с 1917 по 1991 г. Типологически «советская культура» существенно отличается от таких понятий как «культура Древней Греции», «китайская культура», «русская культура» и близка, скорее, «культуре Возрождения», «культуре Просвещения» и т.д. Ее важная особенность состоит в том, что она не обладает собственным языком. Государственным языком Советского Союза был русский язык, и советская культура говорит на русском языке («советизмы» охватывают лишь поверхностный пласт языка и не ведут к кардинальной трансформации языкового сознания). Структуру советской культуры задает набор определенных идей, тесно связанных с русской культурой XIX в. (на гиперсоциальном уровне), а также определенных поведенческих моделей (на уровне социальной оболочки). Аналогично организованы и культура Возрождения или культура Просвещения: существуя в пространстве европейской культурной традиции, они выделяются в ней через определенный набор идей и поведенческих моделей, составляющих системное целое.

Понятие «советская культура» необходимо отличать от понятия «советское общество», т.е. разделять систему социальных отношений, механизмов социального взаимодействия, оформленных в определенные экономические, политические и социальные структуры или сети, и систему идей, с одной стороны, отражающей, с другой стороны, регулирующей эти отношения, т.е. , используя терминологию К. Гирца, выступающей для них как a model of и a model for. Однако понимание эволюции советской культуры невозможно без обращения к событиям советской социально-политической и экономической истории, и достигается лишь в соотнесении с ними. Следует также различать базовые идеи, сохраняющиеся на всем протяжении существования советской культуры и определяющие ее «советскость», и конкретную форму, которую эти идеи принимают в различные исторические периоды, а также характерные для различных периодов локальные представления.

2 Типология советской культуры

Советская культура как социокультурный тип может быть задана системой базисных утверждений, разделяемых в той или иной степени всеми ее носителями, к которым следует относить не только людей, в той или иной степени принимающих официально декларируемые советские ценности, но и инвертирующих эти ценности диссидентов или другие оппозиционные группы. При этом различные культурные типы существенно расходятся в понимании конкретного смысла данных утверждений.

1.1. Человек – социальное существо и может реализоваться лишь в служении социальному целому. Цель жизни каждого человека состоит в труде на благо будущих поколений, т.е. приближении общественного состояния, при котором достигнуты все необходимые условия для общего счастья.

В приведенной формулировке следует обратить внимание на три момента: а) такое общество можно построить только в будущем, поэтому настоящее служит лишь фундаментом для будущего и не обладает самостоятельной ценностью, другими словами, в советской культуре доминирует линейно-прогрессивная модель времени; б) это общество, в котором человек может быть счастлив лишь как часть социального целого; в) такое общество можно построить при правильном приложении совместных усилий, т.е. мы имеем дело с волюнтаристской концепцией, по сути, отрицающей или минимизирующей объективные законы исторического развития.

1.2. Поставленная цель требует от каждого человека предельного напряжения всех сил.

Данное утверждение означает, что советская культура позиционирует себя как культура героев, а не обычных людей, культура надрыва, а не ровного дыхания, культура экстремума, а не оптимума. Это культура, в которой экстремальная ситуация изначально вводится как норма, и ее отсутствие порождает апатию или болезненные ощущения

1.3. Движение к поставленной цели осуществляется сообществом единомышленников, связанных не рациональными взаимоотношениями элементов в системе, а чувством идейной близости.

Пункт 1.3 задает образ общества как некоторого «соборного», коллективного целого. В отличие от гражданского общества, предполагающего сложно структурированную систему социальных институтов, «мы», частью которого является советский человек, представляет собой, скорее, толпу. Это ведет к предельному упрощению социальной коммуникации: социальная структура заменяется совокупностью «социальных сетей», создаваемых человеком в повседневном общении. Социальная система может длительное время функционировать сама собой, подчиняясь безличному закону, но чтобы аморфное социальное образование приобрело упорядоченность, ему нужен лидер.

1.4. На пути к указанной цели человека окружают враги, и добиться ее можно только в жесткой борьбе с ними, преодолевая их сопротивление.

Мотив врага и пафос борьбы с ним - одна из наиболее фундаментальных черт советской культуры на всем протяжении ее истории. В 20-е годы эта борьба носит отчетливо эсхатологический характер, связываясь с идеей грядущей мировой революции («Два класса столкнулись в последнем бою, Наш лозунг – Всемирный Советский Союз» - поется в весьма популярном в те годы «Гимне Интернационала»), в 30-е акцент переносится с внешних врагов на внутренних, затем в конце 30-х и в военные годы доминирует внешний враг, имеющий теперь вполне конкретный облик, в 60-е – 70-е образ врага снова меняется, меняются методы борьбы с ним, но внутреннее напряжение, психологический настрой на борьбу не ослабевает. Эта установка характерна не только для людей, стоящих у власти, она имеет гораздо более общий характер, отчетливо проявляясь, например, и у «шестидесятников», и в движении диссидентов. Для «шестидесятников» такими врагами становятся «бюрократы» и «мещане». Мотив беспощадного боя с ними определяет сюжетную линию культового для эпохи романа В.Д. Дудинцева «Не хлебом единым» или пьесы В.С. Розова «В поисках радости». Работа А.Д. Сахарова «Размышление о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе» начинается с знаменательного эпиграфа из Гете: «Лишь тот достоин жизни и свободы, Кто каждый день за них идет на бой». Образ «последнего боя» использует один из видных диссидентов В. Буковский, описывая свою «борьбу с режимом».

Следует отметить, что такое стремление искать причины своих неудач не в себе, а вне себя имеет своим основанием крайне низкий уровень рефлексии и самоанализа, присущий советской культуре, и делает невозможным для нее конструктивный диалог как средство культурной эволюции. Этим она кардинально отличается от русской культуры XIX века с ее ярко выраженным диалогизмом.

1.5. Главный инструмент, главное орудие для приближения поставленной цели – достижения современной науки, которые обеспечат материальную составляющую движения к всеобщему счастью.Сакральное восприятие науки, вступающее в противоречие с позитивистским представлением о ней как средстве выявления объективной истины – также важнейший инвариант советской культуры, сохраняющийся на всем протяжении ее развития. В 30-е годы эта сакральность подчеркивалась жесткой связью с идеологией и представлениями о «партийной науке» (наука выступала здесь не как самодостаточная реальность, а как средство для решения главных задач, стоящих перед социумом, и должна была подчиниться партии – силе, которая знает путь к решению этих задач). В 60-е годы, в связи с потерей партией сакрального ореола, сакральной становится сама фигура ученого как человека, обладающего не только высшим позитивным, но и высшим социальным знанием, героя с отчетливо выраженными ренессансными чертами. Позднее происходит снижение этого образа, но высокий статус ученого остается характерной чертой советской культуры вплоть до конца 80-х.

3. Итог

Советская культура представляет собой вариант развития русской культуры в XX веке, связанный с процессом модернизации российского общества. За XX век русская культура прошла путь, аналогичный пути, пройденному Европой в XVIII – XIX вв., когда значительные массы людей, находящихся ранее за пределами культурного поля, оказались включенными в процессы воспроизводства и развития культуры. Обретение этими массами нового культурного языка происходило для советского общества в поле идей, сформированных «леворадикальной» субкультурой русской культуры XIX века. Особенности ее восприятия основным населением России, при котором «леворадикальные» идеи сложным образом соединялись с традиционными для него ценностями, определили процесс развития советской культуры, исчерпавшей свой потенциал к концу 80-х.

Типологические особенности и специфика эволюции советской культуры определяют характер ее диффузии в постсоветское культурное пространство. Значительное большинство активного в настоящий момент населения России родилось в Советском Союзе и прошло советскую школу. Сознательно или бессознательно оно воспроизводит в своем поведении определенные фрагменты советской системы ценностей, и задача, которую каждому его представителю по-своему приходится решать – согласование советской мировоззренческой модели, за которой стоит опыт русской культуры XIX века, с «либеральной моделью», жестко связанной с современной рыночной экономикой. Несмотря на разнообразие культурных вариаций, вырастающих из идеи либерализма, все они включают в себя противоречащие советской культуре черты, касающиеся таких фундаментальных характеристик, как отношение к деньгам, к закону, к государству. Культурное пространство современной России предлагает широчайший спектр мировоззренческих конструкций, возникающих в результате попыток такого согласования – и на уровне отдельного человека, и на уровне различных социальных сообществ. Все они эклектичны и в той или иной степени носят на себе следы неустранимого внутреннего противоречия. Как и в случае кантовских антиномий, снятие этого противоречия возможно лишь при кардинальном изменении угла зрения, дающем возможность нового прочтения предшествующего культурного опыта. Поиск нужного угла зрения и составляет основную интригу развития современной российской культуры.