2. Фундаментализм

Сам идеал знания, в соответствии с которым осуществляется критика, должен быть обоснован. Иными словами, следует найти такой фундамент всех наших знаний, относительно которого не возникает никаких сомнений. Все то, что претендует на статус знания, но в действительности не покоится на этом фундаменте, должно быть отвергнуто.

В этом своем качестве теория познания выступала не только как средство критики, но и как средство утверждения определенных типов знания, как средство их своеобразной культурной легитимации. Так, согласно Платону, чувственное восприятие не может дать знание, по настоящему можно знать только то, о чем учит математика. Поэтому, с точки зрения Платона, в строгом смысле слова, не может быть науки о чувственном эмпирическом мире, идеал науки – геометрия Эвклида. По Аристотелю дело обстоит иначе: чувственный опыт говорит нечто о реальности, опытная наука возможна, но она не может быть математической, ибо опыт качествен и не математизируем. Новоевропейская наука, возникшая после Коперника и Галилея, по сути дела синтезировала идеи Платона и Аристотеля в виде программы экспериментально-математического естествознания. В основе этой программы лежит определенная теоретико-познавательная установка: реальность дана в чувственном опыте, но ее глубинный механизм постигается с помощью ее препарирования и математической обработки. Теория познания в этом случае выступает как способ обоснования и узаконения новой науки, которая противоречит как старой традиции, так и здравому смыслу, является чем-то странным и необычным.

В это же время происходит разделение теоретико-познавательных концепций на эмпиризм и рационализм. С точки зрения эмпиризма, обоснованным считается знание, в максимальной степени соответствующее чувственному опыту, в основе которого лежат либо ощущения (сенсуализм), либо элементарные протокольные предложения (логический позитивизм). Рационалисты в качестве знания рассматривали только то, что вписывается либо в систему «врожденных идей» (Декарт, Спиноза), либо в систему априорных категорий и схем разума (Гегель, неокантианцы). Кант пытался занять некую третью, промежуточную позицию в этом споре.

3. Субъектоцентризм

В классической теории познания в качестве несомненного и неоспоримого базиса, на котором можно строить систему знания, выступает сам факт существования субъекта. С точки зрения Декарта – это вообще единственный самодостоверный факт. Во всем остальном, в том числе и в существовании внешнего моему сознанию мира и других людей, можно усомниться. Знание о том, что существует в сознании – неоспоримо и непосредственно. Знание о внешних моему сознанию вещах – опосредовано. Для эмпириков таким неоспоримым статусом обладают данные в моем сознании ощущения. Для рационалистов – это априорные формы сознания субъекта. Так возникает специфическая проблема классической теории познания: как возможно знание внешнего мира и сознания других людей.

Для философов и ученых, разделявших установку классической теории познания относительно непосредственной данности состояний сознания и в то же время не сомневавшихся в очевидности факта существования внешних предметов (теория познания материализма, реализм), оказалось трудным согласовать эти положения. Ряд философов предложили “снять” саму проблему отношения знания и внешнего мира, истолковав сознание субъекта в качестве единственной реальности. Для эмпириков этой реальностью выступают ощущения, для рационалистов – априорные структуры сознания. Мир (в том числе другие люди) предстает в этом случае либо как совокупность ощущений, либо как рациональная конструкция субъекта. С критикой этого положения выступили представители разных реалистических школ, однако, до тех пор, пока познание продолжало пониматься только как факт индивидуального сознания, как нечто, происходящее лишь “внутри” субъекта (хотя бы и причинно обусловленное событиями внешнего мира), отмеченные трудности не могли быть решены.

Если Декарт не различает эмпирического и трансцендентального субъектов, то в последующем такое различение осуществляется. Эмпирики имеют дело с индивидуальным эмпирическим субъектом, трансценденталисты – с трансцендентальным субъектом. Например, для Канта является несомненным, что предметы, данные мне в опыте, существуют независимо от меня как эмпирического индивида. Однако сам этот опыт сконструирован трансцендентальным субъектом.

Некоторые классические теоретико-познавательные концепции в данном пункте выходят за эти пределы. Например, Гегель пытается преодолеть противоположность субъективного и объективного как двух отдельных миров на основе Абсолютного Духа, который не является индивидуальным субъектом (ни эмпирическим, ни трансцендентальным). То же можно сказать и об “эпистемологии без познающего субъекта” К. Поппера.