Глава 19

УСТАНОВЛЕНИЕ ГОМИНЬДАНОВСКОГО РЕЖИМА. РЕВОЛЮЦИОННАЯ БОРЬБА .В КИТАЕ ПОД ЛОЗУНГОМ СОВЕТОВ (1927—1937 гг.)

Начало советского движения (1927—1931)

Восстания второй половины 1927 г.

Разрыв единого фронта, контрреволюционные перевороты Чан Кай-ши и уханьского гоминьдана привели к коренному изменению обстановки, ускорили перегруппировку социальных и политических сил.

Напуганная ростом влияния КПК, профсоюзов, крестьянских союзов, размахом массового движения, национальная буржуазия, увлекая за собой часть мелкой буржуазии города и деревни, отшатнулась в лагерь контрреволюции. Она активно поддержала контрреволюционные перевороты и наступление реакции на КПК и массовые организации трудящихся, политику блокирования Чан Кай-ши с империализмом в подавлении революционных сил. Вместе с помещичье-милитаристскими силами буржуазия требовала «стабильности», «порядка», ликвидации завоеваний трудящихся в годы революции. Отбросив лозунг «поддержки рабочих и крестьян», она пошла на союз с феодально-милитаристскими силами на условиях частичного ограничения милитаристского произвола и отмены отдельных, наиболее одиозных пережитков феодализма типа лицзиня. На этой основе в рамках гоминьдана, утратившего после изгнания из него коммунистов характер организации единого национального антиимпериалистического фронта, оформился в конце 20-х годов новый, буржуазно-помещичий блок. К этому времени гоминьдан стал партией, отражавшей интересы помещиков, буржуазии и «новых милитаристов», пришедших на смену «старым», разгромленным в ходе Северного похода и последующих войн Чан Кай-ши.

Коренное изменение обстановки незамедлительно требовало от КПК поисков новых форм деятельности, определения новой линии борьбы. После разрыва отношений с уханьцами КПК лишилась последней базы, где деятельность ее могла развертываться легально. Разгул

20*

307

белого террора угрожал самому существованию (партии. Опасность эта усиливалась тем, что КПК, действуя в едином фронте с гоминьданом, имела ограниченный опыт нелегальной работы. Инициатива большинства генералов НРА в организации контрреволюционных переворотов еще острее вскрыла одну из основных слабостей КПК — отсутствие собственных вооруженных сил, на что ранее неоднократно указывал Коминтерн. Партии было необходимо найти новые формы сохранения и укрепления связей с трудящимися массами, новые лозунги мобилизации их на борьбу. Для этого требовалось трезво оценить создавшееся положение, соотношение сил, освободиться от груза ошибок прежнего руководства и в центре и на местах. В 20-х числах июля 1927 г. Чэнь Ду-сю и его сторонники были отстранены от руководства ЦК КПК.

Обстановка в стране была чрезвычайно сложной. За годы милитаристских войн и хозяйничанья милитаристов основные отрасли экономики были поставлены на грань хронического кризиса. В деревне сохранение средневекового (помещичьего гнета, почти полное прекращение ирригационных работ, милитаристские грабежи и поборы сделали постоянными явления недорода и массового голода.

В городах сокращалось промышленное производство, нарастала безработица. Жестокие расправы реакции с крестьянскими союзами, наступление предпринимателей на завоевания рабочих в революции 1925—1927 гг. вызывали взрывы протеста — стихийные крестьянские бунты и забастовки на отдельных предприятиях. Жестокость наступления реакции обусловила остроту форм сопротивления, стремление на террор ответить террором.

Страна оставалась политически раздробленной. На севере от Янцзы собирали силы разбитые в ходе Северного похода «старые» милитаристы. Грызня продолжалась и ib лагере буржуазно-помещичьих и милитаристских сил, выступавших в революции 1925—1927 гг. под знаменем гоминьдана. Между Чан Кай-ши, уханьцами и гуандунскогуансийской группировкой шла острая борьба за право сформировать центральные органы гоминьдана и его правительство. Сохранялось противостояние между Нанкином и Гуанчжоу, зрела война между Нанкином и Уханем, создавшие впечатление «кризиса верхов».

Революция 1925—1927 гг. не разрешила ни одной из задач буржуазно-демократической, антиимпериалистической революции в Китае: по-прежнему сохранялось засилье феодалов и милитаристов, не было достигнуто объединение страны, империализм сохранил свои позиции. Другими словами, в стране были налицо все важнейшие элементы национального кризиса, приведшие к революции 1925—1927 гг., но изменилась расстановка социальных и политических сил.

Во второй половине 1927 г. в сложной обстановке новое руководство КПК, не располагая часто информацией о реальном состоянии революционных сил, исходя из прежнего, во многих случаях преувеличенного представления об уровне массового движения, не сразу сумело верно оценить обстановку. Это привело к ряду противоречивых решений и к серьезным ошибкам путчистского характера. Курс нового руководства КПК состоял в том, чтобы путем вооруженных выступлений в армии, в городе, в деревне создать собственные вооруженные силы, расшатать позиции реакции и тем самым всколыхнуть волну революции, которая, по мнению руководителей КПК, продолжала оставаться на подъеме.

Эта линия была официально закреплена на чрезвычайном совещании ЦК КПК, проходившем 7 августа 1927 г. в Ханькоу (по другим данным, в Цзюцзяне). Совещание, получившее в истории КПК назва-

308

ние «августовского», избрало новое руководство партии — Временное Политбюро ЦК КПК во главе »с Цюй Цю-бо, подвергло критическому разбору ошибки чэньдусюистского руководства.

Важным позитивным моментом в решении августовского совещания было закрепление курса на развертывание аграрной революции, на создание в ходе крестьянских восстаний и бунтов в армии собственных вооруженных сил. Был принят план «восстаний осеннего урожая» в провинциях Хубэй, Хунань, Цзянси и Гуандун, т. е. в тех местах, где крестьянское движение в 1925—1927 гг. достигало наибольшего размаха, и одобрен план восстания в гоминьдановских войсках, осуществленный по решению партии 1 августа 1927 г. в Наньчане. Хотя эти акции не сыграли той роли, которую им отводило руководство КПК, — роли рычагов нового подъема революции, — их результаты и опыт стали отправным моментом курса на создание революционных баз и собственных вооруженных сил в сельских районах страны.

В решениях совещания содержались и неверные оценки и установки, открывшие путь к путчистским выступлениям в конце 1927 г. Отмечая, что китайская революция переживает «крупное и тяжелое поражение», совещание в то же время по сути дела исходило из того, что революционное брожение в стран бурно нарастало. С такой оценкой было тесно связано требование немедленно начать подготовку к организации восстаний во всех провинциях и районах Китая (хотя и с оговоркой «где это допускает объективная обстановка»). Противоречивым было определение характера и задач китайской революции. С одной стороны, верно указывалось, что китайская революция остается буржуазно-демократической, что ее главными задачами являются достижение национальной независимости, объединение страны и ликвидация всех пережитков феодализма, установление демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. С другой — в документах содержалось ошибочное утверждение, что революция в Китае «непосредственно» перерастает в социалистическую. Этот тезис вносил путаницу в трактовку характера революции и сущности органов новой, революционной власти. Несмотря на эти недостатки, августовское совещание КПК сыграло важную роль в истории китайской революции: оно покончило с господством чэньдусюистского руководства, наметило новую линию борьбы революционных сил.

Первый практический шаг в ее реализации был сделан, как отмечалось выше, еще до августовского совещания. По решению руководства КПК, принятому в конце июля 1927 г., воинские части коммунистов Чжу Дэ, Хэ Луна и Е Тина в ночь на 1 августа 1927 г. начали восстание в 30-тысячной армии гоминьдановского генерала Чжан Фа-куя в Наньчане. План восстания, разработанный при участии группы советских военных советников во главе с В. К. Блюхером, предусматривал разоружение этих войск, создание армии под прочным контролем КПК, а также органа власти, способного стать центром притяжения всех революционных сил в стране. Затем намечался переход революционных войск на юг, в районы крестьянского движения пров. Гуандун, с расчетом воссоздать базу революции и, опираясь на нее, начать борьбу против реакции.

Первая часть плана была успешно осуществлена: 1 августа в Наньчане был создан новый орган власти — Революционный комитет китайского гоминьдана. В состав комитета и его руководства — президиума— наряду с коммунистами были избраны и видные представители левого крыла гоминьдана, в том числе вдова Сунь Ят-сена Сун Цинлин. Выступая в тот период под лозунгом левого гоминьдана за соз-

309

дание Революционного комитета китайского гоминьдана, в рамках которого осуществился бы блок левых гоминьдановцев и коммунистов, КПК рассчитывала привлечь на сторону революции левых деятелей прежнего гоминьдана.

Основные моменты программы восстания, призыв к новому Северному походу против изменников национальной революции нашли отра_: жение в Политической декларации наньчанского ревкома. Важнейшим результатом восстания было создание первого крупного соединения (около 18,5 тыс. штыков) революционных войск, находившегося под безраздельным руководством КПК. Главкомом повстанческой армии был назначен Хэ Лун, начальником штаба — Лю Бо-чэн. Коммунисты возглавляли все основные части. Вскоре повстанцы выступили на юг. Но спад революции не позволил реализовать вторую часть плана. Не имея связи с руководством КПК, армия повстанцев после изнурительных пеших переходов с тяжелыми боями пробилась к концу сентября на северо-восток Гуандуна и на несколько дней заняла г. Шаньтоу. Но здесь с суши и моря ее осадили численно превосходящие силы южных милитаристов. В трудном бою революционная армия потерпела поражение, уцелели лишь отдельные отряды.

Восстание в Наньчане было героической попыткой нанести контрудар гоминьдановской реакции; оно открыло полосу арьергардных боев революции 1925—1927 гг. и вместе с тем положило начало новому периоду в истории китайской революции — периоду гражданской войны между КПК и гоминьданом. Оно потерпело поражение в результате превосходства сил контрреволюции и не смогло остановить спад революционной волны. Но, несмотря на это, оно стало важной вехой в истории китайской революции и ее вооруженных сил. Опыт восстания показал возможность создания собственных вооруженных сил КПК. В армии повстанцев начали свой боевой путь многие военачальники Красной, а затем Народно-освободительной армии Китая (в том числе шесть из десяти военачальников, которым в 1955 г. было присвоено звание маршала КНР). Вскоре после поражения восстания отдельные отряды и группы повстанческой армии пробились в районы крестьянских движений в различных провинциях страны, где стали ядром новых отрядов и частей — предшественников Красной Армии Китая. Отряд Чжу Дэ прошел на север пров. Гуандун, а оттуда, накопив силы, в начале 1928 г. — в район крестьянских восстаний, на юг Хунани. Отряды (около 1000 человек) из корпуса Е. Тина достигли района Хайфэна и Луфэна, где уже в октябре 1927 г. стали главной силой повстанческих войск. Именно поэтому день 1 августа 1927 г. считается днем рождения китайской Красной армии.

В августе — ноябре 1927 г. по решению августовского совещания в районах крестьянского движения провинций Хубэй, Хунань, Цзянси и Гуандун под руководством местных организаций КПК и специальных уполномоченных, направленных ЦК КПК, произошли вооруженные выступления рекомендовалось проводить под флагом левого гоминьстьян намечалось под лозунгом «Ни одного зерна помещику из нового (осеннего. — Авт.) урожая!» Так же как и в Наньчанском восстании, выступления рекомендовалось проводить под флагом левого гоминьдана. Но, когда стало ясно, что левые гоминьдановцы без коммунистов не способны на самостоятельные действия, что массам трудно увидеть различие между гоминьданом и левым гоминьданом, 19 сентября 1927 г. ЦК КПК дал директиву выдвинуть лозунг создания Советов как органов революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. С этого времени в течение почти десятилетия ло-

3J0

зунг борьбы за Советы как органы власти буржуазно-демократической, антифеодальной и антиимпериалистической революции в Китае был одним из основных программных требований КПК. Именно поэтому период революционной борьбы китайского народа 1927—1937 гг. в литературе часто называют «периодом советского движения».

Наибольшим размахом и глубиной социальных мер отличалось восстание в уездах Луфэн и Хайфэн под руководством члена ЦК КПК Пэн Бая. В октябре 1927 г. здесь из остатков отряда Е Тина и крестьянских вооруженных отрядов была создана 2-я дивизия Рабочекрестьянской революционной армии. В конце октября — начале ноября дивизия овладела уездными центрами Хайфэн и Луфэн, а затем — при поддержке крестьян — всей территорией уездов. В середине ноября были созданы советские правительства. В «Хайлуфэнской республике» были сделаны первые попытки осуществления аграрного законодательства: изгоняли помещиков, их землю и имущество делили между крестьянами на основе уравнительности, были снижены поземельный и другие налоги, началось формирование крестьянских воинских частей. Революционная власть в Хайлуфэне продержалась до марта 1928 г.

В сентябре —октябре восстали более тысячи крестьян в уезде Пинцзян пров. Хунань. Повстанческие отряды захватили уездный центр, но удержать его им не удалось. Они начали партизанские действия в деревьях. Конфискованная земля помещиков отдавалась арендаторам, были улучшены условия труда батраков. Лишь в мае 1928 г. отряды повстанцев были рассеяны войсками реакции.

В середине ноября началось выступление в уезде Лилин пров. Хунань, там был организован отряд из местных крестьян численностью около 1000 человек. В деревнях была восстановлена власть крестьянских союзов, существовавшая в последний период революции 1925— 1927 гг., создавались деревенские советы, начался раздел земли. Лишь в апреле 1928 г. превосходящие силы милитаристов нанесли повстанцам тяжелый удар. В окрестностях Лилина каратели убили более 2 тыс. крестьян.

На юге Хунани брожение крестьянства продолжалось в течение всей осени и зимы 1927 г. В конце 1927 — начале 1928 г. сюда перешел с севера пров. Гуандун отряд Чжу Дэ. После нескольких успешных боев с силами местных милитаристов его отряд как снежный ком стал обрастать крестьянскими отрядами и к весне 1928 г. достиг 10 тыс. человек, став самым крупным первым соединением Красной армии Китая. «Армия Чжу Дэ», как называли его части в Хунани, своими рейдами наводила ужас на помещиков и местные власти. О Чжу Дэ и его бойцах по окрестным районам распространились легенды. Отряд Чжу Дэ получил название 4-го корпуса Красной Армии.

Более кратковременные восстания произошли в уездах южной и восточной части пров. Хубэй, на о-ве Хайнань. Вооруженное выступление в Восточной Хунани произошло в сентябре под руководством Мао Цзэ-дуна. Это выступление осуществилось как чисто военная акция. Дивизия Мао Цзэ-дуна (включавшая охранный полк коммуниста Лу Дэ-миня, полк бывших гоминьдановских солдат, полк бойцов крестьянских отрядов самообороны, полк, набранный из местных бандитских отрядов, а также полк, сформированный из аньюаньских шахтеров) 7 сентября двинулась на захват г. Чанша, оставляя в тылу нетронутыми помещичье землевладение и старые органы власти.

План действий Мао Цзэ-дуна и его общая платформа были проявлением левацких взглядов, имевших место в то время в КПК. В пись-

311

ме в адрес ЦК КПК от 20 августа 1927 г. он утверждал, что китайская революция является уже на данном этапе не буржуазно-демократической, а социалистической, и, исходя из такого понимания, считал необходимым после захвата Чанша конфисковать и национализировать землю не только помещиков, но и всех крестьян-собственников вообще. Вскоре после начала рейда на Чанша выявилась неудача выступления. Полк из бывших гоминьдановских солдат поднял мятеж, разгромил другой полк дивизии, 13 сентября еще один полк попал в засаду и понес тяжелые потери. Мао Цзэ-дун был вынужден увести остатки войск (около 600 человек) в горы Цзинганшань на границе провинций Хунань и Цзянси.

Восстания в сельских районах страны в конце 1927 — начале 1928 г. не стали, как намечалось, началом всеобщей крестьянской войны в южных провинциях Китая в силу неблагоприятного для революции соотношения сил. Но они имели важное значение. Они дали КПК крайне ценный опыт — опыт практического разрешения аграрно-крестьянского вопроса в новых условиях, показали возможность и трудности формирования вооруженных сил КПК в сельских районах страны.

Исходя из неверной оценки ситуации и состояния революционных сил, руководство КПК, располагая лишь первоначальными и отрывочными сведениями о выступлениях в отдельных сельских районах, в сентябре предложило курс на организацию восстаний во многих больших и малых городах Китая. Эти явно левацкие, путчистские установки были закреплены в решениях расширенного совещания Временного Политбюро ЦК КПК, проходившего 7—11 ноября 1927 г. в Шанхае,. известного в истории КПК как «ноябрьский пленум ЦК КПК». В решениях пленума обстановка в стране ошибочно определялась уже как «непосредственно революционная ситуация», а сама китайская революция как «перманентная», т. е. перерастающая в ближайшее время в социалистическую.

В последние месяцы 1927 г. неподготовленные выступления путчистского характера, в которых участвовал лишь партийный актив и небольшая часть рабочих, прошли в ряде городов провинций Хэнань, Цзянсу, Хубэй, Хунань, Фуцзянь. Все они закончились поражениями. Но захваченное левацкими настроениями руководство партии считало эти поражения результатом лишь плохой подготовки и намечало новые планы восстаний.

Особое место среди вооруженных выступлений этого периода занимало восстание в Гуанчжоу — Кантонская коммуна. Рабочий класс в большей мере, чем где-либо, сохранил здесь организованные силы. Во время контрреволюционного переворота 15 апреля 1927 г. представитель гуансийской группировки генерал Ли Цзи-шэнь не решился тронуть находившихся в городе участников Гонконг-Гуанчжоуской забастовки, стачечники сохранили рабочие пикеты. Благоприятные условия для укрепления профсоюзов и расширения их вооруженных отрядов создавала развернувшаяся в Гуандуне с августа 1927 г. борьба между Ли Цзи-шэнем и перешедшим сюда с остатками частей генералом Чжан Фа-куем: в поисках поддержки они поначалу пытались заигрывать с профсоюзами и со стачечниками.

Но в октябре —ноябре реакция начала наступление на рабочих: были арестованы руководители союза моряков и Гонконг-Гуанчжоуского стачечного комитета, разоружена часть пикетчиков, вскоре были закрыты стачком, общежития и столовые стачечников. Стало известно, что милитаристы готовят решительный удар по революционным силам, откладывая его лишь до завершения междоусобной борьбы.

312

В середине ноября вспыхнула открытая война между милитаристами: войска Чжан Фа-куя выбили части Ли Цзи-шэня из Гуанчжоу. Отступив на восток провинции, Ли Цзи-шэнь начал готовиться к контрнаступлению. В этой обстановке было принято решение о восстании в Гуанчжоу. Для подготовки восстания и его руководства ЦК КПК создал Военно-революционный комитет (ВРК) во главе с членом Временного Политбюро ЦК КПК Чжан Тай-лэем. Ударную силу восстания составили учебный и гарнизонный полки Гуанчжоу, командиры которых были коммунистами (в учебном полку ²/₃ были коммунистами, находившимися на нелегальном положении), а также сформированные ВРК из рабочего актива и пикетчиков две роты Красной гвардии. В начале декабря Чжан Фа-куй повел свои основные силы в поход против Ли Цзи-шэня, оставив в городе лишь гарнизонный и учебный полки и отряд жандармерии.

В ночь на 11 декабря по приказу ВРК началось восстание. Воинские части коммунистов и красногвардейцы быстро разоружили жандармов и захватили ряд важных районов и учреждений города. На другой день в ряды повстанцев влилось несколько тысяч рабочих. В тот же день на митинге было объявлено о создании в Гуанчжоу Совета народных комиссаров во главе с известным рабочим вождем Су Чжао-чжэном (его не было в это время в Гуанчжоу, и его замещал Чжан Тай-лэй). Совет обнародовал Манифест к рабочим, крестьянам и солдатам Китая и к пролетариату всего мира и программу Кантонской коммуны, в которой провозглашалась передача всей власти Советам рабочих, крестьянских и солдатских депутатов и объявлялись вне закона все группировки гоминьдана. Социально-экономические требования включали национализацию крупных предприятий и банков, установление рабочего контроля над производством, увеличение заработной платы, помощь безработным и городской бедноте.

Повстанцы рассчитывали на объединение восстания в городе с выступлениями крестьян пров. Гуандун. Аграрная программа Кантонской коммуны предусматривала полную и безвозмездную конфискацию помещичьей земли, национализацию всей земли и передачу ее крестьянам в пользование.

Последующие события показали спад революционной волны и перевес сил реакции. Восстание не вызвало широкого отклика в окрестных деревнях. Лишь небольшой отряд крестьян подошел на помощь повстанцам Гуанчжоу. В самом городе в восстании не приняли участия значительные слои рабочих и городской бедноты. События показали, что была переоценена и степень раскола в лагере реакции. На следующий же день после восстания Чжан Фа-куй и Ли Цзи-шэнь прекратили междоусобицу и направили войска против повстанцев. Внутренней реакции помогали империалисты: англичане высадили в Гуанчжоу десант, японские канонерки с внутреннего рейда обстреливали баррикады. После двухдневных кровопролитных боев войска милитаристов ворвались в город и начали зверскую расправу с восставшими. В городе было убито и замучено свыше 6 тыс. рабочих. В эти же дни были арестованы и расстреляны работники советского консульства в Гуанчжоу. Рабочий класс Гуанчжоу, его авангард—коммунисты — продемонстрировали в ходе восстания революционную решимость, высокие боевые качества. Восстание в Гуанчжоу еще раз показало, что рабочий класс Китая вырос в силу, обладающую огромной революционной энергией, которая может сыграть выдающуюся роль в революции при правильном учете обстановки и выборе соответствующих форм борьбы.

3)3

Кантонская коммуна — последний крупный арьергардный бой революции 1925—1927 гг. — была и самым крупным восстанием рабочих в период народной революции в Китае. Несмотря на поражение, она наряду с другими революционными выступлениями китайского пролетариата, проходившими в самых различных формах и во время революции 1925—1927 гг., и в последующие годы, имела важное значение. Революционная борьба рабочего класса в 1925—1927 гг. на длительный период определила тактику реакционных сил. Вынужденные заниматься прежде всего «замирением» города, реакционеры в значительной мере ослабили свой натиск против революционной борьбы в деревне.

Выработка новой линии КПК с помощью Коминтерна. VI съезд КПК

К началу 1928 г. со всей ясностью выявилась неудача попыток спа-сти дело революции 1925—1927 гг., спад рабочего и крестьянского движения. КПК и массовые организации трудящихся в результате террора оказались в тяжелом положении. За год после переворота Чан Кай-ши было убито свыше 300 тыс. революционно настроенных рабочих, крестьян, представителей интеллигенции. Десятки тысяч коммунистов и комсомольцев были казнены или томились в гоминьдановских застенках.

В результате путчистских выступлений часть организаций КПК в городах и провинциях была разрушена, часть — утратила связь с центром. От партии стали отходить колеблющиеся элементы, у части коммунистов появились пораженческие, ликвидаторские настроения. Необходимо было вооружить партию и верные революционному делу силы ясной программой действий. Однако в этот период руководство КПК, захваченное левацкими настроениями, не сумело сделать необходимых выводов из итогов выступлений осени — зимы 1927 г.

В этой обстановке исключительно важную для судеб китайской революции помощь КПК оказал Коминтерн. Состоявшийся в феврале 1928 г. IX пленум Исполкома Коминтерна в специальной «Резолюции по китайскому вопросу» дал четкое определение текущего момента и характера китайской революции, наметил основы тактики КПК на ближайший период. Пленум ИККИ'указал, что китайская революция в настоящий момент переживает период тяжелого поражения, спада рабочего и крестьянского движения. В связи с этим партия должна проводить тактику отступления, собирания сил. Пленум ИККИ призвал КПК к борьбе против путчизма, способного загубить революцию, привести к отрыву авангарда от масс.

Пленум указал, что китайская революция остается по своему содержанию буржуазно-демократической, и особо подчеркнул опасность попыток характеризовать ее как социалистическую или «перманентную», ведущих к серьезным ошибкам в определении задач революции, к отрыву от реальности, к авантюризму. Очень важным для дальнейшей разработки курса КПК был вывод IX пленума ИККИ о неравномерности развития революции в Китае, выражающейся в неравномерном развитии революционного движения в различных районах и в отставании рабочего движения по сравнению с крестьянским.

Крупнейшим шагом в разработке новой линии КПК стал VI съезд, в связи с жестоким террором, проходивший в Москве в июне — июле 1928 г. под руководством Коминтерна. Решения съезда, в основе кото-

314

рых лежали выводы и оценки IX пленума ИККИ, охватили практически все области деятельности КПК и, по существу, явились первой развернутой программой партии.

VI съезд КПК принял коминтерновскую оценку характера революции в Китае как революции буржуазно-демократической, главными задачами которой являются: борьба за национальную независимость и объединение страны; ликвидация помещичьего землевладения и всех феодальных пережитков; свержение власти реакционного гоминьдана и замена ее революционно-демократической диктатурой рабочего класса и крестьянства в форме Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.

Опираясь на вывод IX пленума ИККИ о неравномерности развития революции в Китае, VI съезд предложил тезис о том, что при новом революционном подъеме возможен захват власти первоначально в одной или нескольких провинциях, тем самым выдвинув идею создания опорных баз революции.

Во время работы VI съезда Коминтерн и КПК еще не располагали достаточными данными для выводов о том, станут ли центрами собирания революционных сил в новых условиях сельские районы страны или города, как в 1925—1927 гг. Партизанское движение и строительство вооруженных сил в деревне в ряде провинций Юга Китая делало лишь первые шаги. С исключительной прозорливостью Коминтерн и участники VI съезда КПК увидели в этом путь к созданию надежного оружия революции — китайской Красной армии. Военному вопросу — перспективам строительства Красной армии Китая съезд уделил особое внимание. Специальная военная комиссия, к работе которой были привлечены видные советские специалисты, разработала принципиальные положения по организации, стратегии и тактике Красной армии Китая, значение и жизненность которых подтвердились в последующие годы.

Не менее важное значение имели и решения съезда по аграрнокрестьянскому вопросу. Решения о характере отношений в китайской деревне, основные критерии определения классовой принадлежности, главное направление аграрной политики в течение всего периода борьбы за Советы, а затем освободительной борьбы в Китае в 1946—1949 гг. служили КПК руководством в ее работе в деревне. Съезд указал, что аграрная революция составляет основное содержание настоящего этапа.

В аграрной программе КПК выдвигалось требование конфискации всей помещичьей земли и передачи ее малоземельным и безземельным крестьянам на основах уравнительного распределения и подчеркивалось, что главной опорой партии в деревне является беднота. Съезд предложил снять требование национализации земли, указав, что КПК вновь вернется к нему после победы революции во всей стране или в ее основных районах.

Наряду с крупными достижениями в разработке стратегии и тактики КПК в решениях VI съезда содержались и ошибочные положения. В целом они были связаны с неверной оценкой роли национальной буржуазии. Правильно констатируя, что в критический момент революции 1925—1927 гг. буржуазия Китая перешла в лагерь контрреволюции, съезд сделал неверный вывод о том, что такая расстановка классовых сил останется неизменной в течение всей буржуазно-демократической революции в Китае. Эти положения стали одним из источников сектантско-догматического подхода руководства КПК к проблеме единого фронта в первой половине 30-х годов.

315

VI съезд КПК сыграл крайне важную роль в истории КПК и китайской революции: он обеспечил партии выход из кризиса, наметил тактику мобилизации революционных сил в новых условиях, вооружил партию программой перспективной борьбы.

Становление гоминьдановского режима

Острая борьба и военные столкновения внутри гоминьдана — группировок Чан Кай-ши, бывших уханьцев и гуандунско-гуансийской, контролировавших районы 'бассейна Янцзы и Юг Китая, — к началу 1928 г. завершились временным компромиссом. В январе Чан Кай-ши возглавил правительство в Нанкине и объявил его «национальным», т. е. всекитайским. Но на деле его группировка контролировала лишь часть провинций восточно-приморского Китая. Хотя гуандунско-гуансийская и уханьская группировки и приняли участие в создании нанкинского правительства, они оставались независимыми и бесконтрольна распоряжались в районах своего господства. Столь же независимыми были и милитаристские группировки на севере и на западе страны (Чжан Цзо-линь — на Северо-Востоке, коалиция Фэн Юй-сяна и Янь Си-шаня, контролировавших провинции Шэньси, Шаньси и часть ХэнаН'и, сычуаньские милитаристы, шаньдунская группировка). Чтобы упрочить свое положение и расширить сферу влияния, нанкинское правительство, опираясь на связи с буржуазией Шанхая и других городов приморского Китая, используя захват поступлений от крупнейших встране шанхайских таможен, форсировало расширение своей армии и под флагом продолжения Северного похода в 1928—1930 гг. начало серию войн против соперников. В июне 1928 г. войска Янь Си-шаня, вступившего во временный блок с Чан Кай-ши, заняла Пекин — прежнюю столицу Китая. В знак признания новым центром страны Нанкина Пекин (по-китайски «Бэйцзин» — «Северная столица») был переименован в Бэйпин («Северное спокойствие»). В декабре 1928 г. нанкинское правительство признал новый «хозяин» Северо-Востока, Чжан Сюэ-лян,. сын старого милитариста Чжан Цзо-линя, убитого японской разведкой в июне 1928 г. В 1929—1930 гг. шли войны Чан Кай-ши с войсками Фэн Юй-сяна и Янь Си-шаня, вновь отказавшимися признать «верховенство» Нанкина и рассчитывавшими создать свое «центральное» правительство в Пекине. После ряда кровопролитных столкновений Янь Сишань был вынужден признать нанкинское правительство взамен на назначение его губернатором, а фактически бесконтрольным хозяином Шаньси. В итоге к 1930 г. нанкинское правительство усилило свое влияние в районах Северного и Северо-Восточного Китая.

Одновременно группировка Чан Кай-ши пыталась подкрепить свои претензии на роль всекитайского центра идеологическим« и политическими мерами. Верхушка нового, реакционного гоминьдана объявила себя продолжателем дела Сунь Ят-сена, наследником идей и заветов «истинного суньятсенизма». Сунь Ят-сен был объявлен «отцом государства»; в учреждениях, в армии, в школах требовалось исполнение тщательно разработанного ритуала— поклонов перед портретом Сунь Ят-сена, чтения его завещания и т. п. Но это внимание к показной стороне было призвано замаскировать отказ реакционного гоминьдана от важнейших положений революционной платформы Сунь Ят-сена — результатов его адейной эволюции в последние годы жизни, в первую очередь от «трех политических установок» (союз с СССР, со-

316

юз с КПК, поддержка рабочих и крестьян), которые определили дух программного документа Сунь Ят-сена— манифеста I съезда гоминьдана. В то же время идеологи нового гоминьдана концентрировали внимание на отдельных слабых моментах его доктрины — идее классового партнерства, 'проявлениях национализма, на отдельных выступлениях и высказываниях, сделанных по соображениям тактического порядка. Чтобы сделать гоминьдан послушным орудием диктатуры нанкинского правительства, Чан Кай-ши и представители других правых группировок в феврале 1928 г. на 4-м (пленуме ЦИК гоминьдана провели решение о приостановке деятельности всех организаций партии до прохождения ее членами «перерегистрации». Из гоминьдана, насчитывавшего в 1927 г. (вместе с членами КПК) свыше 250 тыс. человек, намечалось вычистить «скрытых коммунистов», левых гоминьдановцев, a заодно и членов гоминьдана, входивших в оппозиционные группировки.

В октябре 1928 г., стремясь придать правительству в Нанкине «законный» вид, группировка Чан Кай-ши обнародовала проекты «Органического закона национального правительства Китайской республики» и «Программу политической опеки», главный смысл которых сводился к «обоснованию» введения в стране неограниченной диктатуры гоминьдана, фактически — кучки его лидеров, захвативших руководящие органы партии. При этом верхушка гоминьдана пыталась сослаться на тезис Сунь Ят-сена о трех периодах правления (военная диктатура, политическая опека и демократическая республика), которые, по его мысли, должна будет осуществлять революционная партия после победы революции.

В «Программе политической опеки» объявлялось, что с 1929 г. на шесть лет Китай вступает в «период политической опеки», в течение которого гоминьдан получает «право» формировать правительство и определять политику. По «Органическому закону» правительство включало государственный совет, пять юаней (исполнительный, законодательный, юридический, экзаменационный и контрольный), предусматривавшихся суньятсеновской конституцией «пяти властей». Юаням подчинялись министерства и комиссии. В этой сложной структуре правительственных органов наиболее важным был исполнительный юань, выполнявший роль кабинета министров. Еще раньше в нарушение устава гоминьдана Чан Кай-ши присвоил себе диктаторские права в руководстве армией. «Органический закон» легализовал это положение, предоставив Чан Кай-ши как главе национального правительства право бесконтрольно распоряжаться всеми войсками. Поскольку реальную власть давал контроль над аппаратом гоминьдана и армией, сложная борьба группировок в гоминьдане, развернувшаяся в Нанкине и на местах, велась в конечном счете за влияние именно в этих сферах.

Главным противником нанкинской группировки в этой борьбе в 1929—1931 гг. стала гуандунско-гуансийская группировка, политическими лидерами которой были давние соперники Чан Кай-ши — Ван Цзин-вэй, Ху Хань-минь и др. Особую активность в столкновениях Нанкина с Югом в конце 20-х — начале 30-х годов проявляли так называемые реорганизационисты, возглавлявшиеся Ван Цзин-вэем, Чэнь Гун-бо и др. Они выступали против группировки Чан Кай-ши в аппарате гоминьдана и армии под флагом «реорганизации гоминьдана» (отсюда и их название). Суть ее отражал их лозунг подчинения армии и военного министерства ЦИК гоминьдана. Чтобы расширить свое влияние, они выдвинули требования и лозунги, рассчитанные на поддержку представителей буржуазии, ^!мелкой буржуазии, интеллигенции и даже рабочих. В борьбе против Нанкина, ориентировавшегося на

317

США и Англию, «реорганизационисты» опирались на поддержку Японии. Борьба между Нанкином и Гуанчжоу в 1929—1931 гг. во многом определила политическую и военную обстановку в районах Китая к югу от Янцзы, где в эти годы набирало силы советское движение.

В начале 1929 г. Чан Кай-ши начал подготовку к III съезду гоминьдана. Чтобы обеспечить нужный ему состав съезда, утвердить закон об организации правительства и легализовать «национальное правительство» в Нанкине, он самовольно назначил большинство делегатов. В ответ на это Ван Цзин-вэй и другие в феврале 1929 г. создали практически самостоятельную организацию — Партию реорганизации гоминьдана — и созвали ее I съезд, который выступил против Чан Кай-ши. Собранный Чан Кай-ши и его сторонниками в марте 1929 г. III съезд гоминьдана в Нанкине принял санкции против «реорганизационистов»: Ван Цзин-вэю было сделано предупреждение, а Чэнь Гун-бо был изгнан из партии «навечно». В ответ на это в апреле 1929 г. «кантонцы» выступили в поход на Нанкин, но в войне, проходившей в апреле — июне 1929 г., потерпели поражение. Они были вынуждены признать нанкинский режим, но гуандунско-гуансийская группировка по-прежнему практически контролировала юг и юго-запад Китая. В начале 1931 г. борьба «кантонцев» против Нанкина вспыхнула с новой силой. В мае 1931 г. Чан Кай-ши созвал в Нанкине национальное собрание, принявшее «Проект временной конституции». Этот проект преследовал цель затруднить выступления местных группировок против нанкинского правительства, поскольку оно становилось «конституционным», укрепить личное положение Чан Кай-ши. Согласно проекту в руках председателя правительства практически сосредоточивалась вся полнота власти.

В ответ на это в мае 1931 г., во время заседаний Национального собрания в Нанкине, в Гуанчжоу на совещании «реорганизационистов» с участием Ван Цзин-вэя и отколовшихся от нанкинской группировки членов гоминьдана (в том числе Сунь Фо—сына Сунь Ят-сена), было провозглашено второе «национальное правительство» и принято решение о карательной экспедиции против Чан Кай-ши. «Кантонцы» установили связь с Фэн Юй-сяном и в августе перешли границу Хунани. Лишь начавшаяся в сентябре 1931 г. открытая агрессия Японии в Маньчжурии вынудила группировки приостановить военные действия и начать переговоры об объединении.

Внутренняя и внешняя политика нанкинского правительства в 1928—1931 гг.

Во внутренней политике в конце 20-х — начале 30-х годов нанкинское правительство прежде всего стремилось любыми средствами подавить революционное движение, блокировать, ликвидировать его основные очаги и силы. При этом решающее внимание в конце 20-х годов уделялось положению в городах, борьбе против революционных организаций рабочего класса. Реакция действовала в нескольких направлениях. В первую очередь она пыталась физически обескровить революционные силы. Продолжался белый террор против коммунистов и членов красных профсоюзов. Специальная тайная полиция Чан Кай-ши наводнила основные пролетарские центры, заводы, фабрики, вузы густой сетью организаций шпиков и провокаторов. Аресты тысяч коммунистов, членов классовых профсоюзов либо «подозреваемых»

318

проводились без суда и следствия. В застенках гоминьдана применялись изощренные средневековые пытки. Особенной известностью пользовались центральная тюрьма охранки в Нанкине и место под Нанкином, носящее поэтическое название «Юйхуатай» («Холм цветочных дождей»), где расстреливали узников.

Стремясь не допустить возрождения революционных организаций среди рабочих, поставить рабочий класс под свой контроль, нанкинское правительство объявило себя сторонником «социальной политики», основанной на сотрудничестве труда и капитала. Важным инструментом своей политики гоминьдан рассматривал рабочее и профсоюзное законодательство. В 1929 г. были обнародованы проекты закона о профсоюзах, проект фабричного зако.на, а в 1930 г. — закон об урегулировании конфликтов между трудом и капиталом и закон о коллективных договорах. Декларированные в этих проектах и законах общие положения, во многом скопированные с документов правосоциалистических партий и западноевропейских реформистских профсоюзов, признавали право рабочих на организацию, забастовки, устанавливали ограничения рабочего времени, минимальную заработную плату, содержали требования об охране труда, положения о праве рабочих на заключение коллективных договоров, даже на участие в управлении и получении части прибылей.

Конкретные положения законов и инструкций по их выполнению демонстрировали классовую, антирабочую сущность «рабочего» законодательства гоминьдана, его истинные цели. Профсоюзы разрешалось создавать лишь на сравнительно крупных предприятиях (с числом рабочих не менее 100). Другими словами, декларированные в законах права и льготы не распространялись на огромную массу рабочих мелких предприятий, мастерских, служащих магазинов и т. п. Тем самым гоминьдан стремился расколоть рабочий класс, отсечь от него слой наиболее квалифицированных рабочих, т. е. наиболее развитой и сознательный слой рабочего класса. Закон о профсоюзах и фабричный закон содержали многочисленные оговорки, допускавшие их отсрочку и саботаж. Так, специально оговаривалось право властей изменять ге или иные пункты — о продолжительности рабочего времени, выходных днях, о минимуме заработной платы — «в соответствии с обстановкой» или «местными условиями», что было использовано предпринимателями.

Полицейский контроль правительства над деятельностью профсоюзов закреплялся положениями о том, что любой профсоюз «и его соглашения с предпринимателями могли считаться действительными лишь при одобрении соответствующими властями. Местные органы гоминьдана утверждали устав каждого профсоюза, требовали полный список его членов с фотографиями, согласования повесток дня собраний, присутствия «а них представителя властей.

С конца 20-х годов легальные профсоюзы в Китае существовали в двух основных формах: так называемые государственные профсоюзы, насаждавшиеся правительством Чан Кай-ши (их руководство назначалось гоминьдановскимй властями), и реформистские профсоюзы, руководство которыми захватили представители «реорганизационистов» (в них соблюдалась известная формальная демократия: во главе находились выборные лица, вмешательство властей не носило столь открытого характера). Крупнейшие профсоюзы этого типа — в их числе ряд наиболее крупных профсоюзов Шанхая — использовались «реорганизационистами» для давления на группировку Чан Кай-ши. По официальной статистике, в которую включались профсоюзы, «признанные» го-

319

миньданом, к началу 1930 г. в Китае в 27 крупнейших городах было около 740 союзов, насчитывавших свыше 570 тыс. человек.

В 1930 г. нанкинское правительство, опасаясь восстановления позиций КПК в городах, а также рассчитывая вытеснить из профсоюзного движения «реорганизационистов», пыталось закрыть все профсоюзы: было объявлено, что их деятельность будет восстановлена лишь после обнародования нового закона об организации профсоюзов и прохождения перерегистрации. Сопротивление рабочих сорвало эту попытку.

Новый закон о реорганизации профсоюзов предусматривал дальнейшее дробление союзов: запрещалось создание отраслевых, городских и общенациональных объединений профсоюзов, т. е. гоминьдан стремился разрознить организованный в профсоюзы пролетариат, ограничить интересы рабочих рамками отдельных предприятий.

В эти годы преследованиям подверглись .и представители революционной интеллигенции. Чрезвычайный уголовный кодекс, изданный в феврале 1930 г., угрожал высшим наказанием — смертной казнью — организаторам всех левых изданий; все творческие объединения, а также университеты и студенческие организации находились под тщательным наблюдением охранки.

Политика гоминьдановской реакции серьезно ослабила силы революционного движения в городах в конце 20-х — начале 30-х годов.

В то же время в деревне, где феодальный гнет и тяжелейшее экономическое положение крестьянства были источником его постоянного брожения, нанкинское правительство—в силу своей социальной базы, ограниченности сил и средств — не смогло провести ни одного социально-экономического мероприятия, чтобы хоть сколько-нибудь смягчить остроту сложившейся здесь обстановки. Обнародованный в 1930 г. проект аграрного закона не затрагивал основ отживших аграрных отношений и ростовщического гнета. Среди его положений наиболее важным был пункт, устанавливавший, что арендная плата не должна превышать трети урожая. Но «закон» этот остался на бумаге: столкнувшись с недовольством помещиков, нанкинское правительство не собиралось настаивать на его осуществлении.

Положение деревни Китая было бедственным. Даже по официальным, неполным данным, в 1928 г. голодало 27 млн. крестьян, в 1929 г.— 57 млн. В ряде провинций Северо-Западного Китая от голода в 1929 г. погибла треть населения сельских районов. Прекращение в серьезных масштабах ирригационных работ в условиях милитаристских войн привело к более частым и разрушительным наводнениям. Сильное наводнение на Янцзы и Хуайхэ летом 1931 г. стало национальным бедствием. Даже по официальным сообщениям, только в провинциях бассейна Янцзы от наводнения пострадало более 55% общего числа крестьянских хозяйств, погибли миллионы людей. Гибель урожая, бегство десятков миллионов крестьян в другие районы и города в поисках еды и крова привели к вспышке эпидемий. Они были лишены какой-либо помощи.

Главное внимание нанкинского правительства в финансово-экономической области было направлено на изыскание средств для расширения своей армии и ведения войн с соперничавшими группировками. Военные расходы поглощали громадные средства. В 1928—1930 гг., по официальным данным, они составляли в среднем около 85% расходной части бюджета нанкинского режима. Нанкин стремился изыскать средства во внутренних и внешних займах, во введении новых налогов (главным образом косвенных), в установлении своего контроля

320

над финансами страны. Первые шаги для создания государственной банковской системы были сделаны в конце 20-х годов.

В 1928 г., после захвата Пекина, нанкинское правительство учредило Центральный банк Китая и предоставило ему весь первоначальный капитал. Оно также перевело из Пекина в Шанхай центральные отделения двух других наиболее крупных банков старого Китая — Дайцинского и Банка коммуникаций — и провело их реорганизацию, существо которой заключалось в установлении над их деятельностью правительственного контроля. Центральный банк стал выполнять ряд функций правительственного финансового органа (сбор налоговых поступлений, заключение и распространение займов и др.). Ему отводилась роль основного правительственного банка, после реформы всей финансово-денежной системы он должен был превратиться в центральный эмиссионный банк. Банк коммуникаций и Дайцинский (после реорганизации стал Банком Китая) намечалось специализировать на финансировании экспорта и других отраслей экономики. Во главе правлений этих банков были поставлены связанные с Чан Кай-ши родственными отношениями министр промышленности и торговли Сун Цзывэнь и министр финансов Кун Сян-си. Все эти меры были первым шагом в складывании контролировавшегося верхушкой гоминьдана государственного сектора, получившего впоследствии в литературе название «бюрократический капитал». С установлением контроля над крупнейшими банками нанкинское правительство получило новые рычаги для усиления своего влияния: в его распоряжении оказались важные внутренние источники пополнения казны и основные каналы финансовых связей с империалистическими державами.

Внешнеполитический курс нанкинского правительства определялся его стремлением, во-первых, добиться своего признания как национального и получить поддержку со стороны империалистических держав и, во-вторых, добиться от империалистических государств определенных уступок, прежде всего в вопросах таможенной автономии. Такое требование настоятельно выдвигала буржуазия, финансировавшая контрреволюционные перевороты и гоминьдановский режим. Отбросив лозунг национальной революции 1925—1927 гг. о решительной ликвидации империалистического гнета, нанкинское правительство избрало в отношениях с иностранными державами тактику давления и уступок, использования межимпериалистических противоречий. Особое место в расчетах чанкайшистов на широкую помощь империалистических держав отводилось политике антикоммунизма и демонстрации ярого антисоветизма.

Размах и сила антиимпериалистических выступлений в Китае в предшествующие годы заставило большинство империалистических держав несколько видоизменить прежние формы вмешательства, пойти на определенные уступки ради сохранения основ своих «интересов» в Китае. Правительства США, Англии и других капиталистических стран Запада считали определенной гарантией своих позиций в Китае укрепление нанкинского режима, жестоко расправлявшегося с революционным и освободительным движением и взявшим курс на «всемерное привлечение иностранного капитала». Вскоре после создания нанкинского правительства эти страны признали его в качестве национального и в 1928—1929 гг. согласились на заключение договоров, содержавших по сравнению с прежними ряд существенных уступок. Главным новым моментом в этих договорах было признание за Китаем права на «таможенную автономию», т. е. на пересмотр таможенных тарифов в одностороннем порядке. Стремясь «вырваться вперед» ъ

21 Заказ 70

321

отношениях с новым режимом, в июне 1928 г. на это пошли США, а затем и капиталистические страны Европы. Новые тарифные ставки вступили в действие 1 февраля 1929 г. и впоследствии неоднократно повышались. 1 января 1931 г. средняя ставка импортных пошлин была увеличена до 14%. Эта «уступка» «мела весьма важное значение для становления гоминьдановского режима: наннинское правительство использовало рост поступлений от таможен для пополнения казны, в то же время, встав на путь протекционистской политики, оно укрепило к себе доверие буржуазии. Протекционистские тарифы на некоторое время расширили возможности развития отдельных групп китайской буржуазии. Но вскоре они были сведены на нет последствиями мирового кризиса 1929—1933 гг., сказавшегося в Китае в начале 30-х годов, и экспансией японского империализма.

Японский военно-феодальный, по определению В. И. Ленина, империализм, готовя планы открытого колониального грабежа Китая, с самого начала (выступил против попыток нанкинского правительства объединить страну под своей эгидой. В начале мая 1928 г. войска Чан Кай-ши, продвигаясь к Пекину, завязали бои с прояпонскими милитаристами на подступах к провинциям Шаньдун и Хэбэй. Одновременно японские войска высадились в пров. Шаньдун и 3 мая 1928 г. спровоцировали в г. Цзинане (центр провинции) кровавую бойню, в которой было убито и ранено более 10 тыс. китайцев.

Взрыв антияпонских выступлений в Китае, бойкот японских товаров и давление Англии и США вынудили японский империализм временно отступить и начать переговоры о признании нанкинского правительства. В 1930 г. (позже всех других держав) Япония была вынуждена пойти на соглашение о новых тарифах при условии, что для японских товаров старые тарифные ставки будут действовать до 1933 г. «Особая позиция» Японии в отношении Китая была «началом конца» версальско-вашингтонской системы, означала возникновение нового узла межимпериалистических противоречий на Дальнем Востоке. С началом мирового кризиса японский империализм, пользуясь ослаблением своих основных конкурентов в Китае — Англии и США, активизировал действия в Северо-Восточном Китае. Японская военщина, военная и политическая разведка в тесном контакте с промышленными компаниями, орудовавшими в Северо-Восточном Китае, готовили почву для открытой агрессии.

Однако нанкинский режим, несмотря на опасное усиление Японии на Северо-Востоке Китая, желая добиться новых уступок от империалистических держав в обмен на активные антисоветские действия, начал в 1929 г. серию провокационных выступлений на КВЖД и советско-китайской границе. Активное участие в них принимали местные милитаристы и части белогвардейцев. В мае было совершено нападение на генеральное консульство СССР в Харбине, в июле были захвачены КВЖД и советский персонал, начались провокации на советско-китайской границе. Советское правительство предложило урегулировать конфликт на КВЖД мирным путем. Однако это предложение было отвергнуто. Гоминьдановские войска и белобандиты начали совершать налеты на территорию СССР. 17 июля Советский Союз объявил о разрыве дипломатических отношений с правительством Китая. Для защиты советских границ была создана Особая Дальневосточная Армия (ОДВА) под командованием В. К. Блюхера. В ноябре 1929 г. в ответ на новую вылазку милитаристов и белогвардейцев на границе ОДВА начала преследование противника на территории Северо-Восточного Китая. Китайские власти запросили мира. Верное политике мира с на-

322

родом Китая, Советское правительство немедленно пошло «а прекращение военных действий. 3 декабря 1929 г. в Никольско-Уссурийске представителями местных китайских властей и 22 декабря в Хабаровске представителями нанкинского правительства был подписан вместе с уполномоченными СССР протокол о восстановлении на КВЖД положения, предусмотренного соглашением 1924 г. Однако дипломатические отношения между СССР и Китаем по вине нанкинского правительства оказались прерванными до 1932 г. Ухудшение по вине Чан Кай-ши отношений с СССР облегчило японскому империализму захват СевероВостока через два года после событий на КВЖД.

Революционное движение в Китае в 1928—1931 гг.

Урон, понесенный революционными силами в результате поражения революции 1925—1927 гг., сосредоточение усилий реакции в конце 20-х — начале 30-х годов на укреплении своей власти в городах создали крайне трудные условия для деятельности КПК, для развития рабочего движения. Эти объективные трудности были усилены резко возросшей в годы мирового кризиса массовой безработицей и широко практиковавшейся предпринимателями заменой рабочих-мужчин женщинами, подростками и детьми. Число забастовок, имевших в эти годы главным образом экономический характер, сократилось. Большинство забастовок в условиях жестокой эксплуатации и террора, угрозы локаутов окончилось в эти годы поражением.

Существовали трудности и другого порядка. На основе решений VI съезда КПК ценой тяжелых усилий и жертв в городах Китая к концу 20-х годов в основном была восстановлена система организаций партии. Особенно успешно проходила работа в Шанхае, где в подполье действовал ЦК КПК. В городе были воссозданы районные комитеты КПК, действовали коммунистические фракции Генерального совета профсоюзов и ряда крупных профсоюзов, являвшихся опорой партии. Однако численность организаций в городах росла медленно. В 1929 г. в рядах КПК насчитывалось около 10 тыс. членов, из них в городах — менее половины. К относительной малочисленности городских организаций КПК добавлялись отсутствие необходимого опыта работы коммунистов в рабочих массах в условиях подполья, острая нехватка кадров профсоюзных организаторов из самих рабочих. К созданию прочной и широкой классовой организации китайских рабочих вел длительный путь политического просвещения трудящихся города на опыте борьбы за повседневные требования и элементарные права, опыте антиимпериалистических выступлений и борьбы против «своих» капиталистов. Лишь на таком опыте значительные слои рабочего класса могли убедиться в предательской роли гоминьдановских и реформистских профсоюзов, распознать ложь демагогии гоминьдана. Коминтерн рекомендовал КПК «работать там, где массы», т. е. сосредоточить внимание на работе в реформистских союзах, завоевать доверие рабочих в ходе борьбы за повседневные требования, гибко сочетать социальные и экономические требования с лозунгами борьбы за национальную независимость Китая.

Однако бесправие, бедственное материальное положение китайских рабочих, тяжелые условия труда порождали у коммунистов обманчивое представление о возможности крайне быстрой и легкой организации

21*

323

пролетариата непосредственно под лозунгами КПК и красных профсоюзов. Практика показала, что на пути КПК к рабочей массе стоит не только жестокий террор гоминьдана, но и неграмотность массы рабочих, цеховщина, земляческие связи, националистические предрассудки, активно использовавшиеся гоминьданом социальная демагогия и националистическая пропаганда.

Отсутствие опыта, левацкая нетерпеливость сказывались в пренебрежении работой в существующих массовых профсоюзах, контролировавшихся гоминьданом, в недооценке повседневной борьбы за частичные требования. Неудача попыток организации политических выступлений рабочего класса, трудности на пути «быстрого» расширения рядов подпольных красных профсоюзов (в 1930 г. >их численность составляла около 3 тыс. человек) вызывали растерянность и колебания, порождали у части китайских коммунистов полуанархические представления типа: «рабочие на забастовки не пойдут, они пойдут только на восстание», «массовая организация рабочих станет возможной лишь в ходе восстания». Эти взгляды явились одним из источников «лево»оппортунистического уклона в КПК в 1930 г., нанесшего тяжелый ущерб позициям партии в городах.

В то же время особенности положения в Китае и в китайской деревне определили более благоприятные возможности для развития революционных сил именно в ряде сельских районов страны. Главной формой собирания и укрепления сил революции здесь стала армия, создававшаяся и возглавлявшаяся коммунистами.

Основными объективными условиями, определившими такое своеобразие развития революционных сил в Китае, были политическая и экономическая раздробленность страны, слабость связей между городом и деревней, концентрация внимания реакции в конце 20-х годов на закреплении своих позиций в городах, сковывающие ее силы непрекращавшиеся милитаристские войны.

В обстановке ожесточенных милитаристских войн в армиях милитаристов участились случаи бунтов, «откола» отдельных частей: рост армий и военных расходов вызывал задержку либо снижение жалованья солдатам и офицерам, сама служба, на которую шли ради денег, в военное время становилась промыслом весьма опасным. Умелое использование этого недовольства коммунистами, проникавшими в гоминьдановские армии на командные должности, сделало «уход» отдельных частей милитаристских войск одним из основных источников создания вооруженных сил КПК.

В самой китайской деревне, где вследствие средневековой эксплуатации и произвола милитаристов накопился громадный горючий материал, также сложились определенные условия, способствовавшие организации вооруженных сил революции. После Синьхайской революции наряду с издавна существовавшими вооруженными отрядами различных тайных обществ, иногда на их базе, иногда отдельно, во многих районах Китая, в уездах, волостях и даже в деревнях местные власти и отдельные богатеи стали создавать различные «отряды самообороны» для борьбы против произвола милитаристов и широко распространенного бандитизма. Численность «отрядов самообороны» в середине 20-х годов в отдельных провинциях достигала нескольких сот тысяч человек. Для пров. Сычуань, например, называлась цифра в 450 тыс. Это привело к тому, что в китайской деревне к концу 20-х годов оказалось множество различного типа военизированных отрядов и организаций и значительное количество оружия. Учитывая эти условия, Исполком Коминтерна рекомендовал руководству КПК курс на создание в

324

сельских местностях собственных вооруженных сил, закрепленный в решениях VI съезда.

Опыт борьбы КПК в деревне 1927—1928 гг. показал, что основными путями формирования первых соединений Красной армии Китая стали восстания в милитаристских армиях под руководством коммунистов и привлечение на сторону КПК отрядов крестьянской самообороны и тайных обществ. В 1928 г. складывавшиеся части Красной армии предприняли первые успешные попытки установления своего контроля в определенных районах, положив начало созданию революционных баз.

Первое крупное военное соединение Красной армии — отряд Чжу Дэ (10 тыс. бойцов) в апреле 1928 г. пришел в Цзинганшань, где в него влились находившиеся здесь отряд Мао Цзэ-дуна (400 человек) и отряд «старых хозяев» Цзинганшаня — бандитов Вана и Юаня (600 человек), с которыми Мао Цзэ-дун был вынужден заключить соглашение, чтобы укрыть свой отряд от преследований и переждать трудный зимний период зимы 1927 г. Объединенные силы получили название 4-го корпуса Красной армии Китая. Чжу Дэ стал командиром корпуса, Мао Цзэ-дун — комиссаром. Бандитские отряды вскоре были переформированы, Ван и Юань — устранены. С приходом отряда Чжу Дэ по указанию хунаньского провинциального комитета КПК в районе Цзинганыианя был создан пограничный советский район Хунань — Цзянси.

В июле 1928 г. в результате восстания, организованного в г. Пинцзяне (пров. Хунань) нелегальной партийной ячейкой в одном из полков войск местных милитаристов, был создан 5-й корпус Красной армии. Его возглавлял руководитель восстания Пэн Дэ-хуай. Корпус отошел в район на стыке провинций Хунань, Хубэй и Цзянси, где была создана революционная база.

В конце 1927 — начале 1928 г. партизанские отряды были организованы на основе местных тайных обществ в западной части провинций Хубэй и Хунань. Весной 1928 г. сюда по указанию ЦК КПК прибыл Хэ Лун. Под руководством Хэ Луна и Чжоу И-цюня из этих отрядов было сформировано несколько частей, на базе которых были созданы в 1929 и 1930 гг. 2-й и 6-й корпуса Красной армии, образовавшие здесь советский район Хунху.

В начале 1928 г. на границе северо-востока Цзянси и западной части Фуцзяни был создан небольшой революционный отряд под руководством коммуниста Фан Чжи-миня. Основу отряда Фан Чжи-миня составили активисты организованного им Союза бедняков и местные отряды самообороны. В 1929—1930 гг. здесь возник советский район, Фан Чжи-минь развернул свои силы в 10-й корпус Красной армии.

В начале 1928 г. из крестьянских отрядов самообороны и отрядов тайных обществ были организованы партизанские отряды в отдельных районах провинций Хубэй, Хэнань и Аньхуй. Наиболее крупным был отряд, действовавший под руководством коммуниста Сюй Сян-цяня, организовавшего советский район в горах Дабешань в Восточном Хубэе. В 1929 и 1930 гг. возникли партизанские базы в западной части пров. Аньхуй и на юге Хэнани. В 1930 г. они образовали ХубэйХэнань-Аньхуйский советский район, части которого получили название 1-го корпуса Красной армии.

В декабре 1929 г. в результате восстания в бригаде охранных войск Гуанси под руководством Чжан Юнь-и и Дэн Сяо-пина был создан 7-й корпус Красной армии. В феврале 1930 г. командир другой бригады охранных войск Гуанси Юй Цзо-юй поднял восстание и переформировал свою бригаду в 8-й корпус Красной армии. Здесь не уда-

325

лось создать советские базы, 7-й и 8-й корпуса двинулись в 1930 г. на соединение с частями Красной армии, действовавшими на границе провинций Хунань и Цзянси.

Уже в первые годы советского движения коммунисты — командиры и политработники Красной армии проделали громадную по трудности и исключительно важную для судеб китайской революции работу по созданию подлинно революционной армии. Руководствуясь решениями VI съезда КПК, коммунисты особое внимание уделяли созданию системы политорганов и политработы в частях, улучшению их социального состава, разработке соответствующей условиям борьбы и характеру войск стратегии и тактики. Важнейшее значение для этой работы имело -и указание VI съезда КПК о том, что задачи по строительству новой армии могут быть решены лишь на основе последовательного осуществления лозунгов аграрной революции, при условии создания новых отношений между армией и населением.

Формирование 'новой по политическому облику и рабоче-крестьянской по составу Красной армии было делом нелегким. Ее части создавались и действовали в районах, где промышленных рабочих практически не было. Трудности в работе городских организаций КПК и красных (профсоюзов обусловили весьма низкую эффективность кампаний по направлению городских рабочих в армию. Большие трудности поначалу встретились -на пути попыток пополнения Красной армии за счет крестьянства, стоявшего вне различных тайных обществ и других традиционных организаций, находившихся, как правило, под контролем представителей эксплуататорской верхушки деревни. Сказывались забитость крестьянства, традиционная неприязнь к солдатской службе, выразившаяся в Китае в поговорке «Из хорошего железа не делают гвоздей, хороший человек не идет в солдаты», а также то обстоятельство, что в первые годы советского движения крестьянство еще не могло в полной мере ощутить результаты аграрной революции.

С переходом к осуществлению лозунгов революции КПК столкнулась с весьма сложными проблемами, связанными с рядом особенностей китайской деревни. Практика показала, что в большинстве районов, особенно в районах с преобладанием арендаторов, крестьянство, несмотря на острейший гнет и нужду, на вековое желание каждого крестьянина иметь свою землю, даже после прихода Красной армии почти не выдвигало стихийно лозунгов раздела помещичьей земли, ограничиваясь требованиями ликвидации мироедов, ростовщиков, снижения арендной платы и «несправедливых» поборов. Обычно в исторической литературе этот факт объяснялся забитостью китайского крестьянства, господством культа предков. Действительно, в китайской деревне (где обычно все население относилось к одному или двум большим родам), когда первый богач — помещик Ван (как правило, хранитель алтаря главного предка) и последний бедняк Ван были хоть и дальними, но родственниками, установления культа предков не допускали и мысли о посягательстве Вана-бедняка на имущество Ванапомещика. Другими особенностями китайской деревни, сковывавшими стихийное развитие борьбы крестьянства за землю, были, с одной стороны, ограниченность пригодного для обработки земельного фонда и отсутствие крупных помещичьих хозяйств («барской запашки»), а с другой — наличие огромного слоя малоземельных и полностью безземельных крестьян — батраков и сельских пауперов. В условиях, когда помещичья земля сдавалась в аренду, ее конфискация означала ликвидацию абсолютной ренты для арендаторов, но i:e прибавляла «сво-

326

бодной» земли, необходимой для наделения батраков, голытьбы и красноармейцев. (По положению о Красной армии каждый красноармеец имел право на получение трудового надела.) Выходом из этого положения, обеспечивавшим надел каждому, было проведение уравнительного передела земли, что означало на практике раздел части земель не только зажиточного, но и среднего крестьянства. В результате при переделе земли возникали столкновения бедняцкой массы деревни с ее зажиточной верхушкой, а также и с частью середняков. Практика показала, что уравнительный передел в деревнях удавалось провести лишь в условиях относительно длительного и прочного закрепления там новой власти и Красной армии. Но в 1929—1930 гг. районы дислоцирования частей Красной армии не были еще стабильными. Под давлением милитаристов, в поисках районов, более богатых продовольствием, части Красной Армии перемещались из района в район, из провинции в провинцию. 4-й корпус в 1929—1930 гг. постоянно переходил от границ Хунани через южную Цзянси в западную Фуцзянь и обратно, в ряде районов части Красной армии вели лишь партизанские действия, и передел земли там не проводился. На отношении крестьянства к Красной армии сказывались и левацкие ошибки в трактовке конкретных требований аграрной революции. Так, согласно аграрному закону, разработанному зимой 1928 г. в Цзинганшане, конфискации и практически национализации подлежала вся земля — и помещичья и крестьянская, что вызывало недовольство крестьянства. Исходя из решений VI съезда, ЦК КПК указал, что конфискации и переделу подлежит только помещичья земля. На этом основании руководство 4-го корпуса Красной армии в апреле 1929 г. приняло новый земельный закон, по которому конфисковалась только помещичья земля, но (вопреки установкам центра) запрещалась купля и продажа земли. Эти положения были исправлены в начале 1930 г.

В результате важнейшим источником пополнения Красной армии в эти годы оставались перешедшие на ее сторону части и пленные солдаты гоминьдановских войск. По этому поводу газета «Правда» писала в апреле 1930 г.: «Состав партизанских отрядов, и особенно регулярных красноармейских частей (как это ни парадоксально звучит), недостаточно крестьянский. Еще очень большой процент в этих частях составляют люмпен-пролетарские элементы, бывшие солдаты, /военнопленные и т. д.».

Это обстоятельство сказывалось на работе по созданию дисциплинированной, находящейся под полным контролем КПК армии, проявлялось в жизни ее отдельных частей. В документах КПК тех лет и партийных организаций отдельных соединений говорилось о необходимости борьбы в армии с «настроениями разбойной вольницы», «наемнической психологией», «психологией милитаризма» и т. п. Эти «родимые пятна», изживавшиеся в ходе борьбы и политического воспитания, в течение длительного времени давали о себе знать в жизни отдельных частей, наложили определенный отпечаток на мышление и стиль работы отдельных командиров и политработников. VI съезд КПК определил основные принципы стратегии и тактики Красной армии, рекомендовал положить в основу ее действий стратегию и тактику народной войны, использовать опыт народных выступлений и сочетать его с требованиями современных войн. С налаживанием политработы, системы организации и управления частями Красной Армии стали действовать четкие правила взаимоотношений с населением, определившие его поддержку,— решающий источник ее силы. Целеустремленная работа по строительству Красной армии Китая, осуществлявшаяся КПК при по-

327

стоянной помощи Коминтерна и КПСС, к началу 30-х годов дала важные результаты. К этому времени определились наиболее выгодно расположенные районы для создания советских баз: «подковообразная» полоса вдоль 'восточной, южной и западной границ пров. Цзянси (с прилегающими районами восточной Хунани и западной Фуцзяни), расположенная на границах сфер влияния двух крупнейших враждовавших группировок гоминьдана — нанкинской и гуандунско-гуансийской; район в западном Хубэе и западной Хунани на границе между сферами влияния гуансийской и сычуаньской группировок и район на стыке провинций Хубэй, Хэнань и Аньхуй — в полосе между сферами контроля Нанкина и северных группировок милитаристов. К весне 1930 г. части Красной армии насчитывали около 60 тыс. бойцов и командиров.

Левоавантюристический уклон в КПК (1930 г.)

Сдвиги в восстановлении сил КПК в городах, успехи в строительстве Красной армии явились толчком для нового рецидива левацких настроений в руководстве КПК, в котором с конца 1929 г. решающее влияние приобрел Ли Ли-сань. Переоценив возможности влияния мирового кризиса на Китай и степень раскола в правящем лагере в обстановке войн Нанкина с северными и южными милитаристами, а главное, рассчитывая «одним махом» покончить с трудностями революционного движения в стране, форсировать темпы его развития, Ли Ли-сань и его сторонники выдвинули и пытались осуществить в 1930 г. левацкую, авантюристическую платформу, которая вновь поставила КПК и ее силы на грань тяжелого поражения.

В конце 1929 г. ИККИ, столкнувшись с отдельными проявлениями левацкого «нетерпения» в КПК, обратился к ЦК КПК с письмом, в котором, отметив, что «Китай вступил в полосу глубокого общенационального кризиса», подчеркнул: «Нельзя предсказать быстроту перехода общенационального кризиса в непосредственную революционную ситуацию». В письме ИККИ особо отмечалось, что главной задачей КПК по-прежнему остается борьба за массы.

Однако руководство КПК, игнорируя рекомендации Коминтерна, уже с начала 1930 г. стало расценивать обстановку в стране как непосредственную революционную ситуацию. В феврале 1930 г. оно потребовало от местных организаций начать подготовку восстания «в общегосударственном масштабе». Эти установки отвечали левацким настроениям в ряде местных партийных организаций. Еще в апреле 1929 г. Мао Цзэ-дун предложил ЦК КПК план овладения Цзянси в течение одного года. Тогда план был отклонен, но в 1930 г. лилисанев<ское руководство вновь вернулось к плану Мао Цзэ-дуна, рассчитывая использовать Красную армию для захвата не только Цзянси, но и центров других провинций.

11 июня 1930 г. Политбюро ЦК КПК утвердило резолюцию «О новом революционном подъеме и завоевании власти первоначально в одной или нескольких провинциях», в которой в противоположность позиции Коминтерна, по сути дела, говорилось о возможности немедленного революционного взрыва во всей стране. Резолюция базировалась на том предположении, что китайская революция вызовет мировую революцию и станет ее новым центром. В то же время лишь успешное развитие мировой революции объявлялось гарантией победы револю-

328

ции в Китае. Последующие события показали, что за положениями резолюции от 11 июня 1930 г. скрывался опасный авантюристический план, стержнем которого была ставка на развязывание мировой войны, рассматривавшейся как средство «подтолкнуть» мировую революцию. По этому плану, изложенному Ли Ли-санем в августе, намечалось осуществить всеобщие стачки и восстания в крупнейших городах Китая и наступление затем Красной армии в центральных провинциях страны. Суть плана особенно ярко раскрывала его часть, касавшаяся восстаний в Маньчжурии, которые Ли Ли-сань рассматривал как «пролог к международной войне». Он исходил из того, что после восстания в Маньчжурии «Япония поведет бешеное наступление против СССР... Ситуация в Маньчжурии такова, — говорил Ли Ли-сань, — что когда поднимется восстание, то оно, несомненно, вызовет международную войну».

Вопреки решительным предупреждениям Исполкома Коминтерна лилисаневское руководство приступило к практическому осуществлению своего курса. В конце июля 1930 г. корпуса Красной армии штурмом взяли г. Чанша. Было объявлено о создании советского правительства во главе с Ли Ли-санем. Однако вскоре под давлением превосходящих сил противника город был оставлен. Невзирая на обстановку, в августе 1930 г. партийные, комсомольские и профсоюзные организации в городах были слиты в так называемые комитеты действия— штабы проведения восстаний. От них требовали немедленных выступлений. Части Красной армии были направлены на захват центроов провинций Хубэй, Хунань и Цзянси. Лилисаневцы считали, что китайская революция немедленно перерастет в социалистическую, требовали проведения в деревне национализации земли и организации колхозов.

Авантюристические действия лилисаневского руководства грозили нанести партии и Красной армии непоправимый урон. Коминтерн и его представители в Китае провели большую работу, которая позволила КПК отвергнуть платформу лилисаневцев, остановить ее осуществление. 3-й пленум ЦК КПК, созванный по инициативе ИККИ в конце сентября 1930 г., отменил установку на повсеместные восстания. Однако пленум не вскрыл принципиальную ошибочность линии Ли Лисаня, усмотрев в ней лишь «тактические ошибки» и «тактические расхождения» с линией Коминтерна. В результате и после 3-го пленума левацкие взгляды проводились в центре и на местах. В связи с этим в октябре 1930 г. ИККИ направил ЦК КПК письмо, содержавшее развернутую критику линии Ли Ли-саня. В ноябре 1930 г. осуществление этой линии было прекращено.

В начале 30-х годов «лилисаневщина» была наиболее концентрированным проявлением свойственных части кадров КПК и ее руководителей левацко-авантюристических, националистических тенденций под оболочкой авангардизма и революционаризма. Она нанесла серьезный урон силам КПК в деревне .и особенно в городе, где слияние организаций партии, КСМК и профсоюзов в «комитеты действия», политические стачки «любой ценой» привели во многих местах к ликвидации организаций КСМК и профсоюзов, облегчили охранке раскрытие нелегальных ячеек и в результате еще более ослабили связи партии с массами. Левацкие установки в деревне затрудняли строительство Красной армии и революционных баз. Большую опасность представляла политическая и идеологическая дезориентация кадров партии.

В этой обстановке важную роль в ликвидации «лилисаневщины» и ее последствий сыграл состоявшийся в январе 1931 г. при активном

329

участии Ван Мина и других интернационалистов 4-й пленум КПК. Пленум призвал партию развернуть критику лилисаневоких установок, наметил пути ликвидации последствий «лилисаневщины» и сформировал новое руководство КПК.

Отражение Красной армией трех походов гоминьдана

Устранение левацких ошибок плодотворно сказалось на положении советских районов, против которых с конца 1930 г. гоминьдановцы начали сер.ию крупных карательных экспедиций. Отвод основных корпусов Красной армии на юг Цзянси, создание во главе с Сян Ином Бюро ЦК КПК Центрального советского района, усиление партийно-политической работы в армии на основе решений 4-го пленума позволили Красной армии успешно отразить походы реакции.

Первый поход, в котором .против советского района, расположенного на юге Цзянси, действовала армия местных милитаристов, начался в ноябре 1930 г. В декабре находившиеся в южной части Цзянси и на западе Фуцзяни три корпуса Красной армии во главе с Чжу Дэ, Пэн Дэ-хуаем и Хуан Гун-люэ, применив партизанскую тактику, обходы с флангов и тыла, разгромили две бригады карателей. Уцелевшие части милитаристов в начале января 1931 г. в беспорядке отступили. Части Красной армии захватили много оружия и пленных.

В марте 1931 г. начался второй поход гоминьдана с участием 200 тыс. войск под командованием военного министра нанкинского режима ХэИнь-цина. Каратели вновь двинулись с севера на юг Цзянси, рассчитывая разделить Красную армию на части, оттеснить ее к горам, к р. Гань и ликвидировать.

Применив тактику заманивания противника в глубь своей территории, Красная армия ударами с флангов и тыла сорвала планы противника. На исход сражения немалое влияние оказала и обострившаяся весной — летом борьба между Нанкином и южными милитаристами. Когда на правом фланге армии Чан Кай-ши начали концентрироваться войска гуандунско-гуансийской группировки, нанкинское правительство в июне было вынуждено остановить поход. В ходе борьбы против второго похода Красная армия захватила 30 тыс. пленных и около 20 тыс. винтовок.

Рост оил Красной армии, неудачи двух первых походов серьезно ухудшили положение нанкинского режима, создали условия для оживления сепаратистских выступлений различных группировок. Поэтому уже через месяц, в начале июля 1931 г., подтянув свежие силы, Нанкин начал третий поход. 300 тыс. солдат под общим командованием Чан Кай-ши были направлены в центральный советский район, чтобы в «стремительном продвижении» сокрушить красные части. Красная армия, сочетая внезапные удары крупных соединений с действиями партизан, в конце июля — начале августа разбила дивизию, затем бригаду карательных войск, захватила большие трофеи. «Стремительное продвижение» резко замедлилось.

Захват 18 сентября японской военщиной Шэньяна вынудил Чан Кай-ши прекратить третий поход и начать переброску части войск из Цзянси в Северный Китай.

В результате поражения 'карательных походов, усиления милитаристских усобиц и начала прямой агрессии в Китае японского империализма военное давление гоминьдана на различные соединения Крас-

330

ной армии и советские базы временно ослабло, создались условия для дальнейшего роста рядов Красной армии, для расширения и укрепления советских районов.

Летом 1931 г. Президиум Исполкома Коминтерна, проанализировав обстановку в Китае, главное своеобразие которой состояло в развитии и укреплении сил революции — Красной армии, советских баз в деревне, несмотря на ослабление позиций КПК в городах, сделал важные выводы относительно тактики борьбы в Китае. В резолюции Президиума ИККИ от 26 августа 1931 г. «О задачах КП Китая» говорилось, что в создавшихся в Китае условиях «Красная армия, руководимая коммунистами, естественно становится центром собирания, сплочения и организации революционных сил рабочих и крестьян, важнейшим рычагом подъема всего революционного движения... основной формой борьбы за свержение гоминьдана». В связи с этим основными задачами КПК являлись во-первых, усиление армии и прочное ее закрепление в советских базах; во-вторых, ускорение строительства органов новой власти в советских районах, создание центрального советского правительства и, в-третьих, развитие революционной борьбы на несоветских территориях, согласование работы в гоминьдановских районах с решением задач советского движения. Для укрепления руководства партии в Красной армии и советских районах Коминтерн рекомендовал создать во всех советских районах Бюро ЦК КПК, направить туда опытных руководителей из состава ЦК КПК. Речь, таким образом, шла о концентрации внимания и основных сил КПК на развитии революционной работы в деревне.

Итогом первого этапа советского движения (1928—1931) явилось дальнейшее расширение рядов КПК и создание стабильных советских районов в результате концентрации внимания партии на строительстве советских баз и Красной армии. Наиболее крупными были: район на территории юго-восточной части Цзянси и на западе Фуцзяни, ставший Центральным советским районом (его обороняли войска 1-го фронта Красной армии); район на стыке провинций Хубэй, Хэнань и Аньхуй (его защищали войска 4-го фронта Красной армии); район в западной части прав. Хубэй на северном и южном берегах Янцзы к западу от Уханя, где действовали войска 2-й армейской группы. Численность китайской Красной армии вместе с партизанскими отрядами, отрядами Красной и Молодой гвардии к концу 1931 г. достигла 100 тыс. человек.

Начало нового подъема национально-освободительной борьбы китайского народа (1931 —1935).

Захват японским империализмом Северо-Восточного Китая

Важнейшим фактором, оказывавшим все большее влияние на положение в Китае в этот период, становится агрессия японского империализма. На третьем году мирового кризиса японский империализм, пользуясь ослаблением позиций своих основных империалистических соперников на Дальнем Востоке и военными действиями в Китае, приступил к практической реализации планов колониальной экспансии в Азии.

331

18 сентября 1931 г. Квантунская армия захватила Шэньян и начала оккупацию основных городов и районов Северо-Восточного Китая. Нанкинское правительство не решилось оказать сопротивление агрессору. Войскам Чжан Сюэ-ляна было приказало без боя отойти в Северный Китай. Чан Кай-ши обратился за помощью к Лиге Наций. Советский Союз сразу же осудил агрессивные акции японских империалистов. Но правящие круги Англии, Франции и США, определявшие позицию Лиги Наций, рассчитывая, что захваченный японцами Северо-Восток Китая станет плацдармом для нападения Японии на Советский Союз, не приняли действенных мер. Созданная Лигой Наций комиссия Литтона («для изучения маньчжурского вопроса») лишь через год, к сентябрю 1932 г., расценила действия Японии как агрессию и предложила вывести из Маньчжурии японские войска. В то же время комиссия предложила признать «особые права» Японии в этом районе Китая.

Попустительство западных империалистических держав, боязнь нанкинских правителей призвать 'народ к отпору захватчикам привели к новым актам агрессии. Продолжая оккупацию Северо-Восточного Китая, японская военщина в конце января 1932 г. высадила военный десант в Шанхае. Правительство Чан Кай-ши, бежавшее из Нанкина в Лоян, приказало 19-й армии, расквартированной в районе Шанхая, отойти без боя. Однако солдаты и офицеры этой армии вопреки приказу завязали бои. В Шанхае начались забастовки на японских предприятиях, рабочие, торговцы, ремесленники и студенты вступали в добровольческие отряды. Японские войска подвергли бомбардировке и разрушили многие кварталы, сожгли рабочий район Шанхая — Чапэй. Опираясь на поддержку населения, 19-я армия обороняла город в течение всего февраля. Лишь в начале марта, не получив подкреплений, под угрозой окружения она была вынуждена отойти.

По призыву Коминтерна и рабочих Советского Союза рабочие многих стран мира выступили с решительным протестом против агрессии японской военщины, требуя от своих правительств активных действий. Под давлением на международной арене, столкнувшись с серьезным сопротивлением в Китае, японцы в конце марта 1932 г. пошли на переговоры. По Усунскому соглашению (май 1932 г.) Япония добилась в Шанхае отдельной концессии и «права» оставить здесь часть войск «до восстановления порядка».

Одновременно японский империализм спешно готовился оформить свой захват Северо-Востока Китая путем создания здесь марионеточного государства. Уже в начале марта 1932 г. представители сколоченных японцами коллаборационистских властей объявили о создании «независимого» государства Маньчжоу-го во главе с последним маньчжурским императором Пу И, похищенным незадолго до этого японской разведкой из его резиденции в Тяньцзине. Столицей Маньчжоу-го был объявлен г. Чанчунь, переименованный в Синьцзин («Новая столица»). 15 сентября 1932 г. японское правительство «признало» Маньчжоу-го и подписало с ним договор, который легализовал японские военные, политические и экономические притязания в этом районе китайского государства.

Захваченный в 1945 г. советскими войсками Пу И так рассказывал об организации «независимого» Маньчжоу-го: «Японцы продиктовали мне структуру государственных органов и назначили везде своих советников. При мне постоянно находился политический советник, он же военный советник генерал Ёсиока». Эти «советники», особый отдел штаба Квантунской армии и полуправительственная компания ЮМЖД

332

«Мантэцу» стали действительным правительством, точнее, колониальной администрацией оккупированных территорий Северо-Востока.

С начала 30-х годов и до поражения Японии в 1945 г. развитие этого района Китая шло особым путем, вне связи с остальными райо> нами страны, в интересах колониальной политики агрессора. Стремясь превратить Северо-Восток в свою сырьевую базу и базу снабжения снаряжением Квантунской армии, японский империализм уже в 30-х годах форсировал здесь развитие добывающих отраслей, металлургии, энергетики, строительство военных и ряда машиностроительных заводов, железных и шоссейных дорог.

Наряду с усилением ввоза японского капитала важнейшим средством ускоренного развития необходимых захватчикам отраслей промышленности Северо-Востока стала жестокая колониальная эксплуатация, кабальный труд китайских трудящихся и широко применявшаяся скупка за бесценок, фактически конфискация, собственности имущих классов ¹.

Создание марионеточных («автономных», «независимых» и т. п.) властей широко использовалось японской военщиной для расширения и «оформления» своей экспансии в Китае. С целью подготовки плацдарма для дальнейшего продвижения в Северном Китае, а также агрессии против МНР японский милитаризм начал насаждать свою агентуру в районах Внутренней Монголии, всячески подогревая здесь сепаратистские настроения. Существо замыслов японских агрессоров обнаружилось и в результате их новых манипуляций с Маньчжоу-го. В марте 1934 г. японцы инсценировали переименование этого «государства» в «Маньчжурскую империю». С 1933 г. началась японская агрессия в Северном Китае: в январе японские войска захватили Шаньхайгуань, а в марте — пров. Жэхэ.

По «соглашению о перемирии», заключенному в мае 1933 г. в г. Тангу, из пров. Хэбэй выводились войска Чжан Сюэляна, а северная часть этой провинции объявлялась «демилитаризованной зоной», т. е. нанкинское правительство фактически утрачивало здесь свой контроль. Крупнейшие центры Северного Китая — Пекин и Тяньцзинь — оставались практически без прикрытия.

Захват Японией Северо-Востока, превращение его в военно-экономический плацдарм японского милитаризма оказали глубокое влияние на все стороны жизни Китая, на позиции различных социальных и политических сил. Расширение агрессии Японии означало крах надежд буржуазно-помещичьих сил Китая на возможность обеспечить свои интересы путем «мирных соглашений» с империалистическими державами, путем «взаимных» уступок и т. п. Японская агрессия положила начало новой перегруппировке социальных и политических сил в стране. Под ее воздействием отдельные группы буржуазии, мелкой буржуазии, буржуазной и мелкобуржуазной интеллигенции, отдельные представители региональных группировок начали пересмотр прежних позиций, стали включаться в борьбу против японской агрессии. Однако в начале 30-х годов этот поворот только начинался, с требованиями решительного отпора агрессорам выступали главным образом те слои и группы, чьи интересы были непосредственно затронуты агрессией.

Реакция правящего лагеря в целом показала всю глубину политического раскола страны, ограниченность и реакционность буржуазно-помещичьих сил Китая; большинство группировок правящего лагеря не было готово поставить национальные интересы страны выше собственных, эгоистических интересов.

333

Политическое и экономическое положение в Китае в 1931—1935 гг. Политика нанкинского правительства

Внутриполитическая обстановка в Китае в первой половине 30-х годов характеризовалась определенным укреплением позиций нанкинского правительства, расширением сферы его военно-политического контроля. Борьба против революционного движения, за подчинение региональных военно-политических группировок, определявшая и в эти годы основное содержание внутренней и внешней политики правительства Чан Кай-ши, приобрела некоторые новые черты. Хотя по-прежнему решающим фактором в этой борьбе оставалось соотношение военных аил, нанкинокое правительство в эти годы во все возрастающей степени стремилось дополнить военное давление на своих противников мероприятиями политического, идеологического и экономического характера.

Агрессия японского империализма привела к изменениям в формах борьбы между нанкинской и гуандунско-гуансийской группировками. Начавшийся между ними летом 1931 г. военный конфликт в сентябре — октябре был прекращен, и была достигнута договоренность об объединении. В ноябре 1931 г. в Нанкине состоялся IV съезд гоминьдана с участием представителей гуандунско-гуансийской группировки и группировок Фэн Юй-сяна и Ян Си-шаня. Съезд избрал новый состав руководящих органов гоминьдана (в них численное соотношение представителей Нанкина и Гуанчжоу оказалось почти равным), принял Временную конституцию и новый «Органический закон». В начале января 1932 г. в Нанкине был сформирован новый состав национального правительства. Председателем правительства стал Ван Цзин-вэй. Чан Кай-ши занял ключевой пост главнокомандующего вооруженных сил. Лидеры нанкинской группировки сохранили преобладающие позиции в партийном аппарате и в армии, «реорганизационисты» добились значительного влияния в гражданских ведомствах правительственного аппарата.

Вхождение «реорганизационистов» и представителей ряда других региональных группировок в центральный аппарат гоминьдана и органы правительства не означало ни ликвидации группировок, ни прекращения борьбы между ними. «Объединенный» гоминьдан, его центральный аппарат и правительственные органы стали новым полем сражений группировок за посты и влияние. Однако крупные военные столкновения милитаристских группировок в основных районах страны на время прекратились и уступили место различным формам политического и военного давления и маневрирования. Наибольшие шансы в условиях такого «мирного» маневрирования получила группировка Чан Кай-ши, опиравшаяся на поддержку крупнейших капиталистических держав и располагавшая крупнейшей в Китае армией и тайной полицией.

К середине 30-х годов она потеснила своих соперников в центральных органах гоминьдана и нанкинского правительства и приобрела решающее влияние на его внутреннюю и внешнюю политику. Помимо армии группировка Чан Кай-ши контролировала центральный аппарат и большинство местных организаций гоминьдана, а также основные финансово-экономические учреждения нанкинского правительства (прежде всего, банки). Ставленники этой группировки возглавляли большинство наиболее важных в экономическом и политическом отношении провинций Восточного, Северного и Центрального Китая (в

334

1935 г. контроль группировки Чан Кай-ши распространился также на провинции Гуйчжоу, Юньнань и Сычуань).

Расширение сферы влияния нанкинского правительства в эти годы на ряд основных районов страны отнюдь не означало прочного объединения Китая под эгидой гоминьдана. На юге и юго-западе практически «независимым» от Нанкина оставался блок гуандунско-гуансийских милитаристов с 300-тысячной армией. Ян Ху-чэн и Чжан Сюэ-лян в пров. Шэньои, державшие под ружьем 150 тыс. солдат, хотя и признавали Нанкин, но были вне сферы его влияния. В Шаньои бесконтрольно распоряжался Ян Си-шань (50—60 тыс. солдат). Нанкин, наконец, практически не имел никакого влияния на обширные районы, населенные национальными меньшинствами, — Тибет, Сикан, Синьцзян и др. Даже для многих провинций, во главе которых находились ставленники группировки Чан Кай-ши, более всего подходил термин не «объединение», а «военно-политический контроль», так как сама группировка Чан Кай-ши и гоминьдановский партийно-политический аппарат оставались конгломератом группировок, в котором земляческие и региональные связи по-прежнему оказывались выше политических обязательств, требований законов и уставов.

В каждом из «звеньев» государственной машины нанкинского режима— в армии, партии, администрации — действовали более мелкие группировки, часто разнородные по социальной баве, имевшие различные платформы. Противоречивый и сложный характер взаимодействия этих сил, в конечном счете определявшийся противоречивостью социальной базы гоминьдана, накладывал отпечаток на характер и методы действий гоминьдановского режима и их результаты.

В армии Чан Кай-ши, контролю над которой он всегда придавал особое значение, действовали две основные группировки: «военной бюрократии», возглавлявшейся военным министром нанкинского правительства Хэ Ин-цином, и «Вампу» (или Хуанпу). Ядро последней составляли связанные с Чан Кай-ши выпускники военной школы Хуанпу. Ее лидеры — молодые генералы Чэнь Чэн и Ху Цзун-нань, командовавшие отборными дивизиями, выступали за реорганизацию армии по современному образцу, за модернизацию и перестройку ряда звеньев правительственной администрации в центре и на местах, препятствовавших быстрой реформе армии. Чан Кай-ши активно использовал для ослабления своих соперников связи Чэнь Чэна и других лидеров «Вампу» с командирами — выпускниками школы Хуанпу, служившими в армиях различных региональных группировок. Генералы, входившие в группировку «Вампу», к началу войны с Японией возглавляли наиболее боеспособные и хорошо обученные дивизии гоминьдановской армии (около четверти всех войск) и претендовали на высшие командные должности в армии Нанкина. Но, несмотря на бездарность Хэ Ин-цина, на коррупцию, процветавшую в его министерстве, Чан Кай-ши постоянно поддерживал его группировку в столкновениях с «вампуистами». Он боялся стать «пленником» армии в случае усиления в ней какойлибо одной группировки и отпугнуть связанных с Хэ Ин-цином генералов «старой школы», для которых выдвижение молодых означало бы нарушение «принципа старшинства».

С начала 30-х годов все большую роль в группировке Чан Кай-ши начинает играть «Группа Си-ои» (от первых букв английского написания фамилий ее основных фигур — братьев Чэнь Ли-фу и Чэнь Го-фу), представлявшая партийную бюрократию гоминьдана. Братья Чэнь (племянники первого патрона Чан Кай-ши — шанхайского дельца и политического босса Чэнь Ци-мэя, при поддержке которого Чан выдвинулся на

335

политическую арену) контролировали все стороны деятельности гоминьдана благодаря своим постам руководителей организационного отдела ЦИК гоминьдана и политической разведки. Чэнь Ли-фу, личный секретарь Чан Кай-ши в период Северного похода, возглавляя также отдел пропаганды ЦИК гоминьдана, начал распространять контроль своей группировки на просвещение, прессу, издательское дело. Фанатичный реакционер и шовинист, он выступал ярым сторонником конфуцианских «добродетелей», старых порядков и морали, считая, что лишь их «возрождение» обеспечит путь к созданию «Великого Китая». Гонения на прогрессивные идеи в культуре, идеологии и политике он сочетал с изощренными полицейскими преследованиями носителей этих идей. Влияние группировки усиливалось по мере численного роста гоминьдана (к 1933 г. в нем насчитывалось свыше 1270 тыс. членов, из них — 785 тыс. в армии) и начавшегося превращения гоминьдановской бюрократии в особый правящий слой. Лидеры и ставленники этой группировки начали активно теснить представителей других группировок, в особенности тех, которые занимали вплоть до середины 30-х годов видное место в гоминьдановской администрации (в частности, в министерстве иностранных дел, в правительствах провинций Хубэй, Фуцзянь и Цзянси), представителей «группировки политических наук» — деятелей весьма реакционного толка, выступавших за «сближение» Китая с Японией.

Связи с буржуазией, программу привлечения иностранной помощи и капитала Чан Кай-ши осуществлял через группировки Сун Цзывэня и Кун Сян-си, ведавшие различными проектами финансово-экономического характера. Относительное единство всех группировок Нанкина, возникшее на базе общности классовых и региональных интересов, «скреплялось» родственными и личными связями их лидеров с Чан Кай-ши. Кроме того, Чан Кай-ши ловко балансировал между различными группами, «осаживая» одних руками других, с тем чтобы не позволить ни одной группировке чрезмерно усилиться.

Чтобы укрепить свои позиции, Чан Кай-ши через своих сторонников инспирировал создание в 1932 г. в рамках гоминьдана организации «Фусиншэ» (Общество возрождения), более известной как Общество синерубашечников. По программным установкам, структуре «Фусиншэ» напоминала организацию фашистского типа. В ее уставе высшим принципом было подчинение «вождю». В программе «Фусиншэ» националистические и шовинистические лозунги сочетались с нападками на принципы демократии. Члены общества ратовали за «сильную руку», всевластие «вождя», другими словами, чанкайшисты готовили почву для официального введения в гоминьдане «института вождя» и объявления «вождем» Чан Кай-ши. Организации этого общества насаждались среди офицерства, чиновников аппарата гоминьдана, студенческой молодежи и интеллигенции под видом Обществ развития воли. «Синеруба? шечники» показали свое лицо в погромах профсоюзов и прогрессивных организаций, в убийствах демократически настроенных деятелей культуры.

В духе традиционных попыток правителей старого Китая укрепить свое положение, стремившихся предстать перед народом как средоточие высшей власти и одновременно «высшей мудрости», Чан Кам-ши в феврале 1934 г. выступил «провозвестником» «движения за новую жизнь», лозунги и методы которого были разработаны Чэнь Ли-фу. В программе движения буржуазные по своей сути призывы к «единению всей нации», «возрождению национального духа», требования «пропитать всю жизнь народа духом и целями производства» сочета-

336

лись с феодально-шовинистической проповедью возрождения «исконно китайских», конфуцианских идеалов беспрекословного подчинения старшим, властям и т. п. На первое место среди методов «сплочения нации» ставилась «военизация жизни нации». В мае 1934 г. было официально объявлено о восстановлении культа Конфуция в качестве государственного.

Существенным источником усиления влияния «аннинской группировки явилось дальнейшее распространение ее контроля — в форме государственного вмешательства — на экономику, выразившееся в первой" половине 30-х годов главным образом в создании государственной банковской системы и валютно-денежной реформе. Экономическая политика гоминьдана формировалась под влиянием ряда факторов, из которых наиболее важными были мировой экономический кризис и его воздействие на Китай и политику имлериалистических держав, усиление агрессии Японии, а также интересы нанкинской группировки в борьбе за подчинение других региональных группировок. Глубоко противоречивая в силу социальной природы ее вдохновителей экономическая политика гоминьдана различалась по своим масштабам и целям в городе и деревне, по результатам воздействия на капиталистический и докапиталистический уклады. Влияние мирового кризиса проявлялось неодинаково в городе и деревне. Его воздействие на экономическое положение сельских районов было на протяжении всего периода крайне разрушительным. Падение на мировом рынке экспортных цен на продукцию сельского хозяйства усилило его деградацию, привело к дальнейшему усилению эксплуатации крестьянства, росту ренты и 'налогового пресса. Крестьяне массами бросали свои хозяйства и устремлялись в города, пополняя ряды безработных и люмпенов. Несмотря на огромные потребности в продовольствии, в результате разрушения производительных сил и хищнической политики помещиков, ростовщиков и скупщиков зерна, стремившихся нажиться на бедственном положении крестьянства, в стране сократились посевы и производство зерновых, хлопка, возрос ввоз пшеницы, муки, риса и хлопка из-за границы. В течение всей первой половины 30-х годов крупнейшая в мире крестьянская страна оставалась импортером продовольствия.

Более сложным оказалось воздействие мирового кризиса на китайский город, на его капиталистический сектор. В первые годы кризиса вследствие известного ослабления давления иностранного капитала, падения мировых цен на серебро и повышения таможенных тарифов в Китае возросла активность национального капитала: увеличилось количество предприятий китайских капиталистов, главным образом в легкой, пищевой и обрабатывающей промышленности, вырос экспорт продукции и сырья, в особенности цветных металлов. Повышение ввозных пошлин и обесценивание серебра — основной монеты, имевшей хождение в стране, привели к тому, что иностранным фирмам стало выгоднее открывать свои филиалы в Китае и производить товары на месте, используя дешевую рабочую силу. В результате в эти годы в Китае возросло и количество иностранных предприятий. Гоминьдановская пропаганда заговорила об «индустриализации Китая» силами китайского и иностранного частного капитала. Но уже в конце 1931 и 1932 г., когда мировой экономический кризис еще более обострился, плоды такой «индустриализации» не замедлили сказаться. Лучше оснащенные иностранные предприятия начали теснить китайские фирмы, национальную промышленность захлестнула волна массовых банкротств. Иностранный капитал наступал на китайских предпринимателей даже в тех отраслях промышленности, где преобладали китайские средние и мел-

22 Заказ 70

337

кие предприятия. Последствия полной зависимости китайской экономики от иностранного капитала и мирового рынка выявились весьма отчетливо.

Одновременно китайской экономике тяжелый удар нанесла агрессия Японии — отторжение относительно экономически развитого Северо-Востока и нападение на Шанхай, на полгода парализовавшее экономическую жизнь этого крупнейшего порта и промышленного центра. Утрата Северо-Востока означала потерю около 35% разведанных в то время запасов угля, свыше 40% добычи и 50% запасов нефти, около 70% добычи и 80% запасов железной руды. Тяжелое положение китайской промышленности, необходимость оборонных мер требовали концентрации усилий и средств для скорейшего развития ряда ключевых отраслей промышленности, инфраструктуры, усиления протекционистских мер. В этих условиях гоминьдановскай верхушка, на словах клявшаяся в верности Сунь Ят-сену, но на деле отбросившая его принцип «народного благосостояния», в том числе идею государственного регулирования экономики и ограничения частного капитала, идею привлечения иностранного капитала под контролем китайских властей, начинает осознавать необходимость усиления государственного вмешательства в сферу экономики.

В течение первой половины 30-х годов нанкинское правительство несколько раз повышало таможенные тарифы и вносило изменения в политику привлечения иностранного капитала. Так, было объявлено о предоставлении льготных тарифов на ввоз машин тем иностранным фирмам, которые соглашались взять на себя целиком проектирование строительства предприятий и обеспечение их машинами и оборудованием. Правительство стремилось получить 51% акций в таких «совместных предприятиях», половину из которых (25%) оно отдавало частному китайскому капиталу. Согласно «Горному здкону» предоставлялись льготы национальному капиталу, действующему в добывающих отраслях, и запрещалось создание новых иностранных предприятий по добыче железной и медной руды, нефти и коксующегося угля.

В 1931 г. Сун Цзы-вэнь объявил, что правительство намерено создать Национальный экономический совет (НЭС) для планирования и наблюдения за осуществлением государственных проектов развития экономики. Однако в этот период НЭС действовал лишь как орган связи с комиссиями Лиги наций, изучавшими условия и возможные направления оказания помощи Китаю. В 1933 г., когда усилилась японская угроза, функции НЭС были расширены, в его руководящие органы вошла почти вся гоминьдановская верхушка. В том же году под эгидой Военного совета ЦИК гоминьдана был создан Комитет национальных ресурсов для руководства строительством военной промышленности. Но выдвинутые в эти годы и шумно рекламировавшиеся «планы развития» — «шестилетний», «четырехлетний», «трехлетний» — остались на бумаге. Кризисное состояние промышленности, деградация сельского хозяйства обусловили крайне низкий уровень накоплений, которые поглощал рост расходов на армию для борьбы против собственного народа.

В 1934—1935 гг. экономике Китая причинила огромный ущерб «серебряная политика» США, начавших в это время для укрепления доллара большие закупки серебра. Это вызвало его вздорожание на мировом рынке, утечку в широких масштабах из Китая, усилило хаос на китайском денежно-м рынке. В начале 1935 г. министр финансов Китая Кун Сян-си был вынужден признать, что ликвидация предприятий, банкротство и увеличение безработицы «носят острый и повсеме-

338

стный характер». Стремясь ускорить осуществление денежной реформы и с ее помощью стабилизировать положение, нанкинский режим форсировал проникновение государства в финансово-банковскую сферу.

В 1934—1935 гг. кроме Центрального банка под полный контроль правительства попали остальные три крупнейших банка — Банк коммуникаций, Банк Китая и созданный в 1933 г. Банк четырех провинций, переименованный в Крестьянский банк Китая. Большинство частных банков iß результате экономического и политического давления оказалось в зависимости от правительственных банков. Опираясь на позиции, захваченные в финансово-банковской сфере, нанкинское правительство в ноябре 1935 г. издало чрезвычайный декрет о денежной реформе. Единственным законным платежным средством объявлялись банкноты государственных банков, получивших монопольное право их эмиссии. Серебряный стандарт отменялся. Курс юаня устанавливался на основе золотого паритета ,в размере 14,5 английского пенса за 1 юань. Реформа еще более укрепила позиции правительственных банков, несколько стабилизировала китайскую валюту и денежный рынок. Гоминьдановское правительство получило возможность использовать важный экономический рычаг для воздействия на капиталистический сектор экономики, что сказалось в последующий краткий предвоенный период на известном ускорении развития ряда отраслей промышленности. Но в силу узкого понимания перспектив развития страны, давления эгоистических интересов феодально-милитаристских группировок нтакинский режим практически ничего не сделал для изменения бедственного положения китайской деревни.

Делая ставку на известное развитие форм капитализма в городе, в деревне правящий режим рассчитывал расширить свое влияние, оставляя в неприкосновенности господствующие позиции прежних эксплуататорских групп. Набравшее силу в ряде сельских районов советское движение толкало гоминьдан на усиление контрмер не только в военной, но и в социально-экономической сфере. В 1933—1934 гг. Чан Кайши объявил о начале движения «за реконструкцию деревни» прежде всего в провинциях, где развертывалась революционная борьба. Программа «реконструкции» предусматривала введение новой агротехники, расширение школ, сельского кредита, создание кооперативов и т. п. По своей политической сущности это была попытка продемонстрировать «заботу» правительства о крестьянстве, с тем чтобы снизить влияние подлинно народной, реальной политики перестройки деревни, проводившейся в советских районах. Сущность политики гоминьдана в деревне сводилась к предоставлению известных возможностей для развития хозяйств зажиточной верхушки деревни, к попыткам восстановления производства ряда культур и отраслей, прежде всего связанных с экспортом. Кооперативное движение (главным образом в форме кредитных кооперативов, получавших ссуды от Крестьянского банка) не получило широкого размаха. Оно охватило лишь часть зажиточной верхушки деревни и использовалось ею для усиления эксплуатации огромной массы деревенской бедноты. В целом план «реконструкции деревни» остался пропагандистским. В мероприятиях гоминьдановских властей по «стабилизации» положения в деревне главное место заняли военное подавление выступлений крестьянства, а также административно-полицейские меры. Для содействия походам гоминьдановских армий против советских районов и «усмирения» деревни в сельских районах была восстановлена система круговой поруки — баоцзя, были отпущены средства на содержание в уездах и волостях специальных отрядов «по искоренению красных бандитов».

22*

339

Внешняя политика нанкинского правительства в 1931 —1935 гг. определялась стремлением использовать обострение межимпериалистических противоречий на Дальнем Востоке для того, чтобы локализовать японскую агрессию, ослабить давление Японии на Китай, добиться более широкой поддержки своего режима — политической, экономической, военной — со стороны держав — конкурентов Японии.

Несмотря на продолжение японской агрессии, ни нанкинское правительство, ни местные группировки не выработали эффективной программы борьбы против захватчиков. Группировка Чан Кай-ши стремилась использовать японскую угрозу для «обоснования» политики подавления революционных сил и укрепления своего кснтро ля над региональными группировками, прикрываясь лозунгом «Чтобы дать отпор пришельцу, необходимо единство в семье». Чан Кай-ши и его окружение заняли по отношению к японским агрессорам капитулянтскую позицию. Гоминьдановское правительство, желая «спасти лицо», официально не признало японских захватов, но в то же время, чтобы «не раздражать» агрессора, жестоко расправлялось с антияпонскими выступлениями и организациями, требовавшими решительного отпора японской военщине. Эта тактика строилась в расчете на то, что либо рост японской экспансии в Китае приведет к открытому столкновению Японии с Англией и США, либо под давлением конкурентов японский милитаризм, демонстрировавший ненависть к СССР, к коммунизму, изменит направление агрессии и, пользуясь поддержкой всех антисоветских сил, попытается осуществить свои притязания на советский Дальний Восток.

Капитулянтскую тактику группировки Чан Кай-ши в отношении Японии поддерживала, хотя и с несколько иных позиций, группировка Ван Цзин-вэя, выступавшая за ориентацию на Японию. В духе японской пропаганды ванцзинвэевцы утверждали, что лишь через «тесный союз» с Японией, на базе единства расы и «общих» интересов в борьбе против «белого империализма» лежит путь к возрождению «былого величия Китая». Юго-западные милитаристы поначалу также пытались опереться на Японию в борьбе против нанкинской группировки, а затем перешли к демагогической критике политики уступок для оправдания своих сепаратистских акций. Группировка Чан Кай-ши взяла курс на всемерное расширение связей с США и Англией, а с 1933 г. — с фашистской Германией. В мае 1933 г. Чан Кай-ши обратился к Лиге наций с просьбой оказать экономическую помощь Китаю (из Лиги наций в марте 1933 г. вышла Япония).

Отношение иностранного капитала к нанкинскому режиму и его планам в силу колониалистской, империалистической сущности политики держав в Китае было в этот период противоречивым. Япония «последовательно» расширяла свои агрессивные акции в Китае и бурно наращивала капиталовложения не только в районах захваченного Северо-Востока, но и в Северном и в других районах Китая. В середине 30-х годов по объему капиталовложений в Китае Япония обогнала своих основных соперников — США и Англию. Последние, считая, что их «интересы» будут защищены при наличии стабильного контроля нанкинского режима в остальных районах Китая, фактически пошли на признание японских захватов, надеясь, что японский милитаризм направит затем острие удара против СССР. Они стремились укрепить позиции нанкинского режима, но в таких пределах и такими методами, которые бы обеспечили сохранение и усиление зависимости экономики Китая и нанкинского правительства от монополистического капитала этих стран. Главными средствами реализации этих целей представи-

340

тели США и Англии считали в этот период усиление «прозападной» ориентации правительственного аппарата гоминьдана, направление в его звенья своих советников, расширение идеологического и политического влияния в Китае, а в сфере экономики — усиление активности частного иностранного капитала. В июне 1933 г. при Лиге наций был организован Комитет по техническому сотрудничеству с Китаем, глава которого американец Райхман посетил Китай и представил доклад о задачах, формах и направлениях «технического сотрудничества», в котором основной упор делался на установление тесных связей китайской стороны с представителями деловых кругов и специалистов, прежде всего США, Англии и Германии. В 1933— 1935 гг. в Китае начал работу ряд комиссий с участием либо под руководством советников из Англии и США. К работе по реорганизации и расширению армии нанкинское правительство вплоть до 1936 г. широко привлекало немецких советников.

Иностранный капитал оказал значительную военно-экономическую поддержку нанкинскому режиму в его борьбе против революционных сил. Наиболее крупные иностранные займы, полученные Нанкином в этот период от США и Англии («пшеничный» — 9,2 млн. долл. в 1931 г., «хлопковый» — 50 млн. долл. в 1933 г. и английский заем на сумму 1,7 млн. ф. ст. 1934 г.), «совпали» по времени с крупнейшими походами гоминьдана против Красной армии. Недаром «хлопковый» заем США в мировой печати тех лет называли «авиационный», так как гоминьдан закупил в 1933 г. в США 150 самолетов. Однако империалистические монополии в целом отрицательно отнеслись к попыткам Нанкина привлечь иностранный капитал для реализации «совместных» либо любых других проектов под контролем китайских властей, усматривая в этом покушение на свободу получения барышей на китайском рынке. Иностранный капитал продолжал наращивать вложения в собственные предприятия.

Общий объем иностранных капиталовложений в Китае (включая японские в Северо-Восточном Китае) с 1931 по 1936 г. вырос с 3,2 млрд. до 4,4 млрд. ам. долл. Этот прирост приходился в значительной мере на долю японского капитала. Возросли абсолютно капиталовложения США и Англии, монополии США потеснили в эти годы английский капитал.

Освободительная и революционная борьба китайского народа

С начала 30-х годов в ответ на агрессию японского милитаризма в Китае происходит новый подъем освободительного движения. Усилились патриотические выступления рабочих, в борьбу против японской агрессии стали втягиваться не только определенные слои мелкой буржуазии города, буржуазной и мелкобуржуазной интеллигенции, но и отдельные группы средней и крупной буржуазии и даже представители некоторых буржуазно-помещичьих, милитаристских группировок. Осенью — зимой 1931 г. поднялась первая волна массовых антияпонских выступлений. В конце сентября 1931 г. вспыхнула забастовка рабочих шанхайского порта и японских предприятий. Несколько десятков тысяч учащихся города прекратили занятия. 26 сентября в Шанхае состоялась 100-тысячная демонстрация под лозунгом борьбы против японской агрессии. Начались забастовки, демонстрации и бойкоты японских товаров в других городах. Патриотические силы стали

341

создавать антияпонские организации. 17 декабря 30 тыс. студентов различных городов Китая провели демонстрацию в Нанкине, требуя от правительства решительных мер против агрессора. Полиция открыла огонь, 30 человек было убито, более 100 арестовано.

На Северо-Востоке началась вооруженная борьба против японских захватчиков и китайских марионеточных властей. Гоминьдановские генералы — Ma Чжань-шань, Ли Ду, Дин Чао, Су Бин-вэнь, несмотря на приказы Нанкина, отказались вывести свои войска и начали партизанские действия. В их части, названные «армия самозащиты», «добровольческая армия национального спасения», вступали добровольцы из различных слоев населения. Активное участие в организации партизанских отрядов приняли коммунисты, направленные на Северо-Восток. Отряды, возглавляемые коммунистами, являли пример самоотверженной борьбы за свободу. К началу 1932 г. различные повстанческие отряды и части на Северо-Востоке насчитывали 100 тыс. человек. Несмотря на отсутствие помощи со стороны китайского правительства, они в течение 1932 г. вели неравную борьбу с превосходившими 'их по численности и вооружению войсками оккупантов. Японцы сосредоточили против партизан крупные силы, и в конце 1932 — начале 1933 г. вытеснили патриотические части и отряды партизан в горные и пограничные районы, рассеяли наиболее крупные соединения. Отряд генерала Су Бин-вэня, вынужденный отойти к советско-китайской границе, в декабре 1932 г. был интернирован на территории СССР. Однако борьба на Северо-Востоке не прекратилась. Разрозненные партизанские отряды собирали силы. В 1933 г. они влились в новое крупное соединение — Объединенную антияпонскую армию.

Новая волна антияпонских выступлений охватила многие районы Китая в ответ на попытку захвата японцами Шанхая в январе 1932 г. В борьбу начали втягиваться все более широкие слои населения страны.

Компартия Китая выступила в авангарде освободительной борьбы китайского народа против японских захватчиков. Сразу же после «событий 18 сентября 1931 г.» КПК призвала китайский народ к вооруженной борьбе против интервентов. В ряде воззваний к народу страны ЦК КПК раскрыл агрессивную сущность планов японской военщины, их опасность для судеб всего китайского народа, указал на предательский характер гоминьдановской политики уступок и «умиротворения» агрессора. Возглавлявшийся в то время Ван Мином ЦК КПК² организовал специальное издание, чтобы поднять широкие слои населения на отпор врагу.

В начале 1932 г. по рекомендации Коминтерна ЦК КПК выдвинул лозунг национально-революционной войны, всеобщего вооружения народа для борьбы против японских и других империалистов и национальных предателей, за национальное освобождение, независимость и объединение Китая. Одновременно КПК усилила работу по строительству советских районов и Красной армии как главной боевой силы китайского народа в борьбе против агрессоров. 5 апреля 1932 г. правительство советских районов объявило войну Японии. Эти меры показали решимость КПК стать в авангарде антиимпериалистической борьбы, сыграли значительную роль в развертывании антияпонского движения в стране.

В то же время в ряде программных документов КПК 1931, 1932 и последующих годов (вплоть до 1935-го) содержались некоторые неверные положения. Резко углубившийся с началом японской агрессии национальный кризис в стране, подъем освободительной борьбы китай-

342

ского народа руководство КПК расценивало как складывание революционной ситуации, как подъем борьбы против гоминьдановского режима. КПК в этот период значительно переоценивала свои силы и возможности борьбы за свержение власти гоминьдана »и недооценивала возможности гоминьдана, влияние его политики и националистической пропаганды. Такой подход к проблемам Китая нашел отражение и в ряде документов Коминтерна тех лет, в частности в решениях XI (апрель 1931 г.), XII (сентябрь 1932 г.) и XIII (декабрь 1933 г.) пленумов Исполкома Коминтерна. Исходя из такой оценки, КПК выдвинула курс на победу советской революции непосредственно на данном этапе, считая, что, утвердившись в одной или нескольких провинциях, власть китайских Советов распространится на всю страну. Свержение гоминьдана и победа советской революции рассматривались как единственная альтернатива превращению Китая в колонию империализма.

С началом японской агрессии руководство КПК в качестве главного лозунга выдвинуло требование «свержения контрреволюционной власти гоминьдана, предающего и унижающего Китай», т. е. изменило форму постановки основных задач, но оставило прежним главное направление борьбы. В антиимпериалистической 'борьбе КПК проводила установку на безраздельное руководство всеми антиимпериалистическими выступлениями и организациями. КПК исходила при этом из оценок роли и характера национальной буржуазии, закрепленных в ее документах конца 20-х годов, из представления о том, что буржуазия Китая и основные группировки гоминьдана ни при каких условиях не примут участия в решительной борьбе за национальную независимость страны.

Пересмотру этих в конечном счете сектантско-догматических представлений мешали не только неверные теоретические положения. КПК и большинство группировок правящего лагеря разделяли реки крови коммунистов, революционных рабочих и крестьян, пролитые гоминьдановцами за годы, прошедшие после контрреволюционного переворота Чан Кай-ши в апреле 1927 г. Вплоть до середины 30-х годов большинство группировок гоминьдана, в особенности основная, нанкинская группировка, отнюдь не проявляли решимости начать реальное сопротивление агрессорам и ino-прежнему концентрировали усилия на вооруженной борьбе против КПК и советских районов. В начале 30-х годов предпосылки для перехода КПК к тактике единого фронта только складывались и в другом, крайне важном для политических условий Китая отношении: к середине 30-х годов КПК и ее Красная армия, несмотря на все походы гоминьдана, вновь выросли в силу, блок с которой мог представлять реальный интерес в военном и политическом отношении.

Развитие событий показало, что в тогдашних условиях сил одной КПК и ее Красной армии было недостаточно для отпора агрессорам. Обстановка требовала сплочения всех слоев китайского народа в единый фронт борьбы против империализма. Курс на всемерное расширение советских районов и Красной армии в условиях Китая конца 20-х — начала 30-х годов был тактически правильным и плодотворным: он позволил КПК сохранить и укрепить свои силы, создать собственную армию и в результате обеспечил условия для перехода КПК к единому фронту на новой основе. Но при тогдашнем соотношении классовых сил, уровне сознания трудящихся масс и объективных задачах Китая перед лицом японской агрессии курс на «сплошную советизацию» страны не мог быть реализован непосредственно. Чтобы подой-

34Э

ти к задаче свержения гоминьдановского режима, КПК должна была пройти относительно длительный этап национально-освободительной революции в рядах единого национального фронта, в ходе которого создавались объективные и субъективные предпосылки для уничтожения диктатуры гоминьдана.

По мере того как в антияпонокую борьбу, особенно после новых агрессивных акций Японии в 1933 г., стали включаться отдельные группировки гоминьдана, сохранение прежних установок все более явно оборачивалось сектантской самоизоляцией КПК от возможных союзников. Угроза изоляции КПК стала особенно опасной к середине 30-х годов, когда усиление агрессии Японии вызвало крупные сдвиги в расстановке сил в стране.

Как и в предыдущий период, революционная борьба в городе и в деревне развертывалась неравномерно. В результате укрепления позиций гоминьдана в городах, усиления полицейских преследований, усиления наступления предпринимателей на рабочих в годы кризиса революционное рабочее движение переживало полосу затяжной депрессии. На позиции КПК в городах отрицательное влияние оказали разрушение партийных, профсоюзных и комсомольских организаций в период лилисаневщины, а также сектантская тактика КПК в отношении желтых профсоюзов, неверные установки в антиимпериалистической борьбе.

В основном по этой причине КПК не смогла использовать для укрепления своих связей с рабочим классом подъем забастовочного движения в конце 1931—первой половине 1932 г., проходившего под лозунгами борьбы против японской агрессии и капитулянтской политики Нанкина. В период шанхайской обороны 1932 г. наряду с решительным призывом дать отпор агрессору КПК выдвинула лозунг свержения местных гоминьдановских властей и создания в Шанхае Военно-революционного комитета путем выборов его рабочими, крестьянами и солдатами, призвала солдат гоминьдановских войск начать одновременно с сопротивлением Японии гражданскую войну против гоминьдана. Реформистские профсоюзы, принявшие активное участие в обороне Шанхая, квалифицировались как пособники врага. Такая позиция вела тс ослаблению влияния организаций КПК в городах. После 1932 г. численность красных профсоюзов, ячеек партии и коммунистов в городах значительно снизилась. Усиление слежки гоминьдановской охранки, ряд тяжелых провалов -партийных организаций в Шанхае сделали деятельность ЦК КПК в этом городе крайне затруднительной. В связи с этим в конце 1932 г. было решено перенести общепартийный центр в Центральный советский район.

В эти годы позиции КПК в городах сохранились главным образом в среде леворадикальной интеллигенции и студенчества, на которые партия оказывала влияние через созданную благодаря героической работе, авторитету и таланту Лу Синя и Цюй Цю-бо Лигу левых писателей.

Эта лига, деятельность которой направлялась КПК, была создана в марте 1930 г. на нелегальном собрании под председательством Л у Синя. В нее вошли более 50 молодых писателей, переводчиков, публицистов— членов КПК, КСМК и беспартийных. В ее руководстве были Лу Синь, Ся Янь, Фэн Най-чао, А Ин, Тянь Хань и др. Она руководила и оказывала влияние на другие левые организации творческой интеллигенции, созданные в начале 30-х годов: Лигу левых театральных деятелей, Лигу левых художников, Общество китайской поэзии, отделения которого были в Шанхае, Пекине, Гуанчжоу и Циндао. Цюй

344

Цю-бо, в то время член ЦК КПК, формально не состоял членом лиги, но в 1931 — 1933 гг. фактически был одним из ее руководителей. В условиях гоминьдановского террора и цензуры Лига вплоть до самороспуска в 1936 г. выпускала под различными названиями периодические издания, сборники работ, переводов и критических статей, в которых пропагандировала лучшие произведения советской и прогрессивной мировой литературы, боролась с позиций марксистской эстетики с реакционными течениями в области литературы и искусства. Будучи китайской секцией Международного объединения революционных писателей (МОРП), лига связывала лучших писателей Китая узами интернационального единства с -писателями-революционерами других стран. Благодаря неутомимой деятельности Цюй Цю-бо прогрессивная китайская общественность смогла познакомиться с многими трудами Маркса, Энгельса, Ленина, Плеханова, Луначарского по проблемам культуры и эстетики. Публицистические, литературно-критические работы членов лиги, произведения Лу Синя, романы и повести Мао Дуня, Ся Яня и др., драмы Тянь Ханя, творения многих прозаиков и поэтов способствовали распространению идей коммунизма и интернационализма, революционных и гуманистических идеалов в среде прогрессивных деятелей культуры Китая в тяжелые годы гоминьдановской реакции.

Основные усилия КПК были в то время сосредоточены на работе по расширению и укреплению советских районов и Красной армии. Летом и осенью 1931 г., когда ЦК КПК принял решение создать Бюро ЦК во всех основных советских районах и направил для работы в них лучшие силы партии, началась непосредственная подготовка к созыву съезда представителей всех советских районов.

I Всекитайский съезд представителей советских районов состоялся 7—24 ноября 1931 г. вблизи г. Жуйцзиня. В его работе приняли участие свыше 600 делегатов от всех советских районов у. наиболее крупных соединений Красной армии. Съезд (принял проект Конституции Китайской советской республики (КСР), земельный закон, закон о труде, резолюции то экономической политике, о Красной армии, по национальному вопросу, положение о советском строительстве, правила о льготах для Рабоче-крестьянской Красной армии и ряд других постановлений. Решения и документы этого съезда имели в значительной мере программный характер, они противопоставляли гоминьдановской политике социального и национального угнетения политику новой власти, защищающей интересы трудящихся масс.

В проекте конституции право избирать в Советы и осуществлять политическую власть предоставлялось рабочим, крестьянам, красноармейцам и другим трудящимся независимо от пола, религии и национальности, достигшим 16 лет. Представители всех других социальных и политических слоев и групп лишались права участвовать в политической жизни. В проекте провозглашались демократические свободы для трудящихся: право на образование, свобода религии, право на самоопределение малых наций, право отделения и образования ими самостоятельных государств. Отменялись все старые налоги, и вводился прогрессивный налог. Семьи красноармейцев, городская и деревенская беднота полностью освобождались от налогов.

Закон о труде предусматривал восьмичасовой рабочий день для взрослых рабочих, шестичасовой — для подростков (16—18 лет) и четырехчасовой— для детей (14—16 лет), оплачиваемые еженедельный день отдыха и ежегодные отпуска; установление минимума заработной платы, определение ставок заработной платы администрацией или

345

владельцем предприятия совместно с представителями рабочих. Закон о труде шризнавал в числе прав профсоюзов право на забастовки, на заключение коллективных договоров, на участие в управлении на государственных предприятиях и в контроле на частных.

Земельный закон устанавливал единые принципы аграрной политики во всех советских районах. Провозглашалась безвозмездная конфискация всей земли феодальных помещиков, милитаристов, тухао, шэньши, монастырей и других крупных собсшанников. Бывшие собственники конфискованной земли не имели права на какой бы то ни было надел. Батраки, кули, трудящиеся крестьяне без различия пола получали право на равный надел. Закон предусматривал также наделение землей красноармейцев. Земли кулаков конфисковывались и поступали в передел, кулак мог получить трудовой надел из худшей земли.

Резолюция о Красной армии закрепляла систему политотделов и политкомиссаров. Красная армия утверждалась как добровольческая армия, в которую имели право вступать только рабочие, батраки, бедняки, середняки и городская беднота. Резолюция ставила задачу увеличения в армии прослойки рабочих и батраков, организации обучения командных кадров и всех ее подразделений современным методам ведения боя.

Съезд избрал Центральный -исполнительный комитет, Временное центральное правительство Китайской советской республики. Председателем ЦИК КСР и Временного советского правительства по предложению руководства КПК был избран Мао Цзэ-дун, заместителями — Чжан Го-тао и Сян Ин. Решения съезда имели важное значение для осуществления новой тактической линии КПК, способствовали переходу советского движения на новую, более высокую ступень.

Создание относительно крупных и стабильных советских районов внесло новые черты в организацию трудящихся масс, строительство армии, органов власти и партии. Основными формами массовых организаций в советских районах были группы бедноты и профсоюзы. Группы бедноты объединяли беднейших крестьян, бывших до раздела земель арендаторами « полуарендаторами, безземельную голытьбу. Профсоюзы создавались в волостных, уездных центрах и в деревне. В деревне в профсоюзы могли вступать батраки, а также ремесленники и рабочие кустарных мастерских. В небольших уездных и волостных центрах профсоюзы объединяли всех лиц наемного труда: рабочих мелких предприятий, ремесленников, приказчиков магазинов и лсвок, кули — чернорабочих и 'переносчиков грузов. Промышленных рабочих на территории советских районов практически не было. По количеству организаций и общей численности членов абсолютно преобладали батрацкие профсоюзы. Организации бедноты -и профсоюзы рассматривались как основные рычаги Советов в осуществлении важнейших социально-экономических и политических мероприятий. Особенно большую роль они играли в камланиях по расширению Красной армии.

Создание стабильных районов позволило «в значительной мере изменить социальный состав Красной армии, привлечь в ее ряды массу безземельной голытьбы и беднейших слоев, главным образом молодежи в возрасте от 16 до 23 лет, составлявшей более 50% всех бойцов. Это было достигнуто путем осуществления мер помощи и представления льгот красноармейцам и их семьям, а также наборов в армию. (С 1933 г. в Центральном советском районе набор в армию проводился фактически по принципу всеобщей воинской повинности.) Различные формирования вооруженных сил КПК (регулярные части, партизанские

346

отряды, местные вооруженные силы) в 1933 г. пополнялись за счет населения советских районов на 77%, «белых районов»—12, гоминьдановских частей, перешедших на сторону Красной армии, — 4 и пленных гоминьдановских солдат — на 7%. Среди рядовых бойцов и младшего комсостава преобладали выходцы из социальных низов китайской деревни, тогда как среди высшего комсостава — выходцы из кулацко-помещичьих слоев, бывшие офицеры гоминьдановских войск.

Бюро ЦК КПК различных районов проделали большую работу по строительству партийных организаций как в Красной армии, так и среди гражданского населения. Особое внимание было уделено созданию низовых организаций партии — ячеек. Армейские ячейки создавались в ротах; территориальные — в селах, в волостных, районных и уездных центрах — на отдельных кустарных предприятиях, в ремесленных мастерских либо в пределах отдельных улиц и кварталов. В 1931—1934 гг. численность организаций и членов партии в советских районах быстро росла. Так, в Центральном советском районе в конце 1931 г. насчитывалось 15 тыс. членов партии, а в октябре 1933 г. — 240 тыс. Массовый прием в партию проводился в период камланий раздела земли и имущества деревенской верхушки. Низовые организации, особенно в деревнях, созданные или расширенные таким путем, часто были непрочными, отличались текучестью состава, пассивностью. Более прочными и устойчивыми являлись партийные ячейки и организации в Красной армии и местных вооруженных формированиях. В организациях КПК в советских районах абсолютно преобладала деревенская беднота.

Руководство советских районов проделало большую работу по активизации рядовой партийной массы, по ее политическому просвещению в ходе революционных преобразований векового уклада китайской деревни посредством организации различных форм общеобразовательной и политической учебы. В результате в 1933—1934 гг. низовые партийные организации сыграли важную роль в деятельности Советов и строительстве Красной армии. Из коммунистов и комсомольцев в 1933 г. в южной части Цзянси были организованы две дивизии — образцовая и имени КИМ, считавшиеся самыми надежными частями Красной армии. Активисты из низовых организаций направлялись в уездные и провинциальные партшколы, в школы Красной армии, выдвигались на работу в руководящие органы КПК, главным образом низшего и среднего звена.

Новые органы власти по характеру и методам осуществления социально-экономических и политических мероприятий, по общей ориентации на бедняков и батраков являлись органами диктатуры беднейших слоев китайской деревни. Руководящая роль пролетариата в советских районах проявлялась лишь в том, что принципиальные направления политики Советов разрабатывались КПК при помощи и под руководством Коминтерна.

За краткий период своего существования Советы накопили богатый опыт, способствовали пробуждению социальных слоев, веками прозябавших в угнетении и темноте. Однако в специфической обстановке советских районов (войны, окружение), в условиях практически поголовной неграмотности масс, их пассивности основу политического механизма в советских районах составляли Красная армия и военизированные организации типа Красной и Молодой гвардии; в работе Советов и организации трудящихся преобладали военно-административные методы.

347

Борьба Красной армии

против четвертого похода гоминьдана.

Совершенствование тактики борьбы

Успешное отражение третьего похода гоминьдана, усиление борьбы в правящем лагере в 1931 г., бегство нанкинского правительства в Лоян в период наступления японцев на Шанхай и острый экономический спад 1932 г. вызвали на некоторое время новую волну левацких настроений в руководстве КПК .и советских районов. Руководство КПК и Красной армии в конце 1931—начале 1932 г. выдвинуло план завоевания власти в провинциях Хунань, Хубэй и Цзянси, в том числе захват их крупных городских центров, рассчитывая «слить» отдельные советские районы в один большой район. Эти настроения нашли отражение в резолюции ЦК КПК от 9 января 1932 г., в которой говорилось, что соотношение классовых сил в настоящее время уже изменилось в пользу рабочих и крестьян, «развитие Красной армии и партизанских отрядов создало обстановку окружения таких важных средних и больших городов, как Наньчан, Цзиань, Ухань». «Правильная в прошлом тактика,--было сказано в резолюции, — состоявшая в том, чтобы не занимать больших городов, сейчас должна быть изменена». Жизнь показала, что постановка такой задачи была нереальной, и вскоре, в середине 1932 г., оланы действий советских районов и Красной армии были изменены.

В июне Нанкин объявил о начале четвертого карательного похода. Главный удар гоминьдан наносил прежде всего «по советским районам Хубэй — Хэнань— Аньхуй и Хунху, по войскам 4-го фронта и 2-й А Г. Поход готовился тщательнее предыдущих. Гоминьдановские войска, участвовавшие в походе, насчитывали около 500 тыс. человек, были лучше снаряжены и вооружены. Хубэй, Хэнань и Аньхуй были разбиты на специальные районы, во главе которых стояли чиновники и инструкторы из центрального аппарата; уезды были разделены на подрайоны. Была объявлена программа «помощи пострадавшим районам», поощрения крестьян-собственников, строительства сельских и агротехнических школ, дорог, проведения ирригационных работ.

Руководство КПК 21 июня 1932 г. приняло резолюцию «Четвертый карательный поход империалистов и гоминьдана и наши задачи», в которой рекомендовало различным советским районам и соединениям Красной армии план мобилизационных мероприятий и общую военнооперативную схему действий. Завоевание трех провинций (Хубэй, Хунань и Цзянси) практически рассматривалось в резолюции как задача, к которой можно будет подойти лишь после разгрома четвертого похода гоминьдана, т. е. фактически эта задача снималась. Советским районам рекомендовалось срочно увеличить части Красной армии, мобилизовать трудящиеся массы. Красная армия должна была избрать активную тактику, действовать по единому плану, координировать усилия всех частей. Войскам советских районов к югу от Янцзы следовало начать наступательные действия в Цзянси. Руководство КПК исходило из того, что такие действия не только возможны, поскольку главный удар противник наносит по советским районам и корпусам Красной армии, находящимся к северу от Янцзы, но и необходимы для облегчения их положения.

Вопрос о планах действий Красной армии и направлении военного строительства после начала четвертого похода гоминьдана вызвал разногласия в руководстве Центрального советского района, новую вспышку борьбы групп. Создание в 1931 г. в Центральном советском районе

348

Центрального бюро ЦК КПК ограничило бесконтрольную власть Мао Цзэ-дуна и его группировки, которую она приобрела здесь в период действий в южной части Цзянси 4-го корпуса Красной армии, а также в результате физического уничтожения в конце 1930 г. своих противников из Цзянсийского провинциального комитета КПК под видом борьбы с контрреволюцией. С конца 1931 г. Центральное бюро во главе с Чжоу Энь-лаем приняло ряд мер, ослабивших влияние группировки Мао Цзэ-дуна и укрепивших контроль общеполитического центра партии. На ответственную советскую и партийную работу, а также на политработу в армии были выдвинуты кадры, направленные ЦК. В январе 1932 г. Центральное бюро ЦК приняло по докладу Чжоу Энь-лая резолюцию «О работе по подавлению контрреволюции в советских районах», в которой основное внимание было уделено анализу ошибок, совершенных Общим фронтовым комитетом, возглавлявшимся Мао Цзэ-дуном. В резолюции указывалось, что работа по подавлению контрреволюции, проводимая Общим фронтовым комитетом, базировалась в целом на неверных установках, что были допущены грубые ошибки. После начала четвертого похода гоминьдана Мао Цзэ-дун и его сторонники, желая вернуть себе утраченное положение, выступили против директивы ЦК КПК о наступательных действиях частей 1-го фронта в Цзянси, предложили свою линию в строительстве Красной армии. В случае принятия их предложений они рассчитывали занять руководящее положение в Реввоенсовете, в руководстве Центрального района и его войск. Для обсуждения и решения вопросов о планах действий и направлении строительства Красной армии в августе 1932 г. было созвано расширенное совещание Центрального бюро ЦК в Нинду. Ход обсуждения показал, что возражения Мао Цзэ-дуна и его сторонников против плана Центрального бюро ЦК и руководства КПК отражают столкновение двух принципиально различных подходов к проблемам строительства Красной армии и советских районов. Политбюро ЦК КПК и большинство руководителей Центрального советского района считали необходимым максимально использовать отсутствие в Цзянси крупных сил врага для расширения территории и массовой базы, для быстрой подготовки ядра командных и политических кадров, знакомых как с партизанской тактикой, так и с тактикой борьбы современных армий. Мао Цзэ-дун выступал за тактику отступления, против увеличения Красной армии. Он предлагал план разукрупнения частей Красной армии в небольшие партизанские соединения. Принятие этого плана означало бы не вызывавшийся необходимостью уход Красной армии с территории Центрального советского района, отказ от использования реальных возможностей для дальнейшего роста и укрепления Красной армии. Это означало бы возвращение к начальному этапу советского движения, самоликвидацию одного из главных завоеваний КПК в годы борьбы под лозунгом Советов — собственных вооруженных сил, благодаря которым партия становилась весомым фактором в политической жизни страны. Именно таким образом расценивало план Мао Цзэ-дуна большинство руководителей КПК. Совещание в Нинду отвергло курс Мао Цзэ-дуна и утвердило предложение Центрального бюро ЦК, приняло решение отстранить Мао Цзэ-дуна от руководящей работы в армии.

Подготовка к отражению четвертого похода в Центральный советский район, боевые действия против частей Чан Кай-ши и юго-западных милитаристов осуществлялись по плану и под руководством Центрального бюро ЦК. Осенью 1932 г. под давлением превосходящих сил противника главные силы 4-го фронта Красной армии оставили Хубэй-

349

Хэнань-Аньхуйский советский район и через западную часть Хэнани и юг Шэньси перешли на север Сычуани, где в начале 1933 г. создали новый советский район. 2-я армейская группировка Красной армии также была вынуждена оставить свою опорную базу на западе Хубэя и Хунани и перейти в пограничный район на стыке провинций Хунань, Хубэй, Сычуань, Гуйчжоу. Однако части Центрального советского района, использовав обстановку, расширили его территорию. Части 1-го фронта Красной армии летом 1932 г. выбили войска юго-западных милитаристов, вторгшиеся <в Центральный советский район с юга, и осенью предприняли поход на восток, в Фуцзянь.

Важнейшим итогом борьбы КПК против четвертого похода явились укрепление рядов и рост боевого опыта Красной армии 1-го фронта. Общая численность Красной армии во всех районах (включая партизанские отряды, образцовые отряды Красной и Молодой гвардии) достигала около 250 тыс. человек. По численности войска КПК уступали лишь нескольким крупнейшим военно-политическим группировкам в Китае, но были значительно слабее их по военно-техническому оснащению. Это в значительной мере компенсировалось политической подготовкой, преданностью бойцов и командиров делу революции, дисциплинированностью лучших ее частей, поддержкой со стороны беднейших слоев населения советских районов. В боях против регулярных, хорошо вооруженных войск Чан Кай-ши и юго-западных милитаристов Красная армия проявила себя грозным противником и показала, что она стала одним из наиболее влиятельных военных и политических факторов жизни Китая.

Итоги борьбы советских районов против четвертого похода гоминьдана, опыт деятельности 4-го и 2-го фронтов наглядно продемонстрировали слабые и сильные стороны Красной армии, а также ряд -специфических черт борьбы за создание советских районов в Китае. Так, практика показала, что части Красной армии, сохранившие костяк бойцов, командиров и политработников, могли относительно быстро вновь увеличить свои силы в других районах и относительно быстро, по принятому в то Бремя выражению, «советизировать» вновь занимаемую территорию. Вскоре после перехода в Сычуань части 4-го фронта насчитывали уже 10—15 тыс. бойцов, а в конце 1933 — начале 1934 г.— около 100 тыс. На рубеже 1932—1933 гг. в Северной Сычуани был создан советский район, который к концу 1933 г. расширился и укрепился, стал вторым после Центрального по территории, населению и численности Красной армии. Здесь также осуществлялась программа советского строительства, проводился уравнительный передел земли, создавались новые органы власти.

Обобщая этот опыт, ИККИ и руководство КПК в начале 1933 г. внесли существенные уточнения в тактику Красной армии. В статье, опубликованной в апреле 1933 г. в журнале «Коммунистический Интернационал», подчеркивалось, что при защите советских территорий Красная армия должна избегать столкновений с главными силами врага, сохранять живую силу, что в условиях, когда противник обладает превосходством сил, следует взять курс не на занятие, а на окружение городов. Корректировка тактических принципов борьбы Красной армии позволила сохранить главные ее силы, несмотря на утрату в 1934 г. основных советских территорий к югу от Янцзы.

В январе 1933 г. руководство КПК по рекомендации Коминтерна выдвинуло новую установку и по вопросу единого национальнореволюционного фронта. От имени Временного Центрального правительства Китайской советской республики и Реввоенсовета Красной

350

армии была опубликована декларация, в которой говорилось, что китайская Красная армия готова заключить соглашение с любыми вооруженными силами для совместной вооруженной борьбы против агрессии японского империализма >и гоминьдана на трех основных условиях: прекращение наступления на советские районы; предоставление трудящимся демократических прав; вооружение народных масс, создание волонтерских отрядов для защиты Китая и борьбы за его независимость, объединение и территориальную целостность. Хотя Декларация о трех условиях преследовала сравнительно ограниченные цели: использовать противоречия в правящем лагере, чтобы ослабить давление на советские районы, она явилась важным шагом к преодолению сектантской тактики, к организации единого фронта.

В начале 1933 г. руководство Временного политбюро ЦК КПК — исполняющий обязанности генерального секретаря ЦК КПК Цинь Бансянь (Бо Гу), член Политбюро ЦК КПК Чжан Вэнь-тянь и ряд других руководителей КПК — переехали из Шанхая в Центральный советский район. Выбор времени для перенесения общепартийного центра из Шанхая в советские районы определялся возросшими трудностями работы на гоминьдановских территориях, а также необходимостью сосредоточения руководства непосредственно в Центральном районе, против которого с весны 1933 г. Чан Кай-ши начал подготовку нового похода. Вскоре в советский район прибыл и направленный сюда ИККИ в качестве военного советника ЦК КПК немецкий коммунист-интернационалист Отто Браун, оказавший КПК значительную помощь в военном строительстве.

Пятый поход гоминьдана. Оставление территории Центрального советского района частями 1-го фронта

Новый, пятый поход Чан Кай-ши готовился ори широкой поддержке империалистических держав. При генштабе армии Чан Кай-ши находились немецкие офицеры-советники во главе с генералом Сектом, выдвинувшим идею «войны блокгаузов». Смысл ее заключался в том, чтобы, создавая систему укреплений — блокгаузов, окружить Центральный советский район, лишить Красную армию возможности маневренных действий. Для похода Чан Кай-ши удалось отмобилизовать миллионную армию, имевшую самолеты и артиллерию. Непосредственно против Центрального советского района в Цзянси было брошено 500 тыс. солдат и офицеров, тогда как наиболее боеспособные соединения Красной армии—1-й, 3-й и 5-й корпуса — насчитывали шесть дивизий, или 30—35 тыс. бойцов.

Гоминьдановцы усилили экономическую блокаду советских районов, уничтожали и сжигали леса в горных местностях, служившие прикрытием для красных партизанских отрядов и частей Красной армии. Вокруг советских районов строились шоссейные и железные дороги для перевозки войск. Используя опыт борьбы Цзэн Го-фаня против тайпинов, гоминьдановцы организовали нерегулярные части из помещичьих дружин для содействия военным операциям регулярных войск.

Собственные части Чан Кай-ши должны были наступать на Центральный советский район с севера и запада, с юга — войска гуандунско-гуаисийской группировки, а с востока, из Фуцзяни, — переведенная сюда после шанхайской обороны для борьбы против Красной армии 19-я армия генерала Цай Тин-кая. Пятый поход начался в октябре

351

1933 г. Однако вскоре он был приостановлен в связи с восстанием 19-й армии против нанкинского режима.

В 19-й армии действовала организация «рабоче-крестьянской партии», включавшая многих бывших левых гоминьдановцев. Она выступала за объединение патриотических сил для борьбы против японской агрессии, за создание демократической республики, за суньятсеновский лозунг «каждому пахарю свое поле» и выражала недовольство политикой Чан Кай-ши в отношении Японии. Еще в начале сентября 1933 г. представители 19-й армии направили делегацию для ведения переговоров с Центральным советским правительством о заключении соглашения относительно прекращения гражданской войны для оказания сопротивления японским захватчикам. Предложение 19-й армии показало плодотворность работы КПК по строительству Красной армии для организации единого фронта: оно было выражением начавшихся серьезных сдвигов в расстановке классовых и политических сил в Китае. Однако груз сектантско-догматических представлений, инерция прежнего опыта помешали руководству КПК сделать все необходимые выводы.

26 октября 1933 г. между правительством КСР и 19-й армией было заключено секретное «Предварительное соглашение о перемирии для сопротивления Японии». Соглашение предусматривало: восстановление торговли; освобождение фуцзяньским правительством политзаключенных; разрешение деятельности на территории Фуцзяни антиимпериалистических организаций; введение демократических свобод. Стороны условились также заключить конкретное военное соглашение о войне против Чан Кай-ши и Японии.

В соответствии с соглашением 20 ноября 1933 г. в Фучжоу было объявлено о разрыве с Чан Кай-ши, а на следующий день — о создании Народно-революционного правительства Китайской республики, которое возглавили Цай Тин-кай, Ли Цзи-шэнь, Чэнь Мин-шу, Цзян Гуан-най и др. Руководители фуцзяньского правительства опубликовали «Народную программу», содержавшую такие требования, как отмена неравноправных договоров, введение всеобщего избирательного права и демократических свобод, осуществление лозунга «каждому пахарю — свое поле».

Восстание 19-й армии заставило Чан Кай-ши направить значительные силы на север Фуцзяни. Однако руководство ЦК КПК, исходя из ошибочной оценки 19-й армии и фуцзяньского правительства, не использовало благоприятную обстановку. Это была серьезная ошибка, в значительной мере предрешившая судьбу советских районов на юге Цзянси.

Вопрос об отношении к фуцзяньскому восстанию вызвал серьезные разногласия в руководстве КПК. Бо Гу, Чжан Вэнь-тянь, Чжоу Эньлай выступали за то, чтобы быстро направить в Фуцзянь 1-й и 3-й корпуса Красной армии для ведения боев вместе с 19-й армией Цай Тинкая против Чан Кай-ши Мао Цзэ-дун считал, что прежде всего надо потребовать от 19-й армии разгромить гоминьдановские части в Северо-Западной Фуцзяни и лишь потом можно послать ей в помощь войска Красной армии. В результате КПК заняла позицию выжидания и подталкивания 19-й армии на более решительные акции против Чан Кай-ши, войска которого быстро наступали на Фуцзянь. В январе

1934 г. фуцзяньское правительство пало.

Чтобы мобилизовать партию и население советских районов на борьбу против похода гоминьдана, руководство КПК и КСР провели в начале 1934 г. 5-й пленум ЦК КПК и II съезд представителей советских районов Китая.

352

5-й пленум ЦК КПК 6-го созыва состоялся 18 января 1934 г. в Жуйцзине. Пленум сделал шаг вперед в дальнейшем корректировании тактических установок и определении ближайших перспектив развития советских районов и Красной армии. В соответствии с реальной обстановкой в решениях 5-го пленума ЦК КПК был пересмотрен ряд прежних оценок. Так, задача достижения победы первоначально в одной или нескольких провинциях рассматривалась как перспектива, могущая возникнуть после успешного отражения пятого похода, в случае разгрома значительной части войск Чан Кай-ши. Решения пленума показали, что при организации борьбы против пятого похода руководство КПК исходило из значительного численного и военно-технического превосходства наступавших войск Чан Кай-ши, учитывало слабость своих позиций на гоминьдановских территориях. Но в общей оценке ситуации и перспектив развития революционной борьбы в Китае пленум не смог дать надлежащего анализа важных сдвигов в позиции различных социальных и политических сил в Китае в связи с усилением прямой агрессии Японии и повторил ряд ошибочных установок прежних лет.

Состоявшийся вскоре после 5-го пленума ЦК КПК II Всекитайский съезд представителей советских районов .проходил в Жуйцзине с 22 января по 1 февраля 1934 г. под лозунгом мобилизации всех сил для отражения пятого похода гоминьдана. Обсуждение на съезде основных задач и путей мобилизации ресурсов советских районов имело важное значение для дальнейшего укрепления Красной армии и ее тыла. Решения съезда были новым шагом в обобщении опыта КПК в области советского, военного и социально-экономического строительства и организации масс.

Поражение 19-й армии резко ухудшило военно-экономическое и политическое положение Центрального советского района: замкнулось кольцо окружения, усилилась военная и экономическая блокада района. Красная армия была вынуждена перейти к обороне в кольце окружения, что сильно уменьшило возможности применения маневренной партизанской тактики. Гоминьдановское командование проводило тактику медленного концентрического продвижения в глубь советского района по всему фронту. Чтобы облегчить положение главных сил, в июле 1934 г. 7-й корпус прорвал вражеское кольцо в восточном, фуцзяньском направлении, а в августе 6-й корпус совершил прорыв на западном, хунаньском фронте. Было предпринято несколько контрударов в Цзянси, но перелома в ходе военных действий добиться не удалось.

В сентябре 1934 г. секретариат ЦК КПК принял решение выходить из окружения в район, свободный от укреплений противника. Предполагалось соединиться с войсками 2-го и 6-го корпусов Красной армии, действовавших на границе провинций Хунань, Сычуань, Гуйчжоу, и создать там новый советский район.

Накануне отступления основные военные части и ряд вновь сформированных дивизий образовали полевую Красную армию 1-го фронта. Ее общая численность, включая работников аппарата ЦК и советских учреждений, бойцов обоза, составляла около 100 тыс. Главкомом армии был назначен Чжу Дэ, председателем Военного совета ЦК КПК и главным политкомиссаром — Чжоу Энь-лай.

16 октября 1934 г. главные силы 1-го фронта Красной армии Центрального советского района начали шрорыв блокады и провели его успешно с незначительными потерями. Однако план создания нового советского района (за кольцом окружения) в одной или нескольких провинциях к югу от Янцзы осуществить не удалось в результате дав-

23 Заказ 70

353

ления превосходящих сил противника. Части Красной армии 1-го фронта, теснимые отборными дивизиями Чан Кай-ши, начали длительный переход на запад, в пров. Сычуань, где находился крупный советский район.

С отступлением частей Красной армии из Центрального советского района вновь активизировалась деятельность группировки Мао Цзэ-дуна. Она распространяла слухи, что во время пятого похода Чан Кайши осуществлялась неправильная стратегия и тактика, не использовался «собственный» боевой опыт Красной армии и что якобы исключительно по этой причине главные силы Красной армии вынуждены были оставить Центральный советский район. Говорили, что если бы военное руководство было правильным, то поход Чан Кай-ши был разгромлен, а Центральный советский район сохранен. Эти обвинения в адрес руководства находили определенный отклик, особенно среди военных и политических работников Красной армии и кадровых работников иэ Цзянси.

После выхода частей Красной армии из окружения в начале января 1935 г. в г. Цзуньи пров. Гуйчжоу состоялось так называемое расширенное совещание Политбюро ЦК КПК. В работе совещания приняли участие руководящие работники Политуправления и Генштаба_г командиры и комиссары соединений (корпусов, отрядов, дивизий) Красной армии, а также некоторые руководящие работники Центрального советского правительства и его аппарата. Большинство участников совещания не являлись членами и кандидатами в члены ЦК КПК. В нарушение уставных принципов партии им было предоставлено право решающего голоса.

На совещании в Цзуньи с основным докладом и содокладом об итогах борьбы против пятого вражеского похода и первом этапе Западного похода выступили Бо Гу и Чжоу Энь-лай. Они указывали, что Центральный советский район был оставлен главным образом из-за объективных причин: из-за превосходства сил противника, усиления помощи Чан Кай-ши со стороны империалистов, слабости революционного движения в гоминьдановских районах. В то же время и Бо Гу, и Чжоу Энь-лай признавали отдельные ошибки в организации военнооперативных действий.

В противоположность оценкам Бо Гу и Чжоу Энь-лая, попыткам наметить реальный анализ ситуации и причин поражения советских районов, в выступлениях Мао Цзэ-дуна и его сторонников, в «Решении совещания в Цзуньи», написанном Мао Цзэ-дуном, все причины поражения сводились, по сути дела, лишь «к субъективному фактору — к военному руководству, к неумению найти правильные оперативно-тактические решения. В таком подходе был оправдавший себя расчет сыграть на самолюбии военных, преобладавших на совещании. Кроме того, группировка Мао провоцировала личные трения в руководстве ЦК КПК и Реввоенсовете.

Используя недовольство военных, составлявших на совещании большинство, добившись раскола в группе наиболее авторитетных в то время руководителей ЦК КПК, в Политбюро и в руководстве армии, Мао Цзэ-дун сделал на совещании в Цзуньи крупный шаг в борьбе за власть в партии и в армии. На совещании в Цзуньи он был введен в состав Секретариата ЦК (выполнявшего в то время роль Постоянного комитета Политбюро) и фактически занял пост руководителя Военного совета ЦК КПК, под контролем и руководством которого находилась армия. После совещания в Цзуньи Мао Цзэ-дун стал добиваться дальнейших изменений в руководстве ЦК КПК и Красной армии.

354

В результате в феврале 1935 г. Бо Гу передал обязанности генерального секретаря ЦК КПК Чжан Вэнь-тяню, сохранив пост члена Политбюро и Секретариата ЦК КПК.

Маоистская историография расценивает совещание в Цзуньи как «поворотный шувкт» в истории КПК, как «историческое совещание», на котором «утвердилось руководство Мао Цзэ-дуна», а его «правильная линия» стала линией всей партии. Однако совещание в Цзуньи не приняло новой политической линии, а подтвердило правильность прежней линии, проводившейся ЦК. Пересмотр «лево»-сектантских моментов этой линии и поворот в политике КПК был осуществлен позднее совещания в Цзуньи на основе решений VII конгресса Коминтерна и рекомендаций икки.

Утрата основных советских районов в Центральном Китае означала серьезное 'поражение революционного движения в Китае под лозунгом Советов. Революционные силы понесли тяжелый урон, были вытеснены в окраинные, отдаленные от основных центров страны районы. Но, несмотря на это, положение КПК в середине 30-х годов значительно отличалось от ее положения в период поражения революции 1925—1927 гг. КПК сохранила закаленное в боях с реакцией ядро бойцов и командиров Красной армии. За годы строительства советских районов она накопила ценный опыт работы в деревне, создания органов власти, организации экономики, культурного строительства, т. е. приобрела опыт правящей партии, ставший основой ее роста и укрепления в последующие периоды китайской революции.

Китай накануне японо-китайской войны. Борьба КПК за создание единого национального антияпонского фронта (1935—1937)

Усиление агрессии Японии в Северном Китае. Подъем национально-освободительной борьбы китайского народа

В 1935 г. произошли новые изменения во внутреннем и международном положении Китая. Укрепившись на Северо-Востоке, японский милитаризм начал продвижение в Северный Китай.

В мае 1935 г. японские войска вторглись в демилитаризованную зону iß пров. Хубэй и японское командование в ультимативной форме предъявило Нанкину новые требования. Гоминьдановцы вновь пошли на уступки агрессору. По секретному соглашению между Хэ Ин-цином и японским генералом Умэдзу (июль 1935 г.) нанкинское правительство обязывалось вывести из Хэбэя все китайские войска, снять с постов антияпонски настроенных губернаторов провинций Хэбэй и Чахар, закрыть в провинциях Чахар, Шаньси, Шаньдун, а также в г. Сямынь (пров. Фуцзянь) организации гоминьдана. Осенью 1935 г., пытаясь осуществить план создания в Северном Китае нового марионеточного государства «Хуабэй-го», японцы инспирировали «движение за автономию северных провинций». Японские монополии активизировали экономическое проникновение в Северный Китай: скупали прямо или через подставных лиц китайские предприятия, использовали демпинг, торговлю контрабандными товарами, прямые угрозы для вытеснения конкурентов. В конце ноября, спровоцировав «беспорядки» в восточной части

23*

355

пров. Хэбэй, японские власти под предлогом их ликвидации организовали «Восточнохэбэйское автономное антикоммунистическое правительство» во главе со своим ставленником, коллаборационистом Инь Жу-гэном. Японская военщина через Инь Жу-гэна потребовала от Нанкина признания «особых прав» этого «автономного правительства», невмешательства в его административную и финансовую деятельность, ведения всех переговоров с ним при «посредстве» Японии. По требованию японцев Северный (Бэйпинский) политсовет был распущен и вместо него в декабре 1935 г. был создан Хэбэй-Чахарский автономный политсовет во главе с Хэ Ин-цинем, известным своей прояпонской ориентацией. Создавалась реальная угроза отторжения всего Северного Китая.

Одновременно японский империализм начал широкое политическое наступление, выдвинув план полного подчинения Китая под прикрытием предложения о японо-китайском политическом и экономическом «тесном сотрудничестве». В октябре 1935 г. в Китае стали широко известны документ «Три принципа японской политики в отношении Китая» и разъяснявшее его заявление министра иностранных дел Японии Хирота, в котором говорилось, что «наступило время для юридического оформления экономического блока Япония — Маньчжоу-го — Китай» для осуществления «тесного сотрудничества» Японии и Китая в военной, экономической и политической областях. В заявлении японского министра особо выделялось положение о том, чтобы Китай «воздерживался» от помощи других стран (кроме Японии), «согласовывал» с Японией свою внешнюю и внутреннюю политику, а также широко использовал «содействие» Японии в подавлении в стране антияпонского и коммунистического движения. Это было, по существу, ультимативное требование к нанкинскому правительству полностью изменить ориентацию и подчинить страну японскому контролю.

Наглые притязания японской военщины вызвали новый подъем национально-патриотических выступлений. Все более широкие слои китайского народа начали втягиваться в различные формы национальноосвободительной борьбы. В ответ на вторжение японцев в Хэбэй в стране начались антияпонские демонстрации, движение за бойкот японских товаров в Шанхае и других городах. Активизировали свою деятельность Лига защиты прав китайского народа, Союз вооруженной борьбы за независимость родины и другие патриотические организации. Они начали приобретать массовый характер, оказывали все возрастающее влияние на общественное мнение. Видную роль в их деятельности играли Сун Цин-лин и ряд прогрессивных деятелей культуры Китая. Усилилась партизанская борьба в Маньчжурии и в Северном Китае. Сохранившиеся после боев с японцами в 1932—1933 гг. партизанские отряды и новые части были сведены в Объединенную антияпонскую армию. Продвижение Японии в Северный Китай и рост патриотических выступлений сказались и на позиции ряда деятелей гоминьдана, командиров и солдат гоминьдановских войск, лидеров отдельных группировок. Открыто японофильская группировка Ван Цзин-вэя, выступившая за принятие «принципов Хирота», за «сближение» с Японией, оказалась в изоляции. Осенью 1935 г. националистически настроенные офицеры и члены организации «Фусиншэ» совершили покушения на Ван Цзин-вэя и прояпонских деятелей из его окружения. Нарастало недовольство в самом гоминьдановском лагере и политикой «умиротворения агрессора», проводимой Чан Кай-ши и его группировкой. Под давлением обстоятельств Чан Кай-ши был вынужден занять более твердую позицию в отношении японских притязаний: его представитель дал понять

356

японским властям, что Нанкин отказывается обсуждать японские «предложения» о «тесном сотрудничестве». Денежная реформа, осуществленная в ноябре 1935 г., означала, что Китай желает присоединиться к стерлинговой зоне. Сдвиги в настроениях различных группировок гоминьдана проявились и в расстановке сил на его V съезде, состоявшемся в ноябре 1935 г. Съезд показал, что в гоминьдане усиливаются тенденции к объединению различных сил и группировок перед лицом японской агрессии: в его работе приняли участие виднейшие представители основных политических и региональных группировок правящего лагеря. Представители большинства группировок выступили с резкой критикой японофильской платформы ванцзинвэевцев и засевших в аппарате министерства иностранных дел нанкинского правительства лидеров «группировки политических наук». После съезда Ван Цзин-вэй был вынужден уйти с поста председателя правительства и уехал за границу. Новый состав правительства возглавил Чан Кай-ши. В то же время съезд показал, что большинство гоминьдановских лидеров было не способно понять, что эффективный отпор агрессорам возможен лишь при условии организации всенародного сопротивления, прекращения гражданской войны против КПК, объединения всех политических сил. Съезд поддержал курс на вооруженное подавление КПК и ее Красной армии, упорно проводившийся Чан Кай-ши вплоть до конца 1936 г. Столь же близорукой была и политика Чан Кай-ши в отношении антияпонских патриотических организаций: нанкинские власти проводили репрессивные меры против китайских патриотов, разгоняли демонстрации, бросали в тюрьмы лидеров антияпонских организаций.

В 1935—1937 гг. нанкинское правительство предприняло определенные шаги для усиления военного и экономического потенциала страны, используя возросшие после денежной реформы возможности государственного регулирования экономики. Была закончена постройка и модернизация арсеналов в Нанкине, Ханьяне, Ханчжоу, Наньчане, Чанша и морского арсенала в Фучжоу. Активизировалось строительство железных и шоссейных дорог, линий связи, поиск и добыча в районах к югу от Янцзы энергетического сырья и полезных ископаемых, нехватка которых остро ощущалась китайской промышленностью после захвата японцами Северо-Востока.

По разработанному в 1936 г. трехлетнему «плану строительства национальной экономики» намечалось развитие ряда стратегически важных отраслей экономики, дополнительные протекционистские меры. В предвоенные годы начался рост производства в ряде отраслей промышленности, значительно возросли активы китайского национального капитала. Важной чертой деятельности нанкинского правительства в эти годы явилось распространение контроля гоминьдановского государства из области финансово-банковской системы в промышленное предпринимательство. Государственому сектору в 1936 г. принадлежало 15% всего китайского промышленного капитала, на долю государственных предприятий в 1937 г. приходилось 10% всего промышленного производства. Наряду с созданием государственных предприятий нанкинский режим, используя банки, через национальный экономический совет и министерство промышленности с середины 30-х годов начал проводить своего рода «принудительное синдицирование» под контролем правительства. Предприятия ряда отраслей, в том числе спичечной, цементной, угольной и др., принудительно объединялись в различного рода союзы, устанавливавшие цены, квоты производства и сбыта и т. п. Через комитет национальных ресурсов начал устанавливаться контроль за добычей, производством и сбытом некоторых полезных ископаемых и

357

технических культур. В предвоенные годы государство контролировало добычу вольфрама (на Китай приходилось 40% мировой добычи), сурьмы (70% мировой добычи) и олова, экспорт тунгового масла (10% стоимости всего китайского экспорта). Была сделана попытка поставить под контроль правительственных компаний торговлю текстилем и зерном. Эти факты свидетельствовали о том, что под эгидой гоминьдана начал формироваться государственный сектор экономики, который по своей сущности был разновидностью первоначальных форм государственно-монополистического капитала.

Как известно, отличие первоначальных форм государственной монополии в зависимых, слаборазвитых странах от государственного монополистического капитала в развитых капиталистических странах состоит в том, что здесь не капитал, не монополии подчиняют себе государственный аппарат, а, напротив, силы, захватившие государственную машину, опираясь на нее, используют в своих интересах различные экономические уклады. При этом характер социальных сил, захвативших государственную машину, определяет и характер государственной монополии. Гоминьдановская бюрократия, рекрутировавшаяся из помещиков, капиталистов и милитаристов, опиравшаяся на армию и поддержку империалистов, при условии слабости китайской буржуазии, в обстановке постоянных войн в стране уже с конца 20-х — начала 30-х годов начала обособляться в специфический эксплуататорский слой. Будучи тесно связанной с силами, породившими ее, всегда защищая их интересы в борьбе против народных масс, она постепенно стала приобретать относительную независимость от «их, используя на бонапартистский манер столкновения их классовых и региональных интересов, социальную и националистическую демагогию. Концентрированно отражая то общее, что объединяло в гоминьдане помещиков, буржуазию, китайскую военщину, — страх перед революционной борьбой трудящихся и шовинистические планы «возрождения Великого Китая», гоминьдановская бюрократия, испытывая давление народных масс внутри страны, с одной стороны, и империалистических держав — с другой, шла ради сохранения своего господства на осуществление отдельных мер, отвечавших государственным интересам Китая.

Отмеченные выше требования объединения страны, усиление государственного вмешательства в экономику, оказавшие положительное влияние на капиталистический уклад, оборонные меры отвечали интересам Китая перед угрозой японской агрессии. Однако государственно-монополистический капитал в Китае — «бюрократический капитал»— р силу социальной природы создававших его сил, огромного влияния феодально-милитаристской реакции и империализма нес в себе черты застоя, паразитизма, внутреннего загнивания. Делая ставку на развитие в городе различных форм капиталистического предпринимательства, гоминьдановский режим сохранял практически в неприкосновенности традиционный строй эксплуатации в деревне. Выражением компромисса с феодальными силами был отказ Нанкина от сбора поземельного налога, «передача» прав на его сбор местным властям. На практике это оборачивалось произволом властей при сборе налога и присвоением собранных сумм, вело к усилению эксплуатации крестьянства. Огромные средства (в сельском хозяйстве создавалось ²/з национального дохода) сосредоточивались в руках помещиков, ростовщиков и других эксплуататоров деревни, причем львиная доля этих средств либо потреблялась паразитически, либо скапливалась в виде сокровищ. В результате, даже по подсчетам гоминьдановских экономистов, продукция сельского хозяйства в 30-х годах возрастала не

358

более чем на 1% в год, что при росте населения деревни означало в лучшем случае застой.

Острейшую проблему Китая — проблему накоплений, получения устойчивых источников средств для развития хозяйства — гоминьдановский режим пытался решить путем усиления эксплуатации трудящихся, широко применяя под видом «выполнения национального долга» различные виды принудительного труда (сгон масс крестьянства и городской бедноты на дорожные и другие работы), а также путем увеличения косвенных налогов и выпуска огромных внутренних займов, что также в конечном счете ложилось тяжким бременем на плечи беднейших слоев.

Государственный сектор в экономике рос не за счет увеличения инвестиций правительства в производительные сферы, а главным образом за счет подчинения, поглощения (путем скупки акций и т. п.) частных фирм.

Бюрократический капитал складывался прежде всего как финансовый капитал. Банковско-финансовая область в предвоенные годы была сферой наиболее активного и доходного предпринимательства. Но банки— как государственные, так и коммерческие — наживались на операциях, связанных с финансированием самого нанкинского правительства (например, распространяя внутренние займы), занимаясь крайне мало кредитованием производства как в городе, так и в деревне. При этом следует также учитывать, что огромная доля полученных средств использовалась Нанкином на непроизводительные цели — на содержание армии, полиции и бюрократии, на ведение войн против соперников и «карательные походы» против Красной армии.

Расширение контроля нанкинского режима на различные области экономики использовалось во всех звеньях гоминьдановского аппарата для личного обогащения, наибольшие возможности для которого имела гоминьдановская верхушка. Коррупция во всех ее видах, свойственная всякому бизнесу, помноженная в гоминьдановском аппарате на традиции лихоимства китайской бюрократии, была неотъемлемой чертой бюрократического капитала с первых его шагов и стала впоследствии одной из причин внутреннего развала гоминьдановского режима.

В целом к началу японо-китайской войны гоминьдан не смог предложить и реализовать эффективную программу оборонных мероприятий. Страна оставалась политически разобщенной, отсталой в социально-экономическом и соответственно военном отношении. Помещичьи силы в гоминьдане противились модернизации страны, аппарата управления, армии по буржуазному образцу. Местные милитаристские группировки выступали против централизации с позиции своих интересов. Буржуазные слои были недовольны неспособностью правительства оградить ее интересы от военной и экономической экспансии извне, обеспечить «порядок», половинчатостью и непоследовательностью мер правительства даже против явно изживших себя традиционных институтов.

VII конгресс Коминтерна и поворот в политике КПК

Внутреннее и международное положение Китая ставило в порядок дня задачу создания единого национального фронта борьбы против японских агрессоров. Для реализации этой задачи было необходимо внести изменения в курс КПК, пересмотреть ее платформу, отказаться

359

от сектантских установок. Поворот к политике единого фронта КПК начала после VII конгресса Коминтерна, состоявшегося в июле — августе 1935 г., на основе его решений. Под руководством Коминтерна в 1935—1937 гг. КПК сыграла выдающуюся роль в истории Китая, выступив инициатором создания в стране единого национального антияпонского фронта. В основу разработки VII конгрессом Коминтерна и делегацией КПК в Коминтерне новой ориентации партии был положен анализ опыта успехов и неудач КПК в предшествующие годы, анализ изменений в Китае и во всем мире в связи с нарастанием угрозы фашизма и империалистических войн. Уже в материалах Коминтерна, опубликованных накануне конгресса, была поставлена задача пересмотреть неверную оценку национальной буржуазии, имевшую хождение с конца 20-х годов, а также выдвинут вопрос о снятии лозунга создания Советов в тех странах, где гегемония пролетариата в освободительном движении еще не завоевана.

В основном докладе на VII конгрессе — докладе Г. Димитрова — была сформулирована задача решительного и последовательного проведения коммунистическими партиями тактики единого фронта, борьбы против сектантства для решения главной задачи на текущем этапе — борьбы против угрозы фашизма, империалистического колониального порабощения. В связи с особенностями международного положения на Дальнем Востоке в 30-х годах единый национальный фронт в Китае в отличие от периода середины 20-х годов был направлен не против всех империалистических держав, а прежде ©сего против империалистической Японии. Суть нового подхода к тактике КПК, говорилось в докладе Г. Димитрова, состояла в создании «самого широкого антиимпериалистического единого фронта против японского империализма и его китайских агентов со всеми теми организованными силами, существующими на территории Китая, которые готовы действительно вести борьбу за спасение своей родины, своего народа».

Во время работы VII конгресса, 1 августа 1935 г. КПК по предложению ИККИ опубликовала «Обращение к народу об отпоре Японии и спасении Родины». В этом документе КПК предлагала всем без исключения партиям, политическим и военным группировкам, в том числе и частям гоминьдановской армии, прекратить гражданскую войну, объединиться для сопротивления японской агрессии, создать правительство национальной обороны из представителей различных политических, военных и других группировок, организовать единое командование и объединенную антияпонскую армию. Программа деятельности правительства национальной обороны состояла из 10 пунктов, которые включали требования решительной борьбы против агрессии, конфискации земли и имущества захватчиков и национальных предателей, улучшения материального положения трудящихся и предоставления народу демократических свобод. Обнародование этого документа ознаменовало собой начало «ового этапа в борьбе КПК за создание национального фроита: КПК ставила вопрос о едином фронте не только «снизу», но и «сверху», причем со всеми политическими партиями и военными силами страны.

Новая тактика КПК была подробно рассмотрена на VII конгрессе Коминтерна в докладе Ван Мина и получила дальнейшую разработку на состоявшемся в Москве совещании китайской делегации, на котором с докладом «Как применить решения VII конгресса в Китае» выступил Ван Мин. В статье, опубликованной в журнале «Коммунистический Интернационал» после совещания, Ван Мин шисал, что перед КПК встала неотложная задача вовлечения в национально-освободительную

360

борьбу «самых широких, не только действительно революционных, сознательных и честных элементов, а и всевозможных, хотя бы временных, колеблющихся союзников и попутчиков из различных слоев и классов китайского общества». При этом не исключалась возможность создания единого фронта и с группой Чан Кай-ши, если она «действительно прекратит войну с Красной армией и обратит свое оружие против японских империалистов».

Чтобы облегчить сплочение в едином фронте представителей всех социальных слоев китайского народа, ИККИ и делегация КПК в Коминтерне считали необходимым пойти на ряд изменений в социальноэкономической политике КПК, в профсоюзном и молодежном движении. В профсоюзах было решено вместо курса на создание нелегальных красных профсоюзов, остававшихся крайне малочисленными, перенести центр тяжести на работу в существующих легальных организациях. Совещание особо подчеркнуло, что главной опасностью на пути осуществления нового курса являются «лево»-сектантские взгляды.

Поворот КПК к новому курсу проходил с определенными трудностями. В период, когда разрабатывались принципиальные основы нового курса, основные соединения Красной армии, руководители КПК и большинство китайских коммунистов находились в трудном, длительном походе в отдаленных районах Западного и Северо-Западного Китая.

Летом 1935 г. после встречи в Сычуани армий 1-го и 4-го фронтов в руководстве КПК возник острый кризис: борьба за лидерство между Чжан Го-тао и Мао Цзэ-дуном привела к расколу армии, партийного и военного руководства. Раскол был ликвидирован лишь осенью 1936 г. при содействии Коминтерна. В октябре 1935 г. часть войск Красной армии и большинство членов ЦК КПК вышли в северную часть пров. Шэньси в советский район, основанный Гао Ганом и Лю Чжи-данем.

Отрезанное от основных центров страны, в первое время после прихода в северную часть Шэньси руководство КПК, в котором все большую роль начинала играть группа Мао Цзэ-дуна, не имело связи с Коминтерном, не ощущало коренных сдвигов в расстановке сил. Сказывались и инерция прежних установок и свойственные Мао Цзэ-дуну и его сторонникам левацко-националистические настроения. Поэтому работа по претворению в жизнь новой линии на гоминьдановской территории вплоть до начала 1936 г. проводилась под руководством делегации КПК в Коминтерне коммунистами, работавшими в «белых районах».

Обращение КПК от 1 августа 1935 г. оказало большое влияние на развитие национально-освободительного движения в Китае. Важную роль сыграла широкая пропаганда лозунгов КПК подпольными организациями в Восточном и Северном Китае, а также распространение в стране газеты «Цзюго жибао» («Спасение родины»), издание которой было налажено делегацией КПК в Коминтерне.

В период агрессии Японии в Северном Китае под влиянием деятельности коммунистов осенью 1935 г. среди пекинского студенчества возникла сеть патриотических антияпонских организаций. Когда нанкинское правительство по требованию японцев дало согласие в начале декабря 1935 г. на создание автономного Хэбэй-Чахарского политического совета и включило в его состав деятелей, известных своими прояпонскими настроениями, начались демонстрации студентов. 9 декабря в Пекине состоялась многотысячная студенческая демонстрация, предъявившая местным гоминьдановским властям требования патриотического и демократического характера: отказ от «автономистского» движения, сохранение территориальной целостности страны и прекращение

361

гражданской войны. Полиция разогнала демонстрацию, многие студенты были убиты и тяжело ранены. В декабре волна антияпонских демонстраций, получившая название «движение 9 декабря», прокатилась по всему Китаю. Среди студенчества росло влияние коммунистов. Эти события свидетельствовали о начале широкого, всекитайского антияпонского движения, о дальнейших существенных сдвигах в расстановке классовых сил.

25 декабря 1935 г., ознакомившись с решениями VII конгресса Коминтерна и рекомендациями китайской делегации при ИККИ Политбюро ЦК КПК, находившееся в Шэньси, приняло решение «О современном положении и задачах партии». В нем говорилось, что под влиянием японской агрессии «часть национальной буржуазии, многие кулаки, мелкие помещики и даже часть милитаристов могут стать на позиции доброжелательного нейтралитета или даже принять участие в начавшемся новом национальном движении». В решении говорилось о необходимости проводить курс на организацию «самого широкого единого антияпонского национального фронта (как в низах, так и в верхах)».

В качестве общей платформы единого фронта была предложена программа, провозглашенная в декларации от 1 августа 1935 г. В соответствии с новой линией было принято решение о превращении Советской республики в Советскую Народную Республику и об изменениях в политике правительства: о прекращении конфискации земель и имущества кулаков, не применявших феодальных форм эксплуатации крестьян; предоставлении национальным предпринимателям более благоприятных по сравнению с прошлым условий; предоставлении политических прав (вплоть до участия в органах власти) мелкой буржуазии и интеллигенции (независимо от ее социального происхождения), всем солдатам и офицерам, выступившим против японских агрессоров и национальных предателей.

В то же время в этом решении были и слабые места. Коминтерн и делегация КПК исходили из того, что главный враг — японский империализм, и ставили вопрос о возможности привлечения к единому фронту не только региональных группировок, но и группировки Чан Кай-ши путем давления на нее. В решении же ЦК КПК ставилась задача вовлечения в единый фронт всех возможных союзников вплоть до милитаристских группировок, за исключением группировки Чан Кайши. Так же как и японские агрессоры, она рассматривалась в качестве главного врага китайского народа. В решении говорилось об «объединении и организации революционных сил всей страны, всей нации для борьбы против главного »врага на данном этапе — японского империализма и главаря национальных предателей — Чан Кай-ши». На практике это означало создание вместо единого национального фронта в масштабе всей страны блока различных сил и группировок для продолжения борьбы против нанкинского режима, т. е. гражданской войны. При всей реакционности нанкинского режима, в условиях, когда он контролировал большую часть войск и ресурсов, необходимых для отпора агрессору, когда многие его лидеры начали сознавать неизбежность войны с Японией, такой курс был, по сути дела, рецидиеом сектантских настроений, препятствовал скорейшему созданию общенационального единого фронта. Такой курс Мао Цзэ-дун и его сторонники, контролировавшие Политбюро ЦК КПК, пытались проводить вопреки рекомендациям Коминтерна в течение всего следующего, 1936 года.

В начале 1936 г. Мао Цзэ-дун и его сторонники осуществили поход Красной армии в Шаньси (февраль — апрель 1936 г.). Хотя целью по-

362

хода был объявлен «отпор японским захватчикам», фактически удар был направлен против гоминьдановской армии Янь Си-шаня. Это вело к обострению обстановки в стране, к расширению гражданской войны. Чан Кай-ши направил в Шаньси дополнительные войска. Красная армия после серьезных потерь вынуждена была отступить, советский район оказался в критическом положении. Тогда правительство Китайской Советской Народной Республики, Реввоенсовет Красной армии направили 5 мая телеграмму Военному комитету нанкинского правительства, всем вооруженным силам, всем партиям, группам и организациям с предложением «в течение одного месяца прекратить военные действия и договориться о мире со всеми войсками, сражающимися против антияпонской Красной армии». В качестве неотложной задачи было предложено прекратить гражданскую войну «прежде всего в провинциях Шаньси, Ганьсу и Шэньси».

Этот шаг КПК отвечал дальнейшему усилению движения в стране за единый антияпонский фронт. В июне 1936 г. состоялась конференция организаций национального спасения, на которой была создана «Всекитайская ассоциация организаций национального спасения». В июне — июле 1936 г. был создан Союз китайских работников литературы и искусства, в котором объединились деятели культуры различных направлений на платформе борьбы за национальную независимость. Видную роль в создании союза сыграл Лу Синь.

Майское обращение правительства Китайской Советской Народной Республики и РВС к Военному комитету гоминьдана вынудило Нанкин прекратить наступление и начать переговоры с представителями КПК о перемирии. Подъем освободительного движения, изменения в позиции КПК создали условия для установления контактов КПК с рядом группировок правящего лагеря в центре и на местах. С начала 1936 г. представители КПК начали завязывать все более тесные контакты с патриотически настроенными офицерами армий Чжан Сюэ-ляна и Ян Ху-чэна. Эти армии общей численностью до 150 тыс. человек были отведены на северо-запад — в южную часть пров. Шэньси из Северного Китая и по замыслу Чан Кай-ши должны были блокировать и уничтожить части Красной армии в Пограничном районе Шэньси — Ганьсу — Нинся. Однако уход из родных мест, захваченных японцами (до Северного Китая армия Чжан Сюэ-ляна размещалась в Маньчжурии), отсутствие ясной перспективы борьбы с агрессором привели к распространению в войсках Чжан Сюэ-ляна и под их влиянием в армии Ян Ху-чэна требований решительной борьбы с японскими захватчиками, к недовольству политикой Чан Кай-ши.

Важную роль в распространении этих настроений сыграли деятельность коммунистов, призывы КПК к созданию единого национального фронта. К осени 1936 г. Чжан Сюэ-лян и Ян Ху-чэн стали сторонниками соглашения с КПК, прекращения гражданской войны и создания единого фронта.

Летом 1936 г. неофициальные контакты с КПК установили представители бывшей 19-й армии (оборонявшей в 1932г. Шанхай), остатки которой были переведены в Гуанси, а также ряда военно-политических группировок юго-запада Китая. Одной из основных причин тяги различных группировок к блоку с КПК было стремление при ее содействии заручиться военно-политической поддержкой на случай войны с Японией со стороны Советского Союза — верного и неизменного друга китайского народа.

Таким образом, несмотря на классовую природу и интересы различных группировок, в том числе и нанкинского правительства, на неже-

363

лание Чан Кай-ши повернуть к единому фронту с КПК, можно было заставить эти силы принять курс, отвечавший интересам китайского народа и КПК. Это было тем более необходимо, так как весной —летом 1936 г. японская военщина предприняла новые агрессивные акции в Китае.

В мае 1936 г. прояпонски настроенный монгольский князь Дэван при поддержке японцев организовал в северной части пров. Чахар «Военное правительство Внутренней Монголии». Летом 1936 г. японское правительство в ультимативной форме поставило перед Нанкином вопрос о принятии «трех принципов Хирота».

Несмотря на угрозу японской агрессии, продолжалась грызня в правящем лагере. В июне 1936 г. против нанкинского правительства под предлогом продвижения на север для борьбы с Японией выступила югозападная группировка. Создалась реальная опасность новой вспышки гражданской войны. Чан Кай-ши перебросил крупную армию на юг, ослабил давление на советский район и его армию на северо-западе. В руководстве КПК вновь оживились левацко-сектантские тенденции. На этот раз маоистское руководство стремилось использовать выступление югозападных милитаристов для борьбы против группировки Чан Кай-ши. ЦК КПК в решении «О современном политическом положении» от 13 июня 1936 г. не только не выступил против похода юго-западных милитаристов, но, напротив, охарактеризовал его как войну, «в известной степени имеющую национально-революционное значение». «Эта война,— говорилось в решении, — направлена против главаря национальных предателей Чан Кай-ши. В нынешней ситуации война против японских захватчиков неотделима от войны против Чан Кай-ши». Руководство КПК планировало создание вместе с Чжан Сюэ-ляном и Ян Ху-чэном северо-западной объединенной антияпонской армии, рассчитывая затем ударить по армии Чан Кай-ши с севера и юга. Этот план в случае его осуществления вел к срыву тактики единого национального фронта, чем могли воспользоваться японские захватчики.

События вскоре показали, насколько неверным был расчет на блок с юго-западными милитаристами. В июле 1936 г. Чан Кай-ши ценой уступок и обещаний урегулировал конфликт с юго-западом. II пленум ЦИК гоминьдана, состоявшийся летом 1936 г., выдвинул лозунг усиления концентрации власти и объединения страны под руководством гоминьдана, поддержанный большинством лидеров региональных группировок.

Проанализировав деятельность КПК после VII конгресса Коминтерна и изменения в положении Китая, Исполком Коминтерна в письме в ЦК КПК в июле 1936 г., а также в ряде выступлений руководящих деятелей ИККИ рекомендовал КПК решительно пересмотреть установку на одновременную борьбу против гоминьдана и японских захватчиков, поддержку борьбы местных группировок против нанкинского правительства. В выступлениях и статьях Г. Димитрова и Ван Мина, опубликованных в журнале «Коммунистический Интернационал», подчеркивалось, что «коммунисты не должны ставить гоминьдан и Чан Кай-ши на одну доску с японскими захватчиками, так как главным врагом китайского народа является японская фашистская военщина, борьбе с которой на данном этапе должно быть подчинено все». В рекомендациях ИККИ особо отмечалось, что в политическом отношении «единый антияпонский национальный фронт должен представлять соглашение между КПК, гоминьданом и другими организациями на общей политической платформе при сохранении полной политической и организационной самостоятельности».

364

Коминтерн считал необходимым в создавшейся обстановке отстаивать лозунг прекращения всякой гражданской и междоусобной войны и объединения 'всех сил китайского народа для сопротивления Японии. Исходя из того, что советские районы занимали еще сравнительно небольшую территорию, а значительная часть народа Китая не выступала за создание Советов, ИККИ предложил заменить лозунг советской республики лозунгом создания единой всекитайской демократической республики.

25 августа 1936 г. ЦК КПК опубликовал открытое письмо к гоминьдану, в котором выражалась готовность объединиться «в прочный революционный фронт, такой, каким был великий единый фронт борьбы против национального и феодального гнета — фронт двух наших лартий — в период великой китайской революции 1925—1927 гг.». 17 сентября 1936 г. Политбюро ЦК КПК приняло решение, в котором разъяснялась новая политика КПК в отношении нанкинской группировки как политика давления, призванная «заставить гоминьдановское нанкинское правительство и его армию принять участие в войне против Японии».

Эта корректировка тактической линии КПК, проведенная по инициативе Коминтерна, создала новые, еще более благоприятные возможности для расширения и углубления движения за единый антияпонский фронт, для укрепления контактов КПК с представителями различных социальных сил китайского общества. Осенью 1936 г. переговоры представителей КПК с Чжан Сюэ-ляном и Ян Ху-чэном привели к заключению соглашения о перемирии и подготовке к совместной борьбе с японскими захватчиками. КПК установила неофициальные контакты с представителями нанкинской группировки Чан Кай-ши. В стране ширилось движение за оказание решительного отпора японским агрессорам. Осенью 1936 г. войска генерала Фу Цзо-и оказали сопротивление войскам князя Дэвана, пытавшимся по приказу японской военщины вторгнуться в пров. Суйюань. В ответ на новую вылазку агрессоров вспыхнули забастовки на японских предприятиях в Шанхае, а затем в Циндао, Цзинани и Тяньцзине. Под давлением патриотических выступлений нанкинское правительство отвергло японский ультиматум об установлении «особых отношений» и «сотрудничества» между Японией и Китаем.

Переход самых широких слоев китайского народа на позиции решительной борьбы против японских захватчиков, против политики уступок и продолжения гражданской войны нашел выражение в «сианьских событиях». В начале декабря Чан Кай-ши прибыл в Сиань — столицу Северо-Запада, — серьезно обеспокоенный фактической утратой контроля над армиями Чжан Сюэ-ляна и Ян Ху-чэна и слухами об их соглашении с КПК. Он рассчитывал урегулировать отношения с Северо-Западом, заставить Чжан Сюэ-ляна и Ян Ху-чэна порвать с КПК, организовать блокаду советского района и борьбу против Красной армии. Но события развернулись иначе. Чжан Сюэ-лян и Ян Ху-чэн предложили Чан Кай-ши принять собственную, согласованную с представителями КПК программу действий: положить конец гражданской войне, заключить соглашение о едином антияпонском фронте с КПК, положить конец политике уступок агрессору, начать активную подготовку к войне. Когда Чан Кай-ши отказался принять эти предложения, он и сопровождавшие его гражданские и военные деятели Нанкина 'были арестованы в ночь на 12 декабря 1936 г. Чан Кай-ши в ультимативной форме было предложено принять указанные требования. После этого Чжан Сюэ-лян и Ян Ху-чэн приступили к реализации плана создания Северо-Западно-

365

го антияпонского правительства. 14 декабря был создан Чрезвычайный комитет объединенной антияпонской армии, во главе которого стал Чжан Сюэ-ля'н. От КПК в работе комитета принял участие Чжоу Эньлай, приехавший в Сиань.

Выступление против главы правительства и его политики двух круп, ных армий во главе с командующими воочию показало глубину сдвигов в расстановке сил в стране, широту распространения антияпонских настроений. В то же время арест Чан Кай-ши резко обострил политическую обстановку в стране, вновь, как в июне того же года — в период выступления против Нанкина юго-западной группировки, поставил страну на грань новой вспышки гражданской войны. Арест Чан Кай-ши не встретил поддержки у различных сил и организаций, выступавших против всяких междоусобных войн. В то же время этой акцией пытались воспользоваться наиболее консервативные и японофильские элементы в нанкинском правительстве, выступавшие против единого фронта, за сотрудничество с японской военщиной в борьбе против КПК. Нанкинокое правительство объявило о введении в стране чрезвычайного положения. Военный министр Хэ Ин-цинь возглавил карательный поход против Северо-Запада и начал переброску войск к границам Шэньси.

Маоистское руководство КПК не сразу заняло верную позицию в отношений сианьских событий. Мао Цзэ-дун и его сторонники, поддавшись в первые дни после ареста Чан Кай-ши авантюристическим настроениям, вразрез с установками Коминтерна и сентябрьского решения Политбюро ЦК КПК, взяли курс на устранение Чан Кай-ши, на выступление против Нанкина независимого Северо-Западного правительства и его объединенной антияпонской армии. Части Красной армии были двинуты к Сианю.

В обращении Политбюро ЦК КПК к гоминьдану и нанкинскому правительству от 15 декабря 1936 г. выдвигалось требование принять условия Чжан Сюэ-ляна и одновременно отстранить Чан Кай-ши от власти. Такие действия означали срыв перспективы создания единого антияпонского фронта, прямо вели к новому взрыву гражданской войны.

Коминтерн и КПСС, видевшие опасность такого развития событий для национальных интересов Китая, помогли КПК взять правильный курс. 14 декабря газета «Правда» опубликовала передовую статью «События в Китае», в которой резко осуждалось сианьское выступление как подрывающее «процесс консолидации всех сил, стремящихся к объединению Китая» и содержался призыв к мирному разрешению сианьского конфликта. 16 декабря Коминтерн направил ЦК КПК телеграмму, в которой рекомендовал не выступать против Чан Кай-ши и нанкинского правительства, а использовать создавшуюся ситуацию для того, чтобы побудить Чан Кай-ши пойти на прекращение гражданской войны. Коминтерн подчеркивал, что партия должна рассматривать сотрудничество с Чжан Сюэ-ляном и Ян Ху-чэном как важную ступень к соглашению с Нанкином о создании всекитайского единого антияпонского фронта. Своевременные, решительные рекомендации Коминтерна руководству КПК предотвратили опасные действия, на которые толкал партию в декабре 1936 г. Мао Цзэ-дун.

В соответствии с курсом на мирное разрешение конфликта состоялись переговоры с Чан Кай-ши. Представитель КПК сообщил ему о стремлении партии мирно разрешить конфликт, изложил предложения о прекращении гражданской войны и создании единого фронта. Чан Кай-ши дал обещание прекратить гражданскую войну и начать переговоры с КПК о едином фронте. Однако устное соглашение он предло-

366

жил временно держать в секрете, аргументируя это тем, что ему нужно время на проведение соответствующих решений в руководящих органах гоминьдана. 25 декабря он был освобожден и вместе с Чжан Сюэ-ляном вылетел в Нанкин. Там он приказал немедленно арестовать Чжан Сюэляна и стал всячески затягивать практическое осуществление своих обещаний. В то же время военные действия гоминьдановских войск против Красной армии более не возобновлялись, начались переговоры между представителями КПК и нанкинского правительства. Мирное разрешение сианьского конфликта и практическое прекращение гражданской войны — позиция, которую по рекомендации Коминтерна заняла КПК,— стали исходным моментом нового этапа формирования единого национального фронта.

Отказ нанкинского правительства осенью 1936 г. принять японские требования означал, по мнению большинства политических наблюдателей, что война Японии против Китая — это вопрос ближайших месяцев. Об этом свидетельствовали резкое усиление военной клики в правительстве Японии, новые агрессивные акции и провокации японской военщины в Китае в конце 1936 — начале 1937 г.

В феврале 1937 г. состоялся III пленум ЦИК гоминьдана, на котором в центре внимания было обсуждение предложений КПК и обещаний Чан Кай-ши, данных в Сиане. 10 февраля 1937 г. ЦК КПК направил в адрес пленума телеграмму, в которой в качестве основы для соглашения между КПК и гоминьданом предлагалось: полностью прекратить гражданскую войну, гарантировать демократические свободы и освободить всех политических заключенных, созвать конференцию представителей всех партий, групп, всех слоев населения и всех вооруженных сил, улучшить условия жизни народа.

КПК заявляла о готовности ради единого фронта прекратить повсюду в стране вооруженную борьбу против нанкинского правительства; переименовать Советское народное правительство в правительство Особого района Китайской республики, а Красную армию — в Национально-революционную армию; отказаться от конфискации помещичьей земли и проводить в жизнь общую программу единого антияпонского национального фронта.

На III пленуме ЦИК гоминьдана твердолобые реакционеры и японофилы, вновь пытавшиеся выступать с позиций «невозможности сопротивления Японии», оказались в изоляции. Представители наиболее прогрессивных сил в гоминьдане, Сун Цин-лин и Фзн Юй-сян, предложили восстановить в программе гоминьдана «три политические установки» Сунь Ят-сена— «союз с СССР, союз с компартией, поддержка рабочих и крестьян». Хотя пленум отверг предложение КПК о заключении конкретного соглашения между гоминьданом и КПК о едином фронте, он был вынужден принять предложенную КПК политику прекращения гражданской войны, что создало реальные предпосылки для соглашения о сотрудничестве в дальнейшем.

В апреле 1937 г. нанкинское правительство направило в столицу советского района Яньань делегацию во главе с видным деятелем гоминьдана Чжан Цюнем для переговоров с КПК. В результате было достигнуто неофициальное соглашение, по которому гоминьдан отказывался от требований ликвидировать правительство в Яньане и Красную армию. КПК обязалась реорганизовать органы Советской республики в органы демократической власти, а Красную армию — в воинскую единицу Национально-революционной армии. В качестве общей программы сотрудничества принимались «три народных принципа Сунь Ят-сена». Переход КПК к новому курсу, задачи перестройки работы

367

партии в новых условиях были закреплены на конференции партийных организаций Пограничного района Шэньси — Ганьсу — Нинся, состоявшейся в начале мая 1937 г.

Благодаря своей решительной и последовательной антиимпериалистической программе и осуществлению тактики единого фронта КПК вышла из изоляции и, став в первые ряды борцов за национальную независимость страны, начала превращаться в массовую политическую партию. Борьба китайских коммунистов в 1935—1937 гг. под руководством Коминтерна за создание единого фронта сыграла исключительно важную роль в деле подготовки китайского народа к вооруженному сопротивлению японской агрессии.

Г Л А В А 20

НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ ВОЙНА ПРОТИВ ЯПОНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА (1937—1945 гг.)

Наступление японских войск. Развертывание вооруженного сопротивления китайского народа (июль 1937 —октябрь 1938 г.)

Первый этап военных действий

Летом 1937 г. японский империализм приступил к осуществлению своих планов колониального закабаления Китая. Опираясь на выгодные стратегические позиции, захваченные на севере страны в 1931 —1936 гг., японские войска развернули широкое наступление в глубь Китая.

Поводом для начала войны Японии против Китая послужил спровоцированный японской военщиной «инцидент» у моста Лугоуцяо близ Пекина. 7 июля 1937 г. отряд японских войск, проводивший в этом районе ночные «маневры», внезапно открыл по китайским частям артиллерийский огонь. Китайцы оказали сопротивление. Произошло вооруженное столкновение. Так началась японо-китайская война, продолжавшаяся восемь лет, хотя до конца 1941 г. ни Япония, ни Китай официально не объявляли состояние войны. Со стороны Японии это была империалистическая колониальная война, имевшая целью порабощение Китая. Для китайского народа она с первых же дней приняла характер справедливой, национально-освободительной войны против японского империализма. Китайский народ добивался полного изгнания японских захватчиков с территории своей родины, завоевания национальной независимости и демократического переустройства Китая.

Первый этап войны (июль 1937 — октябрь 1938 г.) был весьма неблагоприятным для Китая в военном отношении. Материально-техническое превосходство японской армии позволило ей добиться крупных стратегических успехов и далеко продвинуться в глубь Китая. Победам японцев способствовали колебания и непоследовательность гоминьдановского правительства. В этот критический для Китая момент правительство Чан Кай-ши не проявило необходимой решимости в обороне страны. Перед лицом смертельной угрозы национальному существованию Китая, под влиянием патриотического подъема, охватившего стра-

24 Заказ 70

369

ну, Чан Кай-ши 17 июля выступил с заявлением, в котором признал необходимость отпора врагу. «Если начнется война, — заявил он, — то вся страна — от края и до края, весь народ — от мала до велика, каждый, кто бы он ни был, будет обязан вести войну против японских захватчиков, защищая родную землю». Это была первая за многие годы действительно патриотическая декларация гоминьдана, имевшая, по оценке КПК, «историческое значение». Однако там же Чан Кай-ши подчеркнул, что не отказывается от надежды на урегулирование конфликта дипломатическим путем. Гоминьдановское правительство, вступив в переговоры с агрессорами, медлило с отправкой подкреплений в Северный Китай. Эти переговоры не дали Китаю никаких практических результатов, но зато помогли японскому командованию выиграть время для наращивания сил на фронте.

За время переговоров японцы сконцентрировали в Северном Китае 100-тысячную ударную группировку и в конце июля вынудили гоминьдановские войска отступить. Японцы захватили 28 июля Пекин, а

29 июля — Тяньцзинь и открыли себе дорогу во внутренние районы.

Располагая превосходящими силами (в течение первых двух месяцев войны в Северный Китай была переброшена оснащенная по последнему слову военной техники 300-тысячная японская армия), агрессоры быстро развивали наступление. Многочисленная, но плохо вооруженная и слабо обученная китайская армия не могла сдержать натиск врага, несмотря на героическое сопротивление отдельных частей и соединений. Среди гоминьдановских военачальников наряду со способными и храбрыми патриотически настроенными командирами были и бездарные, продажные генералы, а то и просто национальные предатели, открывавшие фронт противнику.

Гоминьдановское командование проявило полную неспособность организовать эффективное сопротивление врагу. Главным пороком военной стратегии и тактики гоминьдановцев было нежелание поднимать массы на борьбу, их страх перед народной войной, которая одна только и могла спасти Китай.

В августе японцы открыли новый фронт в Центральном Китае. 13 августа японские войска, при поддержке авиации и флота начав наступление на Шанхай, создали угрозу столице Китая Нанкину. Японцы рассчитывали захватом Шанхая сломить сопротивление Китая и заставить гоминьдановское правительство капитулировать. Одновременно продолжалось японское наступление и в Северном Китае. В сентябре оккупанты захватили Датун и Баодин, в октябре — важную узловую станцию Шицзячжуан, в ноябре — Тайюань, административный центр пров. Шаньси. Несмотря на героизм шанхайского гарнизона и затяжные бои за город, военное положение в устье Янцзы неуклонно ухудшалось,

После того как японское командование сосредоточило в этом районе отборную 150-тысячную ударную группировку, наступил перелом в боях за Шанхай. 12 ноября город пал. Падение Шанхая привело к дезорганизации гоминьдановского фронта и открыло японцам дорогу вверх по течению р. Янцзы. Японские войска двинулись на гоминьдановскую столицу Нанкин. Китайская армия не смогла организовать устойчивую оборону и в беспорядке отступала с тяжелыми потерями. Перепуганная гоминьдановская верхушка беспокоилась не столько о защите столицы и ее населения, сколько о спасении своего имущества.

30 ноября правительство бежало из Нанкина в Ухань. В городе началась паника, усиленная японскими бомбардировками мирного населения. 12 декабря японские войска ворвались в окруженный Нанкин.

370

Весной и летом 1938 г. японцы продолжали развивать наступление в Центральном Китае. В конце марта 60-тысячная группировка японских войск начала продвижение с севера на Сюйчжоу, чтобы выйти к Уханю и соединиться с войсками, действовавшими вдоль Янцзы. В начале боев за Сюйчжоу гоминьдановским войскам удалось достичь временного успеха и нанести японцам крупное поражение под Тайэрчжуанем. Однако гоминьдановские генералы не смогли развить успех. Вскоре японцы возобновили наступление и 19 мая овладели Сюйчжоу — важным стратегическим железнодорожным узлом. В результате сюйчжоуской операции японское командование объединило северный фронт с центральным. Положение гоминьдановских войск на центральном фронте резко ухудшилось.

Следующей целью японской армии стал Ухань. Для наступления на уханьскии стратегический узел японцы сосредоточили почти четверть миллиона солдат, поддержанных танками, авиацией и флотом. Гоминьдановское командование, имевшее возможность и время для срыва наступления, не приняло необходимых мер. Правительство отвергло предложение КПК о мобилизации всего населения Уханьского промышленного района на борьбу против японских захватчиков и широком развертывании партизанских действий под руководством Новой 4-й армии и обрекло тем самым свою армию на поражение. 27 октября китайские войска сдали Ухань, а гоминьдановское правительство эвакуировалось в Чунцин, где оно и оставалось до конца войны. В результате захвата Уханя японцы перерезали единственный железнодорожный путь, соединявший Северный и Южный Китай, и прервали связь между северным и южным фронтами гоминьдановской армии. Несколькими днями раньше, 22 октября, японская армия десантом с моря без боя захватила Гуанчжоу, лишив Китай последней крупной морской коммуникации.

Падением Уханьского промышленного района и Гуанчжоу завершился первый этап войны, характеризовавшийся широкими наступательными операциями японской армии и тяжелым поражением гоминьдановской. В итоге первых 15 месяцев войны японским войскам удалось захватить огромные территории в Северном, Центральном и Южном Китае, почти всю железнодорожную сеть и главные экономические центры Китая, полностью блокировать его морское побережье. Это было следствием как общей военно-экономической слабости Китая, так и реакционной политики гоминьдановскрго правительства, придерживавшегося пассивной стратегии и тактики в антияпонской войне. Но главной своей цели — полного покорения и капитуляции Китая — японские империалисты добиться не сумели. Дух сопротивления китайского народа не был сломлен, и он продолжал борьбу. Япония оказалась перед лицом затяжной войны в Китае.

Создание антияпонского единого национального фронта

Коммунистическая партия Китая на следующий день после начала войны призвала китайский народ к сопротивлению японским захватчикам. 8 июля 1937 г. ЦК КПК обратился ко всей стране с воззванием начать священную национально-освободительную войну против японского империализма. В воззвании говорилось: «Соотечественники! Пекин и Тяньцзинь в опасности! Северный Китай в опасности! В опасности национальное существование китайского народа! У нас есть только

24*

371

один выход — общенациональная война против японских захватчиков. Мы требуем, чтобы наступающей японской армии немедленно был дан решительный отпор... Вся страна должна сейчас же отказаться от всяких надежд на возможность как-нибудь ужиться в мире с японскими бандитами». ЦК КПК обратился к правительству Чан Кай-ши с требованием мобилизовать все силы на отпор врагу, предоставить политические свободы патриотам, призвал к созданию единого национального антияпонского фронта на основе тесного сотрудничества компартии и гоминьдана.

15 июля гоминьдану было передано заявление ЦК КПК о сотрудничестве между обеими партиями.

Коммунисты призвали гоминьдан общими усилиями отстоять независимость и свободу китайской нации путем мобилизации всего народа на национально-революционную войну; установить демократический режим и созвать национальное собрание, чтобы выработать конституцию и план спасения страны; стабилизировать жизненный уровень народных масс; развивать экономику, имеющую оборонное значение. Одновременно Коммунистическая партия Китая брала обязательства вести до конца борьбу за осуществление трех народных принципов Сунь Ят-сена; прекратить организацию восстаний, направленных на свержение гоминьдановских властей; отменить политику насильственной конфискации помещичьих земель; преобразовать существующее в настоящее время Советское правительство в целях создания единой для всей страны демократической власти; изменить название Красной армии и реорганизовать ее в часть Национально-революционной армии, подчиняющейся Военному совету Национального правительства; вести борьбу с японскими захватчиками на первой линии фронта.

Заявления КПК и гоминьдана о необходимости отпора японским захватчикам заложили политическую основу для создания единого национального фронта. Выступая с предложениями об организации единого фронта, КПК выражала настроения подавляющего большинства китайского народа, сознававшего, что решается его судьба и что без преодоления раскола война против японских захватчиков не может быть успешной.

В связи с началом антияпонской войны перед Коммунистической партией Китая встали новые серьезные проблемы. В конце августа 1937 г. в Лочуане (пров. Шэньси) состоялось совещание Политбюро ЦК КПК. В соответствии с рекомендациями Коминтерна оно обсудило основные задачи партии в период войны против японских захватчиков, приняло программу сопротивления агрессии Японии и спасения родины (из 10 пунктов), а также «Решение о современном положении и задачах партии» от 25 августа 1937 г. Совещание вынесло специальное решение по аграрному вопросу, в котором конкретизировалась политика снижения арендной платы и ростовщического процента, а также непосильных налогов и поборов с крестьян. Было решено также создать антияпонские базы б тылу противника и развернуть там широкую маневренную войну.

Документы 'совещания давали партии правильную ориентировку при решении сложнейших проблем политической борьбы в Китае в условиях сотрудничества с правящей буржуазно-помещичьей партией гоминьдан и с различными классовыми силами в едином национальном фронте. В решениях совещания отразилось совпадение взглядов большинства Политбюро ЦК КПК с линией Коминтерна. Совещание отвергло сектантские взгляды Мао Цзэ-дуна, выступавшего, по существу, против единого фронта с гоминьданом.

372

Политическая линия, выработанная КПК совместно с Коминтерном, позволила коммунистам добиться от руководства гоминьдана важных политических уступок. Правительство Чан Кай-ши признало легальный статус демократического правительства Пограничного района Шэньси — Ганьсу — Нинся, а также вооруженных сил, руководимых КПК. 22 августа был издан официальный приказ о преобразовании китайской Красной армии в 8-ю Национально-революционную армию. Командующим 8-й НРА был назначен Чжу Дэ, его заместителем—ПэнДэ-хуай. Численность армии составляла в то время 45 тыс. человек. Это был первый практический шаг гоминьдана на пути к установлению единого фронта с коммунистами. Однако, опасаясь укрепления позиций КПК и роста демократических сил в стране, гоминьдановское руководство медлило с заключением официального соглашения о создании антияпонского единого национального фронта. Лишь новое резкое ухудшение обстановки на фронте, давление патриотических сил страны и изменения в международном положении Китая заставили правительство Чан Кай-ши отказаться от дальнейших проволочек с провозглашением единого фронта.

Руководство гоминьдана поняло наконец, что если оно отвергнет предложение коммунистов о едином антияпонском фронте, то обречет себя на полную политическую изоляцию, военное поражение и утрату власти в Китае. 23 сентября было опубликовано заявление Чан Кай-ши об установлении сотрудничества гоминьдана и КПК. Чан Кай-ши признал легальное положение КПК в стране и отметил необходимость сплочения всей нации перед лицом японской угрозы. Тогда же 8-я армия получила разрешение выступить на фронт в Северном Китае. В октябре гоминьдан согласился на создание под руководством коммунистов еще одной, Новой 4-й армии в Центральном Китае. Командующим Новой 4-й армии был назначен Е Тин, его заместителем — Сян Ин. Вскоре эта армия (12 тыс. бойцов) также начала вооруженную борьбу.

Существование единого национального фронта, таким образом, становилось политической реальностью и важным фактором войны сопротивления японским захватчикам. Это была крупная победа КПК, линии Коминтерна, всех патриотических сил китайского народа.

Единый национальный фронт включал в себя разнородные классовые силы: рабочих, крестьян, городскую мелкую буржуазию, национальную буржуазию, а также часть крупных помещиков и крупной буржуазии. Прогрессивные силы в едином фронте во главе с КПК боролись за развертывание всенародной борьбы сопротивления, за построение в ходе национально-освободительной войны нового демократического Китая.

Силы сопротивления в тылу японских захватчиков и создание Освобожденных районов

По мере расширения оккупированных японцами территорий в Северном и Центральном Китае усиливалось и движение национального сопротивления в тылу японских войск. На оккупированных территориях это движение с 'самого начала возглавляла и направляла Коммунистическая партия Китая. В соответствии с решениями лочуаньского совещания Политбюро ЦК КПК с конца 1937 г. партия приступила к планомерному развертыванию антияпонских баз и народной партизанской

373

войны в тылу противника. Для этого были сформированы партизанские соединения, костяком которых стали части 8-й и Новой 4-й армий, насчитывавшие в то время около 60 тыс. бойцов.

Началом боевых действий коммунистических армий против японских захватчиков принято считать сражение у горного прохода Пинсингуань (северо-восточная часть Шаньси). Здесь 25 сентября 1937 г. 115-я дивизия 8-й армии в двухдневном бою нанесла крупное поражение японцам, наголову разгромила одну из бригад дивизии генерала Итагаки. Эта первая победа продемонстрировала высокие боевые качества народных вооруженных сил, решимость и способность коммунистов идти в авангарде всенародной патриотической борьбы. Сражением под Пинспнгуанем был открыт новый фронт антияпонской войны — фронт освобожденных районов, оказывавший все возраставшее влияние на положение в Китае. Антияпонское сопротивление в тылу врага, организованное коммунистами, имело огромное военное и политическое значение. Регулярные войска КПК и партизаны отвлекали на себя довольно крупные силы японских войск на оккупированной территории (в 1938 г. гарнизонную службу в Северном Китае несли около 20% японских войск, действовавших на китайском театре военных действий), но главным противником японской армии оставались вооруженные силы гоминьдановского правительства. Боевые действия народных сил сопротивления в японском тылу сковывали часть противника, ослабляя его нажим на регулярную гоминьдановскую армию, затрудняя колониальную эксплуатацию оккупированных территорий.

Решительная патриотическая антияпонская платформа КПК, претворявшаяся в жизнь в тылу захватчиков, серьезно препятствовала развитию капитулянтских тенденций в лагере гоминьдановской реакции. Военно-политический центр освобожденных районов г. Яньань быстро стал средоточием наиболее патриотических, прогрессивных сил китайской нации. Демократический режим, созданный коммунистами в освобожденных районах, будучи прямой противоположностью разлагавшейся гоминьдановской диктатуре, пробуждал революционные настроения в подвластных Чан Кай-ши провинциях.

Бой у Пинсиыгуаня был единственным крупным сражением, которое до 1940 г. дала японцам 8-я армия. В дальнейшем в руководстве КПК победила линия на партизанскую войну небольшими отрядами. Партизанские части избегали столкновения с японцами и вели чаще всего арьергардные бои, чтобы задержать японские отряды и дать возможность своим главным силам отойти в безопасное место. Поэтому японские армии, действовавшие против партизан, не могли нанести им решающего поражения, но и сами терпели малый урон. Вместе с тем при такой тактике партизанские отряды часто теряли свою территориальную базу, не выдерживая натиска японских карателей. Партизаны уходили в новые, труднодоступные районы, где создание баз требовало больших усилий. Командование 8-й армии пришло к выводу о необходимости создания относительно стабильных укрепленных баз, способных противостоять карательным экспедициям противника.

Вооруженные силы антияпонского сопротивления в тылу врага, руководимые КПК, действовали главным образом в глухих сельских районах, удаленных от стратегических баз японской армии, а также на коммуникациях японцев. В оккупированных японцами городах в годы антияпонской войны КПК практически работы не вела. Действия 8-й и Новой 4-й армии в японском тылу на первом этапе войны облегчались тем, что главные силы японской армии вели широкие наступательные операции

374

на гоминьдановском фронте. Антияпонские базы создавались вначале как бы на «ничейной» земле, брошенной гоминьдановцами и еще не освоенной японцами.

Народные армии стремились как можно быстрее навести порядок на этой земле, создавали демократические органы власти, организовывали сбор брошенного гоминьдановцами оружия, налаживали экономическую жизнь опорных баз, формировали новые части и партизанские отряды. Численность народных армий к концу 1938 г. выросла втрое, достигнув 180 тыс. человек. Это была уже внушительная боевая сила, хотя и слабо вооруженная. Перед КПК все острее вставала проблема снабжения и обеспечения всем необходимым растущих антияпонских вооруженных сил. На первом этапе войны в соответствии с соглашением о едином антияпонском фронте 8-я и Новая 4-я армии получали часть вооружения, денежного и вещевого довольствия от гоминьдановского правительства. Однако полностью проблемы обеспечения народных войск это не решало. КПК приходилось изыскивать дополнительные источники снабжения на месте, в экономически отсталых сельских районах, к тому же опустошенных войной и набегами японских и марионеточных войск. Вследствие тяжелого экономического положения освобожденных районов КПК проводила гибкую хозяйственную политику с целью развития производства и улучшения жизни народа. Поощрялась частная инициатива, а также торговля (для получения медикаментов, хирургических инструментов, оружия, боеприпасов) с китайскими и даже японскими фирмами на оккупированной территории.

К концу 1938 г. 8-я армия при поддержке местных партизанских отрядов создала в Северном Китае несколько крупных освобожденных районов, расположенных на границах провинций Шаньси, Суйюань, Чахар, Хэбэй, Шаньдун, Хэнань. В Центральном Китае в бассейне р. Янцзы Новая 4-я армия также основала освобожденные районы. Освобожденные районы были не просто территориями, занятыми народными армиями в тылу врага, а фактически новыми государственными образованиями с отличной от гоминьдановской политической властью, народными вооруженными силами — ее главной опорой, иной экономической политикой и т. д. Эта власть противостояла 'как оккупационному режиму японских захватчиков, так и гоминьдановскому господству.

Международное положение и внешняя политика Китая в начале антияпонской войны

Международное положение в начале войны было в целом неблагоприятно для Китая. Из великих держав только один Советский Союз последовательно и решительно выступал за обуздание агрессора, за оказание всемерной помощи и поддержки сражающемуся Китаю. Внешняя, как и внутренняя, политика гоминьдановского правительства в первый период войны отличалась двойственностью и непоследовательностью. Среди гоминьдановского руководства, помещиков и буржуазии наряду с немногочисленными патриотически настроенными националистами, выступавшими за решительное ведение войны с использованием всех внутренних и внешних ресурсов страны, имелись влиятельные капитулянтские прояпонские группировки, готовые на национальное предательство ради сохранения своих классовых привилегий. Из этих слоев японская военщина подбирала кадры марионеточной администра-

375

ции и офицерство марионеточной армии на оккупированных территориях. Значительная часть гоминьдановцев проявляла колебания, не верила в возможность успешного сопротивления японской агрессии и стремилась к прекращению войны путем новых уступок Японии.

Военное положение и давление патриотических сил вынудили правительство Чан Кай-ши предпринять ряд внешнеполитических акций, »призванных добиться международной поддержки Китая в войне против Японии. Фактическое поощрение японской агрессии, проводимое в первой половине 30-х годов участниками Вашингтонского договора девяти держав, не давало Китаю оснований надеяться на их реальную помощь в связи с новыми агрессивными действиями Японии. Поэтому китайское правительство обратилось за моральной и материальной помощью к Советскому Союзу. Брошенное на произвол судьбы своими англо-американскими «друзьями», оно было вынуждено маскировать свою антисоветскую политику и идти на известное сближение с СССР.

В соответствии с неизменными принципами своей ленинской внешней политики дружбы и поддержки освободительной борьбы китайского народа Советский Союз сразу же откликнулся на обращение Китая о помощи. 21 августа 1937 г. между Советским Союзом и Китаем был заключен договор о ненападении сроком на пять лет. Подписанный в самый тяжелый для Китая момент, этот договор значительно улучшил его международные позиции. Договор нанес серьезный удар агрессивной политике японского империализма, рассчитывавшего на международную изоляцию Китая, а также политике попустительства агрессору, проводившейся западными державами. Договор оказал благотворное влияние на внутриполитическое положение в Китае, укрепив позиции КПК и других прогрессивных сил страны, выступавших за развертывание всенародной войны против японских захватчиков, и содействовав созданию антияпонского единого национального фронта.

Советский Союз оказал сражающемуся Китаю прямую материальную помощь. В марте — июле 1938 г. Китаю были предоставлены два кредита по 50 млн. ам. долл., в июне 1939 г. — еще один заем в 150 млн. ам. долл. для закупки военных материалов. С 1937 г. Советский Союз «стал поставлять в Китай большое количество оружия, боеприпасов, горючего и других военных материалов. Военно-стратегические грузы доставлялись на советских автомобилях по специальной трассе длиной более 3 тыс. км, проходившей через провинции Синьцзян и Ганьсу. Крупный вклад в борьбу против японских захватчиков внесли многочисленные советские военные специалисты (более 3,5 тыс. в начале 1939 г.). В китайском небе сражались советские летчики-добровольцы, более 200 из них пали смертью героев. Особенно прославились советские «воздушные тигры», как их любовно называли в народе, при обороне Уханя. Останки советских воинов-интернационалистов покоятся в Ухане, Ланьчжоу, Ваньсяне и других местах Китая.

Советский Союз последовательно выступал в защиту Китая, в защиту мира на Дальнем Востоке и на дипломатической арене. Советское правительство публично осудило японскую агрессию в Китае и сделало ряд предупреждений Японии. В Лиге наций и на Брюссельской конференции 18 государств (ноябрь 1938 г.) советская дипломатия настойчиво выступала за применение коллективных мер для обуздания японских агрессоров. Советский Союз отметал все угрозы, к которым прибегала японская военщина с целью изоляции Китая. В июле 1938 и мае — августе 1939 г. Красная Армия дала сокрушительный отпор японским военным провокациям у оз. Хасан и на р. Халхин-Гол. Эти блистательные победы советского оружия нашли широкий отзвук в Ки-

376

тае, еще больше укрепили боевую решимость китайских патриотических сил сопротивления.

Разносторонняя моральная, политическая, материальная и военная поддержка Китая со стороны Советского Союза в самый трудный первый период войны сопротивления японским захватчикам имела огромное значение для освободительной борьбы китайского народа. Это признавали представители не только прогрессивных сил Китая, но и китайской реакции. Глава правительства Чан Кай-ши отмечал, что «ни одна страна в мире, кроме СССР, не может помочь Китаю», выражал «безграничную признательность и благодарность» китайского народа за эту поддержку. Высокая оценка интернациональной позиции СССР содержится в документах Коммунистической партии Китая. Мао Цзэдун в декабре 1949 г. говорил: «С начала войны сопротивления ни одно правительство какой-либо империалистической державы не оказало нам настоящей помощи. Только Советский Союз оказал нам помощь своими людскими, материальными и финансовыми силами в больших размерах».

Хотя расширение японской агрессии наносило серьезный ущерб интересам английских и американских монополий, имевших солидные капиталовложения в Китае, Англия и США не приняли мер для обуздания агрессора. Они ограничились словесными осуждениями Японии, лицемерным выражением сочувствия Китаю и другими дипломатическими жестами, рассчитанными в основном на успокоение общественного мнения. Правящие круги Англии и США остались глухими к многочисленным обращениям Китая о помощи и своей политикой «умиротворения» фактически поощряли агрессора. В ряде существенных мОхМентов дальневосточная политика Англии и США совпадала с намерениями гитлеровской Германии. Не оказывая серьезной помощи Китаю, западные державы в то же время значительно увеличили поставки стратегических материалов в Японию. Как англо-американская, так и гитлеровская дипломатии пытались выступать в роли «посредника» в японо-китайском вооруженном конфликте, побуждали гоминьдановское правительство к дальнейшим уступкам Японии. Западные державы стремились удовлетворить интересы японской военщины за счет Китая, с тем чтобы направить в дальнейшем острие японской агрессии против СССР. Гоминьдановское правительство, со своей стороны, также вело двуличную игру, продолжая тайные переговоры с агрессором о мире. Однако японские требования на этот раз шли настолько далеко, что в обстановке общенационального патриотического подъема оказались неприемлемыми даже для гоминьдановских реакционеров. Поэтому японо-китайские переговоры о мире в 1937—1938 гг. оказались безрезультатными. Китайский народ продолжал сопротивление японским захватчикам, опираясь на помощь Советского Союза.

Внутриполитическая борьба в Китае

Антияпонский единый национальный фронт с момента создания стал 'важным фактором внутриполитической жизни Китая. Вследствие разнородного классового состава в нем сразу же развернулась острая борьба вокруг основных проблем антияпонской войны.

Левое, прогрессивное крыло единого фронта, в которое входили широкие массы рабочих, крестьян, городской мелкой буржуазии, возглавила Коммунистическая партия Китая, выступавшая за тесное сплочение всех патриотических сил Китая, за демократическое переустрой-

377

ство страны в целях максимальной мобилизации людских и материальных ресурсов для развертывания всенародной войны сопротивления японским захватчикам. Эти основные направления политики КПК находили поддержку у промежуточной группировки единого фронта, состоявшей из национальной буржуазии, наиболее обеспеченных слоев городской мелкой буржуазии, а также части помещиков и милитаристов, недовольных антинародным режимом Чан Кай-ши. Этому патриотическому большинству противостояло правое консервативное крыло (крупные помещики и крупная буржуазия), возглавляемое кликой Чан Кай-ши. Гоминьдановская верхушка, вынужденная вести войну с Японией, в то же время стремилась не допустить роста демократических сил китайского народа, сохранить в неприкосновенности однопартийную диктатуру гоминьдана, хотя именно существование подобного режима являлось одной из основных причин военно-политической слабости Китая. Правогоминьдановское крыло единого фронта было основу ным очагом капитулянтства. Вместе с тем правый лагерь контролировал военно-экономический потенциал страны, и его участие было необходимо для ведения антияпонской войны.

В этих условиях борьба КПК и других патриотических сил Китая за расширение и укрепление единого фронта представляла собой весьма сложную задачу. Даже в руководстве КПК далеко не все правильно понимали тактику единого антияпонского национального фронта, разработанную Коминтерном и делегацией КПК при ИККИ. Левосектантская группа, признававшая на словах великое значение единого фронта, пыталась проводить политику, подрывавшую национальное единство в борьбе с японскими захватчиками. И после образования единого фронта Мао Цзэ-дун остался верен своей сектантской концепции, согласно которой главным врагом, по существу, считался не японский империализм, а гоминьдан, возглавляемый Чан Кай-ши. Тактике единого антияпонского фронта маоисты противопоставляли так называемый принцип самостоятельного, независимого ведения партизанской войны, основанный на ложном предположении о неизбежном уходе Чан Кай-ши из единого фронта в «недалеком будущем».

Большинство руководства КПК в то время отвергло левосектантские установки маоистов и взяло курс на дальнейшее сближение с гоминьданом, обоснованной критикой и давлением снизу побуждая его к активизации борьбы против японских захватчиков. На совещаниях Политбюро ЦК КПК, состоявшихся в декабре 1937 г. и в конце февраля — начале марта 1938 г., были приняты конкретные решения, предусматривавшие расширение военного сотрудничества КПК с гоминьданом и намечавшие возможные организационные формы единого фронта вплоть до вхождения коммунистов в гоминьдан (как это было в 1924—1927 гг.). Эти предложения были переданы КПК чрезвычайному съезду гоминьдана, созванному в апреле 1938 г. Для укрепления руководства партийной работой на гоминьдановской территории и расширения практических связей с гоминьданом в конце 1937 г. в Ханькоу было создано авторитетное Центральнокитайское (Чанцзянское) бюро ЦК КПК, в которое вошли Бо Гу, Ван Мин и другие деятели партии, отстаивавшие линию Коминтерна в едином фронте. Чанцзянское бюро проделало большую работу, направленную на разъяснение и претворение в жизнь тактики единого франта, координировало боевые действия Новой 4-й армии с гоминьдановскими войсками на фронте. Под непосредственным, руководством Чанцзянского бюро издавались ежедневная газета «Синьхуа жибао» и теоретический журнал «Цюньчжун», пользовавшиеся большой популярностью среди населения, особенно в гоминьдановских

378

районах. На страницах этих изданий доходчиво разъяснялась и обосновывалась политика КПК в период войны против японских захватчиков, разоблачались и подвергались принципиальной критике происки прояпонских капитулянтских группировок. Деятельность Чанцзянского бюро содействовала значительному росту политического авторитета и влияния КПК, сплочению единого 'фронта, служила серьезным противовесом «лево»-сектантским тенденциям в партии.

Целеустремленная работа коммунистов — сторонников линии Коминтерна 'на укрепление единого фронта, давление народных масс и поражения на фронте побудили руководство гоминьдана предпринять новые шаги навстречу требованиям КПК. Это нашло свое отражение в решениях чрезвычайного съезда гоминьдана. В «Программе войны сопротивления и строительства страны» и манифесте, принятых съездом, говорилось о необходимости сплочения сил всего китайского народа в войне против японских захватчиков, укрепления единства страны на основе «трех народных принципов» Сунь Ят-сена, о развитии экономики и подъеме благосостояния народа. Эти документы могли стать основой для общей политической платформы единого фронта в период борьбы против японских захватчиков. Теоретический орган ЦК КПК журнал «Цюньчжун» в связи с решениями съезда писал: «Мы одобряем и поддерживаем политический курс нашей страны на период войны сопротивления, выраженный в манифесте и „Программе войны сопротивления и строительства страны". Он совпадает с основным направлением политической программы на период войны сопротивления, неоднократно провозглашавшейся ЦК КПК».

Съезд гоминьдана принял также решение о создании совещательного органа при гоминьдановском правительстве — Национально-политического совета Китая. Совет формировался путем консультаций из представителей различных политических партий и общественных организаций страны. Его состав утверждался гоминьдановским правительством. В функции совета входило обсуждение важнейших политических решений и законодательных актов. Аналогичные национально-политические советы предполагалось создать также на провинциальном и районном уровнях. При благоприятных условиях эти советы могли стать одной из организационных форм единого фронта и первым шагом на пути к демократизации страны, поэтому КПК поддержала это мероприятие. В состав первого НПС, сформированного 1 июля 1938 г., от КПК вошли Бо Гу, Ван Мин, Дун Би-у, Дэн Ин-чао, Линь Бо-цюй, Мао Цзэ-дун, У Юй-чжан. Хотя подавляющее большинство в совете принадлежало гоминьдановцам, коммунисты первое время принимали активное участие в его работе, способствуя тем самым укреплению единого фронта. Еще ранее, в начале 1938 г., коммунистам был открыт доступ также в отдельные правительственные учреждения гоминьдана. Группа коммунистов во главе с Чжоу Энь-лаем и Го Мо-жо, привлеченная к работе политотдела Национального военного совета, сыграла заметную роль в развертывании антияпонской пропаганды в гоминьдановских войсках.

Политические итоги первого этапа антияпонской войны были подведены на состоявшемся в октябре — ноябре 1938 г. 6-м расширенном пленуме ЦК КПК, созванном вместо намеченного ранее VII съезда партии. Внимание пленума сконцентрировалось на проблеме развития и расширения единого антияпонского национального фронта на основе укрепления сотрудничества между КПК и гоминьданом. «Сотрудничество гоминьдана и КПК является основой единого национального антияпонского фронта, гарантией победы в антияпонской войне и государ-

379

ственном строительстве», — говорилось в резолюции пленума. Этот важный политический вывод основывался на реальном положении в Китае. Гоминьдан во главе с Чан Кай-ши являлся в то время главной политической силой в едином фронте, в войне против японских захватчиков. Гоминьдановские войска вели активную борьбу на фронте, приняли на себя удар основных сил японской армии, упорно защищали некоторые города (Шанхай и Ухань),'одержали победу под Тайэрчжуаном. Гоминьдан легализовал деятельность КПК, оказывал определенную помощь 8-й и Новой 4-й армиям, сделал некоторые шаги по пути демократизации страны (созыв Национально-политического совета, принятие «Программы войны сопротивления и строительства государства»). И хотя все эти меры еще не обеспечивали развития действительно всенародной войны, не меняли характера диктатуры гоминьдана, тем не менее КПК активно поддерживала их, надеясь всеми средствами воздействовать на эволюцию гоминьдана в нужном направлении. КПК в этот период признавала руководящую роль гоминьдана в едином фронте и антияпонской войне. В резолюции 6-го пленума по докладу ЦК подчеркивалась необходимость «поддерживать Национальное правительство, поддерживать тесное сотрудничество гоминьдана и КПК».

На пленуме обсуждался также вопрос о выработке конкретных организационных форм единого фронта. Развивая прежнюю идею создания из представителей различных политических партий и групп национального революционного союза, пленум предложил превратить в такой союз саму партию гоминьдан. В связи с этим пленум признал целесообразным вступление коммунистов в гоминьдан и гоминьдановскую молодежную организацию «трех народных принципов». При этом КПК оговаривала вступление в гоминьдан непременным условием сохранения политической и организационной самостоятельности коммунистической партии.

В резолюции пленума указывалось на необходимость вести борьбу как против «левого» сектантства, проявлявшегося в непонимании того, что «единственным путем для освобождения китайского народа... является укрепление и расширение единого национального антияпонского фронта, особенно организация длительного сотрудничества гоминьдана и КПК», так и против правого оппортунизма, который мог привести к «утере партией политической и организационной самостоятельности в едином национальном антияпонском фронте», к тому, что «пролетариат и его политическая партия пойдут на поводу у буржуазии». Все это были правильные, своевременные решения, тем более что на пленуме выявились опасные националистические тенденции. Так, в выступлении Мао Цзэ-дуна был выдвинут тезис о необходимости «китаизации марксизма», что на практике вело к подмене марксизма-ленинизма как теоретической основы деятельности партии «маоцзэдуновскими идеями» или так называемым китаизированным марксизмом. Несмотря на эти тревожные симптомы, 6-й расширенный пленум ЦК КПК имел большое значение для последующей деятельности партии. Он принял важные решения, способствовавшие укреплению единого фронта, сотрудничества КПК с гоминьданом в антияпонской войне.

На первом этапе антияпонской войны патриотическим прогрессивным силам Китая во главе с коммунистами удалось добиться создания единого антияпонского национального фронта и ряда уступок со стороны гоминьдановского правительства, способствовавших борьбе с японскими захватчиками. Но основы террористической диктатуры гоминьдана остались незатронутыми. Политику правящих кругов Китая про-

380

должали определять реакционные силы крупной буржуазии и помещиков, готовых на все ради сохранения своих классовых привилегий.

Итоги первого этапа войны были весьма неблагоприятными для Китая. Военно-экономическая слабость страны, противоречивость политики и колебания гоминьдановского правительства, его неспособность организовать эффективный отпор японскому вторжению привели к тому, что агрессор захватил огромные территории в северной и центральной части страны, а также район Гуанчжоу на Юге. Это были наиболее развитые в экономическом отношении районы. Китай утратил почти весь свой и без того слабый промышленный потенциал, понес огромные потери в живой силе и вооружении. Но, несмотря на тяжелые неудачи и огромные жертвы, китайская армия не была разгромлена и сумела остановить японское наступление. Японии не удалось добиться своей главной цели — капитуляции Китая.

Стратегическое затишье

на китайском театре военных действий.

Разложение гоминьдановского режима

и рост революционных сил

китайского народа

(ноябрь 1938 — февраль 1944 г.)

Военно-политическое положение в Китае к началу второй мировой войны

С конца 1938 г. в военных действиях в Китае наступила стратегическая пауза, продолжавшаяся более пяти лет — до весны 1944 г. Войска Чан Кай-ши остановили дальнейшее продвижение японцев и перешли к позиционной обороне. Вплоть до конца второй мировой войны чунцинское правительство не планировало и не предпринимало никаких наступательных действий против японских захватчиков, хотя возможности для этого имелись. Основные военные усилия гоминьдановцев были переключены на борьбу с коммунистами и накапливание сил для решающей схватки в будущей гражданской войне. Такая военно-политическая стратегия гоминьдана была на руку японским милитаристам, позволяла им грабить оккупированные китайские земли и осуществлять крупные агрессивные акции в Юго-Восточной Азии и на Тихом океане.

Провал планов «молниеносной» войны в Китае вынудил японских империалистов изменить тактику борьбы против китайского народа. К этому побуждала их и международная обстановка, в частности поражение Японии на Халхин-Голе. В то же время японские империалисты спешили использовать обострение положения в Европе для новых колониальных захватов в Юго-Восточной Азии. Основное направление японской экспансии было перенесено с Севера на Юг. Приостановив крупные боевые действия на гоминьдановском фронте, Япония перешла к политическому наступлению на чунцинское правительство. Одновременно с этим японское командование проводило частные наступательные операции против войск Чан Кай-ши в качестве дополнительного средства давления на гоминьдановское правительство. В 1939 г. япо'нцы захватили о-в Хайнань, заняли Наньчан и Шаньтоу. В том же году они безуспешно атаковали Чанша, подвергали бомбардировкам Чунцин. Но все эти операции имели ограниченные оперативные задачи. Линия

381

фронта, сложившаяся к концу 1938 г., оставалась почти неизменной до марта 1944 г.

В декабре 1938 г. японское правительство Коноэ сформулировало «три принципа урегулирования японо-китайских отношений», которые предусматривали развитие «дружеских взаимоотношений» между Японией и Китаем, совместную борьбу против коммунизма, «экономическое сотрудничество». Япония требовала: признания Маньчжоу-го, превращения Внутренней Монголии в «антикоммунистическую зону», присоединения Китая к антикоминтерновскому пакту, предоставления Японии права держать свои войска в важнейших городах и портах Китая, гарантировать различные привилегии японским гражданам и преимущественное право японских монополий на эксплуатацию природных ресурсов Китая. Взамен японское правительство обещало «сохранить суверенитет» Китая, упразднить экстерриториальность, концессии и сеттльменты. Это было плохо замаскированное демагогическими посулами предложение о капитуляции.

Гоминьдановское правительство не приняло японские условия и не вышло из войны. Но политические происки Японии не остались без последствий. Они усилили капитулянтские тенденции в правящих классах Китая, вызвали раскол гоминьдана и напряженность внутри единого национального фронта. Национально-освободительным силам китайского народа во главе с КПК пришлось продолжать борьбу в более трудных условиях.

Политическим маневрам японской военщины в Китае помогала политика Англии, США и их союзников. Они продолжали проводить на Дальнем Востоке провалившуюся в Европе мюнхенскую линию, не теряя надежды направить острие японской экспансии против СССР и сговориться с Японией о разделе сфер влияния в Китае. Правящие круги Англии и США шли на серьезные уступки японскому империализму и пытались склонить чунцинское правительство к капитулянтскому миру с Японией. Проявлениями политики «дальневосточного Мюнхена» были англо-японское соглашение Крэйги — Арита (июль 1939 г.), признававшее законность действий японской военщины в Китае; закрытие Англией бирманской шоссейной дороги (июль 1940 г.), по которой шли в Китай военные материалы; поставки американского стратегического сырья в Японию; широкие дипломатические переговоры в Токио, начатые США в марте 1941 г. Близорукая политика «умиротворения» японского агрессора не только содействовала росту прояпонских настроений в гоминьдане, но и поощряла японцев к дальнейшему наступлению на позиции англо-американского капитала, вытеснению его с китайского рынка. Лишь после начала войны на Тихом океане западные державы начали оказывать практическую помощь правительству Китая.

Колониальная политика Японии в Китае

«Новый порядок», установленный японцами в оккупированных провинциях Китая, был типичным образцом империалистической политики колониального грабежа и насилия. Основной целью этой политики было превращение захваченной части Китая в аграрно-сырьевую и частично промышленную базу японской военной машины, в обширный плацдарм дальнейшей экспансии. Основной опорой «нового порядка» в Китае были японская армия и хорошо организованная колониальная администрация, преследовавшие и беспощадно истреблявшие патриотические

382

силы антияпонского сопротивления. Но наряду с грубым вооруженным насилием японский империализм широко применял антикоммунистическую и расистскую демагогию, стремясь привлечь на свою сторону господствующие классы Китая, внести раскол в единый национальный фронт. Всюду, где возможно, японская военщина предпочитала использовать против Китая самих китайцев. Японский колониальный механизм функционировал под прикрытием формально «независимых» китайских марионеточных государственных образований, созданных с учетом региональной специфики. В Северо-Восточном Китае с 1932 г. существовало «государство» Маньчжоу-го во главе с провозглашенным в 1934 г. «императором» Пу И, действовали «правительство», марионеточные войска и полиция. Во Внутренней Монголии японцы хозяйничали с помощью монгольского князя Дэвана. В Северном Китае было создано «автономное» восточнохэбэйское правительство.

В декабре 1938 г. на сторону японцев открыто перешел заместитель председателя ЦИК гоминьдана и председатель исполнительного юаня Ван Цзин-вэй. Его примеру последовали Тао Си-шэн, Чэнь Гун-бо, Чжоу Фо-хай и другие видные гоминьдановцы. Ван Цзин-вэй заявил о согласии с «тремя принципами Коноэ» и о намерении содействовать на их основе заключению мира между Китаем и Японией. Весной и летом 1939 г. Ван Цзин-вэй неоднократно призывал Чан Кай-ши создать единый фронт борьбы против «коммунистической опасности». Эти предложения были отвергнуты чаикайшистами. Тогда 30 марта 1940 г. японские правящие круги инсценировали создание в Нанкине так называемого центрального «национального правительства» во главе с Ван Цзин-вэем, противостоявшего чунцинскому правительству Чан Кай-ши. Однако Япония оставила открытой возможность соглашения между нанкинским и чунцинским правительствами. Ван Цзин-вэй был назначен лишь исполняющим обязанности председателя марионеточного нанкинского правительства; японская и коллаборационистская китайская печать открыто писала, что этот пост зарезервирован для Чаи Кай-ши.

Правительству Ван Цзин-вэя формально была подчинена территория, оккупированная Японией в 1937—1938 гг. С помощью японцев он создал «национальную армию», полицию, разведку и контрразведку, укомплектованные коллаборационистами, дезертировавшими и капитулировавшими гоминьдановскими генералами и офицерами. Марионеточные вооруженные силы широко привлекались японцами для борьбы с партизанами, охраны коммуникаций и «порядка» в оккупированных районах. Вся деятельность правительства Ван Цзин-вэя контролировалась японскими «советниками». Существование этого марионеточного режима причиняло огромный вред национально-освободительной борьбе китайского народа, помогало вносить раскол в ряды антияпонского сопротивления и держать в узде непокорное население оккупированных районов. Программа правительства Ван Цзин-вэя предусматривала тесный японо-китайский союз в создании «нового порядка» в Восточной Азии, «развитии» китайской экономики и борьбе против коммунизма.

Японские правящие круги, всячески афишируя «национальный» характер ванцзинвэевских властей, не скупились на посулы и обещания. Было декларировано право национального китайского капитала участвовать наравне с японским в «восстановлении и развитии» экономики оккупированных районов. В ведение марионеточных властей перешел ряд предприятий Шанхая и других городов, был создан «китайский» Промышленный кредитный банк, субсидировавшийся Японией, и т. д. Оккупационные войска получили директиву проводить политику «обе-

383

щаний и сотрудничества со всеми, кто склонен к такому сотрудничеству», «укреплять контакты с населением» путем обещания «экономического процветания», помощи в развитии сельского хозяйства и торговли, поощрения частной инициативы. Таким путем японцы пытались завуалировать свою политику колониального разбоя в Китае.

Одновременно с этим марионеточные власти и их вооруженные силы активно участвовали в борьбе против партизанского движения, в терроре против коммунистов и всех сторонников антияпонского сопротивления, в насаждении фашистских порядков на оккупированной территории. В жестоких расправах над коммунистами китайские коллаборационисты ничуть не уступали японцам. В 1939—1942 гг. японские и марионеточные войска провели против освобожденных районов несколько карательных экспедиций, сопровождавшихся массовыми казнями, грабежами и поджогами.

Экономическая эксплуатация Китая осуществлялась японским государством в тесном сотрудничестве с монополиями — дзайбацу. Наиболее активно японский капитал действовал в Маньчжурии, экономика которой контролировалась двумя концернами — «Компанией ЮжноМаньчжурской железной дороги» и «Маньчжурской компанией по развитию тяжелой промышленности». Акционерами этих концернов были японское государство, монополии, представители военщины и высшей бюрократии. Доля китайского капитала в эксплуатации Маньчжурии не превышала 10%. Главное внимание уделялось созданию военно-промышленного »комплекса и плацдарма для войны против СССР. Накануне и во время второй мировой войны здесь были построены относительно крупные мощности по производству чугуна (около 2 млн. т), стали (1,3 млн. т), электроэнергии (3,9 млн. /сет), железной руды, угля (30 млн. г), жидкого топлива (более 1 млн. т), разнообразной военной техники. В промышленности -и на транспорте трудились за нищенскую плату миллионы китайских рабочих, в том числе насильственно завербованные в других провинциях. В сельском хозяйстве принимались меры для увеличения сбора продовольствия и технических культур, осуществлялась массовая японская колонизация лучших пахотных земель, с которых сгоняли китайских крестьян.

Искусно налаженная система администрации и экономического ограбления Маньчжурии дополнялась усиленной идеологической обработкой населения в антикоммунистическом и антисоветском духе, жестокими расправами с силами сопротивления. Японской армии удалось, хотя и с большим трудом, нанести поражение партизанским армиям в Маньчжурии. Однако полностью ликвидировать партизанское движение в этом районе японцы не смогли.

В Северном и Центральном Китае вследствие непрочности оккупационного режима проводилась несколько иная политика. В области экономики основные усилия японцев были направлены на изыскание наличных продовольственных и сырьевых ресурсов для нужд японской армии и военной промышленности. «Мобилизация» и «эвакуация» материальных ресурсов дополнялись некоторым экономическим стимулированием эксплуататорской верхушки китайского населения. Поблажками отдельным группам китайской буржуазии, кулаков и помещиков японцы достигали не только экономических, но и политических целей.

Японцам удалось расколоть господствующие классы Китая, привлечь на свою сторону часть китайских помещиков и буржуазии, разрешив им продолжать эксплуатацию китайского народа. Однако среди; прогрессивных, демократических сил Китая японская демагогия не имела успеха. Напротив, грабежи, насилия и жестокости, чинившиеся япон-

384

ской -военщиной, будили ненависть и сопротивление китайских патриотов. Тактика выжженной земли, применявшаяся японцами, озлобляла местное население и усиливала поддержку, которую оно оказывало коммунистам.

Усиление реакционных тенденций в гоминьдане. Обострение отношений между КПК и гоминьданом

Кратковременный период некоторой либерализации гоминьдановского режима после образования единого фронта закончился к 1939 г., уступив место новому усилению реакционных тенденций в гоминьдане. Ухудшение международного положения накануне и после начала войны в Европе, временные успехи фашистского блока усугубляли капитулянтские настроения в гоминьдане. Новая японская тактика «политического наступления» на чунцинское правительство активизировала происки японской агентуры в гоминьдане. Тяжело сказывались последствия утраты приморских районов, наиболее развитых в экономическом и социально-политическом отношениях, резкое сокращение связей с внешним миром. Гоминьдан испытывал растущее давление реакционных феодальных сил и воззрений. К этому добавились отрицательные левацкие моменты в политической линии руководства КПК, недостаточно учитывавшего всю сложность обстановки и реальное соотношение сил внутри единого фронта.

Участие гоминьдана, руководимого Чан Кай-ши, в антияпонском едином национальном фронте и некоторые шаги навстречу требованиям демократических сил антияпонского сопротивления отнюдь не изменили, реакционного характера гоминьдановского режима. Прекращение японского наступления и стабилизация фронта позволили поднять голову наиболее реакционным антикоммунистическим элементам, видевшим свою главную задачу в подавлении возросшей военно-политической активности демократических сил китайского народа.

Ярыми поборниками антинародной и антинациональной политики выступали основные гоминьдановские группировки: «Си-Си», «Вампу», «политических наук»; важную роль играли родственники Чан Кай-ши— Сун Цзы-вэнь, Кунь Сян-си. Вся эта камарилья, представлявшая интересы различных групп крупной буржуазии и помещиков и возглавлявшаяся Чан Кай-ши, держала в своих руках ключевые посты в партийном, военном, государственном и эконом-ическом аппарате гоминьдановского Китая. Гоминьдановские лидеры, стоявшие у власти в Чунцине, не порывали связи с Ван Цзин-вэем и другими предателями, перебежавшими к японцам. Гоминьдановская верхушка прежде всего стремилась не допустить ослабления однопартийной диктатуры гоминьдана, сохранить в неприкосновенности полуфеодальные порядки в Китае. Она страшилась всенародной антияпонской борьбы и роста влияния КПК и наносила удары по наиболее последовательным патриотическим силам.

Уже в конце 1938 г. обозначились первые симптомы поворота вправо в политике гоминьдана. В 1939 г. его реакционный курс определился окончательно. Формально оставаясь .в рядах единого фронта и продолжая войну с Японией, гоминьдан повел борьбу против демократических сил страны, прежде всего против КПК. Гоминьдан стремился «поглотить» КПК, ограничить ее деятельность, воспрепятствовать росту партии и ее вооруженных сил. Предложение о вступлении ком-

25 Заказ 70

385

мунистов в гоминьдан было воспринято его руководством как готовность КПК отказаться от своей политической и организационной самостоятельности. Поэтому 5-й пленум ЦИК гоминьдана (январь 1939 г.) в качестве предварительного условия 'вступления коммунистов в гоминьдан выдвинул требование выхода из КПК и отказа от коммунистической идеологии. Таким образом, гоминьдан практически отверг предложение компартии. Тот же пленум принял решение «О мерах по ограничению деятельности чуждых партий», а в феврале 1939 г. руководство гоминьдана издало секретную директиву «О мероприятиях по ограничению деятельности КПК». В июле 1939 г. гоминьдановское правительство потребовало установления строгого контроля над деятельностью КПК, над освобожденными районами, 8-й и Новой 4-й армиями.

Еще в 1938 г. правительство Чан Кай-ши распустило все негоминьдановские молодежные организации, поставив фактически вне закона патриотическое движение студентов. Осенью 1938 г. было совершено первое вооруженное нападение чанкаишистских войск на народную армию. В 1939 г. произошла целая серия таких «конфликтов». Нападения гоминьдановцев на части 8-й и Новой 4-й армий не прекращались до конца войны и временами переходили в крупные военные операции. Гоминьдан развернул планомерную пропагандистскую кампанию против КПК, обосновывая военные нападения на войска освобожденных районов. Руководство гоминьдана явно готовилось к гражданской войне с коммунистами. К весне 1939 г. гоминьдановское командование сняло с фронта и сформировало специальную группу войск (более 30 дивизий), которую сконцентрировало у границ Пограничного района Шэньси— Ганьсу — Нинся. Прекратилось снабжение 8-й и Новой 4-й армий вооружением, денежным и вещевым довольствием.

В конце 1939 г. гоминьдановские реакционеры, начав боевые действия против освобожденных районов, поставили Китай на грань гражданской войны. Главный удар намечался по Пограничному району Шэньси — Ганьсу — Нинся, ©округ него было сосредоточено более 200 тыс. гоминьдановских войск под командованием генерала ХуЦзуннаня. Одновременно генерал Янь Си-шань провел наступательные операции против Утайшаньской и Тайханшаньской партизанских баз. Вначале гоминьдановцам удалось захватить несколько уездов р освобожденных районах. Командование 8-й армии спешно перебросило в район боев дивизии Хэ Луна и Лю Бо-чэна и соединения Новой шаньсийской армии иод руководством Во И-бо. Не ьступая во фронтальное столкновение с гоминьдановскими войсками, народная армия в начале 1940 г. нанесла ряд ударов по наиболее слабым соединениям противника и вынудила его прекратить наступательные операции. Попытка военного нажима на КПК в Северном Китае была сорвана. Столь же неудачными оказались неоднократные попытки гоминьдановцев окружить и уничтожить части Новой 4-й армии, которые уклонялись от боя и с помощью населения ускользали от преследования. Военно-политическое наступление гоминьдановцев против КПК в конце 1939—1940 гг. получило название «первой антикоммунистической кампании».

Японское командование всячески поощряло гоминьдан к развязыванию гражданской войны. Авиация японцев неоднократно бомбила Яньань и колонны войск 8-й армии. Японские войска получили приказ не препятствовать передислокации гоминьдановских дивизий к границам освобожденных районов. Японцы в этот момент не предпринимали крупных операций против партизанских баз, предоставляя китайцам истреблять друг друга. Провокационные действия гоминьдана, вызвав«

386

шие ответную реакцию КПК, были только на руку японцам. Хотя единый фронт и не был сорван полностью, но агрессору противостояли теперь разрозненные силы, действовавшие независимо друг от друга и враждогвавшие между собой.

Возмущение демократических сил Китая и умелые действия народных армий привели к провалу «первой антикоммунистической кампании». Этому способствовала также позиция Советского Союза, который в конце 1939 г. приостановил поставки вооружения правительству Китая, чтобы это оружие не было использовано против китайского народа. Гоминьдановцы вынуждены были искать соглашения с КПК. Весной 1940 г. в Чунцине начались переговоры между представителями гоминьдана и компартии, завершившиеся в июле соглашением о границах Пограничного района Шэньси — Ганьсу — Нинся, численности и зонах боевых действий 8-й и Новой 4-й армий, а также о возобновлении их снабжения гоминьдановским правительством. Это на время ослабило, но не прекратило борьбы внутри единого фронта.

Чтобы снять блокаду Пограничного района, командование 8-й армии организовало в августе — декабре 1940 г. партизанскую операцию, которая вошла в историю под названием «битва ста полков». Это было единственное с начала войны и до августа 1945 г. крупное наступление народных армий против японских захватчиков. В нем участвовали подразделения 115, 120 и 129-й дивизий и партизанские отряды общей численностью более 400 тыс. бойцов. Наступление имело ограниченную оперативную задачу: внезапным одновременным ударом по гарнизонам и коммуникациям противника дезорганизовать его силы, нарушить связь, создать возможность для расширения территории освобожденных районов и взаимодействия между ними.

За три с половиной месяца боев народные армии вывели из строя более 20 тыс. японских солдат и офицеров, освободили от противника территорию с населением более 5 млн. Учитывая размах и продолжительность операции, это был довольно скромный успех. В ноябре — декабре 1940 г. японцы развернули контрнаступление и вынудили народные армии отойти на исходные позиции. Тем самым военные результаты операции были сведены к нулю. «Битва ста полков» не привела к желаемым политическим последствиям. Гоминьдан не только не снял блокады с Пограничного района, но и, напротив, развернул в январе 1941 г. «вторую антикоммунистическую кампанию».

На этот раз гоминьдановцы решили нанести удар по Новой 4-й армии и партизанским базам в Центральном Китае. В конце 1940 г. Чан Кай-ши отдал приказ Новой 4-й армии передислоцироваться на север, в междуречье Янцзы и Хуанхэ. К концу декабря ее основные силы (около 40 тыс. человек) перебазировались на северный берег Янцзы. На южном берегу остались штаб, тылы, часть обоза, раненые и больные — всего 10 тыс. человек. 6 января 1941 г. эта колонна была внезапно атакована гоминьдановцами и понесла большие потери. Командующий армией Е Тин был взят в плен, его заместитель и политкомиссар Сян Ин зверски убит. 18 января Чан Кай-ши отдал приказ расформировать Новую 4-ю армию и предать Е Тина военному суду. Генералу Ли Цзун-жэню, назначенному главнокомандующим «антикоммунистическими» армиями (350 тыс. человек), было поручено истребить основные силы Новой 4-й армии на северном берегу Янцзы. Одновременно гоминьдановская печать начала травлю коммунистов, требуя удаления представителей КПК из Национально-политического совета и их ареста, закрытия газеты «Синьхуа жибао», повсеместного разгрома коммунистических и антияпонских организаций.

25*

ЗЯ7

Новая военная провокация Чан Кай-ши против КПК, служившая на руку японцам, вызвала массовые протесты (В Китае. 22 января 1941 г. ЦК КПК опубликовал обращение к ЦИК гоминьдана, в котором потребовал прекратить провокации против народных армий; отменить приказ о расформировании Новой 4-й армии; наказать организаторов событий на юге пров. Аньхуй; освободить Е Тина и восстановить его в должности; вернуть всех пленных и оружие; снять блокаду с Пограничного района. ЦК КПК потребовал также освобождения всех политзаключенных и упразднения однопартийной диктатуры гоминьдана. Народно-революционный военный совет при ЦК КПК назначил нового командующего (Чэнь И) и политкомиссара (Лю Шао-ци) Новой 4-й армии.

Требования КПК были отклонены Чан Кай-ши, который, однако, обещал «расследовать» события в пров. Аньхуй. В связи с этим коммунисты отказались участвовать в мартовской сессии НПС. Предательские действия чанкайшистов усилили настроения, оппозиционные гоминьдану, даже среди национальной буржуазии. В марте 1941 г. представители различных буржуазных партий и групп создали политическую организацию Лигу демократических партий, реорганизованную в 1944 г. в Демократическую лигу Китая. В лигу вошла значительная часть представителей национальной буржуазии, интеллигенции и студенчества, объединявшихся на основе программы единого антияпонского фронта. Лига осудила реакционную политику гоминьдана и выступила за укрепление единого фронта. Эта позиция была поддержана Сун Цин-лин, Фэн Юй-сяном и другими прогрессивными деятелями гоминьдана, которые 15 августа 1941 г. направили Чан Кай-ши телеграмму с требованием прекратить антикоммунистическую кампанию. Все это свидетельствовало о дальнейшем падении политического влияния гоминьдановской верхушки и росте оппозиционных настроений.

Это, однако, не остановило Чан Кай-ши. Блокада Пограничного района продолжалась, а весной 1941 г. сюда были переброшены дополнительные дивизии. Примерно в то же время к границам освобожденных районов была подтянута 350-тысячная марионеточная армия Ван Цзин-вэя, готовившаяся вместе с японцами к наступлению против партизан. В мае 1941 г. японское командование, используя благоприятную ситуацию, отдало приказ о начале широкого наступления на «фронте партизанских районов» с применением тактики «последовательного вгрызания». Народные армии не смогли противостоять этому наступлению. В 1941—1942 гг. территория и численность населения освобожденных районов сократились вдвое (со 100 млн. до 50 млн. человек). Большие потери понесли народные армии, их бойцы были крайне измотаны и истощены. Освобожденные районы оказались в очень трудном положении.

Главной причиной резкого обострения внутриполитической обстановки в Китае в 1939—1941 гг. была реакционная антинациональная политика гоминьдана, действия которого во многом отвечали планам японской военщины, добивавшейся раскола сил национального сопротивления. Антикоммунистические маневры реакции облегчались также некоторыми негативными моментами в политике КПК. Выступая за укрепление единого национального фронта, подчинение всего интересам национально-освободительной войны и предупреждая на словах против постановки «задач, относящихся к другому этапу», руководство КПК все чаще допускало отступления от этого курса. В ряде выступлений Мао Цзэ-дуна настойчиво выдвигались требования немедленной демократизации гоминьдановского режима, ликвидации однопартийной дик-

388

татуры гоминьдана, введения «новодемократического конституционного правления», призванного сменить существовавшую власть крупной буржуазии и крупных помещиков. Это были явно преждевременные требования, не отвечавшие реальному соотношению классовых сил в Китае и 'политике единого фронта. На практике они вели к осложнениям внутриполитической обстановки в стране.

Особенности развития КПК в период войны с Японией

В годы войны против японских захватчиков КПК завоевала авторитет среди народных масс Китая как наиболее последовательная революционно-патриотическая сила, авангард и руководитель народа в его борьбе против чужеземных поработителей. Под руководством коммунистов действовали 8-я и Новая 4-я армии, партизанские отряды и ополчение. От власти японских войск было избавлено население обширных освобожденных районов, на территории которых проводились прогрессивные преобразования: снижение арендной платы, борьба с ростовщичеством, создание народных органов власти. Крестьяне получили защиту от произвола помещиков и гоминьдановских войск. Критикуя пороки политики гоминьдана, разоблачая его прояпонские элементы, указывая на опасность сохранения буржуазно-помещичьей диктатуры, выступая за демократизацию политического строя Китая, Коммунистическая партия Китая защищала коренные национальные интересы подавляющего большинства китайского народа.

Вместе с тем в развитии КПК в годы национально-освободительной войны все сильнее ощущались отрицательные тенденции, возникавшие вследствие усиления влияния на политику партии националистических элементов. Широкое распространение приобрели военно-административные методы работы. Массовые объединения трудящихся — крестьянские, женские, молодежные и другие —создавались обычно политорганамй 8-й и Новой 4-й армий. Как отмечалось руководителями КПК,. «необходимо было применять административные методы, чтобы развивать массовое движение сверху вниз, так как крестьяне... были очень инертны и их можно было поднять только с помощью внешней силы».

Взяв в начале войны курс на максимальное расширение рядов партии, руководство КПК, по существу, отодвинуло на задний план классовые критерии, вовлекая в партию практически всех сторонников антияпонского сопротивления. Этот курс привел к тому, что численность КПК за 1937—1940 гг. выросла в 20 раз —с 40 тыс. до 800 тыс. членов. 80—90% членов партии составляли крестьяне, 5—6%—представители сельской (интеллигенции (в основном шэныпи — выходцы из торговых и помещичьих слоев, обычно привлекавшихся гоминьданом для работы в местных административных органах) и 4—6%—рабочие, главным образом занятые в небольших ремесленных и кустарных мастерских. Такое расширение партии вело фактически к растворению коммунистических элементов в крайне разнородной мелкобуржуазной массе. Подавляющее большинство членов КПК были неграмотными. Политический уровень членов партии был также очень низким. Многие не понимали разницы между КПК и гоминьданом, не знали, каковы их цели. Кадровые работники партии, руководители партийных органов, как правило, были выходцами из мелкобуржуазной интеллигенции, из буржуазных и помещичьих семей. Подавляющее большинство их имело

•Ш

лишь смутные представления о марксизме. Они принесли с собой в партию груз мелкобуржуазных и даже феодальных представлений и идей.

На развитии КПК отрицательно сказывались последствия ослабления работы партии в городах в первой половине 30-х годов в результате известного спада рабочего движения и сектантских ошибок КПК по вопросам рабочего -и профсоюзного движения. Вместе с тем в период советского движения основные силы партии концентрировались в Красной армии и советских районах, оторванных от главных промышленных центров. В это время был приобретен значительный опыт работы с крестьянством, который затем применялся в годы войны против японских захватчиков. Японский оккупационный режим еще более затруднил деятельность партии в городах. В то же время пополнение КПК в эти годы главным образом за счет непролетарских элементов было связано с тем, что руководство КПК игнорировало значение работы партии в рабочем классе.

Коминтерн и марксистско-ленинские силы в КПК подчеркивали необходимость правильного соотношения работы партии в деревне и в городе, с тем чтобы обеспечить приток в партию пролетарских кадров, способных осуществить руководство борьбой крестьянства со стороны рабочего класса. Но руководители КПК выдвинули по этому вопросу свои особые установки. «Работа в деревне, •— писал Мао Цзэ-дун в 1939 г., — должна играть главенствующую роль в китайском революционном движении, а работа в городе — вспомогательную». «Необходимо,— подчеркивал он, — подчинить работу в городе работе в деревне». Это положение отразило ограниченность мелкобуржуазных революционеров, приспосабливающих свои концепции к задачам и условиям ближайшего момента, текущего этапа революции, но неспособных в отличие от пролетарских революционеров строить свою тактику с учетом последующей перспективы развития.

В маоцзэдуновской схеме китайской революции рабочему классу отводилась второстепенная, вспомогательная роль помощника крестьянства. Если крестьянству как главной силе революции Мао Цзэ-дун предписывал вести активные наступательные действия, то рабочему классу рекомендовал занять глухую оборону, «надолго уйти в подполье, накапливать силы, своевременно переправлять свои силы в деревню... и тем самым слиться с борьбой в деревне». Иными словами, это была установка на свертывание самостоятельного революционного движения пролетариата. Негативное отношение к пролетариату, отрицание его решающей политической роли в китайской революции создали непреодолимый рубеж, отделивший Мао Цзэ-дуна как идеолога крестьянской революционной войны от подлинно марксистского понимания закономерностей развития буржуазно-демократической революции и ее последующего перерастания в социалистическую. И хотя Мао Цзэ-дун в той или иной мере заимствовал отдельные идеи марксизма (о важной роли крестьянства в национально-освободительном движении, о революционной армии, о необходимости политической партии как организатора и руководителя вооруженной борьбы крестьян и т. д.), он по своим взглядам и идеологии не вышел за рамки радикального революционного демократизма.

Резко изменившаяся международная обстановка после нападения фашистской Германии на СССР требовала усиления антияпонской войны китайского народа, чтобы тем самым сорвать завоевание Китая японскими милитаристами и предотвратить вступление Японии в войну против СССР. Это соответствовало интересам не только Советского Союза, но и других свободолюбивых народов, и в особенности китайско-

го

го народа. Однако Мао Цзэ-дун и его сторонники навязывали партии тактику пассивного ведения войны.

Когда в начале сентября 1941 г. в Яньане перед Мао Цзэ-дуном был поставлен вопрос о возможных акциях в случае если Япония начнет войну против СССР, он ушел от ответа. В дальнейшем китайское руководство блокировало все попытки достигнуть координации действий с КПСС. Вместо активизации борьбы против японских захватчиков ЦК КПК во второй половине 1941 г. дал указание народным армиям «выиграть время, копить силы».

Тактика пассивного ведения войны с японскими оккупантами крайне отрицательно сказалась на развитии вооруженных сил КПК, на положении Освобожденных районов в тылу врага, на партии. В результате 1941 —1943 годы стали самым трудным периодом в жизни освобожденных районов, их территория сократилась вдвое, значительно снизилась численность партизанских отрядов, почти вдвое уменьшилось количество бойцов 8-й и Новой 4-й армий. Были деморализованы многие местные партийные организации. Многослойная военная и экономическая блокада противника ©округ освобожденных районов вызвала серьезные хозяйственные трудности и угрозу голода. Среди населения и части военного и партийного руководства росло недовольство политикой маоистов.

Чтобы спасти положение, партия вынуждена была принять чрезвычайные меры, превратить освобожденные районы в военно-трудовой лагерь. Главным политическим лозунгом стал призыв ЦК КПК к «самообеспечению», т. е. к использованию всех возможных местных ресурсов продовольствия, домашнего и кустарного производства для удовлетворения нужд населения и воинских частей. Были мобилизованы трудовые усилия »всего взрослого населения освобожденных районов, включая армию и административный аппарат. Регулярным воинским частям и партизанским отрядам было вменено в обязанность не только обеспечить себя продовольствием, одеждой, обувью, медикаментами, перевязочными средствами, другими предметами повседневного обихода, но и создать некоторые излишки этих товаров для удовлетворения минимальных потребностей населения. Вооруженные силы КПК справились со своей задачей, но это было достигнуто ценой значительного ухудшения боевой подготовки войск и прекращения активных действий на фронте. Власти освобожденных районов прилагали также большие усилия к развитию кустарного производства, расширению посевных площадей и сбору сельскохозяйственной продукции. Стимулировалось производственное кооперирование ремесленников, создание кредитных кооперативов и групп трудовой взаимопомощи в деревне. Маломощным крестьянам выдавали денежные и семенные ссуды. Все эти меры дали определенный эффект, позволив освобожденным районам без массового голода пережить наиболее трудные годы. С 1944 г., когда гоминьдановская и японская блокада ослабла, освобожденные районы снова начали расширяться.

Переживаемые партией трудности были использованы группой Мао Цзэ-дуна для развертывания националистической кампании против Коминтерна, против коммунистов-интернационалистов, за полное подчинение маоистам всей партии и армии. Эта антипартийная, антикоминтерновская кампания прикрывалась 'внешне невинным названием «движение за упорядочение стиля работы партии» («чжэнфэн юньдун»). Начавшись в мае 1941 г., движение «чжэнфэн», сопровождавшееся запугиванием и подавлением противников Мао, восхвалением его личности, завершилось VII съездом КПК в 1945 г.

391

В сентябре 1941 г. Мао Цзэ-дун и его сторонники провели заседание Политбюро, на котором подвергли бичеванию своих главных идейных противников — Ван Мина, Чжан Вэнь-таня, Бо Гу, Ян Шан-куня и др. Все они были отстранены от работы в высших руководящих органах Коммунистической партии Китая и политически дискредитированы. Против них были сфабрикованы обвинения в левом оппортунизме и догматизме.

Вслед за этим в феврале 1942 г. Мао Цзэ-дун официально провозгласил начало в партии «идеологической революции», предполагавшей изменение теоретических, организационных и идеологических осно© Коммунистической партии Китая, подмену марксизма-ленинизма так называемым китаизированным марксизмом.

Решение о роспуске Коминтерна в мае 1943 г. было воспринято маоистами как освобождение КПК от каких-либо обязательств по отношению к мировому коммунистическому движению. Роспуск Коминтерна был использован маоистами для еще более грубого насаждения своих националистических взглядов в партии, для подавления китайских коммунистов-интернационалистов, для утверждения культа личности Мао Цзэ-дуна.

Процесс идеологической и политической переориентации партии был в основном завершен на VII съезде КПК, который проходил 23 апреля— 11 июня 1945 г. в Яньане. К этому времени в рядах КПК насчитывалось более 1,2 млн. человек. Армия, руководимая партией, выросла до 900 тыс. бойцов. Она контролировала 19 освобожденных районов с населением более 95 млн.

Неизбежный и сравнительно быстрый разгром японской армии вооруженными силами СССР и союзных держав был теперь совершенно очевиден для руководства КПК. Поэтому центральное место в работе VII съезда заняли проблемы идеологической, политической и организационной подготовки партии к будущей гражданской войне с гоминьданом.

Генеральный план деятельности партии, изложенный в политическом докладе Мао Цзэ-дуна, состоял в борьбе за ликвидацию «диктатуры крупных помещиков и крупной буржуазии... феодального, фашистского антинародного государственного строя» и за установление «новой демократии», т. е. государственного строя «демократического блока участников единого фронта, блока, опирающегося на подавляющее большинство китайского народа».

Политический строй, (призванный прийти на смену диктатуре гоминьдана, Мао Цзэ-дун характеризовал как «буржуазно-демократическое государство и общество «ового типа», которое будет существовать в Китае в течение длительного периода. Социальную опору такого политического строя должны были составлять широкие слои населения от рабочего класса до буржуазии и части помещиков. Главной и важнейшей силой новодемократического режима Мао Цзэ-дун считал крестьянство. «Крестьянство, — говорил он, — является основной базой демократического режима в Китае на данном этапе». Рабочему классу не отводилось самостоятельного места как в политике, так и в экономике будущего новодемократического государства. Руководство рабочего класса фактически подменялось руководством партии, в составе которой преобладало крестьянство. Главное внимание Мао Цзэ-дун уделил крестьянству и национальной буржуазии, подчеркивая, что «все мероприятия этой революции направлены не на уничтожение частной собственности, а на охрану частной собственности. В результате этой революции будет расчищен путь для развития капитализма».

392

Передача земли от феодальных собственников крестьянам, превращение ее в собственность крестьян и освобождение их от феодальных отношений рассматривалось как решающее условие модернизации страны. «Это создаст рынок для промышленности и позволит Китаю из страны аграрной превратиться в страну индустриальную». На данном этапе, однако, Мао Цзэ-дун не настаивал на радикальном разрешении аграрного вопроса — на немедленной конфискации помещичьих земель и безвозмездной передаче их в собственность крестьянам. «Мы будем бороться прежде всего за снижение арендной платы и ссудного процента по всей стране, — говорил Мао Цзэ-дун, — а затем соответствующими средствами будем шаг за шагом добиваться того, чтобы „каждый пахарь имел свое поле"».

В докладе Мао Цзэ-дуна говорилось, что народное хозяйство в Китае должно состоять из трех секторов: государственного, кооперативного и частного. При этом вопрос о характере государственного сектора (социалистический или некапиталистический) был обойден. Вопрос о крупных предприятиях, принадлежащих империалистическим державам (кроме Японии), а также китайской буржуазии (кроме предателей), специально не был поставлен Мао Цзэ-дуном. Но его заявление о том, что «мы приветствуем -иностранные капиталовложения при условии соблюдения китайских законов и соблюдения интересов экономики Китая», означало обещание предоставить предпринимателям империалистических держав определенную свободу экономической деятельности.

От марксистского решения проблем буржуазно-демократической революции и перевода страны на некапиталистический путь развития программу Мао Цзэ-дуна отделяло отрицание руководящей роли пролетариата, ведущего положения социалистических элементов в политике и экономике страны. Главной социальной опорой революции он считал мелкобуржуазные силы (как по своему положению, так и по объективным стремлениям) в деревне и буржуазию в городе.

Программу «новой демократии» предполагалось осуществить постепенно, через ряд последовательных этапов. На ближайший период была принята конкретная программа, основные положения которой сводились к немедленному упразднению гоминьдановской диктатуры и образованию коалиционного правительства. На основе этой программы КПК изъявляла готовность договориться с гоминьданом, с тем чтобы избежать гражданской войны. В противном случае, предупреждал Мао Цзэ-дун, гражданская война неминуема.

Доклад о новом уставе партии сделал на съезде Лю Шао-ци. Он утверждал, что КПК «выражает интересы не только китайского рабочего класса, .но и китайского крестьянства, китайской мелкой буржуазии и буржуазии вообще», что Коммунистическая партия Китая является якобы пролетарской партией вследствие господства в ней «идей Мао Цзэ-дуна». Эти «идеи» определялись в докладе как «китайский коммунизм», «китайский марксизм», как «превосходный образец национального марксизма».

На самом деле так называемая китаизация марксизма была, по существу, подменой марксизма мелкобуржуазной революционно-националистической доктриной Мао Цзэ-дуна. Эта политическая доктрина с ее антифеодальной, антиимпериалистической программой в то время действительно отражала настроения многомиллионных трудящихся масс Китая, а также части средних буржуазных слоев города и деревни и, следовательно, имела более значительную и широкую социальную опору, чем правящая буржуазно-помещичья партия гоминьдан. В этом

393

была одна из главных причин роста влияния КПК на широкие народные массы, увеличения ее рядов, роста ее вооруженных сил и расширения контролируемых ими освобожденных районов. На VII съезде маоизм впервые был назван идеологической основой деятельности партии. В новом уставе было зафиксировано, что «Коммунистическая партия Китая во всей своей работе руководствуется идеями Мао Цзэ-дуна».

Доклад по военному 'вопросу сделал на съезде Чжу Дэ, охарактеризовавший успехи вооруженных сил КПК в войне с Японией.

Съезд избрал Центральный Комитет в количестве 44 членов и 33 кандидатов. Председателем ЦК КПК был избран Мао Цзэ-дун. Съезд фактически узаконил захват руководства партией Мао Цзэ-дуном и его сторонниками, занявшими решающие позиции в высших руководящих органах партии. В то же время ib состав ЦК вошли и представители интернационалистских сил партии.

VII съезд содействовал консолидации рядов партии как наиболее влиятельной революционной силы Китая, ее подготовке к послевоенной вооруженной борьбе за власть. Однако эта консолидация партии была достигнута не на основе марксизма-ленинизма, а на основе националистической мелкобуржуазной доктрины Мао Цзэ-дуна.

Заключительный этап антияпонской войны (март 1944—сентябрь 1945 г.)

Военно-политический кризис в Китае в 1944 г.

С началом Великой Отечественной войны Советского Союза советско-германский фронт стал главным фронтом второй мировой войны, на котором решался вопрос о направлении исторического развития народов мира, в том числе китайского народа, о судьбах человеческой цивилизации. Героическая борьба советского народа оказала огромное воздействие на развитие движения сопротивления (в оккупированных странах Европы, на национально-освободительные войны в странах Азии, и в первую очередь в Китае. Коммунистическая партия Китая в декларации, опубликованной 7 июля 1941 г., заявила: «Наш народ хорошо понимает, что война, которую ведет советский народ, направлена не только на защиту СССР, но «и на защиту Китая, на защиту свободы и независимости всех народов. Победа или поражение СССР будет победой или поражением Китая».

С началом войны на Тихом океане антифашистский фронт получил дальнейшее развитие. Борьбу против Японии теперь вели США, Англия, Китай, росло движение народного сопротивления во всех странах, оккупированных японскими милитаристами. Коренной перелом в ходе второй мировой войны в результате великих побед Советской Армии, предрешивших поражение держав «оси», послужил мощным стимулом для активизации революционно-демократических сил китайского народа.

Перелом в ходе второй мировой войны сопровождался крупными изменениями в международном и внутреннем положении Китая. В 1943—1944 гг. заметно активизировалась деятельность правящих кругов США в Китае. Они руководствовались при этом как своими ближайшими интересами (нанести поражение Японии), так и долговременными планами* превращения правительства Чан Кай-ши в опору для послевоенной американской экономической и политической экспан-

394

сии на Дальнем Востоке. США принимали меры по укреплению своих позиций в Китае, усилению контроля над гоминьдановским правительством, стабилизации его внутреннего положения, оснащению и перевооружению гоминьдановской армии. Американская дипломатия прилагала усилия для повышения престижа США в глазах китайской общественности. В январе 1943 г. США, а также Англия подписали соглашения об отказе от экстерриториальных прав в Китае. Это было не более как жестом по отношению к союзнику в войне на Тихом океане¹. Кроме того, англичане сохранили свои «права» на Гонконг и Коулун. На совещании в Каире (ноябрь — декабрь 1943 г.) была принята декларация США, Англии и Китая о том, что все захваченные Японией территории (Маньчжурия, Тайвань, острова Пэнхуледао) будут возвращены Китаю. Гом,иньдановское правительство использовало эти дипломатические акции империалистических держав для укрепления своего сильно ухудшившегося политического положения.

Бедственное экономическое положение гоминьдановских районов (основной базой гоминьдана были отсталые юго-западные провинции) объяснялось как японской агрессией, тяжким бременем военных расходов, так и усилением монополии «бюрократического капитала», коррупцией, лихоимством и беззакониями чанкайшистов, небывалым ростом эксплуатации трудящихся. Резкое усиление позиций крупного государственно-монополистического («бюрократического») капитала было одной из наиболее характерных черт экономического развития Китая в годы антияпонской войны. «Бюрократический капитал», возглавляемый кликой «четырех семейств» (Чан Кай-ши, Сун Цзы вэня, Кун Сян-ои и братьев Чэнь Го-фу и Чэнь Ли-фу), вместе с феодальнопомещичьим землевладением составил экономическую основу гоминьдановского государства. За время войны «четыре семейства» распространили свой контроль практически на все области экономической жизни Китая. В 1943 г. доля «бюрократического капитала» в валовой стоимости промышленного производства составила около 36%, а в отдельных отраслях — более 50%. Засилье «бюрократического капитала» вело к разорению национальной промышленности и торговли, упадку сельского хозяйства, ухудшению положения народных масс. Одним из следствий дезорганизации экономики и одновременно одним из важнейших средств 'концентрации богатств в руках «четырех семейств» была инфляция. Если за 1937 г. в обращение было выпущено 1,4 млрд. юаней, то за последующие восемь лет антияпонской войны—10 319 млрд. юаней. Огромное количество выпущенных в обращение бумажных денег привело к соответственному росту цен (в 1600 раз). Инфляция усугублялась колоссальными расходами на содержание огромного военно-полицейского и административного аппарата.

В 1943—1944 гг. на ряд гоминьдановских провинций (Чжэцзян, Аньхуй, Хубэй, Гуйчжоу, Хэнань) обрушились стихийные бедствия. В зонах засухи и наводнений оказалось около 80 млн. человек, т. е. более трети всего населения гоминьдановских районов, насчитывавшего к лету 1943 г. около 210 млн. человек. Начались голод и эпидемии. Только в 1943 г. в этих районах погибло более 3 млн. человек, большей частью старики и дети. Гоминьдановские власти не приняли никаких мер для облегчения участи голодающих. Купцы, помещики, офицерство, чиновники беззастенчиво наживались на народном бедствии, скупая по дешевке землю у крестьян и взвинчивая цены на продовольствие. Нищета масс, голод, коррупция в армии и правительственном аппарате свидетельствовали о прогрессирующем разложении гоминьдановского режима.

395

Гоминьдановское правительство проявило полную неспособность организовать военно-промышленное производство.

Лишь к концу войны, б ноябре 1944 г., гоминьдановское правительство -с помощью американской экономической миссии приняло закон о военном производстве и создало «комитет военного производства». В результате Китай был обречен вести войну без материального тыла. В обрабатывающей промышленности гоминьдановского Китая в конце 1944 г. было занято -всего 240 тыс. человек, в основном на мелких полукустарных предприятиях. Оружие, боеприпасы, военная техника, снаряжение, медикаменты, транспортные средства — все это поступало от союзных государств. Но и это военное имущество лишь частично использовалось на фронте против японцев. Основная масса оружия и военной техники накапливалась в тылу для будущей гражданской войны с коммунистами.

Кризис, охватизший гоминьдановский Китай к концу антияпонской войны, вызвал острое недовольство трудящихся масс, рост оппозиционных настроений в среде национальной буржуазии и даже в самом гоминьдане, усиление симпатий широких слоев китайского народа к политике Коммунистической партии Китая. Социальная база гоминьдановского режима значительно сузилась, и его политические позиции ослабли. Чанкайшисты искали выход из создавшегося опасного положения «а пути усиления репрессий и подготовки к гражданской войне для разгрома КПК, а вместе с нею и всех остальных демократических сил китайского народа. По мере приближения окончания .второй мировой войны военно-полицейская гоминьдановская диктатура все больше приобретала черты фашистского государства. Идеологическому обоснованию фашизации Китая было посвящено антикоммунистическое сочинение Чан Кай-ши «Судьбы Китая», опубликованное в 1943 г. Суть всей реакционной политической доктрины Чан Кай-ши выражалась фразой: «одна партия (гом.иньдан), одно учение, один вождь». «Судьбы Китая» были расценены прогрессивной общественностью как китайский вариант «Майн Кампф» Гитлера.

Усиление реакционных тенденций в экономике и политике гоминьдановского Китая, упорное сопротивление чунцинского правительства малейшей демократизации режима все тяжелее сказывались на боеспособности чанкайшистской армии, что было на руку японским милитаристам.

В связи с резким ухудшением военно-стратегического положения Японии командование императорской армии в 1944 г. взяло курс на максимальное затягивание сроков окончания войны. С этой целью было принято решение превратить Китай в основную материковую базу японских вооруженных сил, соединив в единое целое все оккупированные китайские территории и обеспечив захват сквозной железнодорожной магистрали от Маньчжурии до Индокитая. Для реализации этого замысла было подготовлено крупное наступление на китайском фронте.

К весне 1944 г. японское командование сосредоточило сильные ударные группировки против гоминьдановских войск, оставив против освобожденных районов лишь небольшие заслоны. Японское наступление развертывалось двумя последовательными этапами. Первый удар предполагалось нанести в Хэнани вдоль Пекин-Ханькоуской железной дороги, а затем ввести в бой главные японские силы в про©. Хунань, наступавшие вдоль железной дороги Учан — Гуанчжоу. В апреле 1944 г. 50-тысячная японская армия начала наступление в Хэнани. 400-тысячная гоминьдановская группа войск под командованием Тан

396

Энь-бо, оборонявшая этот участок фронта, в беспорядке отступила. К середине июня японцы заняли большую часть Хэнани с крупными стратегическими центрами Чжэнчжоу и Лоян, полностью овладев железной дорогой Пекин — Ханькоу. В конце мая главные силы японских войск численностью около 280 тыс. солдат и офицеров развернули наступление в Хунани вдоль железной дороги Учан — Гуанчжоу, нанесли вспомогательный удар на Гуйлинь. Гоминьдановская армия и здесь потерпела поражение, несмотря на численный перевес и поддержку американской авиации. В течение июня — декабря 1944 г. японские войска заняли столицу Хунани — г. Чанша, столицу Гуанси — г. Гуйлинь и продвинулись далеко на запад в сторону пров. Гуйчжоу и г. Чунцина — резиденции правительства Чан Кай-ши. В середине декабря японское командование остановило дальнейшее наступление, так как основные цели операции были достигнуты, а на капитуляцию чунцинского правительства в сложившейся международной обстановке уже рассчитывать не приходилось. В первой половине 1945 г. действия японских войск в Китае ограничились отдельными тактическими наступательными операциями в Хунани, Хубэе и на Юге.

В результате японского наступления гоминьдановцы потеряли по декабрь 1944 г. около 1 млн. солдат, 10 крупных авиабаз и 36 аэродромов, около 2 млн. кв. км территории с населением 60 млн. В руки японцев перешел полный контроль почти над всеми железными дорогами Китая. Успех японской летне-осенней кампании 1₍944 г. объяснялся не только слабостью гоминьдановской армии, но и порочной стратегией чанкайшистского командования, отсутствием координации между войсками гоминьдана и КПК. Во время японского наступления полумиллионная гоминьдановская армия осуществляла блокаду освобожденных районов,, крупные силы, предназначенные для гражданской войны, бездействовали в глубоком тылу. Народные армии, со овоей стороны, также не вели активных боевых операций, ограничиваясь отдельными партизанскими налетами на японские гарнизоны вдоль железных, и шоссейных дорог. Основное внимание народных армий в этот период было сосредоточено на охране границ освобожденных районов и методичном расширении их территории в Северном Китае.

Тяжелое поражение войск Чан Кай-ши в благоприятной для них стратегической ситуации 1944 г. обнажило разложение гоминьдановского режима, его полную неспособность успешно продолжать войну, вскрыло все пороки экономического и политического строя гоминьдановского Китая.

Усиленное беспокойство по поводу положения в Китае стали проявлять и правящие круги США. Госдепартамент США высказывал опасение, что гоминьдановское правительство «может настолько изолировать себя от народа, что в (послевоенной борьбе за власть оно окажется неспособным сохранить свои позиции». Неспособность гоминьдановского командования организовать эффективное сопротивление японцам вызвала резкую критику в адрес Чан Кай-ши со стороны главного американского военного советника в Китае генерала Стилуэлла, требовавшего объединения усилий вооруженных сил гоминьдана и КПК в войне против Японии. Это привело к открытому конфликту между Чан Кай-ши и Стилуэллом, в результате чего последний в октябре 1944 г. был отозван и заменен реакционным генералом Ведемейером.

Во второй половине 1944 г. США предприняли ряд мер для укрепления пошатнувшегося положения правительства Чан Кай-ши. Летом 1944 г. Китай посетил вице-президент США Уоллес, пытавшийся добиться от Чан Кай-ши реорганизации правительства с учетом требований

397

демократической оппозиции, чтобы поднять его престиж. В сентябре 1944 г. в Чунцин прибыли глава управления по делам военного производства США Нельсон и личный представитель Рузвельта, миллионер, генерал Хэрли, ставший вскоре послом в Китае. Основная цель миссии Хэрли, по его словам, состояла в том, чтобы «воспрепятствовать крушению национального правительства» и «укрепить положение Чан Кайши». Американские представители сделали Чан Кай-ши далеко идущие экономические и военно-политические предложения: значительное расширение деятельности американских монополий в Китае под предлогом «содействия б развитии промышленности», назначение американского главнокомандующего китайских вооруженных сил и их реорганизация по американскому образцу и т. д. Большинство предложений было принято Чан Кай-ши (кроме назначения американского командующего). Гоминьдановские заправилы готовы были пойти на серьезные уступки американскому капиталу лишь бы получить от США помощь для сохранения своей власти. Одновременно американские дипломаты усилили контакты с руководством КПК, пытались склонить его к уступкам и компромиссному соглашению с Чан Кай-ши. Американское вмешательство оказало определенное влияние на ход политической борьбы, развернувшейся в Китае во второй половине 1944 г.

Фактически летом — осенью 1944 г. в Китае разразился острый политический кризис, непосредственной причиной которого были поражения гоминьдановской армии. Недовольство и возбуждение охватило самые широкие слои китайского общества —от рабочего класса до национальной буржуазии и ряда видных деятелей гоминьдана. Оживилось рабочее движение, бурлило студенчество, множились оппозиционные выступления буржуазных партий, вспыхивали восстания на национальных окраинах.

В сложившейся кризисной обстановке единственной в Китае массовой партией, отстаивавшей общенациональные интересы, интересы всех антиимпериалистических и антифеодальных сил, была коммунистическая партия. К этому времени КПК, используя благоприятную для нее обстановку, сумела восстановить и расширить территорию освобожденных районов, увеличить численность своих рядов и народной армии. Партия смогла возглавить борьбу за ликвидацию однопартийной диктатуры гоминьдана, оказывать возраставший политический нажим на гоминьдановские власти.

В мае 1944 г. правительство Чан Кай-ши по совету американских дипломатов возобновило переговоры с КПК (сначала в Сиане, затем в Чунцине). Делегация КПК во главе с Линь Бо-цюем вначале выдвинула довольно умеренные предложения, предусматривавшие официальное признание правительством Чан Кай-ши фактического положения, сложившегося в освобожденных районах, а также частичную демократизацию гоминьдановского режима (легализацию всех антияпонских партий и организаций, включая КПК, освобождение политзаключенных и др.)- Гоминьдановцы не только отвергли все предложения коммунистов, но и предъявили компартии требования, означавшие, по существу, ликвидацию освобожденных районов (упразднение особого статуса Пограничного района Шэньси — Ганьсу — Нинся, назначение в нем гоминьдановской администрации, утверждение его бюджета Чунцином, запрещение выпуска местных денег, подчинение 8-й и Новой 4-й армий гоминьдановскому главному командованию, ликвидацию партизанских войск и местного народного ополчения). Подобные требования были совершенно неприемлемы для КПК. Переговоры зашли в тупик и в середине августа были прерваны.

398

Непримиримость Чан Кай-ши и дальнейшее падение престижа его правительства вследствие продолжавшегося бегства гоминьдановских армий побудили КПК в сентябре 1944 г. открыто поставить вопрос о власти в Китае. На 3-й сессии Национального политического совета в Чунцине Линь Бо-цюй от имени КПК потребовал немедленной ликвидации однопартийной диктатуры гоминьдана, созыва общекитайской политической конференции с участием всех демократических партий и групп с целью создания коалиционного правительства и объединенного верховного командования всех вооруженных сил страны. Лозунг коалиционного правительства означал призыв не к свержению существовавшего в Китае общественно-политического строя, что было тогда нереально, а к его частичной демократизации, к ограничению буржуазно-помещичьей диктатуры путем включения в гоминьдановское правительство Чан Кай-ши коммунистов и представителей буржуазных демократических партий и проведения соответствующих демократических преобразований. Речь, таким образом, шла о правительстве национального единого фронта.

Предложения КПК встретили широкую поддержку в Китае. 24 сентября на митинге в Чунцине требования КПК открыто поддержали видные деятели гоминьдана Фэн Юй-сян и Шао Ли-цзы, руководители буржуазных демократических партий и групп, деятели культуры и искусства. Съезд Демократической лиги Китая, основной оппозиционной партии национальной буржуазии, состоявшийся в сентябре 1944 г., принял программу, включавшую требования ликвидации однопартийной диктатуры гоминьдана. 10 октября Демократическая лига заявила о необходимости создания коалиционного правительства, а 15 января 1945 г. потребовала немедленного созыва конференции представителей всех партий, созыва национального собрания и введения демократической конституции. Таким образом, основные политические лозунги, сформулированные КПК, встретили поддержку даже буржуазных демократических партий. С этим Чан Кай-ши и его американским союзникам приходилось серьезно считаться. Кроме того, американское военное командование стремилось получить доступ для американской авиации и военно-морского флота в Северный Китай, на что требовалось согласие коммунистов, контролировавших значительную часть этого обширного района. Поэтому американская дипломатия предложила свое «посредничество» на переговорах между гоминьданом и КПК.

Руководство КПК охотно откликнулось на это предложение. К тохму времени в руководстве КПК во главе с Мао Цзэ-дуном сложилось убеждение, что Советский Союз выйдет из войны с Германией чрезвычайно ослабленным и будет неспособен играть значительную роль на международной арене, что главной и решающей силой после второй мировой войны станут США. Поэтому было принято решение попытаться наладить сотрудничество КПК с США. В июле 1944 г. в Яньань была приглашена специальная американская миссия (так называемая союзническая группа наблюдателей) в количестве 18 человек, состоявшая в основном из работников американских разведслужб. В Яньане американцам был оказан радушный прием и предоставлены широкие возможности для ознакомления с положением в освобожденных районах и сбора разведывательных данных о японцах. Входивший в состав миссии третий секретарь американского посольства в Чунцине Дж. Сервис имел продолжительные беседы с Мао Цзэ-дуном. В ходе этих бесед Мао Цзэ-дун пытался убедить американцев, что «американская дружба и помощь для Китая более важны, чем русская», что китайские коммунисты «независимы от Москвы» и не ждут «русской помощи», что

399

«китайские и американские интересы сходны и взаимосвязаны», что «они согласуются друг с другом экономически и политически», что «Америка и Китай дополняют друг друга экономически» и не будут конкурировать между собой. Мао Цзэ-дун утверждал, что «у Китая нет потребности в развитии крупной тяжелой промышленности...,Китай нуждается в создании легкой промышленности», что Америка — «самая подходящая страна для оказания помощи .в экономическом развитии Китая». Стараясь убедить американцев, будто «политика китайских коммунистов является только либеральной», Мао Цзэ-дун заявил Сервису, что «мы, китайцы, считаем американцев идеалом демократии», и рекомендовал американским солдатам и офицерам, находившимся в Китае, всячески пропагандировать американскую демократию. Мао Цзэдун высказался также за объединенное американо-китайское командование на китайском фронте во главе с американским генералом и за ввод американских .войск в Китай, против чего возражало даже правительство Чан Кай-ши. Из бесед с Мао Цзэ-дуном Дж. Сервис вынес впечатление, что, несмотря на приверженность к «марксистской терминологии», руководители КПК являются не коммунистами в подлинном значении этого слова, а националистами с антисоветской окраской.

В связи с пребыванием американской миссии в освобожденных районах ЦК КПК 18 августа 1944 г. разослал партийным комитетам «Директиву о дипломатической работе». В этом документе приезд американцев был расценен как «первоначальное признание» освобожденных районов со стороны США и как «начало нашего участия в интернациональном антифашистском едином фронте». Однако сам этот единый фронт рассматривался в директиве лишь под углом зрения «совместной борьбы против Японии» и послевоенного «демократического сотрудничества» с США. В целях установления тесных внешнеполитических и экономических связей с США ЦК КПК считал возможным допустить на территорию освобожденных районов «военный персонал и вооруженные силы союзных государств», разрешить учреждение там дипломатических миссий и агентств печати, содействовать миссионерской деятельности, иностранным капиталовложениям и техническому сотрудничеству.

Благожелательная реакция руководства КПК на первые контакты с американцами побудила дипломатию США сделать следующий шаг. Американский посол в Китае Хэрли 7 ноября 1944 г. прибыл в Яньань. В результате состоявшихся переговоров 10 ноября Хэрли и Чжоу Эньлай подписали коммюнике из пяти пунктов об условиях создания коалиционного правительства и объединенного командования. В декабре Хэрли вернулся в Чунцин вместе с Чжоу Энь-лаем для продолжения переговоров. Тем временем Чан Кай-ши по совету американцев предпринял ряд политических маневров, призванных сбить волну недовольства, угрожавшую устоям гоминьдановского режима. Была, в частности, проведена «реорганизация» гоминьдановского правительства, которая свелась к перетасовке министерских портфелей и ничуть не меняла общего направления чунцинской политики. Поскольку в декабре японское наступление прекратилось и положение на фронте снова стабилизировалось, Чан Кай-ши опять занял жесткую позицию, отказавшись присоединиться к соглашению Хэрли — Чжоу Энь-лая. Хэрли, в свою очередь, также отрекся от яньаньского соглашения, заявив, что предварительным условием его осуществления должно быть подчинение освобожденных районов и их вооруженных сил чунцинскому правительству.

Таким образом, новый тур переговоров между КПК и гоминьданом опять закончился безрезультатно. 16 февраля 1945 г. Чжоу Энь-лай

400

вернулся в Яньань, а Хэрли вылетел с докладом в Вашингтон. 2 апреля Хэрли выступил в Вашингтоне с официальным заявлением, что впредь США будут сотрудничать только с Чан Кай-ши. Вслед за этим генерал Ведемейер отдал американским офицерам в Китае приказ «не оказывать помощи лицам и организациям, не принадлежащим к чунцинскому правительству». Это означало, что кратковременный период американского заигрывания с китайскими коммунистами в условиях второй мировой войны окончился и что правящие круги США сделали бесповоротную ставку на Чан Кай-ши, содействуя тем самым дальнейшему обострению политического положения в Китае. Что касается КПК, то переговоры с гоминьданом дали ей определенный политический выигрыш, позволив еще раз продемонстрировать свою волю к демократическому переустройству страны.

Вступление Советского Союза в войну против империалистической Японии. Завершение освободительной войны китайского народа

На Ялтинской конференции глав правительств СССР, Англии и США в феврале 1945 г. наряду с другими проблемами обсуждались также вопросы, связанные с подготовкой разгрома Японии. Стремясь сократить сроки мировой войны, помочь борющемуся народу Китая и других стран, правительство СССР обязалось вступить в войну против Японии на стороне союзников через два-три месяца после разгрома фашистской Германии. Тогда же Советский Союз выразил готовность заключить «пакт о дружбе и союзе между СССР и Китаем для оказания ему помощи своими вооруженными силами в целях освобождения Китая от японского ига». 5 апреля Советский Союз денонсировал договор 1941 г. с Японией о нейтралитете. Сразу же после победы над Германией СССР стал готовиться к выступлению против Японии.

В соответствии с ялтинским соглашением в июне 1945 Т. в Москве начались советско-китайские переговоры, завершившиеся 14 августа подписанием Договора о дружбе и союзе между СССР и Китаем, а также ряда соглашений. Договор предусматривал военное сотрудничество СССР и Китая для победы над Японией и гарантии против повторения агрессии с ее стороны, а также экономическое сотрудничество для восстановления хозяйства обеих сторон. Советский Союз и Китай договорились о совместной эксплуатации в течение 30 лет Китайской Чанчуньской железной дороги на правах общей собственности, о совместном использовании военно-морской базы Порт-Артур и объявлении порта Дальний свободным портом с передачей в аренду СССР ряда пристаней и сооружений. Советский Союз признавал суверенитет Китая над Маньчжурией и заявлял о невмешательстве во внутренние дела Китая. Правительство Китая выразило готовность признать независимость Внешней Монголии (т. е. МНР), если ее население подтвердит желание независимости плебисцитом (такой плебисцит был проведен 20 сентября 1945 г.).

Договор был встречен с одобрением китайской демократической общественностью. Он укреплял международные позиции Китая и явился существенной поддержкой национально-освободительной борьбы китайского народа. Оценивая значение советско-китайского договора, орган ЦК КПК газета «Цзефан жибао» 27 августа 1945 г. писала: «Китайский народ вместе с советским народом сплотился в дружеский

26 Заказ 70

401

славный союз. Мы считаем, что этот договор является одним из проявлении той политики равноправия, которую всегда проводил Советский Союз по отношению к нам».

Несмотря на поражение германского фашизма, японский империализм отказался сложить оружие и взял курс на затягивание войны. В мае 1945 г. на заседании японского Высшего совета по руководству войной был выдвинут лозунг «столетней войны за империю». Японское правительство отклонило Потсдамскую декларацию США, Англии и Китая от 26 июля с требованием о безоговорочной капитуляции Японии. Японские правящие круги не изменили своей позиции и после атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Принимая решение о затягивании войны, японские милитаристы рассчитывали добиться развала антифашистской коалиции и тем самым избежать безоговорочной капитуляции. Для таких расчетов у Японии имелись определенные основания. К началу 1945 г. японская сухопутная армия насчитывала

4.1 млн. человек, из которых около 2 млн. находились в Китае и Корее. К августу 1945 г. японские вооруженные силы были увеличены до

7.2 млн. человек, в том числе сухопутная армия до 5,5 млн. Главные свои надежды японский генеральный штаб возлагал на хорошо обученную и вооруженную Квантунскую армию в Маньчжурии и мощную группировку сухопутных сил в самой Японии. Летом 1945 г. большинство соединений японской экспедиционной армии в Китае были переброшены на северный берег Хуанхэ и в случае необходимости могли быстро передислоцироваться к границам СССР и МНР.

Установка японских милитаристов на затягивание войны принимала также во внимание расчеты американского командования и состояние китайских вооруженных сил. Американская разведка весной 1945 г. считала, что без вступления СССР в войну японцы смогут воевать на континенте (даже после оккупации основных Японских островов) до конца 1946, 1947 или 1948 гг. «Решающие» операции против Японии верховное командование США и Англии планировало провести только в 1946—1947 гг. Черчилль заявил в палате общин, что никто не может определить, сколько потребуется времени для проведения этих «решающих» операций.

Что касается сооруженных сил Китая, то они практически даже не планировали стратегических наступательных операций против Японии в ближайшем будущем. В Китае продолжал развиваться острый политический кризис, грозивший в любой момент перерасти в открытую гражданскую войну. Единый антияпонский фронт фактически существовал лишь номинально и почти перестал выполнять свою роль одного из мощных факторов антияпонского сопротивления. Китай был расколот на две самостоятельные и непримиримо враждебные друг другу силы — гоминьдан и компартию. Обе эти силы, как показали VII съезд КПК и состоявшийся почти одновременно с ним VI съезд гоминьдана, готовились не столько к решающим сражениям с японцами, сколько к предстоящей борьбе за власть после разгрома Японии силами союзников Китая —СССР и США.

Китайские вооруженные силы имели почти трехкратное численное превосходство над японцами (5,5 млн. бойцов против 2 млн. японских солдат в континентальном Китае, Корее и на Тайване), но они были не в состоянии нанести решающее поражение Японии. Гоминьдановская армия насчитывала весной 1945 г. 4600 тыс. человек, но она была серьезно потрепана и деморализована в результате японского наступления 1944 г. и не была готова к широким наступательным операциям. Гоминьдановское командование, впрочем, и не намечало таких опе-

402

раций. Наиболее боеспособные гоминьдановские дивизии, обученные и вооруженные американцами, находились не на фронте, а в глубоком тылу и готовились к борьбе не с японцами, а с вооруженными силами КПК. Более того, гоминьдановцы продолжали отступать на центральном и юго-восточном участках фронта, где японские войска в январе — апреле захватили несколько мест расположения крупных американских аэродромов.

8-я .и Новая 4-я армии, руководимые коммунистами, вместе с партизанскими отрядами насчитывали около 1 млн. бойцов. От гоминьдановских войск их отличали высокое моральное состояние, дисциплинированность, выносливость. Однако они были рассредоточены на обширной территории Северного и Центрального Китая и к тому же испытывали острую нехватку вооружения, боеприпасов, обмундирования, транспортных средств: одна винтовка приходилась на трех, один пулемет— на сто бойцов; на каждую винтовку имелось по 30 патронов, т. е. на один серьезный бой; тяжелое 'вооружение практически отсутствовало. Хотя VII съезд КПК принял по докладу Чжу Дэ решение начать подготовку к этапу «стратегического наступления», такая подготовка требовала значительного времени, большого количества вооружения и средств, которыми КПК не располагала. Пока же народные армии продолжали придерживаться тактики пассивной войны. Во время перегруппировки японских сил весной — летом 1945 г. войска КПК ограничивались наблюдениями, несмотря на то что главные коммуникации, ведущие к Маньчжурии и МНР, находились вблизи или даже проходили по территории основных партизанских баз в Северном Китае. Накануне вступления Советского Союза в войну 8-й армии была поставлена задача активизировать боевые действия не в северном, а в южном направлении с целью соединения с частями Новой 4-й армии, действовавшими в нижнем течении Янцзы.

Таким образом, японское, командование имело достаточную возможность строить планы длительной обороны как на самих Японских островах, так и в Китае и прилегающих к нему странах Азии. Эти планы были сорваны вступлением в войну Советского Союза. 8 августа 1945 г. Советское правительство заявило о присоединении СССР к Потсдамской декларации США, Англии и Китая и объявило войну Японии. 9 августа началось стремительное наступление Советской Армии во внутренние районы Северо-Восточного Китая. Одновременно она наносила мощные удары японским вооруженным силам на Сахалине, Курильских о-вах и в Корее. 10 августа вступила в войну с Японией Монгольская Народная Республика. 20 августа советские войска освободили крупнейшие города Северо-Восточного Китая — Харбин, Шэньян, Цзилинь, Чанчунь, а 23 августа — Порт-Артур. После этого в конце августа американские войска высадились на Японских островах. Продолжение сопротивления японской армии стало невозможным. 2 сентября 1945 г. Япония капитулировала.

Наступление Советской Армии в корне изменило военно-стратегическую обстановку в Китае, создав исключительно благоприятные условия для революционных сил китайского народа, руководимых КПК.

10 августа народные армии получили приказ предъявить расположенным в районах их действия войскам противника требование о сдаче, а в случае их отказа капитулировать — решительно уничтожать. И августа Чжу Дэ отдал приказ о переходе в наступление всех вооруженных сил освобожденных районов. Три группы войск под командованием Хэ Луна, Не Жун-чжэня и Линь Бяо общей численностью более 100 тыс. человек выступили из провинций Шаньси, Суйюань, Хэбэй и

26*

403

Чахар на соединение с частями советских и монгольских войск во Внутреннюю Монголию и Маньчжурию. Остальным частям народных арМ(ИЙ ЦК КПК поставил задачу: до подхода гоминьдановских войск занять основные линии коммуникаций, а также часть средних и мелких городов и обширные сельские районы в Северном Китае (в провинциях Хэбэй, Чахар, Жэхэ, Шаньси, Шаньдун и в северной части Цзянсу); захват крупных городов ЦК КПК считал невозможным. Действия народных войск планировались таким образом, чтобы создать мощные плацдармы в Северном Китае и Маньчжурии для последующей борьбы с гоминьданом. 13 августа 1945 г. в речи на собрании кадровых работников в Яньане Мао Цзэ-дун заявил, что «война сопротивления японским захватчикам как определенный этап уже миновала; новая обстановка и новая задача — это борьба внутри страны». Ближайшей целью этой борьбы внутри страны Мао Цзэ-дун считал завоевание «плодов победы» над Японией. Выполняя эту задачу, 8-я армия без особого труда заняла важные стратегические пункты Шаньхайгуань, Циньхуандао, Чифу, Вэйхайвэй, Чэндэ, Чжанцзякоу и др. Ошеломленные разгромом Квантунской армии, японские войска в Северном Китае не оказали серьезного сопротивления. За два месяца, с августа по 10 октября 1945 г., народные армии освободили в Северном Китае территорию в 315 тыс. кв. км с населением около 19 млн. человек.

Правительство Чан Кай-ши при поддержке США прилагало все силы к тому, чтобы воспрепятствовать распространению власти коммунистов на Северный Китай и Маньчжурию, парализовать действия народных армий. 11 августа Чан Кай-ши отдал приказ 8-й и Новой 4-й армиям «оставаться на местах в ожидании дальнейших указаний» и не предпринимать «самовольных действий против японских и марионеточных войск». Японским войскам была дана директива капитулировать только перед командованием правительственных чунцинских армий. В тот же день гоминьдановские генералы Фу Цзо-и, Янь Си-шань и Ху Цзун-нань получили приказ Чан Кай-ши «об очищении Северного Китая» от японцев и коммунистов. Американские самолеты и корабли начали спешную переброску гоминьдановских дивизий в Нанкин, Шанхай, Пекин, Тяньцзинь и другие крупные города. В течение августа — сентября 1945 г. к границам Освобожденных районов было придвинуто 49 гоминьдановских армий общей численностью более 1 млн. человек. В сентябре — октябре американская морская пехота высадила десанты в портах Северного и Северо-Восточного Китая. Общая численность американских войск в Китае была доведена до 100 тыс. Это было прямое вмешательство во внутренние дела Китая. «Задачи американской морской пехоты, — заявил впоследствии государственный секретарь США Ачесон, — заключались в том, чтобы оккупировать важнейшие морские порты и не допустить захвата их коммунистами, а также взять под контроль железнодорожные линии, идущие к этим портам».

КПК расценила действия гоминьдана как национальную измену и провокацию гражданской войны. В статье, написанной Мао Цзэ-дуном 13 августа, Чан Кай-ши был заклеймен как «главарь китайских фашистов, тиран и душегуб». Обстановка в стране накалилась до крайности. Под флагом борьбы за «плоды победы» в Китае фактически начиналась гражданская война.

В создавшихся условиях правительство Чан Кай-ши при содействии американской дипломатии предприняло попытку изменить соотношение сил в свою пользу с помощью «мирных» политических маневров. Мао Цзэ-дуну было направлено приглашение прибыть в Чунцин для переговоров. 27 августа в Яньань в качестве посредника и гаранта безопас-

404

ности делегации КПК на мирных переговорах вновь прибыл американский посол Хэрли. Руководство КПК, считавшее гражданскую войну неизбежной, согласилось тем не менее на мирные переговоры, чтобы взять в свои руки политическую инициативу и завоевать поддержку как мировой общественности, так и всех демократических сил внутри страны. Делегация КПК в составе Мао Цзэ-дуна, Чжоу Энь-лая и Ван Жо-фэя вылетела в Чунцин. В декларации ЦК КПК, опубликованной 25 августа, заявлялось о «готовности прийти к соглашению с гоминьданом и другими демократическими партиями «и группировками Китая для того, чтобы быстро решить различные насущные проблемы, установить прочное и длительное сплочение и единство и полностью осуществить три народных принципа Сунь Ят-сена». В то же время народным войскам была дана закрытая директива продолжать наступление и «не щадить усилий, чтобы завоевать все, что можно завоевать» в Северном, Центральном и Северо-Восточном Китае. Таким образом, несмотря на переговоры о мире, вооруженная борьба между КПК и гоминьданом не прекратилась.

В послевоенной политической борьбе революционные силы Китая, возглавляемые КПК, получили братскую интернациональную поддержку со стороны Советского Союза. В Маньчжурии, освобожденной Советской Армией, появилась возможность для установления народной власти во главе с коммунистами. Компартия вышла из подполья, стали возрождаться профсоюзы, создаваться массовые демократические организации. Советское командование позаботилось о снабжении населения продовольствием, об открытии школ. Части 8-й армии, пришедшие в Маньчжурию, получили значительное количество оружия, боеприпасов, запасов продовольствия Квантунской армии и войск Маньчжоу-го. В результате уже к концу 1945 г. КПК имела на Северо-Востоке хорошо вооруженную мощную группу войск численностью в 300 тыс. человек, способную успешно отразить начавшееся наступление гоминьдана.

* * *

В ходе восьмилетней антияпонской войны произошли важные изменения во внутреннем и международном положении Китая в пользу сил революции. За годы войны под руководством КПК были созданы крупные народные вооруженные силы и их опорная база — освобожденные районы, в которых проживало около четверти населения страны. В то же время углубился экономический и политический кризис реакционного гоминьдановского режима. Антинародная политика правительства Чан Кай-ши в годы войны, его неспособность организовать эффективное сопротивление захватчикам привели к значительному сужению социальной базы китайской реакции. Вместе с разгромом японского милитаризма полностью лишилась политического влияния и та часть китайских помещиков и буржуазии, которая ориентировалась на Японию. Особое значение для революционных сил Китая имело то обстоятельство, что империалистическая Япония была разгромлена при решающем участии Советского Союза. Героическая борьба советского народа против германского фашизма и японского милитаризма явилась огромной помощью силам национально-освободительного движения в Китае, служила вдохновляющим примером для китайских коммунистовинтернационалистов, для всего китайского народа, создала необходимые международные условия для победы китайской революции после окончания второй мировой войны.

Г Л А В А 21

КИТАЙ ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ.

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА 1946—1949 гг. И ПОБЕДА

НАРОДНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Переговоры между КПК и

гоминьданом

(август 1945 — июнь 1946 г.)

Соотношение сил в Китае после окончания второй мировой войны

Японская Квантунская армия была разбита Вооруженными Силами СССР. Китайский народ получил возможность сбросить ненавистное колониальное иго японского имперализма. К тому времени фактически сложилось два Китая: территории, контролируемые гоминьданом, и руководимые КПК Освобожденные районы, которые охватывали значительную часть Северного Китая (Шаньси, Чахар, Хэбэй, Суйюань, Шаньдун, Хэнань), а также долины Янцзы (Цзянсу, Аньхуй и др.)- На освобожденной территории центральным был Пограничный район 1Пэньси — Ганьсу — Нинся.

Соотношение сил между блоком феодальных помещиков, крупной буржуазии, военщины и бюрократии, выразителем интересов которых был гоминьдан, и народными массами, возглавляемыми КПК, определялось рядом факторов.

Гоминьдан непрерывно получал поддержку мирового империализма, прежде всего американского. До середины 1946 г. США обучили многие гоминьдановские войска, вооружили 45 дивизий. После начала общекитайской гражданской войны помощь американских властей войскам Чан Кай-ши продолжалась в еще больших масштабах. Основная часть армии гоминьдана находилась к моменту капитуляции Японии в удаленных от главных центров страны северо-западных и юго-западных провинциях (Сычуань, Юньнань, Ганьсу, Шэньси и др.)> тогда как основная часть соединений 8-й и Новой 4-й армий, руководимых КПК, действовала в тылу японских войск, вблизи Пекина, Тяньцзиня, Нанкина, Шанхая и других крупных городов. В этих условиях особое зна-

406

чение для усиления позиций гоминьдана имела переброска американцами на своих судах и самолетах чанкайшистских войск (было перевезено свыше 0,5 млн. человек) в восточные районы. Более того, американская морская пехота (90 тыс. человек) занимала важнейшие города, порты, узлы дорог и удерживала их до подхода основных сил. Американцы строили в Северном Китае стратегически важные дороги для армии Чан Кай-ши, охраняли коммуникации.

Демократические силы Китая опирались на солидарность Советского Союза, народно-демократических государств, мирового рабочего класса и коммунистического движения, прогрессивных национально-освободительных организаций. Гоминьдан контролировал большую часть территории, на которой проживало примерно 70% населения страны. Армия Чан Кай-ши при всех ее слабостях, обусловленных реакционными целями гоминьдана, противоречиями классовых интересов офицеров и солдат, низким уровнем военных знаний командного состава и распрями в среде генералитета, все же значительно превосходила войска КПК по своей численности, материально-техническому оснащению и источникам снабжения. Народные войска, руководимые КПК (с 1947 г. они официально стали называться Народно-освободительной армией), пользовались поддержкой населения Освобожденных районов, тогда как гоминьдановский тыл был ненадежным и неустойчивым. Бойцы НОА боролись за правое дело национального и социального освобождения китайского народа, и это укрепляло их высокий боевой дух.

Важнейшим фактором, способствовавшим усилению НОА, была помощь Советского Союза демократическим силам Китая. Она выразилась, прежде всего, в разгроме Квантунской армии, в результате которого создались благоприятные условия для укрепления лагеря китайской демократии. В Маньчжурии (Северо-Восточный Китай) образовался наиболее устойчивый Освобожденный район с относительно развитой промышленностью и прочным тылом (граница с СССР).

Пребывание советских войск в Маньчжурии дало возможность ускорить восстановление и развитие ее экономики. С помощью советских специалистов были введены в эксплуатацию важные предприятия. Части Советской Армии помогали строить и ремонтировать шоссейные дороги, обучать и повышать квалификацию китайских специалистов, в том числе военных.

Захваченные у солдат и офицеров Квантунской армии оружие и военная техника (в том числе сотни самолетов и танков, тысячи орудий и пулеметов, военные корабли) были переданы командованию Объединенной демократической армии Северо-Восточного Китая. Политическую помощь китайским коммунистам, Северо-Восточному бюро ЦК КПК оказывала КПСС. Богатейший опыт КПСС передавался, в частности, в ходе личных контактов руководящих деятелей. Так, в 1945 г. СССР посетила делегация КПК во главе с заместителем председателя ЦК КПК Лю Шао-ци и секретарем Северо-Восточного бюро ЦК Гао Ганом. В Маньчжурии с 1945 г. и до провозглашения КНР находилась группа представителей КПСС.

В международном плане наиболее важным для китайской революции был тот факт, что Советский Союз парализовал намерения американских империалистов организовать прямую интервенцию против демократических сил Китая.

В целом соотношение между демократическими и реакционными силами в Китае после окончания второй мировой войны характеризовалось относительным, неустойчивым равновесием. В тот период для китайских революционеров правильнее всего было использовать раз-

407

личные, в том числе мирные, формы борьбы с попытками реакционного гоминьдана распространить свою власть на всю страну. Этот путь предполагал и вооруженный отпор устремлениям гоминьдановской военщины. Но тогда важно было предотвратить гражданскую войну общекитайского масштаба или по крайней мере показать народным массам, измученным длительной войной, кто является виновником новой.

При определении дальнейшего курса КПК нельзя было не учитывать, что участие гоминьдана в войне против Японии использовалось его верхушкой для обмана масс декларациями о своем патриотизме, верности идеалам Сунь Ят-сена и т. д. В то же время КПК, оказывая сильное влияние на население (в основном — крестьянскую бедноту) старых освобожденных районов, не имела прочных позиций в гоминьдановских районах, и особенно в городах. Организаций КПК там почти не было, отдельные ячейки ушли в глубокое подполье. Связь КПК с рабочим классом была очень слабой. В этом сказались и объективные трудности, вызванные гоминьдановскими репрессиями, и субъективные ошибки и недостатки — курс руководства партии на работу главным образом в деревне, неумение и даже нежелание партийных кадров, находившияхся под влиянием Мао Цзэ-дуна, вести систематическую, кропотливую работу в пролетарских центрах, завоевывать влияние в легальных профсоюзах, разоблачать гоминьдановскую демагогию и игру на националистических чувствах, пропагандировать марксистско-ленинское учение, принципы подлинного интернационализма и революционного патриотизма. КПК вела борьбу за влияние на массы городской мелкой буржуазии, интеллигенции и другие средние слои с гоминьданом, буржуазными либерально-реформистскими партиями. Лозунги КПК — против однопартийной диктатуры гоминьдана, за коалиционное правительство и демократизацию, за подлинную независимость Китая — отвечали интересам широких масс народа. Национальная буржуазия также поддерживала требования демократизации, но претендовала на руководящее положение в стране.

Преувеличивая свои силы и недооценивая силы противника, Мао Цзэ-дун и его сторонники считали возможным начать гражданскую войну, хотя реальная политическая ситуация еще не созрела для прямого штурма власти помещиков и крупной буржуазии. Под влиянием рекомендаций и советов КПСС, основанных на глубоком анализе внутрикитайской и международной обстановки и соотношения сил, в Коммунистической партии Китая возобладала точка зрения о необходимости переговоров с гоминьданом, хотя руководство КПК и исходило из неизбежности гражданской войны. При этом основная роль в предстоящей борьбе отводилась вооруженным силам и населению (главным образом крестьянскому) Освобожденных районов, тогда как массовому движению в гоминьдановских районах (где была основная часть рабочего класса)—второстепенное, вспомогательное значение.

Политика компартии в тот период была выражена в опубликованной ЦК КПК декларации о современной обстановке от 25 августа 1945 г. и внутрипартийном документе — сообщении о предстоящих мирных переговорах с гоминьданом от 26 августа 1945 г. КПК требовала от правительства Чан Кай-ши: признать войска и правительства Освобожденных районов, прекратить атаки на их границы гоминьдановских войск; предоставить частям, руководимым КПК, право участвовать в принятии капитуляции японской армии; наказать предателей и распустить марионеточные войска; реорганизовать национальную армию; уменьшить налоги; легализовать все партии, ввести свободу слова, собраний, организаций, печати, освободить политзаключенных; немедленно

408

созвать конференцию представителей всех партий и беспартийных деятелей для разработки мер по демократическому переустройству Китая и созданию коалиционного правительства. Мир, демократия и объединение— таковы были три главных лозунга КПК в тот период.

Переговоры об объединении и демократизации Китая

Гоминьдановское руководство не могло игнорировать демократического подъема в стране, общенародного стремления к миру, позиции Советского Союза, выступившего за предотвращение гражданской войны, и формальной поддержки США «и Англией курса на сохранение мира в Китае. Оно предложило КПК приступить к переговорам, которые начались в Чунцине 28 августа 1945 г. Делегацию КПК возглавлял Мао Цзэ-дун, делегацию гоминьдана — Чан Кай-ши. Переговоры проходили при посредничестве американских представителей. Первый тур переговоров закончился 10 октября 1945 г. подписанием коммюнике. В нем говорилось о созыве в кратчайший срок Политической консультативной конференции из представителей всех партий и беспартийных общественных деятелей для обсуждения вопросов демократизации политического строя, созыва Национального собрания и выработки программы мирного строительства государства. Гоминьдан обещал предоставить населению свободу слова, печати, собраний и организаций, признать равноправное и легальное положение КПК и других партий, запретить тайной полиции арест граждан, освободить политзаключенных. Однако по главным вопросам — о статусе освобожденных районов и народных вооруженных сил — не была достигнута договоренность. Стремление гоминьдановского руководства поставить их под свой контроль встретило сопротивление КПК. В условиях Китая коммунистическая партия, лишенная войск и территории, не имея сильных позиций в гоминьдановских районах, не представляла бы опасности для господства помещиков и крупной буржуазии. Гоминьдановская власть при первом удобном случае могла бы легко расправиться с коммунистами. Делегаты КПК на переговорах согласились передать под контроль правительства Чан Кай-ши восемь небольших освобожденных районов (в основном к югу от Янцзы), добиваясь политического выигрыша— показать народу нежелание лидеров гоминьдана договориться по главным вопросам, несмотря на уступки Коммунистической партии Китая.

Во время переговоров военные действия фактически не прекращались, хотя имели преимущественно местный, ограниченный характер. После опубликования коммюнике от 10 октября гоминьдановское руководство приказало своим войскам расширить наступление на освобожденные районы. Особенно сильные бои развернулись в ноябре. Угроза перерастания локальных сражений в общекитайскую гражданскую войну вызвала подъем движения за мир, национальную независимость и демократизацию Китая. Войска Народно-освободительной армии наносили контрудары по наступавшим гоминьдановским частям.

Американо-чанкайшистские попытки «с ходу» уничтожить освобожденные районы и войска КПК встретили решительное осуждение Советского Союза и демократических сил во всем мире. Империалисты оказались вынужденными отступить. Московское совещание министров иностранных дел СССР, США и Англии в декабре 1945 г. высказалось за мирное объединение Китая на демократической основе, против граж-

409

данской войны. СССР и США заявили о «желательности вывода из Китая советских и американских вооруженных сил в возможно кратчайший срок». Это обязательство было выполнено лишь Советским Союзом: вывод советских войск был начат в марте и завершен к 3 мая 1946 г. Американские же войска оставались в Китае вплоть до 1949 г., когда они были вынуждены уйти оттуда под напором народной революции.

Решения Московского совещания оказали воздействие на позицию гоминьдановского (Правительства. В конце декабря между делегациями КПК и гоминьдана возобновились переговоры, которые 10 января 1946 г. завершились соглашением о прекращении военных действий и созыве Политической консультативной конференции (ПКК). В тот же день в Чунцине открылась Политическая консультативная конференция с участием представителей гоминьдана, КПК, небольших «промежуточных» партий и беспартийных деятелей. Компартии удалось, опираясь на поддержку демократической общественности, привлекая на свою сторону часть представителей «промежуточных сил», взять в свои руки инициативу на конференции. Ее предложения легли в основу резолюций ПКК. Было решено создать временное коалиционное правительство— Государственный совет, в котором 20 мест из 40 предназначались гоминьдану и 20 — КПК, другим партиям и беспартийным. Постановления по важным политическим вопросам должны были приниматься большинством в ²/₃.

Постановление об общей .политической программе предусматривало: отказ гоминьдана от права контролировать правительство, введение самоуправления провинций (это давало возможность сохранить демократические порядки в освобожденных районах), предоставление народу демократических прав, огосударствление армии, осуществление экономической политики на основе суньятсеновского принципа народного благоденствия: «Земля — хлебопашцу, работа — рабочему, свобода деловой активности — предпринимателям и торговцам, более высокий жизненный уровень — всему населению». Было принято также решение о созыве Национального собрания, причем для КПК и других партий (кроме гоминьдана) резервировалось более 25% мест, что давало им возможность блокировать принятие антидемократических решений.

По важнейшему вопросу о реорганизации армии договоренность была достигнута уже после окончания (31 января 1946 г.) работы ПКК. Китайская армия сокращалась до 60 дивизий (по 14 тыс. человек), из них 50 гоминьдановских и 10 коммунистических.

Решения ПКК могли открыть путь к мирному объединению и демократизации Китая. Однако они были сорваны гоминьдановскими лидерами. Это выразилось в терроре против демократических организаций и деятелей, вероломном нарушении приказа о прекращении огня (гоминьдановская армия с помощью США начала наступление в Северо-Восточном Китае) и фактическом отказе руководства гоминьдана принять к исполнению решения ПКК. Созванный в марте 1946 г. пленум ЦИК гоминьдана формально согласился с этими решениями, но практически различными оговорками и дополнениями отвел их. Так, был восстановлен ранее существовавший Центральный политический совет гоминьдана, которому давали функции руководства Государственным советом. Фактически перечеркивалось постановление ПКК о создании временного коалиционного правительства как высшего органа власти. Пленум отверг решение о самоуправлении провинций и не согласился с договоренностью о реорганизации армии.

410

Назревание общекитайской

гражданской войны.

Решение ЦК КПК от 4 мая 1946 г.

Прикрываясь переговорами, гоминьдановские реакционеры с помощью империалистов США готовили генеральное наступление на все освобожденные районы, к границам которых было стянуто около 200 дивизий армии Чан Кай-ши. Гоминьдановцы организовали серию антисоветских провокаций, демагогическую пропагандистскую кампанию против КПК, ее армии и освобожденных районов, обвиняя коммунистов в расколе Китая. Под прикрытием этой шумихи весной 1946 г. гоминьдановское командование начало наступление в Северо-Восточном Китае.

КПК вынуждена была усилить подготовку к отпору на случай общекитайской гражданской войны. Важнейшей сферой этой подготовки была аграрная политика КПК. В освобожденных районах в конце войны и сразу после нее проводилось движение против предателей; те помещики и кулаки, которые сотрудничали с японскими оккупантами, подвергались наказаниям, излишки их земли подлежали конфискации и разделу между безземельными и малоземельными крестьянами. В начале 1946 г. развернулось «движение сведения счетов», помещики должны были держать ответ за преступления против крестьян. Опыт проведения этого движения был использован при выработке решения ЦК КПК от 4 мая 1946 г. («Указания по сведению счетов, снижению арендной платы и по земельному вопросу»). Это решение знаменовало собой переход к качественно новому этапу аграрной политики КПК. Земля крупных помещиков, за исключением небольшого участка, необходимого для существования, подлежала конфискации, как и принадлежавшие им торгово-промышленные предприятия. Вместе с тем предполагалась умеренная политика в отношении мелких и средних помещиков, за которыми сохранялись участки земли, превышавшие средний надел в данной местности, а также жилища, инвентарь, скот и торгово-промышленные предприятия. Что касается кулаков, то их земля и имущество не затрагивались. Таким образом, решение от 4 мая 1946 г. предусматривало политику частичной ликвидации помещичьего землевладения, нейтрализации кулачества, союза с середняком, опоры на бедноту.

Аграрная политика КПК способствовала сплочению вокруг коммунистов большинства крестьян освобожденных районов, консолидации тыла народных вооруженных сил, укреплению боевого духа их личного состава. В то же время руководство КПК и НОА провело ряд мер политического и военно-мобилизационного характера, направленных на укрепление боевой готовности и вооружение своих войск, расширение народного ополчения.

В целом период с конца августа 1945 г. (разгром Японии) до конца июня 1946 г. (начало общекитайской гражданской войны) показал значение различных форм борьбы для развития китайской революции. Преодолевая субъективистскую недооценку сил противника, опираясь на опыт и разностороннюю помощь КПСС, Коммунистическая партия Китая сумела подготовиться к отпору гоминьдановской реакции, за спиной которой стоял американский империализм.

Гражданская война в общекитайском масштабе. Наступление гоминьдановских войск (июль 1946 — июнь 1947 г.)

Наступление армии гоминьдана

В середине 1946 г. гоминьдан, обладая значительным военным перевесом, совместно с правящими кругами США решил разгромить демократические силы Китая. Армия Чан Кай-ши превосходила Народно-освободительную армию своей численностью: она насчитывала 4,3 млн. человек, из них 2 млн. регулярных соединений. В рядах НОА было 1,2 млн. бойцов. Еще более ощутимым был перевес гоминьдана в вооружении, источниках снабжения, основных коммуникациях. Получив огромную помощь США, гоминьдановская клика в середине 1946 г. перешла в повсеместное наступление. 26 июня 1946 г. гоминьдановские части (300 тыс. против 60 тыс. солдат НОА) начали военные действия против войск НОА освобожденного района Центральной равнины. Через два дня они развернули наступление в пров. Шаньдун, 3 июля — в Шаньси, затем в северной Цзянсу и в других местах. Гомипьдановские самолеты бомбили столицу освобожденных районов г. Яньань. Так реакция развязала гражданскую войну в общенациональном масштабе.

В ответ на эти антинациональные действия гоминьдана КПК призвала армию и народ освобожденных районов бороться за «полный разгром наступления Чан Кай-ши в ходе войны самозащиты». ЦК КПК взял курс на длительную маневренную войну, предполагавшую временное оставление части городов и районов. Директива ЦК от 20 июля 1946 г. указывала на необходимость проведения гибкой политики в отношении различных (в том числе и эксплуататорских) классов и социальных слоев, чтобы добиться изоляции реакционеров, откола от них колеблющихся, привлечения на сторону КПК противников войны среди гоминьдановских военнослужащих. Характерно, что в упомянутой директиве ЦК было подчеркнуто: «Чан Кай-ши получает помощь от США... Мы не получаем помощи извне... Мы во всем опираемся на собственные силы». В этом утверждении отразилась националистическая тенденция руководителей КПК к замалчиванию большой и разносторонней помощи Советского Союза.

В связи с тем что освобожденные районы не были территориально связаны друг с другом и повседневно руководить военными действиями, партийной работой и всей жизнью в них из единого центра (Яньаня) было невозможно, ЦК КПК создал шесть бюро по районам, которые соответствовали шести крупным войсковым объединениям. В СевероВосточное бюро ЦК КПК входили Гао Ган, Линь Бяо и др., бюро ЦК в районе Шаньси — Хэбэй — Шаньдун — Хэнань возглавляли Дэн Сяо-пин и Лю Бо-чэн, в Восточно-Китайском районе — Чэнь И и Жао Шу-ши, в районе Шаньси — Чахар — Хэбэй — Не Жун-чжэнь и др., в районе Шаньси — Суйюань — Пэн Дэ-хуай и Хэ Лун, в районе Центральной равнины — Ли Сянь-нянь и др. Общее политическое и военное руководство осуществляли ЦК КПК и Народно-революционный военный совет под председательством Мао Цзэ-дуна. Главнокомандующим НОА был Чжу Дэ. Руководящую работу в ЦК КПК вели также Лю Шао-ци и Чжоу Энь-лай.

Войскам Чан Кай-ши удалось ценой больших потерь захватить территорию освобожденного района Центральной равнины, но части НОА прорвали кольцо окружения и ушли в разные районы — в западную

412

часть Хэнани, на юг Шэньси и запад пров. Хубэй, а также к югу от р. Хуайхэ. В центральной части Цзянсу НОА в семи сражениях в июле— августе 1946 г. нанесла тяжелые удары наступавшим гоминьдановским частям, хотя .и оставила большую территорию. В июле — сентябре 1946 г. части НОА вели напряженные бои в районе железнодорожного узла Датун (пров. Шаньси), а также на севере Цзянсу, на Лунхайской железной дороге, в пров. Шаньдун. С июля по октябрь 1946 г. гоминьдановским войскам удалось захватить свыше 100 городов, в том числе такие относительно крупные центры провинций и районов, как Чэндэ (Жэхэ), Калган (Чахар), Аньдун (юго-восток Маньчжурии), Хуайинь (Цзянсу). Противник занял 200 тыс. кв. км территории Освобожденных районов.

Это был трудный период для Народно-освободительной армии, для населения Освобожденных районов, для КПК. Именно в это время особое значение приобрел тот факт, что освобожденный район СевероВосточного Китая, практически недоступный гоминьдановской армии, стал основной базой китайской революции. В этот район советские внешнеторговые организации поставляли горючее, автомашины, медикаменты, уголь, продовольствие, одежду, обувь, необходимые для снабжения населения и армии, а также оборудование для школ и больниц. Большое значение для укрепления революционной базы на Северо-Востоке Китая имела советская помощь в налаживании работы промышленности, железнодорожных и водных коммуникаций, подготовке китайских кадров. В соответствии с советско-китайским договором от 14 августа 1945 г. Советское правительство не допустило переброску гоминьдановских войск в Маньчжурию через порт Дальний.

Правильная тактика командования НОА, рассчитанная на нанесение противнику максимального урона, приносила свои плоды. По данным историков КНР, за июль — октябрь 1946 г. были разгромлены части гоминьдановской армии общей численностью около 300 тыс. человек. Гоминьдановское командование не смогло продолжать общего наступления. В следующие месяцы (ноябрь 1946 — февраль 1947 г.) армия Чан Кай-ши вела наступление в основном в Восточном Китае (на севере Цзянсу и в пров. Шаньдун), хотя военные действия не прекращались и в других районах. Продолжая маневренную тактику, войска НОА сумели нанести еще большие, нежели в предыдущие четыре месяца, потери противнику (были разбиты части, включавшие свыше 400 тыс. человек). При этом территориальные успехи армии Чан Кайши свелись к минимуму (количество городов, занятых за четыре месяца борющимися сторонами, сравнялось).

В марте 1947 г. руководство гоминьдана сделало еще одну попытку добиться решающего успеха в гражданской войне. Основные силы армии Чан Кай-ши были сосредоточены на двух фронтах — против Пограничного района Шэньси — Ганьсу — Нинся и Шаньдунского освобожденного района. Главный удар был нанесен в направлении Яньаня. 19 марта 1947 г. гоминьдановцам удалось захватить этот город, где в течение десяти лет находились ЦК КПК и главное командование народных вооруженных сил. После этого руководство ЦК разделилось: одна часть во главе с Мао Цзэ-дуном осталась в северной части Шэньси, другая часть — Рабочий комитет ЦК КПК во главе с Лю Шао-ци — обосновалась в пров. Хэбэй. Фактически же главной базой китайской революции был Северо-Восточный Китай.

Захват Яньаня был последним успехом гоминьдана в гражданской НОА — не была достигнута. Напротив, соотношение сил все больше войне. Стратегическая цель контрреволюционного лагеря — разгром

413

менялось в пользу КПК. И хотя армия Чан Кай-ши, потери которой составили более 1 млн. человек, к середине 1947 г. еще превосходила численностью и вооружением НОА, этот перевес все более сокращался. К июлю 1947 г. армия гоминьдана после дополнительных мобилизаций насчитывала 3,7 млн., НОА — около 2 млн. человек. В то же время обострялись внутренние противоречия в гоминьдане и его армии, тогда как демократические силы Китая росли и укреплялись. В стране назрела революционная ситуация.

Политический и экономический кризис гоминьдановского режима

На территории, где власть принадлежала гоминьдану, росло возмущение широких народных масс и недовольство национальной буржуазии политикой правительства Чан Кай-ши. Гоминьдановские политики и генералы, переоценившие свои территориальные успехи, не были способны понять остроту кризиса. Они были уверены, что через несколько месяцев КПК и ее вооруженные силы будут окончательно разгромлены.

Чтобы придать террористической диктатуре крупной буржуазии и помещиков более респектабельную внешность, гоминьдановское правительство созвало 15 ноября 1946 г. «Национальное собрание». Это было сделано вопреки решению Политической консультативной конференции, по которому в состав Национального собрания должны были войти представители КПК, Демократической лиги Китая и других организаций. В созванном «Национальном собрании» безраздельно господствовали гоминьдановские политиканы. Их поддерживали лишь две незначительные группировки — младокитайская и демократическо-социалистическая партии. Демократическая лига, Китайская ассоциация труда, прогрессивные беспартийные деятели, не говоря уже о коммунистах, бойкотировали это сборище реакционеров. «Национальное собрание» приняло конституцию гоминьдановского Китая, закреплявшую власть верхушки буржуазии и помещиков.

Почти одновременно с созывом «Национального собрания» 4 ноября 1946 г. был заключен договор между гоминьдановским Китаем и США «о дружбе, торговле и мореплавании». Гоминьдановские реакционеры в борьбе против демократических сил Китая опирались на колоссальную военную помощь Соединенных Штатов. Американские власти бесплатно или в кредит по льготным ценам снабжали армию Чан Кайши различным вооружением и военной техникой (президент США Трумэн в 1946 г. специально продлил для гоминьдановского Китая срок действия закона военного времени о ленд-лизе). Американские офицеры— «посредники» в органах по наблюдению за прекращением огня (на основе соглашения от 10 января 1946 г.)—вели разведку для гоминьдана, помогали организовывать провокации против НОА, американские инструкторы обучали гоминьдановских солдат. Выше упоминалось о прямой помощи американских войск армии Чан Кай-ши в захвате военных городов, районов, коммуникаций. За все это руководство гоминьдана расплачивалось суверенитетом страны, ее экономическими интересами.

Китайско-американский договор от 4 ноября 1946 г. предоставлял американским гражданам равное с китайцами право проживать в Китае, разъезжать по стране, заниматься торговлей, производством, просвещением, научными исследованиями, религиозной и филантропиче-

414

ской деятельностью, занимать, арендовать и сооружать здания, арендовать землю и т. д. При предоставлении концессий на разработку природных богатств предусматривался принцип наибольшего благоприятствования. Американцам разрешались свободные транзиты, навигация, преимущественное право каботажа и плавания по внутренним водным путям.

Американские капиталисты получили такие возможности эксплуатировать китайцев и природные ресурсы Китая, каких не давали иностранцам даже неравнопоавные договоры 1842—1901 гг. Антинациональная политика Чан Кай-ши отбросила Китай с его стремлением к независимости на десятилетия назад. Что же касается утверждения договора о предоставлении аналогичных прав в США китайским гражданам, то оно звучало насмешкой в условиях экономической слабости и отсталости Китая. «Свободная конкуренция» американских монополий и китайских предпринимателей справедливо сравнивалась с соревнованием между гоночным автомобилем и рикшей. Вдобавок положение о «равных правах» китайцев с американцами блокировалось оговоркой, что оно не затрагивает американских законов об иммиграции, дискриминационных для китайцев, а также законов, ограничивающих для «цветных» право (Приобретения недвижимости. Кабальный договор от 4 ноября 1946 г. дополнялся рядом соглашений, устанавливавших контроль США над различными сферами жизни гоминьдановского Китая. Американские советники действовали в армии, авиации, флоте, разведке, финансах, внешней торговле, на транспорте, в сфере образования. В стране были созданы морские и авиационные базы США.

Американский капитал широко использовал зависимость гоминьдановского режима от военной помощи США для своей экспансии в Китае. Прежде всего, это выразилось в монополизации американцами китайского рынка. По данным, не включавшим военных материалов, перевезенных из США в Китай, американский экспорт в Китай и Гонконг составлял в 1946 и 1947 гг. около 70% всего ввоза в Китай, а с учетом военной помощи — более 80%. Монополии США опирались на организации гоминьдановского правительства, ведавшие внешней торговлей и вообще экономическими вопросами, а также на компании, принадлежавшие верхушке гоминьдановского партийно-правительственного аппарата и армии, начиная с «самого» Чан Кай-ши и его приближенных («бюрократический капитал»).

В то же время представители национальной буржуазии Китая, пытаясь устоять в конкурентной борьбе с американским капиталом, ухудшали условия труда рабочих. Не выдерживая конкуренции, они разорялись, закрывали свои предприятия. Множилась армия безработных. За год после окончания второй мировой войны в восьми провинциях Западного Китая закрылись ³Д промышленных предприятий, в Шанхае и Тяньцзине бездействовало большинство фабрик и заводов. Кустарная промышленность, дававшая значительную часть товаров и работу миллионам людей, также переживала упадок вследствие наводнения рынка американскими товарами и сокращения покупательной способности населения.

Тяжелый кризис переживало сельское хозяйство — основная отрасль китайской экономики. Объем производства сельскохозяйственной продукции составлял в 1947 г. менее ²/₃ довоенного уровня (1936г.). Миллионы крестьян теряли последние клочки земли и превращались в пауперов, лишенных возможности получить работу.

Огромные расходы на ведение гражданской войны, спекулятивные операции американцев и гоминьдановских заправил различного ранга

415

вызвали тяжелую инфляцию и рост цен, падение реальной заработной платы рабочих и служащих (на ²/₃ <по сравнению с 1936 г.). Десятки миллионов людей голодали.

Демократическое движение в гоминьдановском тылу

Антинациональная политика гоминьдановской верхушки, хозяйничанье американской военщины и монополий, диктаторский террористический режим, экономическая разруха, инфляция, голод вызвали возмущение народных масс. Ширилось забастовочное движение: в 1947 г. в промышленных центрах произошло свыше 3 тыс. забастовок, в них участвовало 3,2 млн. рабочих. Особенно сильным было движение шанхайских рабочих, составивших в 1947 г. третью часть общего числа стачечников. Лидеры Китайской ассоциации труда (КАТ) под давлением рабочих пошли на принятие профсоюзов освобожденных районов в состав ассоциации, отказались участвовать в «Национальном собрании», председатель ассоциации уехал в Гонконг ввиду угрозы ареста. Шанхайская ассоциация труда призывала рабочих «бороться против непомерной эмиссии денег, разорительных налогов и иностранных займов, используемых для разжигания гражданской войны, за постоянный мир, наказание военных преступников и их прихвостней и за построение демократии».

Гоминьдановское правительство стремилось поставить профсоюзы под свой жесткий контроль. Запретив деятельность Китайской ассоциации труда, оно опубликовало в июне 1947 г. закон о профсоюзах, предусматривавший подчинение профсоюзов министерству социальных дел, на местах — провинциальным, городским и уездным правительствам, а в ведомственных организациях — их руководству. Служащим государственных учреждений, рабочим и служащим военной промышленности, работникам просвещения запрещалось вступать в профсоюз.

Политический террор, деятельность гоминьдановских агентов, демагогия правительства не могли остановить роста рабочего движения, в большой мере развивавшегося стихийно. Деятельность КПК в городах была обращена преимущественно к интеллигенции, студенчеству, буржуазно-либеральным кругам, оппозиционным партиям. Мао Цзэдун и его сторонники в руководстве КПК, считая главной силой революции Народно-освободительную армию, не добивались прочных связей с рабочими промышленных центров страны.

Одним из боевых отрядов демократического движения в гоминьдановском тылу было „студенчество. После капитуляции Японии студенты первыми выступили против разжигания чанкаишистами гражданской войны, против гоминьдановской диктатуры и американской интервенции. После того как 1 декабря 1945 г. агенты гоминьдановской полиции в Куньмине, подавляя забастовку, убили четырех студентов, ранили и избили несколько десятков, по всей стране началось движение солидарности — митинги, демонстрации, забастовки против полицейского произвола, разжигания гражданской войны, американского засилья.

Развязывание гоминьданом войны против освобожденных районов усилило демократическое движение студенчества. В январе 1947 г. крупные города были охвачены студенческими забастовками, митингами и демонстрациями протеста против американского вмешательства в дела Китая. 4 мая 1947 г., в 28-ю годовщину «движения 4 мая», учащиеся Шанхая, а затем и других городов организовали массовые де-

416

монстрации против голода, гоминьдановской реакционной диктатуры, антинародной войны. Расстрел 20 мая демонстрации в Нанкине вызвал всеобщее возмущение, повсеместно прошли студенческие забастовки, поддержанные рабочими и всеми демократическими слоями городского населения. Студенческое движение было показателем недовольства мелкой и национальной буржуазии политикой Чан Кай-ши.

В 1947 г. поднялась на борьбу с голодом городская беднота. Доведенные до отчаяния, бедняки нападали на склады риса и лавки спекулянтов. Чтобы справиться с «рисовыми беспорядками», в которых участвовало 170 тыс. человек, правительство в июне 1947 г. ввело военное положение во многих городах. Забастовки и демонстрации подавлялись войсками, их участников бросали в тюрьмы. Закон о всеобщей мобилизации 1947 г. устанавливал открытую диктатуру. Но и эти драконовские меры дали реакции лишь временную передышку (в городах.

В деревнях на гоминьдановской территории в 1946—1947 гг. ширилась борьба крестьян против произвола чиновников и помещиков, за снижение арендной платы. 30 тыс. вооруженных чем попало крестьянпартизан в гоминьдановском тылу нападали на местные органы власти, отвлекая часть войск Чан Кай-ши с фронта военных действий против НОА.

На окраинах Китая .восставали против национального гнета великоханьских правителей жители Синьцзяна, Внутренней Монголии, тибетцы Сикана. Еще во врехмя второй мировой войны, в 1944 г., в северозападных округах Синьцзяна началось восстание уйгуров, казахов и других национальностей против гоминьдановского режима, за автономию и демократические свободы. Были созданы демократическая администрация и вооруженные силы, отражавшие атаки гоминьдановских войск вплоть до победы народной революции в Китае. Повстанцы добились в 1946 г. включения своих представителей в общесиньцзянское правительство. Однако в середине 1947 г. гоминьдановцы вновь начали в Синьцзяне преследование сторонников национального равноправия, демократического управления и дружбы с СССР и вынудили их представителей выйти из синьцзянского правительства.

Крупное восстание против гоминьдановской власти произошло на Тайване. Население этого острова, 50 лет страдавшего от колониального гнета японских империалистов, поднялось против грабительской политики и произвола чанкайшистов. Оно с оружием в руках отстаивало свои права. Восстание было жестоко подавлено.

Чан Кай-ши и его окружение искали выход из кризиса в усилении террора против оппозиции, жесточайшем подавлении демократического движения, расширении с помощью США войны против освобожденных районов и НОА. Однако на фронтах гражданской войны все более ясно обозначался перелом. Соотношение сил быстро менялось в пользу КПК. Одним из важнейших факторов этого перелома была аграрная реформа в освобожденных районах.

Укрепление Освобожденных районов

Отражая наступление войск гоминьдана, Коммунистическая партия одновременно проводила прогрессивные социальные преобразования в освобожденных районах. Основная цель аграрной реформы состояла в обеспечении максимальной поддержки крестьян в гражданской войне против гоминьдана. Как говорилось во внутрипартийной директиве ЦК КПК от 1 октября 1946 г., «опыт трех месяцев показывает,

27 Заказ 70

417

что там, где директива ЦК от 4 мая (о переходе к частичной конфискации помещичьей земли в пользу крестьян) выполнялась твердо и оперативно и аграрный вопрос разрешен глубоко и радикально, крестьяне вместе с нашей партией и нашей армией борются против наступления войск Чан Кай-ши. Там же, где директива от 4 мая проводилась нетвердо, или предусмотренная директивой работа была начата слишком поздно, или было допущено механическое разделение на этапы, или игнорировалась аграрная реформа под предлогом занятости войной, крестьяне занимают выжидательную позицию». В 1950 г. Лю Шао-ци в докладе об аграрной реформе также подчеркивал, что главной целью земельных преобразований периода гражданской войны 1946—1949 гг. было достижение победы революционных сил.

Решение 4 мая 1946 г. конкретизировалось в директиве ЦК КПК от 20 июля 1947 г.: «В деревне необходимо, с одной стороны, со всей решимостью разрешать аграрный вопрос, прочно опираться на батраков и бедняков, сплачиваться с середняками; с другой стороны, при решении аграрного вопроса необходимо отличать предателей родины, тухао, лешэнь и местных деспотов от обычных кулаков, средних и мелких помещиков». Такая установка была связана с необходимостью удовлетворения потребности безземельных и малоземельных крестьян в земле и в то же время раскола эксплуататорских классов, нейтрализации или даже привлечения на сторону революции колеблющихся. Этим объясняются изменения в аграрной политике в разные периоды китайской революции, в том числе и во время гражданской войны 1946— 1949 гг.

Во время гоминьдановского наступления аграрная реформа проводилась более широко, нежели предусматривалось решением от 4 мая 1946 г. Беднота, представители которой активно участвовали в крестьянских комитетах — органах проведения реформы, добивалась изъятия не только помещичьей земли, но и излишков земли у кулаков. Это было вызвано стремлением собрать достаточный земельный фонд для удовлетворения потребности крестьян в земле. Земля передавалась -безземельным и малоземельным крестьянам в собственность, причем раздел земли и имущества, как правило, должен был производиться поровну, по едокам. Помещикам, если их не судили за особенно жестокое обращение с крестьянами, оставляли надел земли для прокормления семьи.

Аграрная реформа проводилась в основном в старых освобожденных районах, созданных во время войны против японских захватчиков (в Пограничном районе Шэньси — Ганьсу — Нинся земля помещиков была передана крестьянам еще во время гражданской войны, до 1937 г.). В новых освобожденных рйонах, образованных после капитуляции Японии, сокращалась арендная плата и ссудный процент в целях подготовки к распределению помещичьей земли среди крестьян.

Уже в первый год гражданской войны аграрная реформа дала крестьянам освобожденных районов миллионы гектаров земли. Так, в июле 1947 г. в Северо-Восточном Китае 6,3 млн. безземельных и малоземельных крестьян получили в среднем по 0,5 га, к началу 1947 г. в пров. Шаньдун 15 млн. крестьян получили 2 млн. га, в восточной части Хэбэя Э,5 млн. хозяйств — 1 млн. га. Наделение крестьян землей способствовало росту сельскохозяйственного производства, укреплению связей КПК с массами, подъему революционного энтузиазма народа и его поддержке войск НОА. В то же время проведение аграрной реформы сыграло большую роль в революционизировании населения гоминьдановских районов и разложении его армии. Резко возросло количе-

418

ство гоминьдановских солдат и подразделений, сдавшихся в плен, восставших или перешедших на сторону НОА.

Народно-освободительная армия в ходе боев укрепила и увеличила свои ряды, совершенствовалось мастерство ее бойцов и командиров, все более умело применявших стратегию и тактику маневренной войны. Промышленные предприятия освобожденных районов, прежде всего Северо-Восточного Китая, где большую ломощь в восстановлении хозяйства оказал Советский Союз, усилили снабжение НОА. Все эти факторы — укрепление освобожденных районов и НОА, начало разложения армии Чан Кай-ши, рост национально-демократического движения на гоминьдановской территории — предопределили коренной поворот в ходе гражданской войны в пользу революционных сил Китая, руководимых КПК.

Наступление

Народно-освободительной армии. Победа народной революции в Китае (июль 1947— сентябрь 1949 г.)

Наступление в Северном и Северо-Восточном Китае. Прорыв НОА к Янцзы

Общее контрнаступление НОА началось в конце июня 1947 г. в районе между реками Хуанхэ и Янцзы. Но ему предшествовали важные наступательные операции в Северном и Северо-Восточном Китае. В апреле — мае части освобожденного района Шаньси — Чахар — Хэбэй начали боевые действия против гоминьдановских войск в районе Чжэндин-Тайюаньской железной дороги. В результате боев, длившихся месяц, был установлен контроль НОА над большим участком этой коммуникации, противник понес потери убитыми, ранеными и пленными, а главное — удалось соединить ранее разобщенные освобожденные районы Шаньси — Чахар — Хэбэй и Шаньси — Хэбэй — Хэнань. В Северо-Восточном Китае в середине мая войска НОА перешли в наступление, продолжавшееся полтора месяца. Форсировав р. Сунгари, они атаковали противника в восточной, западной и южной частях Маньчжурии. К концу июня потери гоминьдановцев превысили 80 тыс. человек, было освобождено свыше 40 уездных городов, удалось захватить важные коммуникации и восстановить связь между освобожденными территориями на севере и юге Маньчжурии.

После этого три крупные группировки войск НОА одна за другой осуществили прорыв на юг, к Янцзы, положивший начало победоносному наступлению революционных сил. Первыми выступили войска освобожденного района Шаньси — Хэбэй — Шаньдун — Хэнань, которые 30 июня 1947 г. нарушили вражескую оборону на Хуанхэ, форсировали ее в западной части пров. Шаньдун и, уничтожая соединения гоминьдановских войск, двинулись на юг. К концу августа они вышли к горному району на стыке провинций Хубэй, Хэнань и Аньхуй, где еще в конце 20-х — начале 30-х годов существовал советский район. В конце сентября, пройдя в общей сложности более 500 км, НОА достигла Янцзы. В августе 1947 г. другая группировка НОА также форсировала Хуанхэ и нанесла гоминьдановцам сильный удар на западном участке Лунхайской железной дороги (на западе Хэнани). Здесь был создан новый освобожденный район к югу от Хуанхэ. В сентябре — декабре части НОА провели успешные операции в пров. Шаньдун, причинили против-

27*

41Э

нику немалый урон и заняли важные города, в том числе порт Вэйхайвэй. Эта группировка восстановила и расширила освобожденные районы в восточной части Хэнани, на севере провинций Аньхуй и Цзянсу. К концу 1947 г. в результате наступления трех группировок НОА противник потерпел тяжелое поражение на обширной территории между реками Хуанхэ на севере и Янцзы на юге, Ханьшуй на западе и морским побережьем на востоке. В других районах народные войска также действовали успешно. В августе 1947 г. началось контрнаступление НОА Северо-Западного Китая; в ноябре войска освобожденного района Шаньси — Чахар — Хэбэй заняли важный узел коммуникаций на юге провинций Хэбэй — Шицзячжуан.

Наступление НОА Северо-Восточного Китая, начатое осенью 1947 г. и возобновленное зимой, привело к тому, что противник, потеряв около 230 тыс. пленными, убитыми и ранеными, оказался к середине марта 1948 г. изолированным в районах Чанчуня, Шэньяна и Цзиньчжоу. В результате сильных ударов НОА на втором году войны (июль

1947 — июнь 1948 г.) потери армии гоминьдана составили 1,5 млн. человек, в том числе 1 млн. пленных. Правительство Чан Кай-ши объявило в июле 1947 г. всеобщую мобилизацию, но это не спасало положения: насильно загоняемые в армию новобранцы были ненадежны, множили число пленных. Тщетны были все попытки гоминьдановского командования и американских советников поднять боеспособность и улучшить моральное состояние войск. Численность гоминьдановской армии неуклонно сокращалась, тогда как в рядах НОА к середине

1948 г. сражалось 2,8 млн. бойцов.

Наступление НОА дало возможность расширить и объединить территории освобожденных районов в Северном Китае. Гоминьдановцы были блокированы в нескольких крупных городах — Пекине, Тяньцзине, Тайюане, Чжанцзякоу, Цзинане, Циндао. Военные действия были перенесены в тыловые районы гоминьдана.

Политическая и экономическая программа КПК

В обстановке крупных успехов революционных сил ЦК КПК выдвинул задачу завершения народно-демократической революций.- Политическая и экономическая программа КПК на этом этапе революции была сформулирована в двух документах, опубликованных в годовщину Синьхайской революции—10 октября 1947 г.: Декларации Народноосвободительной архмии Китая и Основных положениях земельного закона Китая.

В Декларации НОА было сказано о коренном изменении военной обстановки: «Народно-освободительная армия Китая, сокрушив наступление Чан Кай-ши, ныне перешла в генеральное контрнаступление. На южном фронте она продвинулась в бассейн р. Янцзы, на Северном — к Китайской Чанчуньской и Пекин-Шэньянской железным дорогам». Эти победы создали предпосылки для выдвижения главного лозунга революционных сил: «Низвергнуть зачинщика гражданской войны Чан Кай-ши и создать демократическое коалиционное правительство». Декларация призывала «объединить все угнетенные слои народа: рабочих, крестьян, солдат, студентов и торговцев, все народные организации, демократические партии, национальные меньшинства, всех китайских эмигрантов за границей и других патриотов, организовать единый национальный фронт». В документе содержались требования:

420

наказать виновников гражданской войны во главе с Чан Кай-ши; создать народно-демократический строй и обеспечить народу демократические свободы; уничтожить коррупцию; конфисковать бюрократический капитал, развивать национальную экономику, улучшать положение трудящихся; уничтожить систему феодальной эксплуатации и провести аграрную реформу; предоставить национальным меньшинствам автономию и право «на свободное вступление в Китайскую федерацию» ¹; не признавать кабальные договоры и внешние займы, полученные Чан Кай-ши во время гражданской войны, добиваться вывода американских войск из Китая.

Это была программа радикальной буржуазно-демократической революции. Ее связь с предшествующими этапами китайской революции подчеркивалась не только антифеодальными и антиимпериалистическими требованиями, но_ и прямым включением суньятсеновских лозунгов и формулировок: «поле — пахарю», «сплотиться со всеми нациями, относящимися к нашему народу как к равноправному, для совместной борьбы». Характерно, что эта программа была провозглашена от имени НОА, а не КПК. В этом проявилось особое значение, которое придавали армии, военному фактору Мао Цзэ-дун и другие руководители кпк.

Армия играла главную роль и в проведении аграрно-крестьянской революции. Ее своеобразие заключалось в том, что она происходила не на всей территории Китая, а лишь в старых освобожденных районах и проводилась сверху при поддержке крестьянской бедноты снизу. Сельские партийные организации были слабыми и не могли обеспечить проведение аграрной реформы, а вышестоящие партийные органы обычно зависели от армейского военного и политического руководства и подчинялись ему.

Опыт проведения аграрных преобразований в первый год гражданской войны и успехи, одержанные НОА, позволили КПК выработать Основные положения земельного закона Китая. Эту работу проделала под руководством Рабочего комитета ЦК КПК (возглавлявшегося Лю Шао-ци) Всекитайская земельная конференция, которая состоялась в Хэбэе в сентябре 1947 г. В земельном законе был зафиксирован принцип полной ликвидации помещичьего землевладения. Все помещичьи, а также общественные земли (храмов, монастырей, школ, других учреждений и организаций) подлежали передаче крестьянским союзам вместе со всеми другими землями в данной местности «для равного распределения их между всеми жителями данного села или деревни без различия пола и возраста». У помещиков изымались также скот, сельскохозяйственный инвентарь, жилые помещения, зерно и другое имущество. Помещикам выделялись одинаковые с крестьянами доли земли и имущества. Излишки земли, скота, инвентаря и другого имущества у кулаков также поступали в фонд передела. Органами проведения аграрной реформы определялись крестьянские союзы и избранные ими комитеты.

Таким образом, земельный закон предусматривал уравнительный передел земли и имущества. Однако КПК не смогла последовательно осуществить этот принцип, поскольку уравнительный передел, удовлетворяя нужды бедноты, затрагивал интересы влиятельной части сельского населения — середняков, отдалял их от революции и препятствовал развитию сельскохозяйственного 'производства.

Политика КПК на первом этапе проведения аграрной реформы была выражена в докладе Мао Цзэ-дуна на совещании ЦК КПК в декабре 1947 г., в котором подчеркивалась необходимость уравнитель-

421

ного раздела земли и в то же время говорилось о двух основных принципах: «Во-первых, удовлетворять требования бедняков и батраков, что является самой основной задачей аграрной реформы, во-вторых, решительно сплачиваться с середняками, не ущемлять их интересов». В условиях Китая соблюдение одновременно обоих этих принципов было трудновыполнимо, хотя Мао Цзэ-дун и утверждал, что «середняк с одобрением относится к уравнительному разделу земли, ибо такой раздел не ущемляет его интересов». Несоответствие этого тезиса реальной действительности вынудило руководство партии изменить тактику.

Уже в феврале — мае 1948 г. ЦК КПК в ряде директив внес существенные коррективы к земельному закону, дал указание прекратить изъятие излишков земли не только у середняков, но и у кулаков нового, капиталистического типа (в отличие от кулаков старого, полуфеодального типа, у которых излишки земли и имущества изымались). Передел земли можно было проводить лишь в старых освобожденных районах, а в районах, освобожденных НОА после наступления летом 1947 г., положение крестьян-бедняков улучшалось путем снижения арендной платы и процента по ссудам. Так как в старых освобожденных районах земля была в основном уже переделена, эти указания означали приостановку аграрной реформы.

Одновременно были приняты решения об ограждении интересов национальной буржуазии и сохранении за помещиками принадлежавших им торгово-промышленных предприятий. Так руководство КПК и НОА стремилось максимально изолировать клику Чан Кай-ши, способствовать отколу от нее части эксплуататорских классов.

Основные положения земельного закона Китая и их осуществление с упомянутыми выше коррективами и учетом предшествующего опыта аграрной политики КПК оказали большое воздействие на подъем антифеодальной и антиимпериалистической революции в Китае, на вовлечение масс крестьянства в активную борьбу против гоминьдановской власти. В то же время проведение аграрной реформы показало серьезные недостатки и слабость низо!Вых партийных организаций. Призванные руководить реформой, направлять крестьянские союзы, они нередко оказывались под контролем помещичье-кулацких элементов, которые в начале 40-х годов были допущены р партию. Они имели общеобразовательную подготовку, и это облегчало их продвижение к руководству крестьянами — рядовыми членами партии, в большинстве неграмотными. Мао Цзэ-дун вынужден был признать на декабрьском (1947 г.) совещании ЦК КПК «засоренность состава и порочный стиль работы, наблюдавшиеся в местных партийных организациях, и особенно в сельских первичных партийных организациях». Он говорил: «Многие помещичьи, кулацкие и деклассированные элементы, воспользовавшись случаем, проникли в нашу партию. Они прибрали к рукам многие партийные организации, органы власти и массовые организации в деревне, творят произвол, притесняют народ и извращают политику партии, вследствие чего эти органы и организации оказались оторванными от масс и радикальное проведение аграрной реформы в таких местах стало невозможным».

В связи с этим Всекитайская земельная конференция КПК приняла решение о чистке партии. Во время чистки дело доходило до того, что сельские парторганизации распускались или реорганизовывались, наиболее скомпрометированные руководители подвергались казни, а в КПК привлекался бедняцко-батрацкий актив крестьянских союзов, проявивший себя при проведении аграрной реформы.

422

Политика КПК в городах. Отношение к рабочему классу. Складывание единого народнодемократического фронта

Перелом в ходе военных действий, начало наступления НОА, освобождение городов ставили перед руководством партии задачу определить свою политику в отношении рабочего класса и других слоев городского населения. Для КПК естественной была бы борьба за руководящую роль пролетариата в народно-демократической революции. Однако в докладе Мао Цзэ-дуна 25 декабря 1947 г., который был признан совещанием ЦК КПК «программным документом в политической, военной и экономической областях на весь период борьбы за свержение чанкайшистской реакционной правящей клики, за создание новодемократического Китая», о роли рабочего класса вообще ничего не говорилось. Упоминалось лишь о том, что КПК «завоевала в районах господства Чан Кай-ши симпатии широких масс рабочего класса, крестьянства, городской мелкой буржуазии и средней буржуазии». В закрытой директиве ЦК КПК, принятой в январе 1948 г., было сказано о руководстве рабочего класса (через Коммунистическую партию) борьбой народа за власть и народной властью. Однако в 30—40-х годах КПК стала по составу в основном крестьянской и в ее ряды были допущены представители эксплуататорских классов. Часть ее руководства придерживалась мелкобуржуазно-националистических взглядов, относилась настороженно к рабочему классу и практиковала в партии военно-административные методы. В этих условиях нельзя было отождествлять руководящую роль КПК с руководящей ролью рабочего класса. В то же время в некоторых внутрипартийных директивах подчеркивалась необходимость борьбы «против «левого» уклона, выражавшегося в «завышении норм материального обеспечения» рабочих. Примером таких указаний является подготовленная Мао Цзэ-дуном телеграмма ЦК КПК от 8 апреля 1948 г. командованию войск НОА, взявших г. Лоян, в которой, в частности, говорилось, что «не следует торопиться с организацией городского населения на борьбу за проведение демократических преобразований и улучшение жизненных условий».

Таким образом, улучшая положение крестьян, руководство КПК и НОА не развивало в городах революционную активность рабочего класса, стремилось сохранить его довоенный жизненный уровень, обеспечить себе поддержку национальной буржуазии, добиться «обеспечения интересов и труда, -и капитала», что фактически означало защиту буржуазии от справедливых требований рабочих. Во время наступления НОА на города, когда власть гоминьдана пошатнулась, руководство КПК не призвало и не организовало рабочих на гоминьдановской территории, чтобы ускорить освобождение крупных городов. Рабочим дали возможность (и то не везде) лишь участвовать в охране порядка в освобожденных городах и охране предприятий от гоминьдановских диверсий. Негативный подход к революционным возможностям рабочего класса резко контрастировал с линией КПК в 20-х годах, когда ее главной заботой была организация революционных сил китайского пролетариата.

В то же время руководство КПК стремилось обеспечить политическое влияние на рабочих через профсоюзы. С этой целью в августе 1948 г. в Харбине был проведен VI Всекитайский съезд профсоюзов (V съезд профсоюзов состоялся нелегально в Шанхае в 1929 г.), кото-

423

рый восстановил Всекитайскую федерацию профсоюзов на основе профсоюзов освобожденных районов и действовавшей на гоминьдановской территории Китайской ассоциации труда. Хотя в приветствии ЦК КПК съезду говорилось о «народно-освободительной войне, руководимой пролетариатом», упор делался на «охрану интересов как народных, так и частных предприятий, как труда, так и капитала». Однако в целом созыв съезда профсоюзов был положительным явлением, воссоздание Всекитайской федерации профсоюзов способствовало сплочению рабочего класса. Характерно, что после VI съезда профсоюзы неоднократно критиковались за «экономизм», выражавшийся в заботе об улучшении положения трудящихся.

Съезд профсоюзов обсудил текущие задачи профсоюзного движения, вопросы международного профдвижения, борьбы трудящихся гоминьдановских районов, принял устав Всекитайской федерации профсоюзов, избрал Исполком федерации и делегатов и а Всемирный конгресс профсоюзов. В работе съезда ведущую роль играли 'профсоюзы рабочих Северо-Восточного Китая. Об этом свидетельствовал тот факт, что их представители составляли примерно половину членов президиума съезда. Основной доклад сделал представитель Северо-Восточного бюро ЦК КПК Чэнь Юнь. Он был избран председателем Всекитайской федерации профсоюзов. Такая роль профсоюзов Северо-Востока определялась тем, что там рабочее движение развернулось раньше и активнее, чем в других районах. В этом сказались такие факторы, как больший, нежели в других частях Китая, удельный вес промышленности, более стабильный характер освобожденного района Северо-Восточного Китая, тесная связь с Советским Союзом. Можно предположить, что и руководители этого района (Гао Ган, Чэнь Юнь, Чжан Вэнь-тянь) в отличие от Мао Цзэ-дуна и его окружения считали важной задачей КПК развитие рабочего движения и обеспечение гегемонии пролетариата в революции.

Руководство компартии придавало большое значение вовлечению национальной буржуазии в единый народно-демократический фронт, возглавляемый КПК. Во время переговоров 1,945—1946 гг. между КПК и гоминьданом, а также в начальный период гражданской войны национальная буржуазия и буржуазная интеллигенция стремились играть роль посредника, решающей силы, отстаивали идею «третьего пути» (отрицали гоминьдановскую антинациональную диктатуру крупных помещиков и бюрократического капитала и народно-демократическую власть, руководимую КПК). Однако классовая и национально-освободительная борьба показала беспочвенность претензий буржуазных политиков на самостоятельную роль в развитии Китая. Большое влияние на изменение позиции представителей национальной буржуазии и буржуазной интеллигенции оказывали успехи Народно-освободительной армии. Внутри гоминьдана росла оппозиция проамериканской политике Чан Кай-ши, стремлению его группировки любыми средствами установить свою реакционную власть над всем Китаем. Сторонники оппозиции, среди которых были такие известные деятели гоминьдана, как Фэн Юй-сян и Ли Цзи-шэнь, провозгласили 1 января 1948 г. на съезде в Гонконге образование новой политической партии — Революционного комитета гоминьдана. В декларации этой партии говорилось о союзе с КПК и другими демократическими силами для борьбы за свержение диктатуры Чан Кай-ши, против агрессии американского империализма.

Лидеры запрещенной правительством Чан Кай-ши в октябре 1947 г. Демократической лцги Китая также собрались в Гонконге и объявили

424

в январе 1948 г. о возобновлении деятельности лиги на основе сотрудничества с КПК и другими демократическими силами в борьбе за мирный, независимый и объединенный Китай.

Так складывался единый народно-демократический фронт, руководимый КПК, который включал различные классы Китая, заинтересованные в свержении полуфеодального строя, уничтожении зависимости Китая от американского империализма, ликвидации господства бюрократического капитала и крупных помещиков в политической и экономической жизни страны. Формы участия различных классов в этой борьбе, их роль, их конечные цели были неодинаковы: от вооруженной борьбы против гоминьдановской диктатуры до оппозиции национальной буржуазии режиму Чан Кай-ши, от конечной цели рабочего класса — построения при поддержке Советского Союза социалистического, всесторонне развитого Китая до конечной цели буржуазии — превращения Китая в независимое государство, в котором преобладала бы капиталистическая экономика и националистическая политика. В едином фронте объединились различные партии и группы. Идеология национализма оказывала влияние на часть коммунистов, особенно на тех, кто вступил в партию в период войны с японскими захватчикахми, когда главным лозунгом была борьба за национальную независимость. Такие коммунисты составляли большинство в КПК. Лидеры партии — выходцы из непролетарских слоев, слабо знавшие марксистско-ленинское учение, также испытывали влияние национализма.

Переход партий национальной буржуазии m осле крупных побед НОА к открытой борьбе с правительством Чан Кай-ши позволил ЦК КПК дать в первомайских призывах 1948 г. лозунг созыва новой Политической консультативной конференции из представителей различных партий и групп, выступающих за свержение гоминьдановской диктатуры. 5 мая 1948 г. Революционный комитет гоминьдана, Демократическая лига и другие буржуазные и мелкобуржуазные партии и группы вместе с беспартийными деятелями заявили о поддержке созыва Политической консультативной конференции. Цель такой конференции заключалась в создании народного правительства. Главной предпосылкой достижения этой цели должен был стать (военный разгром гоминьдана.

Решающие сражения в конце 1948— начале 1949 г. Переговоры о мире. Форсирование Янцзы

Летом и осенью 1948 г. НОА продолжала вести успешные боевые действия, которые перешли в решающие сражения гражданской войны. В июле — августе народные войска наступали в провинциях Хэнань и Шэньси. В сентябре завершилось освобождение пров. Шаньдун (за исключением порта Циндао, где находились войска и флот США). 100-тысячный гарнизон Цзинаня — столицы этой провинции — был разгромлен; большинство солдат попали в плен, 20 тыс. восстали и перешли на сторону НОА. Войска НОА в провинциях Суйюань и Чахар также одерживали победы.

Одновременно велась подготовка к сражениям крупного масштаба в Северо-Восточном, Северном и Восточном Китае, которые имели решающее значение для исхода войны. Прежде всего была осуществлена Ляошэньская (Ляоси-Шэньянская) операция в Южной Маньчжурии, начавшаяся 12 сентября 1948 г. наступлением на порт Цзиньчжоу,

425

который был полностью окружен. В результате всякое сообщение (кроме воздушного) между гоминьдановскими войсками в Северо-Восточном и Северном Китае было прервано. План операции предусматривал изоляцию маньчжурской группировки армии Чан Кай-ши ,и уничтожение ее по частям в окруженных крупных городах. 5 октября был взят штурмом Цзиньчжоу, а через несколько дней капитулировал Чанчунь. Попытки части шэньянского гарнизона пробиться на запад были отбиты. 2 ноября 1948 г. был взят г. Шэньян — столица Маньчжурии, а к 12 ноября 1948 г. Ляошэньская операция была закончена. Все гоминьдановские войска в Северо-Восточном Китае — 472 тыс. солдат и офицеров — были разгромлены, пленены или капитулировали. Завершилось освобождение важнейшего промышленного района Китая — центра металлургии, добычи угля, машиностроения, электроэнергетики, с развитой транспортной сетью. Одним из важных факторов победы НОА в Ляошэньской операции была помощь СССР, в частности в восстановлении железных дорог и мостов в Северо-Восточном Китае. Войска могли быстро концентрироваться на нужных направлениях, маневрировать силами.

После Ляошэньской операции Народно-освободительная армия впервые превзошла по своей численности гоминьдановские войска (3 млн. против 2,9 млн.). 1, 2, 3 и 4-я полевые армии НОА под командованием Пэн Дэ-хуая, Лю Бо-чэна, Чэнь И, Линь Бяо действовали на четырех фронтах: Северо-Западном, Центральном, Восточном и Северо-Восточном. Полевые армии состояли из групп войск (три из них действовали в Северном Китае и подчинялись непосредственно Генштабу), которые, в свою очередь, делились на армии. Повысился регулярный характер НОА, ее организационная структура была улучшена и приспособлена к новым требованиям операций крупного масштаба, имевших целью окружение и ликвидацию крупных группировок противника численностью в несколько сот тысяч.

7 ноября 1948 г. вслед за освобождением Шэньяна 2-я и 3-я полевые армии начали крупнейшую Хуайхайскую битву (между р. Хуай и Желтым морем). В районе, охватывавшем восточную часть Хэнани_у север провинций Аньхуй и Цзянсу, части НОА более двух месяцев вели бои на уничтожение группировки противника, состоявшей из пяти групп армий, включавших 22 армии (56 дивизий). Центр этого района— г. Сюйчжоу находился на пересечении двух важнейших коммуникаций: Лунхайской и Тяньцзинь-Пукоуской железных дорог. «Сюйчжоуской железной пятой» претенциозно назвали расположение войск гоминьдановские генералы, имея в виду задачи своих войск. «Пята» должна была по их замыслу и прикрывать центр гомииьдановского режима — Нанкин-Шанхайский район, и давить на север и запад, на освобожденные районы пров. Шаньдун и Центральной равнины. В районе Сюйчжоу были сконцентрированы отборные гоминьдановские соединения, в том числе моторизованные, много авиации и танков, полученных от США.

Но ни военная техника, ни американская система подготовки войск не спасли гоминьдановскую армию. Войска НОА последовательными ударами разгромили несколько группировок противника, в том числе подкрепление, направленное командованием. 1 декабря основная часть войск Чан Кай-ши, стремясь вырваться из окружения, бежала из Сюйчжоу, но была окружена и к 10 января 1949 г. полностью разгромлена. Характерно, что даже среди этих отборных гоминьдановских войск два штаба армий и пять дивизий восстали и перешли на сторону НОА. В целом Чан Кай-ши потерял 555 тыс. солдат и офицеров. Народные

426

армии широким фронтом вышли к Янцзы, оказавшись на ближних подступах к гоминьдановской столице Нанкину.

Вскоре после взятия Сюйчжоу, 5 декабря 1948 г., войска 4-й полевой армии и двух групп войск Северного Китая начали третье крупнейшее сражение — Пекин-Тяньцзинь-Калганское, развернувшееся на фронте в 800 км. К 21 декабря войска противника были расчленены и изолированы в нескольких городах, после этого соединения НОА начали разгром противника по частям. 24 декабря был освобожден Калган (Чжанцзякоу)—центр про>в. Чахар. 15 января 1949 г. после ожесточенных боев был взят крупнейший экономический центр и порт Северного Китая — Тяньцзинь. 250-тысячный гарнизон Пекина оказался в плотной изоляции. Его командование во главе с генералом Фу Цзо-и приняло предложение о капитуляции. 31 января НОА вступила в Пекин. Этот пример оказал влияние на других гоминьдановских командующих, которые со своими войсками капитулировали перед наступающей Народно-освободительной армией. В этой операции гоминьдан потерял 520 тыс. солдат. Всего же в трех крупнейших сражениях в Северо-Восточном, Северном и Восточном Китае с осени 1948 по январь 1949 г. противник потерял св'ыше 1,5 млн. солдат и офицеров и обширные территории, а вместе с ними всякую надежду на военную победу. Гоминьдановский режим оказался перед неминуемым крахом. Победа народной революции стала близкой перспективой.

В то же время это был крупнейший провал политики американского империализма в Китае. Американская военная миссия непосредственно вмешивалась >в оперативное руководство военными действиями армии Чан Кай-ши, США предоставили гоминьдану огромную военную помощь, идеологическая машина американского империализма воздействовала на различные слои китайского населения, склоняя их на сторону гоминьдана. В августе 1949 г. госдепартамент США опубликовал Белую книгу об отношениях с Китаем, в которой, по существу, признавал поражение американской политики. Но империалисты США не прекратили помощь Чан Кай-ши. В Южный Китай, а затем на Тайвань продолжало поступать вооружение, там действовали американские советники. Воздушные силы и морские суда США базировались на о-ве Тайвань после ухода их в январе 1949 г. из порта Циндао (пров. Шаньдун).

Правящие круги США стремились облегчить положение чанкайшистов путем «мирного наступления», которое дало бы возможность им выиграть время для укрепления военных сил в Южном Китае. С этой целью президент гоминьдановского Китая Чан Кай-ши в своем послании на новый, 1949 год заговорил о «желании» вести мирные переговоры при условии сохранения гоминьдановской конституции, государственного устройства, правовой системы, армии и т. д.

В ответ на это 14 января было опубликовано заявление Мао Цзэдуна, в котором говорилось, что компартия готова вести мирные переговоры. Для того чтобы эти переговоры не стали очередной уловкой реакции, были выдвинуты восемь условий: наказание военных преступников², отмена гоминьдановской конституции, упразднение юридической системы, реорганизация всех реакционных войск, конфискация бюрократического капитала, аграрная реформа, аннулирование предательских договоров, созыв Политической консультативной конференции без реакционеров для создания демократического коалиционного правительства, которое примет власть от реакционного нанкинского правительства.

Чтобы облегчить гоминьдановскому правительству маневрирова-

427

ние, Чан Кай-ши уехал 21 января 1949 г. на родину в г. Фэнхуа (пров, Чжэцзян), а во главе правительства остался вице-президент Ли Цзунжэнь, разрекламированный американцами как «либерал» и «сторонник мира».

Заявив о согласии вести переговоры на условиях, предложенных КПК, Ли Цзун-жэнь направил в освобожденный НОА Пекин делегацию гоминьдановского правительства. Переговоры происходили в первой половине апреля 1949 г. и закончились подписанием соглашения, в основу которого были положены восемь пунктов, выдвинутых КПК. Уточнения касались первого пункта (предусматривалась возможность исключения из списка военных преступников тех, кто будет способствовать «мирному разрешению проблем внутри страны», т. е. прекращению сопротивления гоминьдановских войск) и восьмого пункта (оговаривалась возможность участия представителей нанкинокото правительства в Политической консультативной конференции и >в демократическом коалиционном правительстве). Однако двуличие гоминьдановских властей проявилось в первый же день переговоров. 1 апреля в Нанкине была учинена расправа с участниками студенческой демонстрации, требовавшими принятия условий мирного соглашения, предложенных КПК, 2 студента были убмты, свыше 100 — ранены. Правительство Ли Цзун-жэня отказалось утвердить соглашение, разоблачив свои намерения использовать переговоры о мире лишь для выигрыша времени и обмана народа.

Поскольку гоминьдановское правительство отказалось заключить мир, войска Народно-освободительной армии возобновили наступление. В ночь на 21 апреля 1949 г. соединения 3-й полевой армии форсировали в нескольких местах Янцзы. Преодоление этого рубежа представляло большие трудности, основным переправочным средством были джонки. Героизм войск, умелое руководство и самоотверженная помощь населения, особенно лодочников >и рыбаков, а также деморализация противника обеспечили победу. Гоминьдановцам не помогло и вмешательство английских военных кораблей, пытавшихся огнем орудий помешать форсированию Янцзы.

23 апреля 1949 г. был взят Нанкин, откуда представители гоминьдановских властей заранее бежали в Гуанчжоу. 27 мая после напряженных боев был освобожден крупнейший экономический и культурный центр Китая— Шанхай. 2-я полевая армия, также форсировав Янцзы, заняла прав. Цзянси и оттуда повернула на запад. Войска 4-й полевой армии, возобновив наступление, освободили 17 мая Ухань и двинулись дальше, в Южный и Юго-Западный Китай, причем пров. Хунань была освобождена мирным путем. На севере были заняты провинциальные центры Тайюань (пров. Шаньси), Сиань (пров. Шэньси), порт Циндао.

Гоминьдановская армия была разбита наголову, за три года войны были разгромлены или капитулировали ее соединения общей численностью 5,7 млн. человек. Создались условия для провозглашения Китайской Народной Республики.

Победа народной революции. Провозглашение Китайской Народной Республики

Антиимпериалистическая и антифеодальная программа Коммунистической партии Китая пользовалась поддержкой широких масс китайского народа. КПК имела сильную армию и руководила освобож-

428

денными районами. Но в развитии партии, ее внутренней жизни, во взглядах руководства, идеологии были такие моменты, которые отрицательно сказывались на ее деятельности. Это, прежде всего, отрыв от рабочего класса, отказ от регулирования социального состава партии, конструирование «китаизированного марксизма», влияние националистических идей на политику лидеров партии, раздувание культа личности Мао Цзэ-дуна, пренебрежение ленинскими принципами демократического централизма и коллективного руководства, фактическое подчинение местных партийных органов армейскому командованию, военно-приказной стиль и административно-бюрократические методы работы. Секретарь партийного комитета должен уметь быть «командиром отделения», — говорил Мао Цзэ-дун на 2-м пленуме ЦК КПК. И это было не образным сравнением, а образом мышления и действия, вытекавшим из военизации партии в условиях многолетних войн — гражданских и национально-освободительной.

Некоторые из этих недостатков и пороков вызывали тревогу части партийных кадров. Мао Цзэ-дун на пленуме ЦК в марте 1949 г. фактически обрушился на тех, кто, «выступая против бюрократизма... говорят о Яньане так, словно там „нет ничего положительного", и не делают сопоставления между бюрократизмом в Яньане и бюрократизмом в Сиане (центр контрреволюции.—Авт.), не проводят между ними различия».

Позиция части партийного актива способствовала тому, что в 1948 г. в политической линии ЦК КПК наметился поворот к расширению контактов с КПСС и международным коммунистическим движением, взгляды националистических элементов подверглись критике. Так, в 1949 г. пленум Северо-Восточного бюро ЦК КПК осудил антисоветские тенденции некоторых руководящих деятелей этого района. Мао Цзэ-дун и Лю Шао-ци опубликовали статьи в газете «За прочный мир, за народную демократию!», в которых заявляли о преданности КПК принципам марксизма-ленинизма, пролетарского интернационализма, подчеркивали руководящую роль СССР в мировом антифашистском фронте, значение примера и опыта русских большевиков, союза с СССР для китайской революции.

Видимо, основной причиной такого поворота была острая заинтересованность руководства КПК в помощи КПСС и других братских партий. Коммунистическая партия Китая в течение двух десятилетий развивалась, боролась главным образом в деревне и не была подготовлена к работе в городах и вообще к управлению огромной страной, ее политической жизнью и экономикой. Лидеров КПК серьезно беспокоил вопрос о возможности удержать власть после завоевания победы и успешно решать сложнейшие проблемы дальнейшего развития Китая. Получить столь необходимую помощь — и материальную, и опыт — КПК могла только у КПСС. Это определило формулирование в 1949 г. вывода: «идти по пути русских».

На совещании Политбюро ЦК КПК в сентябре 1948 г. были приняты важные решения об усилении работы по управлению промышленностью и городами, об укреплении коллективного руководства, о марксистско-ленинском обучении кадров. Однако партийная учеба должна была завершаться изучением «идей Мао Цзэ-дуна». Принимая решение о постепенном переносе центра тяжести партийной работы из деревни в город, совещание оставило без ответа важнейший вопрос о классовой опоре партии в городах.

Вместе с тем со второй половины 1948 г. в документах КПК все чаще упоминался рабочий класс в качестве руководящей силы китай-

429

ской революции и будущей республики демократической диктатуры народа. По-видимому, это было связано со стремлением расширить классовую базу партии и новой власти, до этого ограниченную главным образом крестьянством, и обеспечить сотрудничество рабочего класса в решении новых для КПК задач — восстановления и развития промышленности, управления жизнью и хозяйством городов. Сказывались позиция интернационалистских сил в партии и ориентировка на использование опыта и помощи СССР. В декабре 1948 г. ЦК КПК подверг критике «правоуклонистскую идеологию» партийных кадров, не уделявших внимания рабочему классу. Но одновременно сохраняла силу и прежняя установка на ограничение требований рабочих об улучшении своего положения. Так, ЦК КПК летом 1949 г. запретил публикацию Тезисов по экономической политике на Северо-Востоке, подготовленных Северо-Восточным бюро ЦК КПК под руководством Гао Гана, потребовав включения в этот документ осуждения «левого уклона» в рабочем движении.

В обстановке приближающейся победы народной революции и переориентировки руководства партии состоялся в марте 1949 г. в пров. Хэбэй 2-й пленум ЦК КПК 7-го созыва. Его значение усиливалось тем, что за четыре года между капитуляцией Японии и провозглашением КНР это был единственный пленум ЦК КПК. Доклад Мао Цзэ-дуна был положен в основу резолюции пленума. Было подтверждено решение сентябрьского совещания Политбюро ЦК о переносе центра тяжести работы партии из деревни в город. Пленум призвал партию во всей работе в городах прежде всего опираться на рабочий класс. В решениях пленума была выдвинута задача превращения Китая из аграрной страны в индустриальную и построения социалистического государства. Власть в будущей Китайской Народной Республике характеризовалась как демократическая диктатура народа, основанная на союзе рабочих и крестьян и руководимая рабочим классом. Во внешнеполитическом плане пленум одобрил установку на союз с СССР.

Решения пленума, в которых отразилось и влияние контактов КПК с КПСС, имели принципиальное значение, так как выдвигали курс на перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую, что по существу противоречило маоцзэдуновской концепции «новой демократии». Но строительство социализма призвано обеспечить государство диктатуры пролетариата, тогда как органы власти в освобожденных районах были по своему классовому составу одной из разновидностей мелкобуржуазной революционно-демократической диктатуры. В условиях, когда армейское командование контролировало и даже создавало эти органы, когда руководящая освобожденными районами (а в ближайшем будущем — КНР) КПК состояла в большинстве из солдат или прошедших армейскую школу крестьян, перерастание революционно-демократической диктатуры в диктатуру пролетариата было делом чрезвычайно трудным.

Важной частью подготовки к провозглашению КНР было создание и развитие организаций трудящихся. Наиболее массовыми из них были крестьянские союзы и отряды народного ополчения, объединявшие десятки миллионов батраков, бедняков и середняков. Вслед за восстановлением Всекитайской федерации профсоюзов в марте 1949 г. в Пекине состоялся 1-й Всекитайский съезд женщин, на котором была образована Всекитайская демократическая федерация женщин. В апреле 1949 г. был основан Новодемократический союз молодежи (в мае 1957 г. НДСМ был переименован в комсомол), а в мае — Всекитайская федерация демократической молодежи.

430

В январе 1949 г. большая группа видных деятелей буржуазных демократических партий и групп, а также беспартийных общественных деятелей заявила о поддержке борьбы КПК против клики Чан Кай-ши и американского империализма.

Поддержка лозунгов КПК широкими массами трудящихся, а также представителями национальной буржуазии и буржуазной интеллигенции в обстановке победоносного наступления Народно-освободительной армии дала возможность непосредственно приступить к созданию новых органов государственной власти и подготовить провозглашение Китайской Народной Республики. В июне 1949 г. в Пекине состоялась сессия Подготовительного комитета Народной политической консультативной конференции (НПКК), в которой участвовали представители КПК, демократических партий, народных организаций, НОА, национальных меньшинств, китайских эмигрантов. Были избраны Постоянный комитет НПКК, а также комиссии по согласованию состава участников НПКК, по выработке проектов ее документов и решений. После проведения необходимой подготовительной работы 21 сентября- 1949 г. в Пекине открылась Народная политическая консультативная конференция.

НПКК была представительным органом, в котором участвовали делегаты от КПК и всех демократических партий и групп, профсоюзов, союза молодежи, других массовых организаций, населения различных районов страны, НОА, национальных меньшинств, китайцев, проживающих за границей, беспартийные общественные деятели. Конференция приняла Организационный статут (устав) НПКК, которая определялась как организация единого народно-демократического фронта, Закон об организации Центрального народного правительства и Общую программу НПКК- Был избран Центральный народный правительственный совет во главе с Мао Цзэ-дуном. НПКК постановила, что столицей КНР будет Пекин (бывший Бэйпин) определила флаг, герб и гимн КНР.

Основным документом была Общая программа НПКК, которая определяла характер государственной власти КНР и формулировала задачи КНР: ликвидировать привилегии империалистов, национализировать бюрократический капитал, передать помещичью землю крестьянам, охранять государственную и кооперативную собственность, а также «экономические интересы и частную собственность рабочих и крестьян, мелкой буржуазии и национальной буржуазии», развивать народное хозяйство новой демократии и добиваться превращения Китая из сельскохозяйственной страны в индустриальную. Объявлялось о предоставлении гражданам КНР демократических прав, о равноправии женщин, подавлении контрреволюционной деятельности. Обязанности граждан состояли в том, чтобы защищать родину, соблюдать законы и трудовую дисциплину, беречь общественную собственность, нести воинскую службу, платить налоги. В программе говорилось о равенстве всех национальностей, необходимости укрепления вооруженных сил КНР. Отдельный пункт отмечал единство «со всеми миролюбивыми и свободолюбивыми государствами мира — и прежде всего с Советским Союзом, странами народной демократии и угнетенными нациями», борьбу за мир во всем мире против империалистической агрессии.

Раздел, посвященный экономической политике, указывал на существование различных секторов хозяйства, которые должны «под руководством сектора государственного хозяйства» сотрудничать в интересах развития всей экономики. В Общей программе говорилось о социалистическом характере государственного сектора. Это было единственное упоминание о социализме в документе. Другие разделы

431

посвящались органам государственной власти, военной системе, политике в области культуры и просвещения, национальному вопросу, внешней политике КНР.

1 октября 1949 г. на массовом митинге на центральной пекинской площади Тяньаньмэнь было провозглашено создание Китайской Народной Республики. Многолетняя национально-освободительная революционная борьба китайского народа завершилась победой.

Победа китайской революции имела большое международное значение. Она укрепляла лагерь социализма, наносила удар по колониальной системе империализма; вместе с СССР новый Китай участвовал в борьбе против агрессивных планов империалистических держав. Эта победа открыла новую эпоху в многовековой истории народов Китая. Она создала предпосылки для укрепления независимости страны, завершения буржуазно-демократических преобразований и развития Китая по социалистическому пути, для коренного улучшения положения трудящихся масс, превращения отсталой аграрной страны в экономически развитое государство с -современной промышленностью, сельским хозяйством, культурой, обороной. Необходимым условием такого развития Китая было сочетание правильной политики КПК, энтузиазма и напряжения всех трудовых и прочих ресурсов китайского народа с ориентацией на союз с мировой системой социализма, с Советским Союзом, откуда КНР могла получить и действительно получила всестороннюю помощь.