Русское средневековье

жившуюся ситуацию? Часть русских князей явно пойдет на конфликт со степняками и ввяжется в войну с сомнительным результатом. А прибегать к помощи степняков во время войн давно на Руси стало правилом. Правда, раньше это были черные клобуки или половцы, игравшие подчиненную роль в союзах с князьями. Сейчас же именно степняки должны были стать «старшим братом», однако, Ярослав мог рассудить, что такое положение не будет долгим и впоследствии глава объединен-

ной Руси сумеет стать на равных с монгольским ханом, а то и превзойти его109.

Союз с монголами мог показаться выходом из замкнутого круга русской политики. Они бы «проредили» князей и создали предпосылки для установления единоличной власти одного-единственного князя. Так что, почему бы Ярославу не начать переговоры с посланцами Батыя? Конечно, он не собирался сразу принимать никаких непоправимых решений, а стремился тянуть время и наблюдать, как будут развиваться события.

Возможно, что Ярослав в Киеве и Александр в Новгороде поддерживали связь с монголами и до, и после начала вторжения. Когда армии Батыя вошли на русскую территорию, главным вопросом для Ярослава был следующий: нужно ли помогать Юрию Всеволодовичу? С одной стороны, братья до сих пор всегда поддерживали друг друга. С другой – это означало бы войну с монголами, а, следовательно, и огромный риск. Кстати, не только для самого Ярослава. Ведь князь не свободен в принятии своих решений – у него есть приближенные, бояре, у которых свои интересы и с которыми приходится считаться. И окружение вовсе не хотело, чтобы их князь геройски пал, так что именно окружение князя могло повлиять на своего господина или вообще скрыть письма от Юрия. Ну не доехал гонец, и нет никакой информации о событиях в далеком Владимире. А когда прискачет второй, уже будет поздно что-то предпринимать…

Как бы там ни было, но пока был жив Юрий Всеволодович, Ярослав и его сын сохраняли выжидательную позицию и не вмешивались в войну. После того, как монголы огнем и мечом прошлись по Рязанскому и Владимирскому княжествам, стало понятно, что военным путем с ними не сумеет справиться ни один князь, ни объединенные силы всей Руси (а их ещѐ нужно было бы объединить). Так что, скорее всего, после битвы на реке Сить Ярослав окончательно решил подчиниться монголам. Под нажимом Александра Ярославича такое же решение было принято и в Новгороде.

109 В принципе, все так и вышло. Другое дело, что условия мира с монголами оказались тяжелее, чем рассчитывал Ярослав, а подчиненное положение Руси продлилось гораздо дольше, чем мог предположить князь.

341

Как бы разворачивались события, если бы Ярослав решился помочь брату? Его личная дружина из Киева, скорее всего, просто бы не успела соединиться с силами Великого князя. Так что, разбив Юрия, монголы затем в полевом сражении уничтожили бы еще и Ярослава. С Александром ситуация сложнее. Он-то на Сить успел бы, но изменило бы это хоть что-то? После того, как основные силы Владимирского княжества полегли у Коломны, Юрий был обречен. Так что новгородские полки, скорее всего, лишь отсрочили бы гибель князя. Поэтому новгородские командиры решили сосредоточиться на обороне своего города и стягивали туда все силы, бросая второстепенные позиции110. А без городских полков Александру на Сити нечего было делать, так как его личная дружина была малочисленной, а сам он еще в силу возраста не имел того военного опыта и авторитета, которые могли бы изменить ситуацию.

Так что, не став воевать против Батыя, с политической точки зрения, Ярослав принял единственно верное решение. Ведь все сопротивлявшиеся монголам погибли безо всякой пользы для нашей страны, а их действия, пусть даже и героические, привели к разрушению бесчисленного количества наших городов и сел. Зато сбереженные Ярославом и Александром силы вскоре понадобились, чтобы спасти Новгород от вторжения крестоносцев.

110 Только этим можно объяснить тот факт, что Торжок был брошен на произвол судьбы. Может возникнуть вопрос, почему мы считаем, что именно новгородцы, а не князь Александр, приняли такое решение? Ответ прост: новгородцы были весьма независимыми и могли свободно изгнать князя, если были несогласны с его позицией. Так что никакой князь своей волей не смог бы заставить новгородцев отдать врагу их собственность (Торжок), если бы они сами этого не захотели.

342

Глава 19. Второй удар

Остаток 1238 года монголы провели, укрепляя свою власть над Половецкими степями и Северным Кавказом. За это время был подавлен последний очаг половецкого сопротивления под руководством воина Бачмана, который сумел собрать отряд и начать партизанскую войну с завоевателями. Постепенно его отряд пополнялся ожесточенными кипчаками, которые потеряли все в результате монгольского вторжения. Эти изгои, как могли, мстили, нападая на небольшие отряды пришельцев. Они постоянно меняли свое местоположение и поэтому долго их не могли найти. Однако в конце концов на эту горстку половцев была устроена настоящая

воевали Аланию – государство, основанное на северо-западе Кавказа аланами, потомками сарматов и предками современных осетин. Этот христианский народ отбивался отчаянно, и даже после падения их столицы, города Магас, и покорения равнинной части государства, часть алан продолжала сопротивление, укрывшись в горной местности.

Осенью 1239 года монгольские отряды вторглись в пределы южных русских княжеств, лежавших на левом берегу Днепра. Основной удар приняли на себя Черниговское и Переяславское111 княжества. Хан Берке с боем взял и разрушил до основания Переяславль, а вот под Черниговом произошло очередное масштабное сражение. На помощь осажденному городу двинулся князь Мстислав Глебович с большим войском, собранным со всего княжества, но был разбит в полевом сражении. В общем, опять повторялась ситуация прошлого года, когда

111 Имеется ввиду южный город Переяславль-Русский на реке Трубеж

343

русские князья вместо того, чтобы оборонять всеми наличными силами города, выходили в поле для открытого боя с монголами. Такое ведение войны соответствовало средневековому пониманию чести, но, с военной точки зрения, было безумием. В итоге, русичи закономерно терпели поражение за поржением.

После поражения князя пал и Чернигов, хотя его жители отбивались отчаянно. Кстати, защитники использовали тяжелые камнеметы, что было нехарактерно для остальных городов Руси. Согласно летописи, «из города на татар метали пороками камни на полтора выстрела, а камни могли поднять только два человека». Вероятно, это первое упоминание об использовании такой техники в русском военном деле.

Взяв Чернигов, монголы затем разрушили Путивль, Глухов, Вырь и Рыльск, и другие пограничные с Половецкой степью городки, после чего вернулись в степи.

До лета следующего, 1240 года, в завоеваниях монголов наступил перерыв. Вызван он был, прежде всего, разногласиями в стане завоевателей. Как помнят читатели, в Западный поход отправилось более десятка царевичей-чингизидов со своими князьями и отрядами. Все эти царевичи112 были внуками и правнуками Чингисхана от разных сыновей, и, соответственно, высшее командование монгольской армией было не монолитным, а состояло из кланов с собственными интересами. Батый, возглавлявший клан джучидов (т.е. потомков Джучи), враждовал с сыном великого хана Угэдея Гуюком, а также с ханом Бури, внуком Чагатая113. За спиной каждого царевича стояли десятки князей и тысячи воинов, так что взаимная неприязнь могла обернуться кровавой междоусобной резней.

Главным инициатором конфликта был хан Гуюк. Будучи наследником престола всей монгольской империи, в этом походе он был вынужден подчиняться Батыю, владыке лишь одного улуса. Естественно, Гуюк считал такое положение дел несправедливостью и всячески это показывал. В 1239 году противостояние настолько обострилось, что ни о каких совместных действиях речь уже не шла. В далекий Карокорум поскакали гонцы с просьбой к Великому хану вмешаться и разрешить спор. К чести Угэдея, он поддержал не родного сына, а Батыя. Так что, смирив гордость, Гуюку пришлось и дальше подчиняться своему сопернику.

Сокровенное сказание монголов так описывает этот момент: «Из Кипчакского похода Батый прислал Угедею следующее секретное донесение: "Силою Вечного Неба и величием государя, и дяди, мы разру-

112Кроме погибшего под Коломной хана Кюлькана, бывшего сыном Чингисхана

113Чагатай – второй по старшинству сын Чингисхана, Угэдей – третий. На момент описываемых событий Угэдей был верховным правителем монголов.

344

шили город Мегет и подчинили твоей праведной власти одиннадцать стран и народов и, собираясь повернуть к дому золотые поводья, порешили устроить прощальный пир. Воздвигнув большой шатер, мы собрались пировать, и я, как старший среди находившихся здесь царевичей, первый поднял и выпил провозглашенную чару. За это на меня прогневались Бури с Гуюком и, не желая больше оставаться на пиршестве, стали собираться уезжать, причем Бури выразился так: "Как смеет пить чару раньше всех Бату, который лезет равняться с нами? Следовало бы протурить пяткой да притоптать ступнею этих бородатых баб, которые лезут равняться!" А Гуюк говорил: "Давай-ка мы поколем дров на грудях у этих баб, вооруженных луками! Задать бы им!" Эльчжигидаев сын Аргасун добавил: "Давайте-ка мы вправим им деревянные хвосты!" Что же касается нас, то мы стали приводить им всякие доводы об общем нашем деле среди чуждых и враждебных народов, но так все и разошлись непримиренные под влиянием подобных речей Бури с Гуюком. Об изложенном докладываю на усмотрение государя и дяди".

Из-за этого Батыева доклада государь до того сильно разгневался, что не допустил (старшего своего сына) Гуюка к себе на прием. Он говорил: «У кого научился этот наглец дерзко говорить со старшими? Пусть бы лучше сгнило это единственное яйцо. Осмелился даже восстать на старшего брата. Вот поставлю-ка тебя разведчикомалгинчином, да велю тебе карабкаться на городские стены, словно на горы, пока ты не облупишь себе ногтей на всех десяти пальцах! Вот возьму да поставлю тебя танмачином-воеводой, да велю взбираться на стены крепко кованые, пока ты под корень не ссучишь себе ногтей со всей пятерни! Наглый ты негодяй! А Аргасун у кого выучился дерзить нашему родственнику и оскорблять его? Сошлю обоих: и Гуюка, и Аргасуна. Хотя Аргасуна просто следовало бы предать смертной казни. Да, скажете вы, что я не ко всем одинаков в суде своем. Что касается до Бури, то сообщить Батыю, что он отправится объясняться к (своему отцу) Чаадаю, нашему старшему брату. Пусть его рассудит брат Чаадай!»

Тогда приступили к нему с докладом царевич Мангай, нойон Ал- чидай-Хонхортай-цзанги и другие нойоны и сказали: «По указу твоего родителя, государя Чингисхана, полагалось: полевые дела и решать в поле, а домашние дела дома решать. С вашего ханского дозволения сказать, хан изволил прогневаться на Гуюка. А между тем дело это полевое. Так не благоугодно-ли будет и передать его Батыю? Выслушав этот доклад, государь одобрил его и, несколько смягчившись, позвал Гуюка и принялся его отчитывать: "Говорят про тебя, что ты в походе не оставлял у людей и задней части, у кого только она была в

345

целости, что ты драл у солдат кожу с лица. Уж не ты ли и Русских привел к покорности этою своею свирепостью? По всему видно, что ты возомнил себя единственным и непобедимым покорителем Русских, раз ты позволяешь себе восставать на старшего брата. Не сказано ли в поучениях нашего родителя, государя Чингис-хана, что множество - страшно, а глубина – смертоносна. То-то вы всем своим множеством и ходили под крылышком у Субеетая с Бучжеком, представляя из себя единственных вершителей судеб. Что же ты чванишься и раньше всех дерешь глотку, как единый вершитель, который в первый раз из домуто вышел, а при покорении Русских, и Кипчаков не только не взял ни одного русского или кипчака, но даже и козлиного копытца не добыл! Благодари ближних друзей моих Мангая да Алчидай-Хонхотай- цзангина с товарищами за то, что они уняли трепетавшее сердце, как дорогие друзья мои, и, словно большой ковш, поуспокоили бурливший котел. Довольно! Дело это, как полевое дело, я возлагаю на Батыя. Пусть Гуюка с Аргасуном судит Батый»! И с этими словами, он отослал его, а Бури передал в распоряжение старшего брата Чаадая».

После такого решения Угэдея все недовольные Батыем на некоторое время примолкли. Наконец-то монгольское войско снова было собрано в единый кулак и могло продолжить завоевание мира. Многотысячная армада завоевателей двинулась в сторону древней русской столицы – златоглавого Киева.

***

Ко времени монгольского нашествия лучшие времена Киева уже были в прошлом. Некогда богатейший город Руси в двенадцатомтринадцатом веке стремительно терял свое значение. Впрочем, это было закономерно. Сама Русь дробилась на отдельные княжества, и еѐ бывшая столица не могла выдержать конкуренции с новыми центрами. Некоторое время город оставался формальным центром страны, и каждый сильный князь пытался захватить его, чтобы на этом основании провозгласить себя Великим князем. Однако в 1169 году князь Андрей Боголюбский перенес столицу Руси во Владимир, тем самым окончательно низведя Киев до уровня второстепенного города.

Во время княжеских междоусобиц двенадцатого века Киеву досталось неприятностей гораздо больше, чем многим другим, менее значимым городам. Так, за период между 1169 годом и вторжением Батыя тут сменилось более тридцати князей. То есть, в среднем князь правил всего два года. Думаю, лишне упоминать, что в большинстве случаев смена власти была насильственной и сопровождалась штурмом и разграблением города.

346

К началу монгольского вторжения на Русь в 1238 году Киевом правил Ярослав Всеволодович, брат Великого князя Владимирского Юрия и отец Александра Невского. Но после того, как Великий князь погиб, Ярослав бросил Киев и отправился отстраивать разоренный Владимир. Оставшееся без присмотра Киевское княжество присоединил к своим владениям князь Михаил Черниговский, объединивший под своей властью Черниговское, Киевское и Галицкое княжества. Правил он недолго. Уже в следующем году монголы нанесли удар по Черниговскому княжеству, полностью его разгромив. Одновременно волынский князь Даниил нанес удар по Михаилу с запада, захватив Галич. Лишившемуся своих лучших земель и, самое главное, дружины, перемолотой в сражениях с монголами, князю Михаилу пришлось бежать в Венгрию.

Воспользовавшись этим, в Киев прибыл смоленский князь Ростислав с намерением обосноваться тут. Однако вскоре его из города изгнал князь Волынский и Галицкий, Даниил Романович. Об этом политике и полководце мы еще поговорим особо, пока же отметим, что даже когда монголы начали завоевание, русские князья вместо того, чтобы объединиться против внешнего врага, продолжали воевать друг против друга.

Взяв Киев, Даниил Галицкий не стал там оставаться. Видать, царившее в его новом владении запустение пришлось ему не по вкусу. Князь предпочел вернуться к себе на Волынь, оставив в Киеве своего воеводу Дмитра.

Ранней осенью 1240 года под Киевом появились первые монгольские разъезды, установившие блокаду города, а затем со всей своей армией подошел и сам Батый. Дождавшись, пока Днепр замерзнет, основные силы монголов переправились на правый берег и начали атаку. Город был окружен, а затем взят штурмом. Разумеется, Дмитро был опытным воеводой, а киевляне стремились продать свои жизни подороже и дрались отчаянно, но исход боя был известен заранее – слишком уж неравными были силы. С помощью осадных машин монголы проломили городские стены у Лядских ворот114 и ворвались в Киев. Завязался рукопашный бой на улицах. Шаг за шагом завоеватели теснили киевлян, устилая бревенчатые мостовые своими и чужими трупами. Последние оставшиеся защитники древней столицы укрепились у по-

114 Лядские ворота стояли в районе современного Майдана Нэзалэжности (Площади Независимости), где зимой 2004-1005 года происходили основные события так называемой «оранжевой революции», приведшей к власти на Украине ставленника Запада Виктора Ющенко. По своим последствиям для страны время правления этого президента вполне можно сравнить с результатами проигранной войны. И даже по времени года Батыев погром и оранжевая революция совпадают: оба трагических события произошли в ноябредекабре.

347

строенной еще святым Владимиром Десятинной церкви, где все и полегли на следующий день.

Раненого воеводу Дмитра монголы сумели захватить в плен. Уважающий храбрость и военное мастерство, Батый пощадил пленника и даже оказал ему честь, назначив своим советником. Простым киевлянам повезло гораздо меньше – большая их часть погибла на пылающих улицах родного города. Уцелевшие стали добычей монгольских воинов и превратились в бессловесных рабов. Некогда богатый и многолюдный город после монгольского погрома представлял из себя лишь безжизненные руины.

Самое удивительное, что никто не знает точной даты падения Киева. Согласно Лаврентьевской и Тверской летописям, это произошло шестого декабря, а если верить Псковской, то Батый взял город еще девятнадцатого ноября. Кстати, о летописях. Если в Ипатьевской летописи, написанной в соседнем с Киевом галицко-волынском княжестве, оборона и падение Киева описаны ярко и подробно, то в Лаврентьевской (составленной на Северо-востоке Руси) - это лишь эпизод, к тому же, не самый важный. На первое место по значимости в 1240 году летописец поставил рождение дочери у князя Ярослава Всеволодовича, а уж затем уничтожение «матери городов русских».

Киев от этого удара уже никогда не оправится, и даже спустя несколько столетий, после похода Батыя он будет лишь мелким приграничным городком, правда, с богатой и славной историей.

***

Догорал златоверхий Киев, метель заметала трупы павших защитников и убитых завоевателей, а в монгольском лагере закончился дележ трофеев. Окрестности города были дочиста ограблены, и все дальше приходилось отправляться ханским фуражирам, чтобы добыть пропитание воинству и корм для коней.

Батыю было пора принимать решение о продолжении похода, и полководец выбирал: добить ли оставшиеся русские княжества или, особо не задерживаясь, двинуться на Запад. Впрочем, такого явного разделения на Запад (Европу) и Русь, как сегодня, в то время еще не существовало. Галицкое и Волынское княжества были связаны с Польшей, Чехией и Венгрией не меньше, чем со Смоленском и Киевом, не говоря уже о далеких Новгородских и Владимиро-суздальских землях. Местные русские князья были связаны родством с половиной коронованных родов Европы и в Кракове или Буде чувствовали себя столь же хорошо, как и дома. Даже разница в вероисповедании не особенно мешала. Кстати, именно во время падения Киева князь Волынский и Галицкий Даниил находился в Венгрии, а его брат Василий и князь Ми-

348

хаил Черниговский – в Польше. Кроме того, в ту же Венгрию бежали сорок тысяч непокорившихся Батыю половцев во главе со своим ханом Котяном, врагом чингизидов еще со времен битвы на Калке.

Пока армия Батыя отдыхала после штурма Киева, в ней произошли серьезные изменения. Вечно недовольные ханы Гуюк и Менгу приняли решение возвращаться на родину. По их мнению, завоевав Русь они полностью выполнили приказ великого хана, и дальнейший поход и война с западными народами была исключительно личным делом Батыя и его братьев. Гуюк спешил с возвращением неспроста. Его отец Угэдэй, великий хан, правитель всех монголов и бессчетного количества других народом, был при смерти. Гуюку нужно было успеть в Каракорум до того, как на трон успеет сесть какой-нибудь из многочисленных родственников. Естественно, вслед за ханами в далекий путь отправились и все их воины. Царевичи чингизиды тоже разделились. Часть осталась с Батыем, часть отправилась за Гуюком.

Для Батыя это было и хорошо, и плохо одновременно. С одной стороны, его армия сразу заметно уменьшилась в численности, но зато никто больше не мог оспаривать его приказы и вносить смуту в ряды победоносного воинства.

От киевских руин монголы двинулись в сторону Венгрии, по пути разорив Волынское княжество. При этом снова войско шло, разбившись на отдельные отряды, каждый из которых имел свою задачу. Однако было и отличие от предыдущих походов. В этот раз Батый не стремился любыми силами уничтожить все непокорные города. Если взять крепость не удавалось, то монголы оставляли еѐ в покое и шли, не задерживаясь, дальше на запад. Так крепкие стены спасли жителей городков Кременца115 и Данилова. Зато столица княжества город Владимир пал и был сожжен дотла. Видимо, монголам непросто далось взятие хорошо укрепленного города, и поэтому после штурма они жестоко расправились с его жителями116. Вскоре, после ухода Батыя, спасшиеся местные жители отстроили Владимир заново, а вот многим другим городкам повезло меньше – они никогда больше не возродились. Жители некоторых городов, поняв бесполезность сопротивления, добровольно сдались, согласившись платить дань новым хозяевам.

Согласно летописи, видя разорение своего края, пленный воевода Дмитро обратился к монгольскому владыке со следующими словами: «Не задерживайся в земле этой долго, время тебе на венгров уже идти. Если же медлить будешь, земля та сильная, соберутся на тебя и не пу-

115Город существует до сих пор. Сейчас он относится к Тернопольской области Украины

116При раскопках в тридцатых годах двадцатого века тут были найдены многочисленные черепа, в которые были вбиты железные гвозди.

349

стят тебя в землю свою». В доводах пленника был резон, и Батый, действительно, оставив Волынь, двинул свои армии на Венгрию и Польшу.

Монголы действовали решительно и даже самоуверенно. Батый решился разделить свои силы и одновременно атаковать сразу двух сильных противников: поляков и венгров.

Точность, с какой были распланированы действия всех монгольских отрядов, просто потрясает. Заранее определив сроки и места встреч для различных подразделений, Батый не побоялся отправить их разными маршрутами. В результате они наступали на огромном пространстве от Пруссии на севере и до Румынии на юге. Таких масштабов наступления и проработанности оперативных планов, координации действий Европа не знала не только в то время, но и гораздо позже. Глядя на карту Западного похода, не оставляет ощущение, что это гораздо больше похоже на современность, чем на средневековье. Такой проработки планов будущих действий не было ни у Наполеона, ни у кого-либо еще из европейских полководцев, вплоть до плана Шлиффена, созданного в начале двадцатого века.

По своей сути действия монголов были самым настоящим блицкригом. Конечно, сегодня это понятие принято связывать исключительно с действиями гитлеровцев в 19391942 годах, но именно Батый познакомил Европу с этим способом ведения войны. Ведь в чем суть блицкрига? В разгроме врага до того, как он сумеет использовать в полном объеме свой потенциал. Главными целями удара становятся не основные силы врага, а его системы управления, транспортная инфраструктура, базы снабжения, транспортные узлы и так далее. Затем по одиночке отрезаются и уничтожаются отряды врага. При этом в каждом конкретном случае у нападающего в данном месте оказывается перевес. Это происходит благодаря четкому взаимодействию всех подразделений, а также более высокому темпу операций нападающей стороны. Т.е. атакующие должны передвигаться быстрее, чем войска их противника, и чѐтко согласовывать свои дей-

350