Подражание Галичу

Новый выворот в судьбе оппозиции: появляются в Сети порноролики, где они в миссионерской позиции размножаются буквально как кролики. Все столпы правосознания нашего, от Лимонова до пылкого Яшина, вытворяют с доброволицей то еще, и при этом все с одною и тою же. Замечают в одобрительном тоне ей, что горды ее усердием видимым, и такой уж достигают симфонии, что не снилась и Госдуме с нацлидером. Получают удовольствие явное, в сексуальных похождениях плавая, словно это не девчонка халявная, а гэбня под ними стонет кровавая. В интернете говорят: ишь устроился! Тут и девушку, и кокса — вредитель, на! Отмечают их мужские достоинства — кто завистливо, а кто снисходительно; обсуждают приключенья альковные, напрягают аппараты оральные — громче прочих голосят уголовные, но встречаются и просто моральные.

Я попервости не знал: что такого-то? В чем тут, в общем, компромат и марание? Это ж как бы не давало мне повода относиться к ним хужее, чем ранее. Оппозиция, как правило, славится тем, что женщинам, как правило, нравится. Я не вижу тут большого события, что мужчина соблазнился соблазнами: это те, кому не светят соития, утешаются борьбой с несогласными. Не по нраву тебе враг — так ударь его, а не ставь ему жучка возле фаллоса. Тем по нраву вертикаль государева, у кого уже своей не осталося. Это ж разве компромат на Лимонова, что у него в его года — все рабочее? Мы и так уже читали у жен его, что он в койке интересней, чем прочие. Уж на что я подозрительно-бдительный, а не вижу тут особенной вредности. Если это компромат — то сомнительный, да к тому ж еще свидетельство бедности: приезжали к нам спецы буржуазные — мы подкладывали баб в полной мере им, но хоть бабы были все-таки разные, а теперь всего одна, и та не Мерилин… И за что она страдает, ответчица, что ей пользуется целая троица? Мне тут умысел, читатель, мерещится. Он сейчас тебе, читатель, откроется.

Все мы знаем, что у нас оппозиция — несогласная во всем, разнолицая; два еврея, так сказать, четыре мнения,— а у нас их двадцать пять, и не менее. Нет единства меж вороной и зябликом, меж крапивою и травами прочими; нет единства меж Чубайсом и «Яблоком», а нацболы вообще на обочине. Как им можно защитить демократию, если каждый на любого — с проклятьями? Вот и хочут их связать этой Катею, чтоб они себя почуяли братьями. Прекратится бессистемная вольница: отношения порочные, прочные… Чуть заспорят, заорут — и опомнятся: «Да ведь мы с тобою братья молочные!» Я не вижу тут ни шутки, ни вымысла — это главный шанс страны, если кратенько.

Лишь бы Катя, так сказать, это вынесла.

Но ведь это же за Родину, Катенька!

Дмитрий Быков

Памяти сороковых

В этом году отмечается не только 65-летие Победы, но и 90-летие Давида Самойлова. Думаю, прежде чем читать этот скромный оммаж ему, читателю стоит вспомнить «Сороковые, роковые», которым я не чаял подражать, но попытался ответить из нашего времени.

О нулевые, сырьевые,

Качальные и буровые,

Где настроения погромные

И соглашения газпромные.

Глазенки выцветшие цепки.

Протесты западные робки.

Горят надвинутые кепки.

Дымят безвыходные пробки.

О нулевые, групповые,

Бездельные и деловые,

Где джамааты современные

И демократы суверенные!

Прогнозы завтрашние кислы.

Загляды в завтра — страшноваты.

Зияют вымершие смыслы.

Бренчат присвоенные даты.

О нулевые, тыловые,

Бессильные и силовые,

Халявные, недодержавные,

Бесправные и православные!

Где правда стала хуже бреда.

Где ничего не значит слово.

Где есть у всех одна победа

И, в общем, ничего другого.

Где с видом грозного занудства

Сосут пустеющее вымя,

И все клянутся, все клянутся

Сороковыми, роковыми.

Где в маске грозного юродства

Задолизатель и прогибщик

Всех непрогнувшихся берется

Судить от имени погибших.

Гуляет экспортная Раша,

Взлетает красная ракета —

Хотя война была не ваша,

Да и страна была не эта.

О нулевые, чуть живые,

Бесполые и половые,

Затраханные, бестолковые,

Малаховые, михалковые.

А это я на полустанке

Играю на своей шарманке.

Кругом стоят остатки нации

И мне бросают ассигнации.

Да, это я, ничем не лучший,

С шарманкой, виснущей на вые,

И радуюсь, что выпал случай

Пожить в минуты роковые.

Как это вышло, как совпало —

Тоска, трясина, тлен и глина,

Где все пристойное пропало,

А непристойное прогнило!

О, нулевые, грабовые,

Безмолвные и хоровые.

И ни войны, и ни России.

А мы такие никакие!

Дмитрий Быков