Ситуация на фронтах:
Продолжая один на один сражаться с главными силами фашистской Германии и её союзниками, зимой 1944 года Красная Армия нанесла немецко-фашистским войскам тяжёлое поражение. Были полностью уничтожены 30 дивизий и 6 бригад, 142 дивизии и 1 бригада потеряли от половины до двух третей боевого состава. Для пополнения своих войск немецкому командованию пришлось перебросить на советско-германский фронт 40 дивизий и 4 бригады из Германии и других стран Западной Европы. Красная Армия освободила колоссальную территорию почти 330 тысяч квадратных километров, на которой до войны проживало около 19 миллионов человек.
Однако немецкие войска всё ещё представляли большую силу.
В июле 1944 года германская промышленность достигла высшей точки развития за годы войны. За первое полугодие заводы выпустили более 16 тысяч самолётов, 8,3 тысячи танков и штурмовых орудий.1
Выжимая последние силы из страны и народа, лихорадочно стремясь отсрочить неминуемое поражение, гитлеровское руководство проводило мобилизацию за мобилизацией, нанося огромный ущерб немецкой нации. В составе армий фашистской Германии насчитывалось 324дивизии и 5 бригад.
По-прежнему основная часть наиболее боеспособных соединений находилась на советско-германском фронте. Здесь нам противостояло 179 хорошо укомплектованных немецких дивизий и 5 бригад, а также 49 дивизий и 12 бригад союзников Германии. В этих войсках было 4,3 миллиона человек, 59 тысяч орудий и миномётов, 7,8 тысяч танков и штурмовых орудий, около 3,2 тысячи боевых самолётов.
В рядах действующей Красной Армии было около 12,9 тысяч боевых самолётов.
История не знает примеров, чтобы страна, ведя колоссальное сражение на всём стратегическом фронте, одновременно восстанавливалась столь высокими темпами и в таком масштабе разрушенное хозяйство. Зимой и весной 1944 года Советский Союз достиг значительных успехов в увеличении своей экономической мощи. В первом полугодии было произведено 16,3 тысячи средних и тяжёлых танков и самоходно-артиллерийских установок, свыше 119 миллионов снарядов, авиабомб и мин. Усилия народа, объединённого партией, обеспечивали всё необходимое для разгрома врага.
Заслонов.
.Константин Сергеевич шел хорошо знакомым ему путем. Трудно было узнать родное предприятие: железнодорожные пути не расчищены, всюду завалы лома и перекореженных конструкций. Когда-то оживленная станция,была пустынна и безлюдна. Встретившиеся ему машинисты, под конвоем отправлявшиеся в очередную поездку, от неожиданности замерли. Не успел Заслонов осмотреться, как его окликнули. Повернувшись на голос, он увидел Генриха Манша, до войны тот работал в депо слесарем, а теперь стал переводчиком у нового начальника — Штрукса. Манш позвал Заслонова к начальнику в кабинет.
Он доложил о приходе Заслонова шефу и предупредительно распахнул дверь. Константин Сергеевич увидел мужчину средних лет. Это был Штрукс. Он сидел за большим столом и смотрел на вошедшего. Шефу было известно о появлении на узле бывшего начальника депо.
Штрукс стал подробно расспрашивать Заслонова о семье, довоенной работе, бегстве из Орши. Внимательно выслушивал объяснения, демонстрируя недоверие. Заявил, что хорошая работа, за которую Заслонов был награжден медалью, противоречит его словам о желании работать на Германию. Русский инженер отвечал, что он не интересовался политикой и согласен работать с кем угодно, если будут хорошо платить. Желая проверить Заслонова, Штрукс предложил ему должность старшего рабочего на угольном складе.
Поблагодарив за доверие, Константин Сергеевич неторопливо встал, попрощался и вышел. Смешанное чувство радости и усталости от напряженной психологической схватки с фашистом овладело им. Это была его первая победа, важнейший этап в осуществлении намеченного плана. Перед ним открывалась возможность действовать. Обещанная должность была хорошим прикрытием.
В этот вечер Заслонов долго не мог уснуть. Размышлял о том, как действовать дальше. Опыта подпольной деятельности не было. И надо было обдумывать каждый шаг, чтобы избежать провалов. Главное, умело подобрать людей. От этого зависит успех. Привлекая к подпольной деятельности новых товарищей, надо каждого тщательно проверять. Везде нужно иметь своих людей: в мастерских, на линии, в паровозных бригадах, на угольных складах... Позднее ему не раз пришлось вновь и вновь возвращаться к этим вопросам.
2 декабря Константин Сергеевич приступил к работе. И в первые же дни создал видимость энергичной деятельности. Сам был аккуратен, дисциплинирован, выдержан и этого же требовал от подчиненных. Немецкая администрация была им довольна, стремилась использовать появление Заслонова на узле в своих целях. Ссылаясь на пример бывшего начальника депо, который сам пришел "помогать армии фюрера", власти вели агитацию среди местных жителей. Но многие оршанцы по-прежнему отказывались работать на оккупантов. Испытывая острую нехватку рабочих, особенно железнодорожников, фашисты решили воспользоваться авторитетом Заслонова. Шеф депо вызвал его к себе и заявил, что он может сам привлекать на работу русских машинистов и их помощников.
Теперь он сам мог формировать паровозные бригады, принимая в депо надежных патриотов, готовых проводить диверсионную деятельность. В числе первых им были приняты на работу те, кто перешел с Заслоновым линию фронта: Андреев, Чебриков, Шурмин. Затем были зачислены те, кого Константин Сергеевич знал до войны, как честных советских людей. Не все из них сразу согласились устроиться в депо, но Заслонов был настойчив, умел убеждать, давая понять, что эта "работа" приблизит день освобождения. Принятые железнодорожники делали все умело и быстро. Заслонов никогда не повышал голоса, не угрожал. Штрукс лично принимал паровозы из ремонта и всегда был доволен: они работали, как часы...
Используя свои старые связи и новые возможности Заслонов приступил к организации на железнодорожном узле разветвленной подпольной организации. Он знал, что уже в августе в городе начались диверсии: то взрывалась машина, то загорался склад с боеприпасами, то появлялись листовки, призывающие оршанцев к сопротивлению... Особенно запомнился и врагам, и жителям города праздник Октября: накануне его произошло два пожара — прямо в центре города, сгорел гараж с шестью машинами, а на окраине — бензосклад. Значит, люди не покорились врагу, начали борьбу. Заслонов знал, что для организации сопротивления в городе оставлено партийно-комсомольское ядро. Надо было установить с ним надёжную связь, объединить силы, скоординировать действия. Это было тем более важно, что фашистское командование, понимая стратегическое значение железнодорожного узла, для охраны его сконцентрировало значительные военные силы, карательные отряды, войска СС, подразделения полевой жандармерии.
Пришедшие вместе с Заслоновым подпольщики по заданию командира выявили людей, которые уже начали борьбу с фашистами или готовились ее начать. Это были, в основном, железнодорожники — братья Леонид и Анатолий Колдушко, Василий и Алексей Рыбаковы, Анатолий и Иван Белявские, Павел Шурмин, Тимофей Докутович... Молодые патриоты-комсомольцы организовали несколько небольших групп и занимались, как они говорили, "мелочами": собирали оружие на полях, только что отгремевших боев, разбрасывали на магистралях "шипы-четырехножки", изучали оружие, сыпали в паровозные буксы песок, заливали в паровозные подшипники соленую воду. От трения загорался мазут в буксах, быстро ржавели подшипники... Но хотелось больших дел, настоящей борьбы с ненавистным врагом. Когда старшие товарищи стали приобщать их к изготовлению подрывных устройств и проведению диверсий, молодые люди поняли, что появился опытный и смелый руководитель и горячо откликались на все начинания. О руководителе организации знали немногие. Он лично определял задание каждой группе, но делал это через своих помощников. Группы были небольшими — от трех до семи человек, что исключало разгром организации в случае провала одной или нескольких групп.
Главным направлением в деятельности подпольной организации, по замыслу командира, должно было стать нарушение движения через железнодорожный узел эшелонов врага. Через Оршу проходил кратчайший путь к Москве и задержать врага здесь — значило помешать наступлению на столицу. Основной удар решено было наносить по паровозному парку. Для этого использовали угольные мины. Их изготавливали сами из взрывчатки, принесенной из-за линии фронта. Петр Шурмин привез ее из Заполья в мешках с картошкой. Делали мины в доме его двоюродного брата Павла Шурмина юные подпольщики-комсомольцы: Женя Коржень, Виктор Томашевич, Тимофей Докутович, Евгений Бокуц и Евгений Белянко.
Процесс их изготовления был прост: взрывчатку с взрывателем обмазывали мокрой угольной крошкой и замораживали. Внешне она ничем не отличалась от куска антрацита. Через своих людей, работавших на угольных складах, мины подбрасывались в уголь. Их подкладывали и на тендера паровозов. Отправляясь в поездку, подпольщики брали мины и завозили "подарки" на другие станции. Чаще всего на станцию Смоленск. Оттуда в сторону фронта поезда водили в основном немецкие паровозные бригады.
Подпольщик Л. А. Колдушко позднее вспоминал: "Я помню, как К. С. Заслонов дал мне первую мину, когда я на паровозе отправлялся в Борисов. Взял я от него мину, спрятал в угле на тендере паровоза, а потом, будучи на станции Борисов, подбросил эту мину на рядом стоящий паровоз в уголь тендера. Это я проделывал потом много раз".
Угольные мины подкладывались с таким расчетом, чтобы в топку они попадали в пути. Взрыв мины наносил серьезные повреждения паровозу. Эшелон застревал на линии, создавая пробку. Заслоновцы действовали смело, но осторожно. За два месяца было выведено из строя свыше ста фашистских паровозов, произошли крушения нескольких вражеских эшелонов. Гитлеровцы были взбешены и ввели строгий режим хождения по путям. Задержанному грозила суровая кара. На угольных складах, особенно в Смоленске, уголь перед погрузкой на паровозы подвергался тщательной проверке: все большие куски разбивались. Усилился контроль за русскими рабочими. По малейшему подозрению хватали, везли в гестапо... Ужесточился режим проверок и в Орше. Частыми гостями в депо стали жандармы. Но пока их поиски были безрезультатными: подпольщики, выполняя строгое указание Заслонова, на паровозы, отправлявшиеся из Орши, мин не подкладывали. Кроме того, Заслонов организовал дело так, что непосредственной связи между теми, кто изготавливал мины и теми, кто их подбрасывал, не было. Для передачи использовали тайники. О том, что всей диверсионной деятельностью в депо руководит начальник русских паровозных бригад было известно лишь нескольким подпольщикам. Эти меры предосторожности и строгая конспирация позволяли избежать провала.
В феврале пришлось временно прекратить использование угольных мин в связи с усилением контроля со стороны фашистов. И все-таки количество диверсий постоянно возрастало. Этому "помогала" суровая зима. Подпольщики заливали водой подъездные пути и стрелки, что приводило к намерзанию льда на них и к авариям, сходу с рельс составов. На паровозах, уже готовых к поездке, заслоновцы как бы случайно замораживали паровоздушные и водяные насосы, водоприемные трубы, прессмасленки... Подпольщики действовали смело, решительно, зачастую прямо на глазах у врага.
К девяти часам утра группа Селицкого прибыла к месту засады. Партизаны оседлали дорогу, ведущую из деревни Кузьмино в Куповать и, расположившись на широком фронте, перекрыли все подступы к лесу. Местность в сторону противника понижалась, была открытой, хорошо просматривалась и простреливалась. Скрытые деревьями и кустарником партизаны были почти неуязвимы. К десяти часам на дороге показались каратели. Подпустив колонну поближе, партизаны открыли огонь из пулеметов и автоматов. Огонь был неожиданным и таким мощным, что враги в панике побежали. Остановились только тогда, когда оказались вне досягаемости партизанских пуль. Офицерам удалось навести порядок в рядах потрепанного батальона и, развернув роты в боевые цепи, снова повести в атаку. Но вновь под огнем народных мстителей, неся большие потери, каратели отхлынули назад. Четыре попытки сломить оборону партизан были отбиты...
...Услышав первые выстрелы начавшегося боя, Заслонов вышел из дома, где размещался штаб. "Каратели напоролись на засаду", — понял он. Константин Сергеевич мысленно прикинул соотношение сил. В деревне осталось около тридцати партизан. "Маловато", — размышлял командир. Но уходить отсюда он не собирался. Полученного с "Большой земли" оружия, боеприпасов должно хватить. К тому же еще вечером посланы связные в отряд Н. Смирнова с приказом прибыть в Куповать. "С такими силами, — считал Заслонов, — можно, пользуясь партизанской тактикой, не только обороняться, но и нанести поражение карателям".
Константин Сергеевич опасался прорыва с южной и юго-западной стороны и организовал оборону в деревне именно на этих направлениях. Но просочившийся через лесной массив второй батальон карателей в полдень пошел в атаку на горстку храбрецов с восточной стороны. На этом направлении оборону возглавлял сам Заслонов. В его распоряжении было около десяти партизан. Все были вооружены автоматическим оружием с большим количеством боеприпасов. Когда первые цепи противника подошли метров на 50, Константин Сергеевич громко крикнул: "Стойте! За кого вы воюете? Вас обманывают... Бросайте оружие и переходите к нам!" В рядах наступавших произошла заминка. С обеих сторон не прозвучало ни одного выстрела.
Партизан Григорий Козловский, размахивая знаменем парламентера, смело двинулся навстречу карателям для переговоров. В нерешительности цепи наступавших остановились. Заслоновцы знали, что среди власовцев уже вели агитацию подпольщики и рассчитывали склонить вчерашних военнопленных к переходу на свою сторону. Заминка в рядах врага давала надежду, что такой исход возможен. Несколько минут царило напряженное ожидание. Однако командир карательного батальона, подождав, пока партизан подойдет поближе, в упор выстрелил в него из пистолета. Парламентер упал. Предательский выстрел отрезал путь к переговорам. Грубыми окриками командиры подняли карателей в атаку. Их цепи двинулись на заслоновцев. Партизаны ответили шквальным огнем...
В горячке боя, отбивая атаку за атакой, партизаны не заметили, как и с северной стороны к ним в тыл зашел третий батальон карателей. Этот удар был неожиданным, но Константин Сергеевич быстрыми и четкими командами восстановил порядок и круговую
оборону. Более четырех часов отбивались партизаны от карателей, превосходящих их численно во много раз. Отдать распоряжение оботходе в лес Заслонов не мог, так как опасался пропустить врага в тыл группе Селицкого и тем обречь ее на уничтожение. С наступлением темноты он рассчитывал послать связного к группе, а затем прорываться в лес.
Во второй половине дня был смертельно ранен адъютант Константина Сергеевича семнадцатилетний Женя Коржень. Юноша умер на руках командира. Боль, скорбь, ненависть с новой силой вспыхнули в душе Заслонова...
.Бой продолжался, но сплошной обороны у партизан уже не было. Карателям удалось захватить несколько строений на северо-восточной окраине Куповати, откуда простреливалась вся деревня. Константин Сергеевич с небольшой группой партизан оборонялся возле штаба. Бойца А. И. Агеева он направил во все группы с приказом: "Держаться до наступления темноты". Выполнив задание, заменивший адъютанта Агеев, возвратился. Стрельба ненадолго смолкла. Партизан успел заметить, что единственный пулеметный расчет, защищавший штаб, выведен из строя, а пулемет основательно поврежден. Андрей Иванович заглянул в дом. Константин Сергеевич сжигал в печке документы. Поговорить не удалось: враги снова пошли в атаку. Выбежав на крыльцо, Агеев открыл огонь по наседавшим карателям. Вскоре к нему присоединился Заслонов.
Фашисты были уже близко. Плотность их огня нарастала. Очередью у Агеева выбило автомат, сам он был ранен, скошенный автоматной очередью Константин Сергеевич упал. Разрывная пуля попала ему в живот. Рана оказалась смертельной. Агеев бросился к командиру. Силы быстро покидали Заслонова. Командующего Оршанской партизанской зоной не стало.
Агеев видел, как в быстро сгущавшихся сумерках партизаны группами пробивались к лесу. Чтобы сумка командира не досталась врагам, он снял ее с Заслонова, забрал маузер командующего и стал отползать к лесу. Оглянувшись, заметил двоих преследователей. Одного их них Андрей убил выстрелом из заслоновского маузера, второй не решился продолжить погоню и вернулся в деревню. Раненый Агеев продолжал двигаться к лесной партизанской базе.
Заслоновцы, оборонявшиеся на юго-восточной окраине, видели, как погиб Заслонов, но прорваться к месту гибели не смогли. Понимая, что деревни им не удержать, решили пробиваться к лесу. Прорыв удался.
В это время засада Селицкого продолжала отбивать атаки врага на южном направлении. Еще раньше, услышав стрельбу в Куповати, Людвиг Иванович послал туда связного, чтобы узнать обстановку. Прошло около часа, но связной не вернулся. Поняв, что с ним что-то произошло, Селицкий послал второго связного с тем же заданием. Возвратившись связной доложил, что деревня занята карателями. Продолжать бой и сдерживать противника не имело смысла. Кроме того, возникла угроза удара противника в тыл группы. Людвиг Иванович снял засаду и повел партизан на одну из лесных баз. Здесь уже были заслоновцы, вырвавшиеся из Куповати. Они рассказали о гибели Заслонова...
В это время каратели, ворвавшись в Куповать, стащили тела шести погибших партизан в центр деревни. Согнали туда же всех сельчан. Фашистский офицер под угрозой смерти требовал от местных жителей указать, кто из погибших Заслонов. Но люди молчали, предателей среди них не нашлось. Обозленные каратели тут же расстреляли нескольких заложников.
На следующий день, после обильного снегопада, фашисты прочесали лес, но партизан не обнаружили и возвратились в деревню Межево, где находился их гарнизон.
Когда каратели покинули Куповать, партизаны вернулись в деревню, чтобы отдать последние почести своему боевому командиру. Все были потрясены этой потерей. Почти за год боев Константин Сергеевич ни разу не был ранен, хотя всегда находился на самых опасных участках. Казалось, что он неуязвим. В смерть командира не хотелось верить. Он погиб в бою с карателями, численность которых более чем десятикратно превосходила силы партизан. Погиб как герой, отражая яростные атаки врага, гибелью своей утверждая торжество правого дела, за которое боролся, и собственное бессмертие. Над могилой партизаны поклялись отомстить за смерть Заслонова и своих боевых друзей, беспощадно уничтожать фашистских захватчиков.
Подвиг славного командира оршанских партизан получил высокую оценку Советского правительства. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1943 года Константину Сергеевичу Заслонову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.