Vzaimodeystvie_organov_gosudarstvennoy_vlasti_pri_rassledovanii_prestupleniy_korruptsionnoy_napravlennosti_Problemy_i_puti_ikh

критерии едины как для оперативного подразделения, представляющего результаты ОРД, так и для следователя, в силу целого ряда объективных причин, прежде всего – различия критериев оценки результатов служебной деятельности, уголовно-процессуальная оценка степени готовности представляемых материалов следователем, несущем всю полноту за законность и обоснованность принимаемого процессуального решения, может не совпадать с оценкой оперативного подразделения, с точки зрения которого, например, самого факта «захвата» взяткополучателя или посредника «с поличным» вполне достаточно для возбуждения уголовного дела.

Ведомственные нормативные акты не только допускают, но и прямо представляют оперативному подразделению право обращения к руководителю следственного органа за помощью в правовой оценке имеющейся оперативной информации, а также за иными необходимыми рекомендации. При всей логической обоснованности такого подхода следует заметить, что он не имеет правовой основе на уровне федеральных законов. Указанная практика не предусмотрена Законом об ОРД. Статьи 38, 39 и иные нормы УПК России не предоставляют следователю и руководителю следственного органа право и не возлагают на него обязанность подобного консультирования сотрудников оперативных подразделений. Несмотря на то, что такая правовая ситуация ранее неоднократно обоснованно критиковалась учёными1, никакие изменения в законодательство внесены не были.

Второй проблемой, возникающей в рассматриваемой стадии, и столь же хорошо известной учёным и практическим работникам, является установление наличия или отсутствия признаков провокации преступления (получения или дачи взятки) при производстве ОРМ. Несмотря на давно опубликованную практику Конституционного Суда РФ, ЕСПЧ и Верховного Суда РФ, свидетельствующую о категорическом неприятии судами провокационных проявлений в какой бы то ни было степени, некоторые учёные с упрямством, достойным лучшего применения, проводят позицию о допустимости, в некоторых ситуациях, элементов провокации со стороны правоохранительных органов. Так, Д.С. Кучерук пишет: «использование элементов провокации оправдано в отношении постоянного нарушителя уголовного закона, для которого преступная деятельность стала привычным делом, промыслом, основным источником доходов, или там, где полиция имеет достаточную, достоверную информацию о том, что будет совершено конкретное преступление»2. Те обстоятельства, на

№ 776/703/509/507/1820/42/535/398/68 // Российская газета. 2013. 13 декабря.

1См., напр.: Овсянников И.В., Гирько С.И. Приведение положений ведомственных нормативных правовых актов, регламентирующих вопросы разрешения органами внутренних дел сообщений о преступлениях, в соответствии с требованиями УПК // Российский следователь, 2006. № 1. С. 11.

2Кучерук Д.С. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам о взяточничестве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2011. С. 14. Возникает вопрос, как при таком положении, вынесенном на защиту, и противоречащем закону, позиции высших судебных органов страны и ЕСПЧ, автору была присуждена учёная степень кандидата юридических наук?

441

которые указывает Д.С. Кучерук, могут рассматриваться как элементы обоснования проведения ОРМ, но никак не для провокации получения (дачи) взятки.

Для следователя критериями оценки отсутствия или наличия признаков провокации могут служить положения, изложенные в Обзоре судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ1, утверждённом Президиумом Верховного Суда РФ 27.06.2012.

Вэтой же стадии требуется тщательная проверка представленных результатов ОРД на предмет соблюдения требований Закона об ОРД при производстве соответствующих ОРМ, в особенности ограничивающих конституционные права личности.

Встадии предварительного расследования необходимо учитывать, что, как отмечалось ранее, следователь и оперативные подразделения имеют совершенно различные критерии оценки результатов служебной деятельности. Так, с момента предъявления обвинения лицу преступление в оперативно-розыскном понимании считается раскрытым и поэтому зачастую руководители оперативных подразделений считают миссию подчинённых выполненной и в дальнейшем инициативная работа фактически прекращается, а письменные поручения следователя выполняются формально, а иногда и вообще не исполняются, и на поручение следователя ему даётся ответ, что принятые меры оказались безрезультатными. В таких случаях остаётся лишь либо «прояснять ситуацию» при личном контакте следователя и оперативного сотрудника (руководителя следственного органа и начальника органа дознания), либо апеллировать к соответствующему прокурору, поскольку последний имеет полномочие по проверке дел оперативного учёта в частности, при поступлении информации о ненадле-

жащем исполнении поручения следователя, руководителя следственного органа, дознавателя, органа дознания по уголовным делам2.

Всвязи с изложенным представляется необходимым вспомнить имевшую в недавнем прошлом дискуссию учёных и практических сотрудников по вопросу

одопустимости и пределах ознакомления следователя с оперативно-розыскной информацией, что, в принципе, можно рассматривать как форму взаимодействия между следователем и оперативным подразделением.

Опрос следователей органов внутренних дел показал, что их значительная часть (72% от числа опрошенных) считают необходимым законодательное закрепление такой возможности, естественно, с соблюдением режима секретности. Аналогичный опрос оперативных сотрудников выявил зеркально противоположную ситуацию – большинство из них считают, с одной стороны, такое ознакомление нежелательным из опасения утечки конфиденциальной инфор-

1Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. № 12. Несмотря на то, что часть Обзора посвящена правовым аспектам использования результатов ОРД в доказывании по уголовным делам о преступлениях в сфере незаконного оборота наркотиков, позиция Верховного Суда РФ справедлива и в отношении уголовных дел о преступлениях других групп.

2Пункт 5 Приказа Генерального прокурора РФ от 15.02.2011 № 33 «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов при осуществлении оперативно-розыскной деятельности» (в ред. от 28.01.2014 № 3) // Законность. 2011. № 5.

442

мации как по конкретному делу оперативного учёта (далее – ДОУ), так и сведений об организации, тактике и методике ОРД в целом. С другой стороны руководители оперативных подразделений считают, что они достаточно профессиональны для того, чтобы самостоятельно определить какие данные могут иметь значение для расследования уголовного дела и поэтому могут быть представлены следователю.

Безусловно, конспирация ОРД должна быть обеспечена. Вместе с тем, личный опыт автора статьи1 позволяет утверждать, что в ДОУ зачастую находится информация, оказывающая существенное влияние на формирование обоснованных следственных версий, очерчивающая круг лиц – потенциальных свидетелей, дающая основание предполагать наличие соучастников обвиняемого, позволяющая сделать определённые выводы о способе совершения преступления и его маскировки и наиболее вероятных способах противодействия предварительному следствию и т.д. Указанная информация в силу объективных и субъективных причин не становится достоянием следователя, что негативно сказывается на ходе предварительного следствия. В связи с изложенным автор полагает, что такая форма взаимодействия, как ознакомление с материалами ДОУ, ведущегося при оперативном сопровождении предварительного расследования, должна быть доступна следователю с соблюдением требований защиты государственной и служебной тайны и, конечно же, исключать возможность доступа к сведениям о лицах, оказывающих на конфиденциальной основе содействие оперативным подразделениям, а также о внедрённых в организованные преступные группы или в преступные сообщества штатных негласных сотрудниках органов, осуществляющих ОРД. Ссылки на необходимость соблюдения режима секретности и требований конспирации нельзя признать достаточно состоятельными и потому, что если эти требования обеспечены в отношении прокурорского надзора, то непонятно, почему презюмируется невозможность этого в отношении следователя. Представляется, что рассматриваемая форма взаимодействия должна найти соответствующее законодательное закрепление.

Наконец, не следует пренебрегать такой формой взаимодействия, как обсуждение следователем и оперативным сотрудником тактики следственного или иного процессуального действия, предпринимаемого на основе результатов ОРД. Такие обсуждения позволят: 1) предотвратить или в необходимой степени минимизировать риск установления заинтересованными лицами источника оперативной информации или утечки сведений об организации и тактике ОРД; 2) использовать результаты ОРД с максимальной эффективностью; 3) заранее определить возможность использования результатов ОРД в доказывании по уголовному делу.

По убеждению автора статьи, тема взаимодействия следователя и оперативного подразделения в досудебных стадиях уголовного судопроизводства (в том числе осуществляемых по делам о преступлениях коррупционной направленно-

1 В течение 9 лет автор работал начальником надзорного подразделения прокуратуры субъекта РФ.

443

сти), далеко не исчерпывающаяся рассмотренными аспектами, является самостоятельным предметом комплексного научного исследования учёнымипроцессуалистами и учёными, специализирующимися в теории ОРД.

А.Н. Халиков

Проблемы взаимодействия органов предварительного следствия с проверяющими и оперативно-розыскными органами

при расследовании должностных преступлений

Как известно, источником информации о совершаемых коррупционных и должностных преступлениях являются материалы, поступающие в органы следствия (в основном следственные подразделения Следственного комитета РФ) из органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность и различных контролирующих органов. В то же время, эффективная реализация данной информации не всегда отвечает должным требованиям борьбы с преступностью и нередко работает «в холостую». Однако за проблемами содержания самих сведений о совершении различных преступлений, что актуально само по себе, во многом кроются проблемы взаимодействия органов предварительного следствия с проверяющими и оперативно-розыскными органами, которые требуют своего решения. Укажем в это связи на ряд проблемных моментов при получении и использовании информации о должностных преступлениях следственными органами.

При поступлении сведений непосредственно от органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, ее реализация в виде возбуждения уголовных дел, предъявления обвинения и направления в суд достигает 90% и более. В других случаях при поступлении сообщений из контролирующих и иных органов данный показатель не превышает и 30%. Для примера можно привести выявление должностных преступлений или правонарушений коррупционного характера различными контролирующими и проверяющими организациями (Счетная палата РФ и ее подразделения, налоговые органы, отраслевые или межотраслевые надзирающие организации и др.).

Здесь следует указать на особенности работы проверяющих органов, которая часто ведет к ошибочности принятия решений о направлении в следственные органы сведений, полученных по итогам различных проверок. Нередко перечисленные и иные государственные структуры материалы по результатам своих проверок при наличии, по их мнению, признаков преступлений передают в следственные службы, чаще всего в СК России. Однако результативность от такой передачи не всегда несет необходимый эффект. Во многих случаях передаваемые органам следствия материалы весьма слабо указывают на состав преступления или имеют весьма призрачную судебную перспективу. Это связано с отрывом проверяющих организаций от специфики уголовного преследования и уголовно-процессуального доказывания. Соответственно, следственные органы нередко выносят по переданным им «сырым» материалам решения об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении конкретных должностных лиц или,

444

в лучшем случае, направляют их для надлежащей оперативной проверки в опе- ративно-розыскные подразделения органов внутренних дел. При этом данный недостаток об отсутствии активного привлечения оперативно-розыскных органов к проверке информации, поступающей из контролирующих органов не акцентируется при разработке соответствующих методических рекомендаций1.

Вследствие изложенного, при проведении проверок контролирующими или надзирающими органами государственных и муниципальных органов власти и учреждений, на наш взгляд, необходимо:

-активно привлекать оперативно-розыскные органы к проведению проверок контролирующими и надзирающими органами с целью формирования пакета данных для реализации их органами следствия для возбуждения уголовных дел;

-результаты проверок контролирующими и надзирающими органами направлять в оперативно-розыскные органы (МВД, ФСБ) для их «оперативной переработки» и подготовки для их использования следственными органами;

-обязать контролирующие и надзирающие органы информировать о направлении материалов проверок в оперативно-розыскные органы прокуратуру и подразделения СК России для контроля с учетом подследственности уголовных дел;

-обязать оперативно-розыскные органы представлять результаты своей деятельности по материалам контролирующих и надзирающих органов органам следствия с учетом подследственности и с информированием органов прокуратуры.

Вследствие излагаемого, доследственная проверка и возбуждение уголовных дел по должностным преступлениям в основном производится при тесном взаимодействии следователя и оперативно-розыскных органов, когда иные контролирующие органы выступают в основном «вспомогательным» звеном. Причем данная мысль идет не в ущерб контролирующим органам (налоговым службам, Счетной палате и ее аналогам в субъектах РФ и др.), а она отражает объективную реальность, исходя из которой и должны строится взаимоотношения по вышеуказанным положениям, где оперативно-розыскные органы должны выступать главным оперативным источником информации для органов предварительного следствия.

Организация проверки сообщений о преступлениях, поступающих к следователю, должна одновременно идти вместе с правильной тактикой проведения проверок. В то же время при соотношении понятий тактики и организации след-

ственной деятельности и многие ученые представляют данные виды деятельности в одном понимании криминалистической тактики2. Мы считаем их близ-

1О мерах по оптимизации взаимодействия Счетной палаты РФ и Следственного комитета при прокуратуре РФ. Решение совместного оперативного совещания Счетной палаты РФ и Следственного комитета при прокуратуре РФ от 30.11.2010 г.

2Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. М., 2000. С. 102; Возгрин И.А. Введение в криминалистику: История, основы теории, библиография. С. 222; Ялышев С.А. Общие положения криминалистической тактики // Курс криминалистики: в 3 т. Т. 1. Общетеоретические вопросы. Криминалистическая техника. Криминалистическая тактика. СПб., 2004. С. 468; Яблоков Н.П. Криминалистика: учебник для юридических вузов. М., 2005. С. 187-188.

445

кими, но несущими все же различные функции, что можно объяснить следующими соображениями: во-первых, организация и тактика досудебного производства, в данном случае – проверочных действий, это, по сути, разные категории, когда первое относится к научной организации труда, оптимальной расстановке сил и средств в работе следователя, а второе к действиям по реагированию на различные складывающиеся информационные и материальные ситуации; во-вторых, организация проверочных действий зависит от избираемой тактики, как и сама тактика зависит от надлежащей организации следственной деятельности. В то же время, исходя из сказанного, невозможно провести четкую грань между организационными и тактическими действиями следователя, как при проверке сообщений о преступлениях, так и при последующем расследовании в виду их неразрывной взаимосвязанности.

По мнению А.Н. Ильина, тактические особенности проведения проверки сообщения о преступлении определяются 1) задачами и границами проверки; 2) приемами и средствами проверки; 3) методами, а также уголовно-правовыми и криминалистическими особенностями преступления; 4) характером поступившей информации о преступлении и 5) своеобразием ситуаций, в которых осуществляется проверка1.

Организационно-тактические действия следователя в данном случае в своей основе исходят из характера поступившей от оперативно-розыскных органов информации, вследствие чего устанавливаются дальнейшие задачи, приемы и средства проверки, ее динамика и другие особенности.

Ситуативные варианты получения и использования следователем опера- тивно-розыскной информации могут быть следующими:

1)уголовное дело возбуждается по результатам оперативно-розыскной деятельности при отсутствии или минимуме проверочных действий следователя;

2)уголовное дело возбуждается по результатам совместной оперативнорозыскной и следственной деятельности при доминирующей роли оперативнорозыскных органов или следователя;

3)уголовное дело возбуждается без наличия материалов оперативнорозыскной деятельности, но при совместной оперативно-розыскной и следственной деятельности на стадии возбуждения уголовного дела при доминирующей роли следователя.

Отдельно отметим, что небольшое количество уголовных дел по должностным преступлениям возбуждаются и расследуются без участия оперативнорозыскных органов. Обычно это преступления явные, совершаемые чаще всего должностными лицами самих правоохранительных органов, с одним исполнителем криминального деяния при одном-двух преступных эпизодах. Однако в процессе проверки материала следователь всегда вправе обратиться за поддержкой к оперативно-розыскным органам, дать им поручения либо запросить постоянное оперативное сопровождение.

1 Ильин А.Н. Тактика предварительной проверки сообщения о преступлении: монография / под ред. В.П. Лаврова. М., 2010. С. 38.

446

Взависимости от имеющейся оперативной информации о криминальной деятельности должностных лиц, представляемые в следственные органы материалы оперативно-розыскного характера, делятся на ситуации:

1) в результате проведенной оперативной работы установлено, что преступление является совершенным, ущерб потерпевшим лицам причинен;

2) по результатам полученных оперативных сведений установлено, что преступление не совершено, но ведется активная подготовка к его совершению с приспособлением орудий преступления, отрабатыванием опосредованного или непосредственного причинения ущерба потерпевшим, поиском способов достижения преступных результатов и сокрытия следов преступления;

3) в результате проведенной оперативной работы установлено, что преступная деятельность продолжается;

Взавершение укажем, при проведении доследственных проверок с перспективой возбуждения уголовного дела главным юридическим фактором опера- тивно-розыскной и следственной деятельности на рассматриваемом этапе досудебного производства при поступлении информации о коррупционных и должностных преступлениях, является решение о возбуждении уголовного дела. Данное решение как бы разделяет периоды проведения доследственных мероприятий до возбуждения дела и на следственные и оперативные действия после возбуждения. Однако независимо от момента возбуждения уголовного дела и двух указанных периодов планирование, подготовка и производство на данном этапе всех оперативно-розыскных мероприятий и следственно-проверочных и процессуальных действий составляет единство и целостность ситуативного положения и планирования с направленностью на раскрытие и пресечение преступления как единого события, получения общих доказательств с перспективой дальнейшего расследования.

Ю.А. Цветков

К вопросу об универсальном антикоррупционном ведомстве

«За каждое порученное дело должен отвечать один и только один человек» О. фон Бисмарк

Выступая на расширенном заседании коллегии Следственного комитета Российской Федерации 27.02.2014, руководитель управления процессуального контроля в сфере противодействия коррупции признал, что положительные тенденции на подконтрольном ему направлении имеют место быть только в статистических отчётах. Никакого реального прорыва в преодолении коррупционной преступности в таких социально значимых сферах, как закупки для государственных нужд, ЖКХ и экономическая деятельность, не произошло. Причину такого положения дел генерал-майор юстиции усматривает в том, что руководители следственных органов не проявляют должной инициативы, про-

447

должая работать на статистику, а не на результат. Последнее высказывание вызвало обоснованный вопрос Председателя СК России о том, что скромный результат иных следственных подразделений в сфере противодействия коррупции может быть обусловлен дефицитом качественных оперативно-розыскных материалов. Здесь, возможно, и находится нерв проблемы: каждое ведомство, имеющее ту или иную зону ответственности на антикоррупционном фронте, связано деятельностью множества других ведомств.

Существует ли такое инновационное управленческое решение, которое привело бы к стратегическому перелому в борьбе с коррупцией? В качестве такого решения эксперты Большого правительства видят создание самостоятельного ведомства – Федерального бюро по противодействию коррупции, которое сосредоточило бы в себе всю полноту информационно-аналитических, контрольных, оперативно-розыскных и уголовно-процессуальных полномочий в сфере противодействия коррупции1.

Международно-правовые обязательства России, вытекающие из положений ратифицированной ею Европейской конвенции об уголовной ответственности за коррупцию 1999 г., не только не противоречат, но и полностью согласуются с таким предложением. Ст. 20 названной Конвенции обязывает ее участников принимать такие меры, которые могут потребоваться для обеспечения специализации соответствующих лиц или органов для борьбы с коррупции на условиях независимости в соответствии с основополагающими принципами национальной правовой системы. К таковым мерам можно было отнести образование Совета при Президенте РФ по противодействию коррупции, призванного вырабатывать национальную антикоррупционную политику и координировать ее реализацию органами государственной власти и местного самоуправления, но с большой натяжкой: данный орган является чисто совещательным и работает на непостоянной и непрофессиональной основе.

Специализированный в сфере противодействия коррупции орган действует во многих странах мира, причем как самостоятельно, так и на базе какого-либо иного органа государственной власти. Особо примечателен опыт Сингапура, где еще в 1952 г. Британской колониальной администрацией было учреждено универсальное антикоррупционное ведомство – Бюро по расследованию случаев коррупции, подчиняющееся напрямую главе государства и наделенное самым широким спектром полномочий, в том числе и экстраординарного характера, которым не обладает ни одно другое ведомство. Бюро в течение нескольких десятилетий оправдывает свое предназначение, сыграв исключительно важную роль в подготовке и осуществлении того рывка, который превратил эту маленькую страну из образчика азиатской отсталости и коррумпированности в лидеры социально-экономического развития всего региона2.

Между тем, Председатель Правительства России Д.А. Медведев критически отнесся к инициативе создания самостоятельной антикоррупционной структуры, посчитав, что подобная структура либо станет очередным неэффективным

1URL: http://большоеправительство.рф/search.

2См. подробно: Как победили коррупцию в Сингапуре. URL: http://voprosik.net.

448

органом, либо превратится в бюро для сведения счетов между кланами и группировками. Вместо самостоятельного органа он предложил создать специализированную структуру в рамках уже существующего правоохранительного ведомства, предпочтительно – в рамках прокуратуры, на которую возложена финальная ответственность за состояние дел в борьбе с преступностью1.

Если истолковать означенную позицию таким образом, что именно прокуратура несет ответственность за уровень коррупции в России, то становится очевидным, что со своей задачей прокуратура не справляется. Однако, принимая во внимание реальные возможности прокуратуры, равно как и иных правоохранительных органов, с точки зрения их установленных законодательством функций, следует признать, что ни один из них не может нести всей полноты ответственности за результаты борьбы с коррупцией.

Так, участие органов прокуратуры в противодействии коррупции может быть сведено к следующим формам:

1) координация деятельности правоохранительных органов в сфере противодействия коррупции (выражается в основном в проведении малоэффективных координационных совещаний);

2) выявление коррупционных правонарушений по результатам рассмотрения обращений граждан и «общенадзорных» проверок;

3) отмена в рамках надзора за уголовно-процессуальной деятельностью следственных органов незаконных и необоснованных постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, возвращение для производства дополнительного расследования уголовных дел, по которым не привлечен весь круг лиц, причастных к совершению коррупционных деяний, либо не вменены все эпизоды коррупционной преступной деятельности;

4) дача указаний в рамках надзора за оперативно-розыскной деятельностью о производстве оперативно-розыскных мероприятий, направленных на выявление коррупционных преступлений и изобличение лиц, причастных к их совершению;

5) качественное поддержание в суде обвинения по уголовным делам о коррупционных преступлениях;

6) профилактика коррупционных правонарушений посредством внесения представлений об устранении нарушений закона и предостережений о недопустимости нарушения закона.

СК России вносит вклад в противодействие коррупции путем:

1) выявления преступлений коррупционной направленности по результатам проверок сообщений о преступлениях;

2) расследования «классических» составов коррупционных преступлений, отнесенных к его исключительной подследственности;

3) расследования преступлений коррупционной направленности, совершенных лицами особого правового статуса, военнослужащими и сотрудниками правоохранительных органов.

1 URL: http://blog-medvedev.livejournal.

449

Органы МВД России и ФСБ России оказывают противодействие коррупции в таких формах, как:

1)выявление преступлений коррупционной направленности и изобличение лиц, к ним причастных, в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий и проверок сообщений о преступлениях;

2)расследование уголовных дел о преступлениях коррупционной направленности, выявленных оперативно-розыскными подразделениями соответствующих органов, за исключением отнесенных к подследственности СК России.

Таким образом, ни один из существующих правоохранительных органов не обладает универсальным набором полномочий в сфере выявления преступлений коррупционной направленности и уголовного преследования причастных к их совершению лиц, не говоря уже об инструментах воздействия на тот сегмент коррупции, который лежит вне уголовно наказуемой сферы. Кроме того, имеется ряд важных антикоррупционных функций, которых не выполняет ни один из органов государственной власти, как то:

1)мониторинг состояния, уровня и динамики коррупции во всех сферах жизнедеятельности российского общества;

2)контроль за выполнением международно-правовых обязательств в сфере противодействия коррупции (по линии ГРЕКО и т.д.);

3)разработка антикоррупционных стандартов и методики оценки коррупционных рисков в деятельности органов государственной власти, местного самоуправления и подведомственных им сфер общественной жизни;

4)централизованная государственная антикоррупционная экспертиза проектов нормативных правовых актов.

Таким образом, создание в рамках одного из ныне действующих правоохранительных и иных государственных органов универсальной действенной структуры по противодействую коррупции, с точки зрения законодательной модели функционирования этих органов, не представляется возможным, а уже созданные там и действующие в течение нескольких лет соответствующие специализированные подразделения в состоянии оказать влияние на результаты противодействия коррупции лишь в тех рамках, которые ограничены полномочиями такого органа.

Наряду с теми недостатками, которые присущи предложению о создании в России самостоятельного органа по противодействию коррупции и которые были означены Председателем Правительства РФ, справедливости ради следует указать и на те явные преимущества, которые могла бы принести реализация данного предложения.

Во-первых, и это очевидно, наиболее эффективной станет такая модель, в которой все ключевые функции по противодействию коррупции будут интегрированы в единую систему, а не рассредоточены по разным ведомствам и в силу этого плохо согласованы между собой. Узкая специализация ведомства на решении одной глобальной социальной проблемы позволит «затачивать» работу всех его подразделений на обеспечении достижения этой цели и тем самым повысить профессиональную квалификацию сотрудников, выработать и постоян-

450