Внешняя политика России в 90е годы

О неразвитости и нестабильности партийной системы в России, свидетельствует, например, такой факт, что только две партии сохранили парламентское представительство, начиная с первых выборов в 1993 году: Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ) и Либерально-демократическая партия Российской Федерации (ЛДПР). При этом, как правило, в России, после того как партия не проходит в парламент она практически прекращает свое существование, и деятельность этой партии вне парламента достигает минимального общественного резонанса. Один лишь раз в России было сформировано коалиционное партийное правительство в 1998 году, однако, такая тенденция не прижилась в силу социально-корпоративных причин, политической клановости того времени и т.д.

Длительное время в Советском Союзе СССР судебная власть находилась фактически под опекой партийной номенклатуры. Отбор судей, их назначение, содержание и характер выносимых решений предопределялись партийно-политическими установками. В таких условиях нельзя было и предполагать наличие независимости и органов правосудия. Конституционное закрепление правосудия как отдельной самостоятельной и независимой судебной власти впервые было зафиксировано 15 декабря 1990 года поправками к Конституции РСФСР. 28 июня 1991 Верховным Советом принят, а 12 июля 1991 утвержден Съездом народных депутатов Закон РСФСР «О Конституционном Суде РСФСР». Первый Конституционный Суд довольно активно проявлял свое участие в разрешении споров между законодательной, исполнительной и президентской властями, но постепенно превратился из органа конституционного правосудия в орган политического воздействия. Первый Конституционный суд стал по сути дела участником политического процесса, хотя должен был оставаться его арбитром. Нарушались процессуальные и регламентные нормы Конституционного Суда. Тем не менее, это не давало право исполнительной власти оказывать давление на Суд: была снята охрана со здания суда, председателя первого Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькина, после октябрьских событий фактически вынудили уйти со своего поста представители президентской стороны, судьям долгое время не выплачивалась зарплата.

Конституционный суд должен являться базовым фундаментом российского правового государства, служить обеспечению политической стабильности и политической культуры, способствовать развитию демократических институтов и основ гражданского общества.

Сейчас высказывается много мнений по поводу предложения внесений поправок в Конституцию, начиная от федеративного устройства и заканчивая изменением системы государственной власти, в т.ч. полномочий Думы и Правительства. Многие замечания касаются дисбаланса ветвей власти.

Несомненно, многие из них очевидно обоснованы. Автор работы совершенно убежден в том, что Конституция содержит ряд неопределенностей, поправки в Конституцию необходимы и, в первую очередь, в статьи, детализирующие функции и полномочия субъектов федеральной государственной власти. Допустив ряд неопределенностей в формулировках некоторых весьма важных статей Конституции, авторы проекта создали предпосылки для преобразования России из «президентской» республики в «суперпрезидентскую».

При раскрытии спорных вопросов статей Конституции решающее слово имеет Конституционный Суд Российской Федерации, формирование которого в значительной мере зависит от Президента. Часть 1 статьи 128 Конституции РФ гласит: «Судьи Конституционного Суда Российской Федерации назначаются Советом Федерации по представлению Президента Российской Федерации».

Конституционный Суд на протяжении 90-х гг. оставался в водовороте политических событий и от его решений во многом зависела политическая стабильность в государстве. Однако, Конституционный Суд, руководствуясь новым законом о КС РФ от 1994 года уже не допускал тактические и по политические ошибки своего предшественника, хотя некоторые решения Конституционного Суда, на наш взгляд, и обладали некоторой тенденциозностью.

Характерный эпизод, повлиявший на дальнейшее усиление президентских полномочий, закрепленных постановлением Конституционного Суда произошел в июне 1998 года при представлении Президентом на пост Председателя Правительства РФ СВ. Кириенко. Согласно части 4 статьи 111 Конституции РФ Президент имеет право три раза вносить кандидатуру на должность Председателя Правительства, хотя, из текста Конституции не очевидно, должен ли Президент в случае отклонения Государственной Думой предложенной кандидатуры вносить новую или может два или даже три раза подряд представлять одного и того же человека. Конституционный Суд РФ в своем постановлении №28-П от 11 декабря 1998 года определил, что « Президент Российской Федерации при внесении в Государственную Думу предложений о кандидатуре на должность Председателя Правительства Российской Федерации вправе представлять одного и того же кандидата дважды или трижды, либо представлять каждый раз нового кандидата». При том, что из части 4 статьи 111 Конституции РФ, действительно, не очевидно должен ли Президент РФ представлять каждый раз новую кандидатуру или может представлять все три раза одну и ту же, вызывает недоумение постановление Конституционного Суда РФ, так как этим решением ущемляется право законодательной власти на участие в формирование исполнительной, а также ставится под сомнение адекватность реализации принципа разделения властей.

Именно в 1998 году Россия могла модифицировать форму республиканского правления хотя бы незначительно в сторону парламентских институтов, и одним из оснований для этого было бы сохранение правительства Е. Примакова, а также возможное право Государственной Думы отклонять несколько раз, без угрозы для своего роспуска, предложенные Президентом кандидатуры на пост премьер-министра.

В 1999 году создался прецедент в отношении отстранения от должности Генерального прокурора Российской Федерации Ю.И; Скуратова. Согласно части 2 статьи 129: Генеральный прокурор Российской Федерации назначается на должность и освобождается от должности по представлению Президента Российской Федерации». Но Б.Н; Ельцин отстранил Генерального прокурора без санкции Совета Федерации, что было, на наш взгляд, в определенной мере нарушением Конституции, и назначил и.о. Генерального прокурора Р.Ф; В. Устинова, который был утвержден на должность только со второй попытки, хотя теоретически он мог неограниченное время оставаться и.о. Генерального прокурора без утверждения СФ. Данный инцидент был реальным подтверждением всесильности Президента и слабостью Конституции - не предусматривающей ответственности Президента за ее нарушение, за исключением государственной измены и совершения тяжкого преступления. Складывается казус в том, что исходя из буквального смысла статьи, человек совершивший преступление, скажем, средней тяжести может оставаться на посту Президента. Данный прецедент во многом показал, что Президент не являлся гарантом Конституции.

Движение России по демократическому пути развития и взаимодействия государственных властных институтов значительно отличаются от того, по которому прошли европейские государства или Соединенные Штаты. Как выше отмечалось, несомненно, они и не могут быть похожими в силу исторического развития, социального менталитета, экономического положения и множества других факторов. Появление опасений у давнишнего геополитического оппонента России - Соединенных Штатов, по поводу правильности государственного развития России, является подтверждением возрождения России как могущественного государства, развивающегося в отличии от Советского Союза по демократическим принципам, по принципам свободного и правового государства.

Бывший госсекретарь США с большим опасением рассматривает заявление Владимира Путина о том, что «Никогда не случится, если это вообще возможно, чтобы Россия стала похожа на Соединенные Штаты или Великобританию. Для русских сильное государство - не аномалия, от которой следует избавляться. Напротив, они видят в его лице гаранта порядка, инициатора и главную движущую силу любых перемен».

Политический процесс в России был характерен формой организованно-структурированной модели на протяжении монархического и советского периода развития. Гражданских институтов при этом либо не было вообще, либо они играли ничтожно малую роль. По-видимому, данное обстоятельство сыграло в пользу становления и развития России по пути именно президентской республики.

Тема 19. Государство и право Российской Федерации (90–е годы – по настоящее время) Вопросы: 1. Становление российской государственности после распада СССР. 2. Конституция РФ 1993 года. 3. Развитие права Российской Федерации. 1. Становление российской государственности после распада СССР. История СССР завершилась принятием 8 декабря 1991 года беловежских соглашений, подписанных президентами трех славянских республик – Белоруссии, России и Украины. Соглашение предусматривало роспуск Союза ССР, прекращение действия законов СССР и ликвидацию его органов. Одновременно было объявлено об образовании СНГ (Содружества независимых государств). Алма–атинскую декларацию о создании СНГ 21 декабря 1991 года подписали 11 республик бывшего Союза, кроме трех прибалтийских и Грузии. 25 декабря 1991 года М.С.Горбачев в выступлении по телевидению заявил о своей отставке с поста Президента СССР. С этого дня Россия официально становится самостоятельным государством. 21 апреля 1992 года РСФСР меняет свое наименование: Российская Федерация – Россия. Причем оба наименования объявляются равнозначными. Становление российской государственности проходило в драматичной обстановке. Главная причина этого состояла в том, что, став самостоятельной, сделав значимые шаги по отказу от социалистических принципов развития, Россия по форме правления продолжала оставаться республикой Советов. Налицо была несовместимость, дуализм политической системы переходного периода, которая предусматривала с одной стороны власть Советов, с другой – структуру единовластия снизу доверху в лице глав администраций, президентов автономных республик во главе со всенародно избранным Президентом России, что не могло не привести в дальнейшем как к противоречиям, так и к противостоянию структур власти. Конфликт между президентом и парламентом, впервые резко обозначившийся в оценке экономической реформы, предпринятой в начале 1992 года правительством Гайдара при поддержке Б.Н.Ельцина, которая ознаменовалась либерализацией цен на все промышленные и продовольственные товары, то отливаясь, то усиливаясь, в сентябре 1993 года достигает апогея, 21 сентября Президент обнародовал свой указ №1400 «О поэтапной конституционной реформе в РФ». В нем говорилось о прекращении деятельности Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ и о назначении выборов в новый представительный орган, нижнюю палату Федерального собрания – Государственную думу на 11–12 декабря 1993 года. На те же дни был назначен всероссийский референдум по проекту российской конституции. Конституционный суд и X съезд народных депутатов охарактеризовали указ №1400 как акт государственного переворота. Противостояние завершилось вооруженным захватом здания Верховного Совета и арестом парламента. Переворот, направленный на установление единовластия Президента, позволил ему преступить к слому всей системы Советов. Указом от 26 октября 1993 года «О реформе местного самоуправления в РФ» прекратилась деятельность городских, районных и сельских Советов. Был отменен порядок избрания глав администраций. В краях, областях, автономных республиках, округах и городах федерального значения они стали назначаться Президентом. 12 декабря 1993 года прошли выборы в Государственную думу и была принята новая Конституция РФ. Россия вступила в новый этап своего развития, суть которого состояла в приведении органов государственной власти в соответствие с новой Конституцией. 2. Конституция РФ 1993 года. Поскольку текст Конституции будет обстоятельно изучаться в курсе «Конституционное право РФ», следует обратить внимание лишь на некоторые ее особенности: 1. Конституция отражает кардинальные изменения в ценностных ориентациях, которые произошли в обществе и государстве в постсоветский период. По своей структуре и содержанию она близка к конституциям развитых капиталистических стран – Франции, Италии, Японии, Германии. 2. Конституция юридически закрепляет республиканскую форму правления. При подготовке к семинарским занятиям студентам предлагается подумать, о какой разновидности республиканской формы правления идет речь в Конституции: президентской или смешанной республике? 3. Механизм государственной власти по Конституции включает в себя следующие органы (см. схему): глава государства –президент; представительный и законодательный орган – Федеральное собрание, состоящее из двух палат: Совета Федерации и Государственной думы; исполнительную власть осуществляет Правительство РФ; правосудие вершит система судов (Конституционный суд РФ, Верховный суд РФ, Высший Арбитражный суд РФ). Вопросы местного значения решаются органами местного самоуправления, которые реализуют некоторые функции государства, но непосредственно в систему органов власти не входят. Особенностью государственной власти в РФ является то, что она осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Тем самым в РФ преодолен прежний принцип построения системы государственных органов, действовавших в Советском государстве, где они часто совмещали функции законодательной и исполнительной власти. 4. Конституция зафиксировала принципиальную новизну в форме государственного устройства. Российская Федерация включает в себя 89 субъектов, которые строятся теперь не только по национальному, но и по территориальному признаку, а также равны между собой. Никогда еще в истории российского государства не было такого, чтобы все без изъятия части государства рассматривались как равные субъекты. 5. Принципиально иначе Конституция РФ закрепляет соотношение государства и личности. Если в условиях тоталитарных режимов на первое место ставилось государство, то в Конституции РФ на первое место ставится личность и ее политические и экономические права. 3. Развитие права Российской Федерации. В 90–е годы продолжался процесс формирования современной правовой системы, который был начат еще в условиях перестройки в рамках СССР. Процесс имел две ярко выраженные тенденции. С одной стороны, шло создание базы правового регулирования новых отношений, возникших в связи с существенными изменениями общественных отношений, экономического и политического строя. Здесь мы видим появление совершенно нового законодательства, которого раньше не было. В числе наиболее важных принципиальных изменений, внесенных в систему отраслей публичного права, можно выделить: 1) создание налогового права, регулирующего обложение граждан и иных лиц системой налогов; 2) развивается банковское право; 3) возникло антимонопольное законодательство; 4) происходит законодательное регулирование общественных отношений в сферах государственной деятельности, которые раньше регламентировались на уровне постановлений правительства СССР, как правило, имевших гриф ограниченного распространения и недоступных для населения. В частности были приняты законы: «Об оперативно–розыскной деятельности» (март 1992 года), «Об обороне» (сентябрь 1992 года), «О государственной границе» (апрель 1993 года), «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации» (апрель 1995 года), «О внешней разведке» (январь 1996 года), «О федеральной фельдъегерской связи» (декабрь 1994 года) и др. С другой стороны, начинается третья в XX веке кодификация российского законодательства, основанная на происходящих изменениях. Важнейшим после Конституции РФ достижением законотворческой деятельности российского государства является разработка и принятие первой и второй части Гражданского кодекса РФ, который регулирует многообразные имущественные и личные неимущественные отношения, возникающие и развивающиеся в условиях рынка и экономической свободы личности. В 1995 году был принят Семейный кодекс РФ, заменивший Кодекс законов о браке и семье 1969 года. В 1996 году был одобрен Государственной думой и с 1 января 1997 года начал действовать новый Уголовный кодекс. Он в значительной мере аккумулировал изменения, произошедшие в уголовном законодательстве в 90–е годы по сравнению с Уголовным кодексом РСФСР 1960 года. Все вышеперечисленные кодексы будут изучаться в соответствующих специальных юридических дисциплинах. Происходит обновление законодательства и по другим отраслям права. В последние годы приняты новый Трудовой Кодекс, Кодекс об административных правонарушениях, Земельный Кодекс, Уголовно–процессуальный и Гражданско–процессуальный кодексы. С 1 марта 2005 г. вступил в силу новый Жилищный кодекс РФ. Но процесс законотворчества идет непросто. По ряду отраслей права развитие законодательства ведется медленными темпами и явно отстает от динамики современных процессов. Реформа российского права: преемственность и рецепция В.А. РЫБАКОВ, кандидат юридических наук, доцент Омского государственного университета Наша страна в переходный период характеризуется сохранением во многих областях общественной жизни социальных институтов, типичных для прежнего социального уклада, подлежащих либо реформированию, либо ликвидации. Разумеется, подобные метаморфозы не являются односторонними, по необходимости растянуты во времени. Для регулирования отношений приходится сохранять старые юридические формы и некоторые институты. Вопросы советского правового наследства, возможности и необходимости его использования в новых условиях не только представляют теоретический интерес, но и имеют практическое значение. Их решение предопределяет способ развития права на базе национальных правовых ценностей или на ценностях иностранных правовых систем. Это проблема правового прогресса отечественного права, места его на правовой карте мира, эффективности и самобытности. Правовое строительство в нашей стране во многом ориентируется на западные правовые системы, заимствование их правовых ценностей. Многие политики, законодатели негативно относятся к советскому праву, накопленному правовому опыту. На этот факт указывает, в частности, А. Сухарев: «Главная слабость реформ в недооценке… демонстративном пренебрежении отечественным опытом. Радикальные сторонники западных моделей, чьи идеи восприняты и материализовались в новом УПК, встали на путь полного отторжения собственного опыта, подвергнув слишком политизированной критике вчерашний УПК, как стоявший на службе тоталитарного государства. Хотя в его нормах уже давно и достаточно последовательно проводилась линия на утверждение принципа законности в уголовном судопроизводстве»[1]. В более резкой форме высказал свое мнение М.Н. Марченко: «В конце 80-х —начале 90-х гг., в период демократического бума в нашей стране в теории и практике общественно-политической и государственно-правовой жизни исподволь ставилась революционная задача избавления от всего прошлого и уже в силу только одного этого — “старого” и создания или перенятия у западных соседей взамен этого чего-либо доселе слабо распространенного у нас, а значит — “нового”»[2] . Отрицательное отношение к советскому праву обосновывается различными доводами. Э.Л. Панеях объясняет это необходимостью разрыва с прошлым: «Российские законы были отчасти списаны с чужих образцов, а отчасти созданы специально для того, чтобы сломить органично существовавшие ранее в обществе образцы поведения. В этом контексте представление о законах как о фиксации устойчивого ядра уклада не обязательно соответствует действительности. Разрыв при этом проходит сразу по двум линиям. Российские законы часто не соответствуют, во-первых, нормативным представлениям акторов о справедливости и, во-вторых, привычному и естественному для них способу урегулирования конфликтов»[3]. Еще один довод — исчезновение прежнего государства должно сопровождаться разрушением его права. Пытаясь осмыслить сложившуюся в правовой сфере жизни общества после разрушения СССР и социалистического лагеря ситуацию, некоторые авторы настаивают, например, на том (правда, не обременяя себя и других серьезной аргументацией), что с исчезновением государственной структуры почти мгновенно и автоматически исчезает вся правовая структура. Социалистическую правовую семью, понимаемую исключительно в контексте лишь входящих в нее правовых норм, стали рассматривать как полностью исчерпавшую себя на современном этапе. После распада СССР и других социалистических государств, комментирует эти воззрения Ю.А. Тихомиров, «произошла резкая и даже поспешная перемена в оценках социалистического права. Фактическое его исчезновение дало повод считать данную систему не более чем историческим памятником»[4]. Разрушение государственной системы влечет за собой разрушение соответствующей правовой системы. Последняя распадается на две части: 1) оставшуюся в прежнем своем социально-политическом качестве «социалистическую» часть (правовой анклав) и 2) возникшую на модернизированной социалистической основе постсоциалистическую. Следующий аргумент отрицательного отношения к правовому наследию —несовершенство советского социалистического права. При социализме происходила «явная подмена правовых принципов», «отказ от демократического развития, от цивилизованных форм организации жизнедеятельности общества»; право было «отстранено», и на смену пришли регуляторы из арсенала диктаторского режима; «правом признавалось исключительно то, что исходило от государства и основывалось на его принудительной силе». Все это породило неприязненное отношение к праву как инструменту устрашения, «сформировало особый тип личности, невосприимчивый к праву, не умеющий использовать правовые средства для достижения цели». Непринятие советского права «вызвано тем, что старое право, его прошлое несет с собой и недостатки прежней государственно-правовой системы. Преобразования же в нашей стране, которые вызваны революцией, направлены на избавление от нее»[5]. Подход, отрицающий наличие положительного в советском праве, возможность его использования, игнорирует объективный характер действия диалектических законов общественного развития, особенно закона отрицания отрицания. Перечеркивание всего ценного, что было в истекшие десятилетия, — великая ошибка, расколовшая общество и перекрывшая пути к его единению и солидарности[6]. Подход не учитывает, что любая национальная правовая система никогда не сводится лишь к совокупности правовых норм, издаваемых государством или санкционируемых им. Эта система включает в себя правовое сознание, правовой менталитет, правовые традиции и обычаи, многие другие компоненты, которые связаны не с государством, а с социальной жизнью, обществом. Подход не учитывает также относительную самостоятельность государства по отношению к праву, правовой системе. Изменения, происходящие в государстве, не обязательно немедленно, по истечении небольшого исторического отрезка должны соответствующим образом полностью отразиться в праве, и наоборот. Исчезновение с исторической арены государства не означает немедленного исчезновения права, правовой системы. Допустимо было бы утверждать, например, о прекращении действия составляющих его правовых норм или отдельных принципов. Но было бы опрометчиво вести речь об уходе в небытие вместе с социалистическим или иным государством правового сознания народа, сформированного в социалистической среде, юридического менталитета, правовых теорий и доктрин, построенных на базе марксистских идей, правовой культуры, правовых традиций и обычаев, т. е. всего того, что составляет важный компонент любой системы права. Потребуется смена не одного поколения, пока из общественного сознания при самых «благоприятных» для этого условиях станет вытесняться сложившийся в течение десятилетий «социалистический» синдром, или стереотип. Подход, сутью которого является не объяснение, а простое отрицание, неверен. Истина не в восхвалении, но и не в отрицании; она лежит где-то посередине. Отрадно, что в трудах правоведов, появившихся в конце 1990-х — начале 2000-х годов, рубеж между двумя периодами в истории отечественного права не выглядит такой пропастью. Отсутствие преемственности предопределяет и неоднозначное решение вопроса об ориентации правового развития России. Продолжается спор между приверженцами славянофильства и западничества о путях правового (государственно-правового) развития страны. Одни исследователи полагают, что нужно использовать свой исторический правовой багаж и сохранять национальные правовые особенности. Другие предлагают ориентироваться на западные правовые образцы, считая, что они более прогрессивны и их восприятие выведет право России на мировой уровень. По мнению Б.Н. Топорнина, вряд ли кто-нибудь будет настаивать на том, чтобы непременно пойти «самобытным» путем, занять позиции юридической автаркии и создать новое российское право, резко отличающееся от образцов, принятых в мире. Это означало бы не только правовую, но и экономическую изоляцию, усложнение хозяйственных связей с другими государствами, отрыв от общемировых процессов развития[7]. Политический курс страны в начале реформирования был ориентирован на Запад. Авторы «перестройки» объявили целью «вхождение СССР в мировое цивилизованное сообщество», т. е. объявили о своей неспособности «тянуть» самостоятельный исторический проект, и поставили новую задачу: войти в чужой, западный либеральный проект. Руководство страны не подумало о том, на каких условиях это произойдет. В результате была осуществлена попытка войти в чужой проект за счет отказа от своей субъективности, «самости». Именно тогда высшее руководство СССР отказалось от советской идентичности, не предложив вместо нее другой. Отказавшись от обанкротившейся советской модели, Россия выбрала для себя достаточно абстрактную формулу развития «по аналогии». Поиски какой-то приемлемой модели и (или) привлекательного мифа в собственном прошлом не производились. Интеграции России в западные институты не жаждали ни Запад, ни существенная часть российского общества. Своеобразную позицию занимал В.С. Нерсесянц. Главное — не в ориентации на собственную или иностранную правовую культуру, а на право. «Нигде в мире нет дефицита самобытности, но везде есть дефицит права. Для утверждения всеобщих и общечеловеческих начал права требуется воля всех и каждого, а самобытность никуда не денется. Дело не в том, чтобы право в России было российским уставом (по-другому и не бывает), проблема в том, чтобы оно было правом»[8]. Подобные утверждения не совсем верны. Широкое заимствование иностранного правового материала приводит к вытеснению национального, грозит потерей самобытности, индивидуальности государственно-правовой системы, ее идентичности. Потеря государственной идентичности, чувства национальности самосознания ведет, как показывает всемирная история, к неспособности четко формулировать (а следовательно, отстаивать) национальные интересы, к их неизбежной подмене либо несбыточными, либо ущербными идеями и целями. В конечном счете это приводит к утрате той или иной страной своих законных и естественных места и роли в мировой политике. То, что отечественное современное право стало прозападно ориентированным (в отличие от советского права), общеизвестно. Все же следует признать, что российское право лишь по форме стало напоминать западное, но не по существу. Все дело в отечественном теоретическом правосознании. Без его определенной «юснатурализации» в ущерб исходным «ценностям» марксизма-ленинизма российское право не апеллировало бы к правам человека, их безусловному приоритету по отношению к государству[9]. Ориентация на Запад обусловливает снижение роли принципа преемственности в правовом развитии. Отсутствует запрос на понимание и учет границ национального правового наследия и традиции, ибо он несовместим с установками правовой инженерии применительно к сфере историко-культурного наследия. Политический модернизм нивелирует преемственность, политизирует наследие и традиции. Историческая преемственность в качестве социокультурной модели развития должна выступать главной методологической предпосылкой и основанием разработки современной правовой политики[10]. Не следует забывать и об общезначимых ценностях, ориентирах общеевропейской и всемирной истории, современных тенденциях и направлениях развития мирового сообщества народов и государств. Но успех современных государственно-правовых преобразований в значительной степени определяется удачно подобранной формулой, прочно опирающейся на позитивную историческую преемственность и традиции, и одновременным поиском средств нейтрализации негативных моментов прошлого[11]. Утрата в исторической памяти этносов преемственности исторического развития грозит отрицательными последствиями. Многие люди не только перестают дорожить прошлым, но столь же отрицательно относятся к настоящему и не верят в будущее, что порождает опасную деформацию нравственно-психологической атмосферы в российском обществе. Прошлое нельзя отбросить. Прошлое нужно критически переосмыслить, сохранив преемственность в развитии общества и адекватное отражение в исторической памяти народов[12]. Достойная будущность России не может быть ни возвратом к прошлому, ни отрицанием прошлого, но обязательно должна быть продолжением и обновлением самобытной истории страны в общем русле всемирной истории с учетом накопленного опыта и преемственности. Библиография 1 Сухарев А. Кто же выиграл от введения нового УПК? // Российская Федерация сегодня. 2003. № 18. С. 16. 2 Общая теория государства и права: В 2 т. Т. 1: Теория государства / Под ред. М.Н. Марченко. — М., 1998. С. 121. 3 Панеях Э.Л. Неформальные институты и формальные правила: закон действующий, закон применяемый // Политическая наука. 2003. № 1. С. 37. 4 Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. — М., 1996. С. 125. 5 Оболонский А. Бюрократия // Юридический вестник. 1996. № 9. С. 4. 6 См.: Правовое государство: идеал и реальность: Круглый стол // Российская Федерация. 1995. № 12. С. 44. 7 См.: Топорнин Б.Н. Конституционно-правовые проблемы формирования новой экономической системы // Конституционный строй России. — М., 1992. С. 28. 8 Нерсесянц В.С. Право как ценность. — М., 2000. С. 13. 9 См.: Байниязов Р.С. Мировоззренческие основы общероссийской правовой идеологии // Журнал российского права. 2001. № 11. С. 46. 10 См.: Селезнева Е.Н. Научные принципы или «принципиальная» контектурность? // Полис. 1998. № 1. С. 174, 177. 11 См.: Литвинович Ф.Ф. Преемственность в праве: вопросы теории и практики: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Уфа, 2000. 12 См.: Полянский В.С. Историческая память в этническом самосознании народов // Социологические исследования. 1999. № 3. С. 18—19. Источник: http://5fan.ru/wievjob.php?id=58158