В.Васильев. История философии

является в то же время наиболее универсальным. «Проблемы идеализма» осмыслялись современниками как «расширение союза между идеализмом философским и идеализмом практически-политическим», начало которому положил своей публицистикой Вл. Соловьев.

В сборнике «Вехи» (1909), явившемся важным событием в поляризации общественного сознания России, выступление против утилитаризма, экономизма и эвдемонистической этики сочеталось с резкой критикой социалистического идеала. Авторы «Вех», объединенные общим пафосом критики радикальной интеллигенции за ее «отщепенство» и «беспочвенность», за отрыв от защищаемого ею народа и его религиозной веры, занимали весьма неоднородные позиции в социально-этическом смысле: от чаяния нового религиозного коллективизма и христианской общественности у Бердяева и Булгакова до проповеди «творческого самосознания» и личной ответственности человека перед обществом у Струве и М. О. Гершензона.

На основании этики и социальной философии Вл. Соловьева, его критики национализма (сб. «Национальный вопрос в России», вып. 1 — 1-е изд., 1884; вып. 2— 1891) формируется социальная философия русского либерализма и либеральная школа философии права, связывающая право с моралью, а проблему общественного идеала — с самореализацией человеческой личности (П. И. Новгородцев, Е. Н. Трубецкой, А. С. Ященко). В эмиграции исследование «духовных основ общества», религиозно-моральных оснований права и государства продолжают С. Л. Франк, И. А. Ильин, Н. Н. Алексеев и

др.

Влияние Ницше.

Влияние Ницше. Особое место в общественном сознании начала века занимает имморализм Ф. Ницше, его учение о «переоценке ценностей», выразившаяся в идее «сверхчеловека». Начало знакомства с идеями Ницше в России относится к 1891 г., их значимость и опасность сумел констатировать еще Вл. Соловьев. Однако пик его влияния относится к первым годам ХХ в. Сторонников идеалистического направления привлекала абсолютность этического идеала Ницше, провозглашение самоценности идеальной личности, бунт против измельчания человека и его умаления, критика лицемерия буржуазной мо-

664

рали. Этикой «любви к дальнему» Ф. Ницше дополнялась кантовская автономная этика, «этика долга». Эсхатологически-окрашенное религиозное сознание выходящего на культурную авансцену декаданса воспринимает Ницше подчас и как религиозного пророка, бичующего грехи исторического христианства, задающего новый трансцендентный идеал. Таким во многом было восприятие Ницше творцами философско-поэтического символизма (А. Белый, Вяч. Иванов). Ницше становится парадигматической фигурой, русский аналог Ницше пытаются отыскать в К. Н. Леонтьеве или В. В. Розанове, Л. Шестов предпринимает сравнение моральной философии Ницше и Л. Н. Толстого.

Религиозно-философские собрания и общества.

Религиозно-философские собрания и общества. Общественный статус философии в начале ХХ в. значительно повышается, обсуждение философских вопросов выходит за пределы философских кафедр и салонных кружков, публичных лекций и страниц специализированных изданий. В 1901 — 1903 гг. в Петербурге проходят религиознофилософские собрания, санкционированные обер-прокурором Св. Синода К. П. Победоносцевым и петербургским митр. Антонием (Вадковским). На фоне большого общественного резонанса, вызванного отлучением от Церкви Л. Н. Толстого 20 февраля 1901 г., собрания становятся форумом, на котором ставятся вопросы о свободе совести, семье и браке, отношении Церкви и государства, поле и «святой плоти». Собрания оказываются первым опытом встречи светской интеллигенции и представителей клира. Несмотря на то, что собрания были прекращены (прошло 22 заседания), они стали поиском общего поля для светской и религиозной культуры при обсуждении насущных общественных вопросов. Инициаторами собраний оказываются философствующие писатели Д. С. Мережковский, Д. В. Философов, 3. Н. Гиппиус, В. В. Розанов, В. А. Тернавцев. Для публикации протоколов собраний создается журнал «Новый путь» (1901

— 1904), трансформировавшийся затем в журнал «Вопросы жизни», ставший трибуной идеологов идеалистического направления в год Первой русской революции. Следуя Вл. Соловьеву, особенно его ранней метафизике, ими вырабатывается идеология «нового

История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. — М.: Академический Проект: 2005. — 680 с.

религиозного сознания», в котором хилиастическое ожидание новой общественности, основанной на принципах христианской общественности, сочетается с чаянием новой Пятидесятницы, особого раскрытия в истории Св. Духа, третьей ипостаси Троицы. В этом учении в очередной раз выражает себя идея о третьем, «вечном» завете, который должен воспоследовать Ветхому и Новому Заветам, присутствующая к Вл. Соловьева и восходящая к хилиастическому толкованию Апокалипсиса у калабрийского монаха XII в. Иоахима Флорского.

Триадические схемы истолкования истории, где на смену всеобщему обособлению и эгоизму приходит общество, основанное на «всемирной любви» и иератическом принципе, восходят в русской философии, начиная с Соловьева, отнюдь не только к триадизму гегелевской философии или соответствующим моделям немецкой классики. Подобного рода утопии, на которых пытаются строить конкретные общественные проекты в духе соловьевской «свободной теократии», носят опять-таки подчеркнуто этический характер. Один из идеологов «нового религиозного сознания» Н. А. Бердяев предвидит, что на смену этике закона и этике любви должна прийти этика творчества. Профетизм становится одной из функций религиозно-философской публицистики, ищущей для себя оснований в философских метафизических построениях. Метафизика всеединства, вбирающая в себя опыт западной философской традиции от Парменида до Шеллинга, снова оказывается востребованной.

665

Весной 1905 г. в Москве начинает работу религиозно-философское общество памяти Вл. Соловьева. Особую роль в его создании сыграли члены Христианского братства борьбы В. Ф. Эрн и В. П. Свенцицкий, при активном участии П. А. Флоренского и А. Белого. Общество пыталось организовать свою деятельность на протяжении всего 1905 г., однако тогда не было получено официального разрешения. Официально оно было открыто 5 октября 1906 г. докладом С. Н. Булгакова (его фактического председателя) «Достоевский и современность». Хотя в уставе общества было записано, что оно «имеет целью всестороннюю разработку вопросов религии и философии», первоначально в обществе превалировали социально-политические дебаты, использующие религию как один из инструментов политической борьбы с самодержавием. Тем не менее значение Московского религиозно-философского общества для философской жизни страны было огромно. Просуществовав до 1918 г., оно сумело стать объединительной и питательной средой для московских философов отнюдь не только религиозно-философской направленности. Во многом своим успехом общество было обязано меценатке М. К. Морозовой, на дому у которой проходила большая часть заседаний. Религиознофилософские общества возникают в Санкт-Петербурге (там существовали две секции: секция по изучению вопросов истории, философии и мистики христианства и секция по изучению истории и философии религии), в Киеве, Харькове, Тифлисе, Рыбинске. В отличие от Московского РФО, не издававшего своих протоколов, в Петербурге публиковались Записки РФО (1908—1916). В Москве религиозно-философское общество памяти Вл. Соловьева действовало параллельно с активно работающим Московским психологическим обществом, отличаясь от него большей независимостью (МПО, существующее при университете, зависело от решений ученого и попечительского совета, кроме того в силу личных философских убеждений Л. М. Лопатина в нем не приветствовалась религиозная философия и отдельные направления современной западной философии, к примеру неокантианство).

С 1909 г. в Москве существует Кружок ищущих христианского просвещения, который называли еще Новоселовским кружком, по имени одного из его членов — издателя «Религиозно-философской библиотеки» М. А. Новоселова, отошедшего от толстовства православного писателя. Хотя круг участников кружка пересекался с РФО памяти Вл. Соловьева, он был более узок и деятельность их в рамках Братства осуществлялась на более конфессиональной, т. е. православной, основе. Членами Братства являлись Н. Н. Арсеньев, С. Н. Булгаков, С. Н. Дурылин, В. А. Кожевников, А. А. Корнилов, Ф. Д. Самарин, Л. А. Тихомиров, кн. Е. Н. и С. Н. Трубецкие, свящ. П. А. Флоренский, прот. И. Фудель, С. А. Цветков, В. Ф. Эрн и др.

Издательства и издания.

Издательства и издания. При финансовой и идейной поддержке Морозовой в Москве было создано книгоиздательство «Путь» (1910— 1919). В числе 45 книг, выпущенных этим книгоиздательством собрания сочинений И. В. Киреевского, П. Я. Чаадаева, серия

История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. — М.: Академический Проект: 2005. — 680 с.

«Русские мыслители», в которой вышли интеллектуальные биографии Г. С. Сковороды, А. С. Хомякова, А. А. Козлова, переводы католической литературы и французских сочинений Вл. Соловьева, ряд сочинений философов, входивших в издательскую группу «Пути» — С. А. Аскольдова, Н, А. Бердяева, С. Н. Булгакова, М. О. Гершензона, Н. О. Лосского, Е. Н. Трубецкого, свящ. П. А. Флоренского, В. Ф. Эрна, сборники статей о Вл. Соловьеве и Л. Н. Толстом, изданные С. Н. Булгаковым мистические рукописи А. Н. Шмидт. Издательская программа «Пути» была

688

попыткой выявить национальную философскую традицию, возродить в русской философской мысли славянофильский элемент.

Своеобразной альтернативой «Пути» выступает круг издательства «Мусагет», а также издающийся при нем в 1910—1914 гг. журнал «Логос», который выходит под редакцией С. И. Гессена, Ф. А. Степуна, Э. К. Метнера, при участии Б. В. Яковенко, В. Э. Сеземана. Издание было русским вариантом «Международного издания по вопросам культуры», выходившего также в немецком и итальянском изданиях. Издатели журнала прошли философскую школу в Германии, в Гейдельберге. Они рассматривали философию как рациональное, научное знание, свободное от внефилософских влияний. В «Логосе» была опубликована статья основателя феноменологической школы Эд. Гуссерля «Философия как строгая наука», однако феноменология как общее направление не была характерна для журнала. Руководствуясь неокантианской парадигмой философии, издатели «Логоса» весьма критически относились как к народнической, позитивистской традиции, так и к соловьевской, религиозно-метафизической линии в философии, видя в обеих зависимость от внефилософских элементов. Тем не менее «Логос» предоставлял свои страницы для публикаций представителей противоположного лагеря, сторонников интуитивистской философии Н. О. Лосского и С. Л. Франка, гегельянца И. А. Ильина. Полемическая схватка двух направлений в самом общем виде символизируемых именами «Логоса» и «Пути» выразилась в сборнике В. Ф. Эрна «Борьба за Логос». Влияние немецкой философии на общество заметно спадает с началом Первой мировой войны и ростом антигерманских настроений.

Увеличивается число периодических изданий, регулярно предоставляющих свои страницы для философских публикаций. Наряду с продолжающими систематически издаваться «Вопросами философии и психологии» к таким журналам относится «Мир Божий», «Критическое обозрение», «Русская мысль», «Вестник Европы», «Русское богатство», повременные издания «Вопросы теории и психологии творчества» (Харьков, 1907 — 1923), «Новые идеи в философии» (С.-Петербург, 1912— 1914; вышло 14 выпусков). В начале ХХ в. предпринимаются первые опыты издания собраний сочинений русских философов: двумя изданиями — в 1901 — 1903 и 1911 — 1914 гг. выходит собрание сочинений Вл. С. Соловьева (в 8 и 10 т. соответственно), незавершенное из-за начала войны собрание сочинений К. Н. Леонтьева (1911 — 1914; в 9 т.), собрание сочинений Л. И. Шестова (1911; в 6 т.). Последнее издается при жизни автора, находящегося только на середине творческого пути. Все это свидетельствует о том, что философия постепенно, но прочно включается в России в общий культурный процесс.

Университетская философия в нач. ХХ в.

Университетская философия в нач. ХХ в. В университетах кафедры философии существуют в Москве, Дерпте (Юрьеве), Казани, Харькове, Санкт-Петербурге, Киеве, Одессе, Варшаве, Томске, в 1909 г. открывается кафедра в только что созданном Николаевском университете в Саратове. Специализация по философии открывается на историко-филологических факультетах, что позволяет студентам получать комплексное гуманитарное образование, сочетая занятия философией с систематическим историческим и филологическим образованием. В Московском университете, начиная с 1906 г. философия превращается из общеобразовательной дисциплины в профессиональную: по инициативе Г. И. Челпанова создается специальная группа для подготовки философов. Среди преподавателей кафедры философии появляются Г. Г. Шпет, В. Ф. Эрн, П. П. Блонский, А. И. Огнев, В. М. Экземплярский.

667

Изучение философских дисциплин происходит и на кафедре философии права и истории философии права, которой руководил Е. Н. Трубецкой, а в числе приватдоцентов были П. И. Новгородцев, И. А. Ильин, Н. Н. Алексеев и др. В 1911 г., после инцидента со студенческими забастовками и введения в университет полиции в отставку

История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. — М.: Академический Проект: 2005. — 680 с.

подали более 100 профессоров и доцентов университета. Е. Н. Трубецкой стал преподавать философию в созданном в 1906 г. ун-те А. Л. Шанявского, там проходили его семинары, посвященные философии Вл. Соловьева, которые легли в основу книги «Миросозерцание Вл. Соловьева» (1913). В Московский коммерческий институт перешли П. И. Новгородцев и С. Н. Булгаков. В Петербурге деятельность университетской кафедры философии связана с именами учеников А. И. Введенского Н. О. Лосского и И. И. Лапшина, а также ученика В. Виндельбанда и Г. Риккерта С. И. Гессена. На Высших женских курсах, возникших в Москве и С.-Петербурге в 1869 г., преподавали философию Вл. Соловьев, Э. Л. Радлов, Г. Г. Шпет и многие другие. В Казанском ун-те Н. А. Васильев создает «воображаемую логику» — один из вариантов неклассической силлогистики.

Русский религиозно-философский ренессанс.

Русский религиозно-философский ренессанс. Философия начала ХХ в. входит в историю русской культуры под названием русского религиозно-философского ренессанса. Это понятие вводится с подачи филолога-классика Ф. Ф. Зелинского, переводчика Софокла, выдающегося исследователя и популяризатора античной культуры. В России, где не оставила следов эпоха Ренессанса и тем более не было периода философской классики, ренессанс мог означать обращение к ценностям эллинской культуры, классического гуманизма, переосмысленного на почве православной культуры, повышенный интерес к философскому осмыслению темы человека, сходный с александрийским синкретизмом характер культуры, многообразие духовных «исканий и блужданий». В Достоевском, давшем с небывалой прежде силой прозвучать теме человеческой свободы, культура русского ренессанса нашла своего Гомера. Троице-Сергиева Лавра предстает у о. Павла Флоренского одновременно и как наследница Древней Эллады, и как энтелехия-осуществление русской идеи. Русская религиозная философия представляет собой лишь часть идейно-философской палитры эпохи, но по своему значению она выходит далеко за рамки национальной культуры. Именно благодаря ей русская философия становится существенной и оригинальной частью общемирового философского процесса, интерес к изучению которой не иссякает в мире и доныне. Далеко не сводимая по своим истокам к христианскому Преданию, к творениям Св. Отцов, а подчас и предстающая как «религиозная ересиология» (по словам свящ. Сергия Булгакова), она тем не менее является попыткой осознания специфичности русского менталитета, русской культуры и истории, исходя из системообразующей в них роли православного христианства, с принятием которого и началась в собственном смысле история государственности и культуры на Руси. Основной питательной средой философии русского религиозного ренессанса был христианизированный платонизм, усвоенный на русской почве в произведениях Вл. Соловьева, а также монадология Лейбница и критически воспринятая философия Канта. Опыт церковности придет ко многим философам русского ренессанса позднее, после Октября 1917-го. «Соловьевская линия» в философии наследует крупнейшему в России философу-платонику, продолжающему метафизическую традицию классической философии (быть может, уже после того, как сама эта традиция исчерпала себя на Западе), «рыцарю-монаху» (по определению А. А. Блока), ко-

668

торый воплощал принципы философии в своем жизненном делании, что находит свое отражение в принципе «жизнестроительства» у символистов и декадентов. Философия видится не в ее чисто теоретическом, научном аспекте, но в аспекте практического «жизнетворчества», где статус философского или художественного произведения получает сама жизнь творца.

Софиология и философия свободы.

Софиология и философия свободы. Платоническая, а в еще большей степени Элейская по своим истокам, «метафизика всеединства», для которой было актуально онтологическое понимание Истины, проблематика Абсолютного, сущего, первоначала, искала такой тип онтологии, в которой предметом философской рефлексии становилось бы «посредствующее» бытие, открывающее в себе абсолютное. Она выражала себя в трех модусах — софиологии, символизма и имеславия. Для софиологии, которая стала своеобразной модификацией платонизма на русской почве, был свойствен перевод на язык христианской догматики космологического чувства «матери сырой земли» (Достоевский), народной традиции почитания рода, плодородия, выразившейся в русском

История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. — М.: Академический Проект: 2005. — 680 с.

фольклоре и обрядовом благочестии. От увлеченного раннехристианским гностицизмом

иевропейским гнозисом Соловьева софиологическая тема перешла к Павлу Флоренскому

иСергию Булгакову, выразившись в их стремлении эксплицировать ее из Предания Церкви — иконографии, литургики и пр.

Булгаков

Булгаков предпринимает попытку увидеть в Софии трансцендентальный субъект мирового хозяйства, построить на этом концепте свою «философию хозяйства», увидеть задачу социальной практики в «ософиении мира», в возвращении природе ее первозданной софийной красоты. Булгаков заканчивает свой творческий путь в эмиграции созданием грандиозной системы софиологического богословия, в которой претендует на новое изложение христианской догматики, решив проблему соотношения Бога и мира через идею неипостасной природы, единой для Бога и мироздания. По словам прот. А. Шмемана, Булгаков остается «философом в богословии» и встречает осуждение своих идей со стороны ряда церковных иерархов. В более православном ключе пытается решить свою софиологию Е. Н. Трубецкой, видя в Софии платоновский «мир идей в Боге» и отказываясь от идеи тварной, или падшей, Софии. В группе философов, объединенных около «Пути», он поляризует свою позицию относительно С. Н. Булгакова, не удовлетворяясь его «религиозным материализмом», слишком радикально по его мнению оправдывающим и освящающим природное материальное бытие. После 1917 г. софиологическая проблематика оказывается существенной для Л. П. Карсавина и В. Н. Ильина (в эмиграции) и А. Ф. Лосева, трансформировавшего ее в учении о тетрактиде.

С.Л. Франк и Н. О. Лосский

С.Л. Франк и Н. О. Лосский разрабатывают философию всеединства, избегая софиологических построений. Начиная построение теории познания в рамках интуитивистской модели, испытав влияние популярного тогда в России французского философа А. Бергсона, они приходят к необходимости онтологических построений, причем Лосский, представляя мир как «органическое целое», вдохновляется спиритуалистической моделью лейбницевского типа, сочетает свою плюралистическую метафизику «субстанциальных деятелей» с метафизикой свободы, а Франк продолжает традицию христианской апофатики от Дионисия Ареопагита до Николая Кузанского и Мейстера Экхарта, рассматаривая реальность в непосредственной связи с духовной глубиной личности, создает экзистенциальную онтологию и психологию (правда, уже в изгнании).

Н. А. Бердяев

Особое место в «соловьевской линии» русской философии занимает Н. А. Бердяев, разделяющий общий пафос соловьевского учения о Богочело-

669

вечестве как смысле и цели истории, но остерегающийся детерминистских и имперсоналистических тенденций метафизики всеединства. Наследуя Я. Бёме, Ф. фон Баадеру и Шеллингу, Бердяев создает метафизику свободы, в которой свобода оказывается добытийственной, изначальной, предшествующей самому Божеству. Бердяев оппонирует софиологии, видя в ней опасность детерминизма и подавления творческой свободы личности. Из философии свободы Бердяева вытекает христианский персонализм, учение о человеке, оказавшее большое влияние на французский экзистенциализм (Э. Мунье и др.) и шире — на европейскую культуру.

Философия имени.

Философия имени. После выхода в 1907 г. книги схим. Илариона «На горах Кавказа» на Афоне возникает богословское течение имеславия, суть которого выражается в особом почитании Имени Божьего, в представлении, что в Имени «Иисус» обнаруживает себя «сам Бог». Реакция на последовавшее в 1913 г. осуждение этого течения Св. Синодом и административные меры, приведшие к фактическому разгону монастыря, порождает среди ряда христианских философов стремление теоретически оправдать учение имеславцев. Так полагается начало «философии Имени», своеобразной модификации средневекового философского «реализма» на русской почве, воспринимающей, однако, идейный инструментарий как европейской философии языка (В. фон Гумбольдта и Шлейермахера), так и русских лингвистов (А. А. Потебни). В имени вещи виделся не условный знак, но прямое выражение ее онтологической природы, в духе учения св.

История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. — М.: Академический Проект: 2005. — 680 с.

Григория Паламы об энергиях имя рассматривалось как особого рода энергия, открывающая «вещь в себе» во вне, дающая доступ к ее познанию. В русле имеславия созданы работы П. Флоренского и С. Булгакова, А. Ф. Лосева. Появление их относится уже к периоду после 1917 г. и в случае с «Философией имени» С. Н. Булгакова связано с деятельностью специально созданной для разбора имеславческого дела комиссии на Всероссийском Поместном соборе 1917 — 1918 гг.

Философский символизм.

Философский символизм. Философский символизм, исходящий из существования двух планов реальности, опосредованных особого рода «двойным бытием», символической реальностью «первофеноменов» (И. В. Гете) теснейшим образом связан с литературой и поэзией начала века. Символ как бытие, которое «больше самого себя» (Флоренский) становился предметом теоретической рефлексии как поэтов и теоретиков поэтического символизма А. Белого и В. И. Иванова, так и богослова и философа П. Флоренского, для которого символ — центральное понятие его «конкретной метафизики», и прекрасно знавшего Эд. Гуссерля и Кассирера А. Ф. Лосева, у которого имя-символ раскрывает себя в утонченнейшей абсолютной диалектике, тождественной абсолютной мифологии (причем миф понимается вслед за Шеллингом как конкретное, становящееся, историческое бытие).

Г. Г. Шпет

Проблемы имени и символа оказываются существенными для «положительной философии» Г. Г. Шпета. Ученик Гуссерля, начинавший в предреволюционные годы как популяризатор его идей в России, он создает оригинальную феноменологическую герменевтику, в которой проблемы слова и символа решаются в русле гуссерлевского эйдетического метода, смысловая и символическая реальность оказывается «замкнута» на самой себе, не требуя свойственного для религиозной философии трансцендирования к Абсолюту. Оставив ценные работы по логике, герменевтике, истории философии, эстетике, ряд изящных критических эссе, Шпет в конце жизни был отстранен от философской работы и вынужден был заниматься переводами.

670

В «александрийской» по духу культуре религиозно-философского ренессанса возникает целый спектр философских учений, которые не претендуют на создание философской школы, а являются продуктом личных мировоззренческих установок: меонизм Н. М. Минского, мистический анархизм Г. И. Чулкова, философия пола В. В. Розанова и др.

Философская ситуация в России после 1917 г.

Философская ситуация в России после 1917 г. Первое пятилетие после Октябрьской революции 1917 г. качественно изменяет философскую ситуацию в России, однако интенсивность философского процесса отнюдь не идет на спад. И. А. Ильин в 1918 г. защищает докторскую диссертацию «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека», минуя магистерскую защиту (вскоре ученые степени были отменены декретом Совнаркома). После смерти Л. М. Лопатина он становится председателем Московского Психологического общества. Зимой 1918— 1819 гг. Бердяев создает в Москве Вольную академию духовной культуры (ВАДК), где читают курсы лекций А. Белый, Вяч. Иванов, С. Л. Франк, Ф. А. Степун. В Московский университет, где создается

в1919 г. факультет общественных наук, приходит Н. А. Бердяев, который в 1920 г. становится профессором и читает лекции о мировоззрении Достоевского и по философии истории. В 1917 г. деканом историко-филологического факультета Саратовского ун-та становится С. Л. Франк. В 1921 г., вернувшись в Москву, он читает внештатные лекции в Московском ун-те. До 1923 г. продолжают преподавание в университете Г. Г. Шпет и Г. И. Челпанов. Шпет возглавляет Институт научной философии при ФОНе Московского ун-та, в котором ведутся занятия по логике и методологии наук, этике, психологии, истории философии. Вокруг Шпета складывается группа учеников, усваивающая идеи феноменологии и герменевтики — А. С. Ахманов, ставший впоследствии профессором философии Московского ун-та, Н. И. Жинкин, А. Г. Цирес, успешно работавшие в СССР

вобласти эстетики и искусствознания.

ВПетрограде в 1918 г. профессором университета становится Л. П. Карсавин, известный историк-медиевист, который вступает в сферу философской деятельности в первое послереволюционное десятилетие. Он участвует в работе Петроградского

История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. — М.: Академический Проект: 2005. — 680 с.

философского общества и Вольной философской ассоциации (Вольфила). Опыт пережитых социальных потрясений побуждает к рефлексии над темами культуры, ценностей, гуманизма. Доклад «Крушение гуманизма» читает в Петрограде А. Блок, тема принудительности объективированных культурных форм становится центральной в «переписке из двух углов» большевистской здравницы на Плющихе в Москве Вяч. Иванова и М. О. Гершензона. Выходит ряд культурологических и религиозных работ М. О. Гершензона, продумывание проблематики которых происходило еще до революции. Возникает ряд философских и философско-политических альманахов и сборников — в Москве «Из глубины» (1918), в котором «веховцы» дают первое осмысление произошедшей революции, философский ежегодник «Мысль и слово» (1917—1921) под ред. Г. Шпета, в Петрограде — журнал «Мысль» (1922), орган Философского общества при Петроградском ун-те, альманахи «Феникс» (Москва) и «Стрелец» (Петроград). Однако многие вынуждены покидать столицы. Ставший в 1918 г. священником С. Н. Булгаков оказывается в Крыму, Е. Н. Трубецкой умирает от тифа в 1920 г. в Новороссийске. Вяч. Иванов перебирается в Баку, где становится профессором местного университета. В. В. Розанов переезжает, спасаясь от голода из Петрограда к стенам Троице-Сергиевой лавры и умирает от голода и болезней в 1919 г. Фактически по той же причине в 1920 г. уходит из жизни Л. М. Лопатин. Далеко не всем удается адаптироваться к новым условиям жизни.

671

Именно в первое послеоктябрьское пятилетие выходит несколько трудов, в которых предпринимается попытка дать систематическое описание истории русской философии. А. Ф. Лосев пишет для швейцарского журнала «Яш81аМ» очерк «Русская философия» (1919). Выходит «Очерк истории русской философии» Э. Л. Радлова, первая часть «Очерка истории русской философии» Г. Г. Шпета (Пг., 1922), «Очерки русской философии» (Берлин, 1922) Б. В. Яковенко.

Летом 1922-го по указанию Ленина были составлены списки на высылку из России без права возвращения около 200 представителей интеллигенции, в т. ч. философов, писателей и ученых. Формальным поводом для высылки был выход сборника «Освальд Шпенглер и закат Европы» (М, 1922) со статьями Бердяева, Я. М. Букшпана, Степуна и Франка. Путь большинства из них шел через Петроград, откуда на пароходах они были доставлены в Гамбург. Покинули Россию Н. А. Бердяев, Б. П. Вышеславцев, И. А. Ильин, И. И. Лапшин, Н. О. Лосский, Л. П. Карсавин, после занятия большевиками Крыма там был арестован и подвергся высылке в Константинополь С. Н. Булгаков. Вместе с философами, оставившими Россию по разным причинам до революции (Л. Л. Кобылинский (Эллис), Л. И. Шестов, Б. В. Яковенко), а также с теми, кому удается эмигрировать из занимаемых большевиками областей, главным образом из Украины и Крыма (Н. Н. Алексеев, Н. С. Арсеньев, Г. Д. Гурвич, С. И. Гессен, В. В. Зеньковский, В. Н. Ильин, Г. П. Федотов, Г. В. Флоровский), они образовали русскую философскую среду в диаспоре.

Философия в СССР в 1920-1930-х гг.

Философия в СССР в 1920-1930-х гг. С 1923 г. в Советской России окончательно утверждается курс на подавление плюрализма философских школ и направлений, утверждение философии в виде «диалектического материализма» как служанки партийной идеологии. Лидером в этом процессе оказывается журнал «Под знаменем марксизма» (1922—1944), издаваемый с 1926 г. по 1930 г. под ред. А. М. Деборина. В 1918 г. создается Социалистическая академия общественных наук, с 1924 г. переименованная в Коммунистическую академию при ЦИК СССР (издавался Вестник Коммунистической академии, 1922 — 1935), в которой читались лекции по философии марксизма. В 1921 г. для подготовки преподавателей общественных наук был открыт Институт красной профессуры, в 1922 г. выходят в свет первые учебные пособия по диалектическому и историческому материализму Н. Я. Бухарина, С. Я. Вольфсона, В. Н. Сарабьянова. Однако изучение философских дисциплин не предполагало профессиональной подготовки специалистов по философии вплоть до конца 20-х гг., когда специальность «философия» была открыта в Московском университете. После смерти В. И. Ленина в 1924 г. начинает формироваться образ вождя-философа, чему содействует выход в 1924 г. книги А. М. Деборина «Ленин как философ», публикация в 1929— 1930 гг. конспектов Ленина по немецкой философии, специально не предназначавшихся для печати («Философские тетради»; фрагмент «К вопросу о

История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. — М.: Академический Проект: 2005. — 680 с.

диалектике» вышел в 1925 г.). В 1931 г. в Москве создается Институт истории, философии и литературы (ИФЛИ), где читаются лекции по истории философии и ряду философских дисциплин. Изучение философии было подчинено ленинской схеме о «трех источниках и трех составных частях марксизма», куда включалась немецкая классическая философия, причем упор делался на материалистическую, фейербахианскую линию.

Ставший идеологией, русский марксизм 20-х гг. по своему теоретическому уровню стоит безмерно ниже, чем философские искания идейно «левых» философов начала века. Практика оказывается критерием истины, и создатель

672

«всеобщей организационной науки» А. А. Богданов погибает во время опыта по переливанию крови в созданном им Институте по переливанию крови. В 20-е годы создается новый канон философской дискуссии, имеющий политическим подтекстом поиск врагов. Пример такой дискуссии представляют споры о взаимоотношении философии и естествознания, инспирированные книгой И. И. Степанова (Скворцова) «Исторический материализм и современное естествознание». Спорящие стороны называли «механистами» и «диалектиками». «Механисты» полагали, что законы диалектики не могут заменить собой выводы частных наук, что философские законы являются лишь обобщающим выводом частнонаучных исследований. Диалектики настаивали на несводимости высших форм движения к низшим, на значении философской методологии как синтетической формы познания. Несмотря на сближение позиций спорящих сторон, обе они были оттеснены официальной «партийной» линией в философии, которую выражали М. Б. Митин, П. Ф. Юдин, Ф. В. Константинов, получившие от Сталина мандат на подавление философских исканий. После выхода в 1938 г. «Краткого курса по истории ВКП(б)» преподавание философии в высших учебных заведениях сводится фактически к изучению второго параграфа 4-й главы «О диалектическом и историческом материализме».

Несмотря на идеологический диктат марксизма и отъезд из России большей части профессионально подготовленных философов, философский импульс, полученный в начале века, не был сведен к нулю. В 19231929 в Гос. академии художественных наук работают Г. Г. Шпет (в 1927 г. Шпет становится вице-президентом ГАХН, а в 1928 г. не избирается на кафедру), Г. И. Челпанов, А. Ф. Лосев, В. П. Зубов, А. Г. Габричевский, во ВХУТЕМАСе в 1921 г. профессором по кафедре «Анализа пространственности в художественных произведениях» избирается Павел Флоренский. Вскоре ему предстоит переориентироваться на работу в качестве ученого-материаловеда и электротехника. К наиболее значительным достижениям отечественной философии этого периода относятся восемь книг А. Ф. Лосева по истории философии, эстетике и теории музыки. После выхода в свет в 1930 г. последней — «Диалектики мифа», Лосев арестовывается по обвинению в причастности к имяславческому мятежу на Кавказе и два года проводит на строительстве Беломорско-Балтийского канала. Видную роль в формирование современной философской картины мира вносит учение о биосфере и ноосфере В. И. Вернадского. Важный вклад в разработку основ интуиционистской логики внесли В. И. Гливенко и А. Н. Колмогоров. И. И. Жегалкин впервые осуществил арифметизацию классической символической логики. Значительным оказывается философский потенциал работ Л. С. Выготского, анализирующего высшие психические функции человека, роль слова и языка в их формировании (большая часть его работ опубликована лишь начиная со 2-й половины 50-х гг.).

М.М. Бахтин

К20-м гг. относится начало творческого пути М. М. Бахтина, испытавшего влияние неокантианской школы во время учебы в Петербургском ун-те. Переехав в 1924 г. в Ленинград, Бахтин принимает участие в деятельности кружка «Воскресенье», в который входят философски настроенные писатели и литературоведы Л. В. Пумпянский, А. А. Мейер и другие. Вышедшая в 1929 г. уже после ареста книга М. М. Бахтина «Проблемы творчества Достоевского» положит начало диалогической интерпретации романов Достоевского и философии диалога, принесшей Бахтину мировую известность. В 1929 г. начинается издание в русском переводе собрания сочинений Гегеля. За рамками литературного официоза продолжают существовать литера-

673

турные формы философии — в творчестве литературного объединения ОБЭРИУ, в

История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. — М.: Академический Проект: 2005. — 680 с.

которое входили Я. С. Друскин, Л. С. Липавский (оба — выпускники философского факультета Петроградского ун-та, ученики Н. О. Лосского, получившие предложение остаться при ун-те), Д. Хармс, А. Введенский, Н. Заболоцкий, Н. Олейников. В парадоксальности стиля, смелом сочетании бытовых и метафизических тем у ОБЭРИУТОВ может быть усмотрен отдаленный отзвук литературно-философского творчества

B.В. Розанова. Несомненно влияние последнего и на формальную школу в литературоведении (Б. М. Эйхенбаум, В. Б. Шкловский, Р. Якобсон), впитавшую в себя философский дух Серебряного века. Яркий след философских занятий в предреволюционные годы сначала в стенах Киевского ун-та, а затем в городах Европы несет на себе философская проза 1920— 1930-х гг.

C.Д. Кржижановского, фактически невостребованного в советской литературе автора. Мотивы «философии общего дела» Н. Ф. Федорова присутствуют в романах А. Платонова. Традиции русской философской прозы продолжает М. М. Пришвин. Подспудно продолжается работа по освоению русского философского наследия, поднявшаяся на новый качественный уровень благодаря работе таких историков мысли и общественного сознания, как М. О. Гершензон. Так, в созданном по инициативе М. Горького «Литературном наследстве» печатаются «Моя литературная судьба» К. Н. Леонтьева (с обстоятельными комментариями С. Н. Дурылина), переводы ранее не издававшихся «Философических писем» П. Я. Чаадаева.

Философия в русском зарубежье.

Философия в русском зарубежье. В русской диаспоре за рубежом философия вынуждена отстаивать право на свое независимое существование с неменьшим упорством. Некоторые выходцы из России вливаются в общеевропейский и мировой философский процесс (философы А. Кожев и А. Койре, социологи П. А. Сорокин, Г. Д. Гурвич), однако большинство из них стремится сохранить свою самобытность, далеко не всегда стремясь к интенсивному философскому диалогу с западной философией. Центрами русского рассеяния становятся Константинополь, Прага, Белград, Берлин, София, Париж, Харбин. Осмысляя историческое своеобразие России и намечая перспективы внутреннего преодоления большевизма, группа молодых интеллектуалов создает движение евразийства, манифестом которого оказывается сборник «Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Утверждение евразийцев» (София, 1921). Участники сборника Г. В. Флоровский, П. Н. Савицкий, П. П. Сувчинский, Н. С. Трубецкой вступают в полемику с предыдущим поколением веховцев, видят будущее России в православной идеократии, которая должна неизбежно прийти на смену большевизму, постулируют чуждость России культурного типа Западной Европы, основанного на латинстве. Л. П. Карсавин вступает в сотрудничество с евразийцами, участвуя в разработке их философской программы, создавая теорию «симфонических личностей» и реанимируя идеологему «русской идеи». Внутренне противоречивое, это движение прекращает свое существование к началу 30-х гг. Постепенно центр интеллектуальной, и уж во всяком случае, философской деятельности перемещается в Париж. Это связано с началом издания в 1925 г. журнала «Путь. Орган русской религиозной мысли» (Париж, 1925—1940, № 1—61) под ред. Н. А. Бердяева при участии Б. П. Вышеславцева и Г. Кульмана. Православный Богословский Институт преп. Сергия, который открывает свою работу в том же году, собирает под своей крышей ряд известных философов — прот. С. Булгакова, переориентировавшегося преимущественно на бо-

674

гословскую проблематику, В. В. Зеньковского, Г. В. Флоровского, Б. П. Вышеславцева, Г. П. Федотова, Л. А. Зандера, В. Н. Ильина.

Идею христианского социализма наследует издаваемый под редакцией И. И. Бунакова, Ф. А. Степуна и Г. П. Федотова журнал «Новый град» (1931 — 1939, № 1 — 14). Наибольшую известность среди западных читателей приобретают работы русских философов, в которых присутствует тонкая рефлексия по поводу общей атмосферы европейской цивилизации и культуры в краткий период между двумя мировыми войнами

— на многие языки переводится эссе Н. А. Бердяева «Новое Средневековье», пророчески предсказавшее явление фашизма на европейской сцене, «Переписка из двух углов» Вяч. Иванова и М. Гершензона, выходит по-французски книга В. В. Вейдле «Умирание искусства». В Германии издается переведенная по-немецки «Трагедия философии» С. Н.

История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. — М.: Академический Проект: 2005. — 680 с.

Булгакова (русский текст этой работы увидел свет только в 1993 г.), главы из его же «Философии имени», «Достоевский: трагедия — миф — мистика» Вяч. Иванова, вызывают интерес написанные по-французски исследования творчества Вл. Соловьева Д. Стремоуховым (1935) и М. Эрманом ( 1941), обществом друзей Льва Шестова переводится и издается на французском языке ряд его книг. Значимыми для взаимообогащения идеями являются контакты русских мыслителей с их европейскими коллегами: встреча русского персонализма в лице Н. А. Бердяева с христианскими мыслителями Г. Марселем и Э. Мунье приводит к созданию католического журнала «Esprit», Л. И. Шестов общается с Эд. Гуссерлем, знакомясь благодаря ему с творчеством

С. Кьеркегора, С. Л. Франк состоит в переписке с видным представителем психоанализа

Л.фон Бинсвангером, Э. К. Метнер испытывает серьезное влияние психоанализа и переводит на русский язык труды К. Г. Юнга, Ф. А. Степун знакомит с русской литературой немецких интеллектуалов, в числе которых Г. Г. Гадамер. И. А. Ильин предпринимает попытку создания православной экзистенциальной онтологии, исходя из понятий духовной очевидности и религиозного акта.

Философия в СССР в 1940-1980-х гг.

Философия в СССР в 1940-1980-х гг. В декабре 1941 г. в эвакуации в Ашхабаде в числе прочих был восстановлен философский факультет МГУ, где короткое время лекции читали А. Ф. Лосев и Б. А. Фохт, впоследствии уволенные, логику преподавали В. Ф. Асмус, П. С. Попов, А. С. Ахманов, работали крупные российские психологи С. Л. Рубинштейн и А. Н. Леонтьев. В общей структуре образования советской высшей школы философия занимала ключевое место среди общественных дисциплин. В то же время основное назначение философского образования в СССР заключалось в том, чтобы быть «кузницей философских кадров», обеспечивающих как преподавание марксистсколенинской философии в высшей и средней школе, так и идеологическую работу на различных уровнях. Идеологический гнет затруднял творческую философскую работу, которая продолжалась по преимуществу в области истории философии, философии науки, логики. Доступ к современной философской литературе немарксистских и неортодоксальных марксистских направлений строго нормировался через ограничение доступа в спецхраны. Однако творческая философская деятельность в СССР все-таки продолжалась, по преимуществу в области истории философии, философии науки, логики. В послевоенный период возникла русская школа конструктивизма в логике и математике (А. А. Марков, Н. А. Шанин и др.), получившая мировое признание. В 60 — 70-е гг. получили широкий резонанс дискуссии о природе идеального (Э. В. Ильенков, Д. И. Дубровский), взаимосвязи физического и психического в человеке, о соотношении диалектики, логики и теории познания. По-

675

лучивший философское образование в Марбурге С. Л. Рубинштейн создает философско-психологическую концепцию человека и его психики, изучает человеческое мышление как процесс. Деятельностный подход к мышлению характерен для сформировавшегося в начале 1950-х гг. Московского логического (в дальнейшем — методологического) кружка, руководимого с 1957 г. Г. П. Щедровицким. Участниками кружка была сформирована методика организационно-деятельностных игр, разрабатывалась методология коллективной мыследеятельности. Проблема восхождения от абстрактного к конкретному в «Капитале» К. Маркса анализировалась в работах Э. В. Ильенкова и А. А. Зиновьева. Формальная логика развивается в тесном взаимодействии с математической логикой (С. А. Яновская, А. А. Марков), прежде всего как символическая логика. В 60-е гг. намечается дифференциация философского знания, выделение направлений, относительно независимых от господствующего официоза. Приложение современной логики к анализу научного знания приводит к формированию логики науки. Синтаксический подход к логике языка науки дополняется обращением к его семантике (В. А. Смирнов), выделением его различных видов (язык наблюдения, язык эмпирических и теоретических конструктов). Происходит анализ идеалов и норм описания и объяснения, взаимоотношения теоретических схем и опыта, исследуются методологические принципы физики, биологии, медицины и других наук. Приложение современной логики к анализу научного знания приводит к формированию логики науки. Обсуждается проблема неклассической рациональности, исследуются методологические принципы физики, биологии, медицины и др. наук. Школы методологии науки возникают в Киеве (П. В. Копнин), Минске (В. С. Степин), Новосибирске. Проблема сознания

История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. — М.: Академический Проект: 2005. — 680 с.