Глава 1. Исходные посылки: начала неоклассической философии.

Всякое исследование основывается на каких-то крупных мировоззренческих и методологических предпосылках. Поэтому мы начинаем с них. Тем более, что наши предпосылки несколько необычные – они неоклассические. А хочется быть понятым в мотивах, целях и средствах данной работы. Дело в том, что в последние три-четыре десятилетия начинает незаметно для многих формироваться новый третий этап развития мировой философии – неоклассическая философия. Это не новомодный термин. Она связана с глубинными открытиями и вызовами времени.

I-ое «осевое время» носило мировой характер. II-е «осевое время», которое мы переживаем, носит уже планетарный, глобальный характер. Основной смысл этого сдвига – болезненный переход человечества от остаточного и очередного наконструированного мифолого-магического сознания к обновленному рациональному на новом витке спирали. Как поясняет В.А. Лекторский: «Есть мнение (поддерживаемое рядом постмодернистов), что человечество вступает в некую новую стадию – стадию магизма. Мне представляется, что дело обстоит не так. Я думаю, что сегодня исключительно обострились проблемы, связанные как раз не с тем, что человечество отказывается от познавательной и технологической деятельности в пользу магического отношения к миру, а с возможностью сознательного проектирования новых социальных и природных реальностей…Вопрос о судьбах рациональности, рационального изменения социальности и культуры – это, по-моему мнению, центральная проблема современной цивилизации» [13]. Новообразование неоклассической философии вырастает из классической и неклассической. Поэтому здесь необходим сравнительный анализ.

Классическая философия исходила и исходит из того, что единая научная картина мира (ЕНКМ) видит мир в итоге конечным, механическим, который, несмотря на все уловки, не может обойтись без некоего сверхъестественного толчка и некоего Администратора (в виде Формы всех форм, Всевышней силы, Абсолютной идеи, Мирового часовщика, Небытия и т.п.).

В ее основе лежит уже не мифолого-магическое мышление, а научное, но механистически-рационализированное с примесью магии, подражающее миру механических, либо механистически понимаемых конечных явлений бытия. В таким образом понимаемом мире преобладает порядок, а не хаос; рациональное начало и законы предсказуемого характера; симметрия, а не асимметрия; гармония, а не дисгармония; правильность, нормативность, некая абсолютность. Классическое мировоззрение и методология фактически основаны на лапласовском типе детерминизма. Отсюда получается так, что всё есть средство для другого, ибо всё располагается линейно, одно за другим и иерархично. Нет исключения и для человека. Человек в таком мировоззрении видится в итоге тоже средством, вещью, функцией, орудием для некоего Абсолюта, либо для другого человека.

Классическая методология в своей основе также оказывается больше списанной с механики - силовой, механистической, принудительной, дихото-мической, конфликтной, фаталистической. Естественно, что такая философия имеет свои достоинства и недостатки, поэтому она развивалась.

Неклассическая философия исходит из несколько другой ЕНКМ. Хотя она с виду представляется модернистской и сверхмодернистской, мир в ней видится тоже конечным, хотя гораздо более сложным и динамичным. В ос- нове так понимаемого мира лежит главным образом иррациональное и волюнтаристическое начало. Происходит отказ от принципа научного детерминизма вообще или «великое сомнение» в нем, из-за действительной узости его первоначального толкования. В таком мире видится уже доминирование хаоса, неразумности, асимметрии, дисгармонии, бессознательного начала, нечто иррационально-естественного и иррационально-сверхъестественного, неправильного, релятивного, интуитивного, отсутствие всяких норм и абсолютов. А точнее, постепенно абсолютные абсолюты заменяются релятивистскими абсолютами.

Неклассическая методология здесь остается преимущественно также си- ловой, но уже истерически радикалистской и волюнтаристической с оттенками новофаталистической. В ХХ-начале ХХI века такая методология разжала челюсти для свободы действия таланта человека, но и обнажила свою побочную сущность в разгуле «черной культуры», организованной преступности, в войнах, революциях, терроризме.

Современная неоклассическая философия уходит от радикалистских крайностей классицизма и неклассицизма, наращивая в этих стадиях развития мировой философии все жизнеспособное и жизнеобеспечивающее. Появившись последние тридцать-сорок лет назад, она постепенно кладет начало II-му «осевому времени». В ее основе лежит вновь переход от иррационального к рациональному, но уже не к механистическому и магически абсолютному, а к обновленному парадигмально-рациональному. Это не возврат к прежней классической философии, лишь в подретушированном виде. Это дальнейший третий этап развития мировой философии.

ЕНКМ здесь основывается на том, что в пределах познанного мир доказывает себя бесконечным и обходится, увы, без некоего сверхъестественного Администратора. Происходит возврат к детерминационной основе объяснения мира с ее ядром причинностью, но уже в обновленном расширенном понимании детерминизма. Даже такой анархичный исследователь как П.Фейерабенд проговаривается, что причинность является все-таки основополагающим принципом научного мышления [14].

Основным вопросом философии здесь становится вопрос о существовании самого мира или соотношение бытия и/или небытия. Это не снимает другие основные вопросы философии, такие как: соотношение материи и духа в бытии, детерминированности и индетерминированности бытия, познаваемости и непознаваемости бытия, движения и недвижения, смысла бытия и отсутствия смысла. Но и они транспонируются в связи с основным вопросом философии - соотношением бытия и небытия. Изначальным здесь вновь становится внимание к бытию в целом.

Бытие есть всё то, что существует в свернутом, разворачивающемся и развернувшемся виде, потенциально и актуально и в переходных состояниях, материально и духовно и материально-духовно. Материя и дух есть различные способы существования единого и одного бытия. Поэтому-то бытие никем и ничем не детерминировано, бытие самодетерминировано; это конечные явления бытия различным образом самодетерминированы и детерминированы.

Материя – это категория для обозначения всех разновидностей «телес-ного» способа существования бытия, действующих в виде всевозможных ве-щественно-полеобразных состояний, способных различным образом отображаться и конструироваться духом, и существовать как независимо (отображаться), так и зависимо (конструироваться) от него, быть одним из оснований бытия. Другим основанием бытия является дух.

Дух - это категория для обозначения всех разновидностей «нетелесного» способа существования бытия, действующих в виде идеально-образных, переживаемых, рефлексируемых и нерефлекируемых им самим состояний, способных различным образом замещать материальные формы бытия, конструировать , оживлять их, задавать им причину и организацию, норму, управлять ими, осмысливать их, быть другим основанием бытия. Материя и дух это не разное, а это же бытие, лишь в различном его виде. Бытийность их объединяет, способ бытийности их разъединяет.

В качестве самое себя бытие в целом есть бытие. В качестве разразворачивающегося бытия оно есть реальность. Развернувшееся бытие есть действительность. Бытие есть существование существующего и существенного, становящегося и ставшего - синергитично. Поэтому оно и обходится без потустороннего начала. В бытии по мере познания парадигмально обнаруживается познанное, познаваемое и непознанное. Последнее – в силу онтологической бесконечности, но (как показывают факты, широко понимаемая каузальность, меняющиеся пределы познанного и познаваемого) онтологически все время посюстороннее. Фактов о наличии онтологически существующей потусторонности («онтологического небытия») не наблюдается. Будут факты об онтологически потустороннем - будем говорить. Не смешивая, разумеется, онтологию понятий, различая «события» и «факты», «онтологически», «гносеологически» и «предположительно» потустороннее и посюстороннее, не сбиваясь с «бытия в целом» на «бытие конечных явлений» по определению.

Бытию присущ двуедино, одновременно, объективно и порядок и хаос, и закономерное и стихийное, и гармония и дисгармония, и симметрия и асимметрия, и разумное и неразумное, и осознанное и неосознаваемое. Правильность в нем онтологически сочетается с неправильностью, законы бытия носят статистически-динамический характер. Некие нормативы существуют, но не как надменные или релятивистские абсолюты, они носят парадигмальный (в меру открытого, понятого и принятого человечеством) характер.

Методология неоклассического подхода к действительности является вновь сильной, но не силовой, а толерантной, консенсусной, сильной обновля-емой рациональностью, а не коварством, низостью и насилием. Она основыва- ется не на антропоцентрическом, а на антропном принципе бытия, не только на эволюционном, но и на коэволюционном подходе и эниологическом (спасение жизни) начале.

В проблеме соотношения бытия-небытия становится понятно, что бытие в целом есть - онтологически и гносеологически, а небытия в целом онтологически не существует. Оно есть лишь гносеологически как контрарная пара, служащая более глубокому познанию бытия. Бытие в целом есть одно и едино. Здесь уже не делаются «подмены тезиса»: небытию не приписывается онтологическое существование, но и не отказывается в гносеологическом признании, что было свойственно значительной части представителей классической философии.

Даже у конечных явлений бытия есть не небытие, а предбытие и послебытие и свое-бытие. Через инобытие они смыкаются с вечностью и бесконечностью всего бытия не мистически, а реально. Бытие же в целом бесконечно, едино и одно, материально-духовно, самодетерминировано. (Встречающиеся до сих пор вопросы о возникновении или обусловленности бытия в целом здесь представляются уже некорректно поставленными вопросами, по определению). Если, конечно, бытие подспудно не отождествляется с конечностью и с его лишь материальной формой существования. Тем не менее, признание небытия и его пристальное изучение лишь в гносеологическом плане действительно нужно и важно. В таком качестве и «дозе» его признание не дискредитирует бытие и не заменяет его небытием, ибо оно на деле помогает обнаружить тонкости бытия, его незримые силы [15].

Что касается взаимопревращения бытия и небытия, то здесь тоже продолжается давнишнее смешение тезисов. Взаимопревращаться могут, но какие- либо конечные явления бытия из их предбытия в различное свое-бытие и в послебытие. Бытие же в целом не имеет своей онтологической противопо-ложности. О его противоположности можно говорить лишь гносеологически. Бытие единственно, у него нет небытия. Ни на миг не забудем, что оно бесконечно и не неподвижно.

В связи с взаимопревращением бытия и небытия отдельного внимания в неоклассической философии требует и такое явление и понятие как «виртуальная реальность». Как мы понимаем [16], виртуальная реальность – это промежуточная, искусственно сконструированная в сознании человека реальность, которая возникает, существует и воспринимается нашими органами чувств как естественная в сам момент ее соконструирования. 1) В ее создании обязательно участвуют две стороны – некая система, «программист» (шаман, колдун и т.п.; сегодня это преимущественно идеологическая или электронная система (скажем, тренажерная или иллюзионисткая), с их моралью или ее отсутствием) и пользователь, «перпициент» (сам человек - соучастник, с его крепкой или слабой психикой, доверчивостью и проницательностью, с задачами познания, игры или стремлением «обманываться рад»). 2)Виртуальная реальность – это реальность с единством одномоментно возможного и действительного, осознанного и неосознаваемого, объективного и субъективного, верифицируемого и неверифицируемого, материального и идеального, где стирается грань между ними, но не стирается грань лишь между истиной и ложью. Однако эта разница может быть замечена на ином уровне различения мира – на уровне бытия-небытия, а не материи и духа. 3)Создается виртуальная реальность путем посылания к органам чувств человека некоторых стимулов, снятия с них же ответных реакций и посылаемых тут же снова к этим же органам чувств перпициента, которые воспринимаются уже как свой «субъективный образ объективного мира», будучи субъективистским, кажущимся. 4)Если перпициент перестает участвовать в этом взаимодействии соконструирования, то такая промежуточная реальность в его ощущениях исчезает. 5)Виртуальная реальность как феномен бытия в современных условиях – это своеобразный вызов психике человечества. Как феномен бытия он существовал и ранее (создаваемый языческими, религиозными и другими, например, идеологическими системами), но с появлением электронных систем такой вызов может быть как положительным (инструментом более глубокого познания естественной реальности), так и отрицательным (инструментом манипулирования, расчеловечивания человека, в котором он может участвовать и сам, того не замечая). Здесь все зависит от морали «программистов» и их целей, а также от крепости духа «перпициентов».

Из неоклассического понимания бытия становится на самом деле понятно, что человек в своем-бытии есть не средство, не вещь, не есть никакое не животное (ни разумное, ни политическое, ни общественное, ни интеллектуальное, ни делающее орудие труда – никакие предикативные приукрашивания здесь не помогут), хотя он имеет природное начало и все прилагательные имеют к нему отношение. Любой человек, по определению, есть существо надприродное, конструирующее, особым образом детерминируемое, аристократическое, душевно-духовное, культурное. Каждый на свой лад, разумеется. Все это требует пояснения.

Человек есть уникальное существо с принципиально иным типом детерминации – он детерминируется преимущественно смыслом бытия, смыслом жизни, а не инстинктами и средой. Последние влияют, но не определяют его поведение, как это есть у животного. При медицински нормальной психике не определяют даже девиантное поведение. Здесь качественное, а не количественное различие.

Отсюда каждому человеку свойственна такая интенция как «аристос» – стремиться на свой лад стать лучше чего-то, слиться хоть как –нибудь с вечностью Бытия.

Поэтому человек есть существо не отражающее мир, что свойственно животному, а конструирующее мир, каждый по-своему (разрушение есть тоже конструирование). Это человек делает с помощью своего духа.

Поэтому человек есть существо духовное, то есть обладающее тварным началом (не случайно человека мифологизируют, уподобляют некоему Творцу, в том числе и натворящему). Человек есть существо душевное, то есть личностно причастное и переживающее свое существование в вечном и бесконечном мироздании.

В силу всего этого человек есть существо культурное, то есть способное нормально жить в качестве человека, не томясь и не «психуя», лишь в культуре. Причем, в культуре как III-м доме бытия.

I- й дом бытия – природа, но он не годится в неприкосновенном виде для человека. II- дом бытия – созданный производством, он обеспечивает человеку выживание (витальный смысл бытия). Его нередко отождествляют с культурой. Ибо производство создает совокупность материальных и духовных ценностей. Из неоклассического миропонимания следует, что поскольку человек не является животным и не завершен, и смысл его бытия человеческий (не витальный, а послевитальный), то становится понятно, что культура это не II-й дом бытия – не витальный, не утилитарный дом бытия (чтобы выжить), а III-й дом бытия.

III-й дом бытия – это послевитальный, надутилитарный, собственно человеческий дом бытия (чтобы жить в качестве человека). Это значит, что культуру неправомерно отождествлять с а)производством, со б)складом ценностей, тем более в)любых ценностей, а также с г)творчеством. Когда такое неразличение происходит, получается абсурд, но факт - в культуру начинает включаться любое производство, любое творчество, любые ценности, в том числе и «паракультура», «тектура», «субкультура», «черная культура» и даже «антикультура». Ибо они тоже есть ценность – значимое, важное для человека – попробуй с ними не считаться; они тоже производятся; в них тоже участвует творчество как страсть и даже талант людей. Разборчивость есть один из признаков культуры.. Культура это не любое производство, не любое творчество, совокупность не любых ценностей.

Под культурой как III-м домом бытия мы понимаем не просто совокупно-сть материальных и духовных ценностей (вместе с их созданием, хранением, трансляцией, потреблением), а лишь такую их совокупность, которая ведет к очеловечиванию человека, к взращиванию человеческого в человеке, все дальше отодвигает человека от края прегоминидности. Итак, еще раз. Культура – это совокупность материальных, социальных, политических, собственно духовных ценностей, очеловечивающих человека. Без последнего акцента еще нет культуры. Есть производство, творчество, склад ценностей, но еще не культура. Культура – это свойство творимого человеком (вспомним, «культурэ» - это возделанность, облагороженность, очеловеченность). Основной критерий «человеческого в человеке», отсюда и всей культуры – это соотношение жизни и смерти, отношение к жизни как к высшей ценности, отношение к человеку как самоценности и самоцели Бытия (а не как к средству, вещи, орудию, инструменту, функции), органическое слияние истины, добра, красоты и пользы. Все прогрессы реакционны, если рушится человек.

В связи с этим должна быть скорректирована и стратегия неоклассического образования. На сегодняшний день действуют такие модели образования как информационная и креативная.

Информационная модель образования построена на исходных основах классической философии, о чем шла речь. Главной ценностью в человеке здесь является знание, добывание нечто готовой информации, репродукция знаний. Это хорошо, но недостаточно.

Креативная модель образования основана уже на неклассической философии. Главной ценностью в человеке здесь является не только информация, а способность творить информацию и творчески распоряжаться ею, особенно умение решать вопросы. Однако это хорошо, но тоже недостаточно. (Это – бандиты с бабочкой). Она формирует образованных, творческих, предприимчивых, толковых учеников и студентов, но, увы, циничных и опасных своей циничностью. Человек здесь формируется, конечно, конструирующим существом, но абсолютно конструирующим. Жизнесмыслообразующие вопросы - что он конструирует, зачем, во имя чего, куда и сколько - здесь видятся архаичными, мелодраматичными. Поэтому особенно в начале ХХI века стало очевидно заметно, что и креативная модель образования недостаточна и является также вчерашним днем. В связи с этим зарождается следующая третья стадия образования, которую мы бы назвали духовной моделью образования. Она базируется уже на неоклассической философии, в том числе и на неоклассической философии образования.

Духовная модель образования – это такая модель, которая в своей стратегии начинает понимать, что сущность мироздания и природа человека в принципе иные, чем предполагали раньше. А модель образования не может быть не скоррелирована с природой человека и с тем, что человечеству необходимы а)знающие и б)творческие, но и в)душевно-духовно развитые выпускники. Это уже иное интегральное качество. Его выпускники - это уже представители такой нарождающейся стадии развития человечества как «собственно культуры», в системе этапов изменения общества Дикость, Варварство, Цивилизация, Культура. Системе, стране, не перешедшей к такому сдвигу в стратегии образования, пожалуй, не выжить, она изнутри обречена на неминуемую деградацию и самоликвидацию.

Как же такая модель может реализовать себя? В дополнение (а не в противопоставление) к информационной и креативной духовная модель образования реализует себя не просто через обновленную воспитательную сторону образования, что тоже важно само по себе, а через технологию и своеобразную индустрию еще и душевно-духовной стороны образования. Она не игнорирует, а включает все лучшее из информационной и креативной моделей образования, но цель, средства и методы духовной модели образования – все направлено на рост знания, креативности и на душевно-духовный рост личности.

Главное здесь - выхаживание человека до благородного человека (персоны) и на этом фоне, конечно, специалиста. В этом своеобразном двуединстве, инь-ян, во-первых, такой выпускник в меру возможного будет счастлив сам и окружающие его люди, ибо он в себе и в другом будет чувствовать человека, а не вещь. Во-вторых, как будет действовать благородный человек – вполне прозрачно: стремиться на своем месте и в меру сил делать благо. А вот как будет действовать человек, не доросший до благородства – либо не ясно, либо во вред себе и обществу. Обе стороны единого действия - формирование благородного человека-специалиста – если они неподдельны, здесь сойдутся, ибо в благородном человеке-специалисте они, по определению, не расходятся.

При этом речь не идет о мистически-религиозно понимаемой духовности и таких же путях ее формирования, тем более не о возвращении к прежнему тоталитарному и/или безответственному воспитанию. Такая духовность неприемлема и даже опасна по причинам экономическим, социально-политическим и, собственно духовным. Говорить о духовности понимаемой в мистическом или элементаристском плане проще и в чем-то удобнее, чем развивать реальную духовность.

Каковы же пути ее воплощения в жизнь? Реальная духовность предполагает рациональное постижение мира, тяжелый и грамотный труд, любовь к жизни и к людям, попытки вновь и вновь объяснить труднообъяснимое. Пути ее формирования достаточно известны, они вытекают из сущности и структуры духовности человека [17]. На наш взгляд, как воспитывать благородных нескольких людей и одновременно хороших специалистов – не в этом проблема. Опыт штучного формирования таких людей у человечества накоплен достаточный, как теоретический, так и практический. Проблему мы видим в другом, в решении двух больших вопросов: 1)как сделать так, чтобы это делать, а не только говорить; 2)как, не покалечив отдельного человека, создать «индустрию» душевно-духовного развития человека в изменившемся мире фактического перенаселения и глобального «восстания масс». Без знания теории неосознаваемого в духе человеческого существа в том числе здесь не обойтись.

Теория неосознаваемого базируется на общем образе духа или духовной реальности человеческого существа. Что понимается под духом человека?

Напомним, что в проблематике духа человека существует парадигмальный кризис. Он требует смены видения духовной реальности тоже с классического и неклассического на неоклассическое видение. Но философия и психология духа человека медленно сдвигается с насиженных парадигм: «дух» сводится к «сознанию» или «бессознательному»; «сознание» сводится к «отражению» действительности, хотя и активному, опережающему… «Духовность человека» разрабатывается раньше выяснения природы самой духовной реальности человека. «Душа человека» в духовной реальности человеческого существа либо редуцируется ко всей психике, либо вообще не замечается наукой как проблема. Практически она отдана во власть паранаучных и религиозных подходов, а редко встречающиеся научные исследования души как правило отдают мистическим подтекстом.

Данный кризис вызвал и другие. Несмотря на частные научные продвижения, кризис в «философии духа человека» настиг и общую психологию, педагогику, психиатрию, эстетику, этику, культурологию. И это не голословные заявления[18]. Трудно соглашаться, но, увы, в нашей философии и психологии духа человека произошла эпифеноменальная драма. Получилась серия “подмен тезисов”, когда:

• сознание подменено сознательностью;

• сознание индивида превратилось в дериват общественного сознания;

• сознание подменилось спроецированным извне мировоззрением;

• сознательность – в следование “указаниям”;

• дух человека подменен сознанием человека;

• духовная реальность стала подменяться духовностью;

• духовность подменяется религиозностью.

Существует уже и прямое осознание этой драмы. “Все это привело к чудовищному смещению понятий и к совершенно абсурдным следствиям в области образования и воспитания, к искажению сути человеческого отношения к миру». К таким следствиям, где «человек выступает объектом воздействия, лепки человека по образу». Все это есть «метод вивисекции, совершенно непозволительное отношение к человеку» как виду[19].

Итак, проблема неоклассической идентификации духовной реальности человеческого существа налицо. Мы исходим именно из такого - неоклассического образа духа человека, разработанного нами в представленной монографии. Сущность духа человека состоит в том, что духу человека свойственны прежде всего не инструментальные функции, а бытийное «предназначение» (солнце светит не для того, чтобы согревать землю или выжечь урожай). Дух человека бытиен, он есть объективная реальность. Природа такой духовной реальности человеческого существа носит главным образом конструирующий, а не отражательный характер. Дух человека нельзя сводить к сознанию или неосознаваемому, или к душе человека. В структуру духовной реальности входит не только сознание человека, но также сфера неосознаваемого и вполне самобытно входит душа человека. Категориальный статус духа человека не является чем-то эпифеноменальным (дополнительным, второстепенным, словно аппендикс в организме), а также не является и креационистски феноменальным. В силу своей онтологической сущности это такая же действенная объективная реальность, несмотря на свой по носителю субъективный характер.

Резюме. Таким образом, исходя из таких всеобщих философских предпосылок, рассматривается наш объект исследования - неосознаваемая сфера духа человека. Предметом же исследования является – выяснение прежде всего ее позитивных закономерных свойств, так как они менее всего разработаны фрейдизмом, неофрейдизмом и их последователями.