Глава 8. Духовность человека: неоклассическое понимание.

Соотношение духовности и религиозности.

Духовность человека в данной работе идентифицируется с современных философско-онтологических оснований. Заметим прежде всего, что духовность человека не тождественна религиозности. Исследование неосознаваемого в его соотношении с сознанием и душой человека многое раскрывает в проблеме духовности человека. Но это не заменяет разработки существа самой проблемы духовности человеческого существа. Здесь обнаруживается целое проблемное поле вопросов. Во-первых, не смешиваем ли мы духовность с сознательностью, называя уже некогда известное лишь другим термином, ставя при этом прежние идеологические задачи? Каков тогда культурный смысл несет в себе духовность человека? Во-вторых, что ищут люди и особенно исследователи в духовности, когда у человека уже есть его духовная реальность? Что надо и чего не надо искать и требовать от «духовности человека»? В-третьих, имеются ли под духовностью человека какие-либо объективные факторы, какие фундаментальные потребности лежат в основании духовности человека? В-третьих, как формировать духовность человека, какими путями пойти, на чем сосредоточить внимание? В-четвертых, проблема формирования духовности не может не включать в себя ясные методологические позиции в вопросе соотношения духовности и религиозности. Ведь за ними стоят стратегические пути решения этой насущной проблемы бытия человечества, нашего бытия. Ошибка в этом грандиозном государственном деле может много стоить.

Формирование духовности – это задача не решаемая наспех и подешевле, тем более возрождением и усилением религиозности, как нередко себе это сегодня начали представлять. Ничего кроме очередной экзальтации и архаизма здесь не получится, о чем свидетельствует исторический опыт господства религиозности хотя бы в средневековье. Об этом говорит и сама сущность духовности человека и ее структура.

Разработанность проблемы.

Мировая и отечественная философия традиционно, хотя и с перерывами проявляла интерес к этой проблеме. Многовековая устойчивая культурная значимость самой духовности человека чрезвычайно высока. Ведь вне духовности человек вырождается в манипулируемый объект, в вещь, механизм, животное, хотя духовная реальность при нем остается.

Проблема духовности казалось бы была и есть больше отечественная проблема. Так полагают некоторые ученые и в этом есть резон и наша гордость. В.А.Лекторский подчеркивает, что для общемировой философии, опирающейся на идеи европейского Просвещения, понимающей действительный смысл науки, искусства и морали, проблемы духовности в сущности нет; нет и необходимости прибегать к понятию духовность, оно, казалось бы, не помогает, а затрудняет понимание реального положения вещей [1]. Однако человечество не просто меняется «в какое-то иное качество». На наш взгляд, оно трансформируется из неклассической в следующую современную неоклассическую стадию. Поэтому, как считает тот же В.А.Лекторский, жизнь человечества неизбежно связана с «поворотом к духовности»[2].

А что касается нас, то выяснение проблем духовности – «это не воспарение, не уход от злобы дня, а самое насущное дело, во многом более практичное, чем многие другие. Я убежден в том, что, если Россия не сможет повернуться к духовности, она погибнет как великая и неповторимая культура, а значит, и как страна»[3].

Проблема духовности, таким образом, является философской (общечеловеческой) важной проблемой. В отечественной философии в исследовании духовности, начиная с 1920-х годов наблюдается затишье и лишь в 1980-х дело начинает продвигаться дальше. Последнее время внимание к проблематике духовности резко возросло. Выделяются работы первой волны - Т.В.Холостовой, В.Н.Сагатовского, М.С.Кагана, Г.Э.Бурбулиса и В.Е.Кемерова, В.Г.Федотовой, П.В.Симонова и П.М.Ершова и Ю.П.Вяземского, И.В.Силуяновой, В.И.Ксенофонтова, Б.С.Крымского, Е.В.Араловой, З.Г.Антошкиной, В.А.Кутырева, А.И.Кузнецова, О.А.Семеновой и работы второй волны - З.В Фоминой, К.Я.Вазиной, А.А.Какурина, Н.А.Коваля, Р.Л.Лившица, Ф.А.Хараева и других. Сегодня проводятся конференции, выходят сборники статей, в которых чувствуются заметные наработки по проблематике духовности человека [4].

Тем не менее категориальный статус «духовности» еще не признан. Духовность зачастую подменяется родственными понятиями, такими как дух, культура, сознание, душа и т.д. А этим искажается и их суть, и понятие духовности, но, главное, становятся эфемерными пути и средства формирования и возрождения практической духовности. Такое важное понятие как духовность отсутствует в философских энциклопедиях, словарях. Расплывчатость сущности и содержания, неопределенность статуса, налет мистической романтики на понимание духовности во многих, казалось бы научных с первого взгляда работах, приводит к тому, что практически духовность отождествлена с религиозностью, со всеми вытекающими последствиями средневековых путей и средств «возрождения духовности» в массовом сознании. И этот вал нарастает.

От бездумного отрицания религиозного мировоззрения сейчас проступает тенденция столь же бездумного его поощрения, навязывания, экспансии. В этом плане характерно кочующее по страницам разных изданий утверждение, будто наука наших дней медленно, но верно идет к тому миропониманию, которое когда-то было дано человечеству через «откровение». Другими словами, со временем научное мировоззрение окажется ненужным. Видимо от отчаяния, к сожалению, встают на точку зрения отождествления духовности и религиозности бывшие когда-то серьезные современные ученые [5].

Но речь не идет о какой-либо мистически понимаемой духовности. Такая духовность неприемлема и даже опасна по нескольким причинам: как в экономическом плане, так в социально-политическом и, собственно духовном. Как справедливо, на наш взгляд, считает А.В.Разин, в экономическом плане потому, что развитие в сочетании с такой духовностью ведет к стагнации. В силу того, что при таком подходе сферы материи и сферы духа разделены, «причем так, что приоритет отдается духу, не требующему для своего развития создания материальных ценностей". В политическом плане потому, что она «вполне может обернуться тоталитарным государством с единой (какой-либо религиозно-мистической – Г.М.) идеологией, с нетерпимым отношением к нерелигиозным гуманистическим движениям, с различными формами запрета на профессии для инакомыслящих. Черты этого мы уже видим в нашей современной действительности». В духовном плане потому, что «дух, не имеющий реального объекта для преобразовательной деятельности, теряет основания для своего развития, …выделяется привилилегированная прослойка, присваивающая говорить от имени (мистически понимаемого –Г.М.) духа». Кроме того, мистически понимаемая духовность « является просто опасной в условиях современной цивилизации, где люди имеют дело со сложными техническими системами, требующими не магического отношения, а профессиональной квалификации», мобилизации на преодоление реальных трудностей и сложностей посюстороннего развития [6].

Говорить о духовности понимаемой в мистическом плане в чем-то удобнее. Реальная духовность предполагает все-таки рациональное постижение мира, тяжелый и грамотный труд, попытки вновь и вновь объяснить труднообъяснимое, необходимость создания недешевой духовно-культурной инфраструктуры.

Сегодня понятие «духовность» у всех на устах, в нем много толкований. Поскольку анализ явления духовности в нашей философии можно считать только разворачивающимся, то выбор направления исследований имеет большое значение. Картина взглядов здесь такова.

В понимании духовности человека складываются подходы, которые можно назвать «нормативным» и «сущностным». По нашему мнению, одна часть исследований пошла по нормативному пути, а если быть точнее – по пути восстановления того, что раньше называли сознательностью человека, подновляя ее под духовность человека. Под духовностью человека понимается мера (норма) и характер развитости социальных качеств человека с подтекстной задачей адаптации его к социуму (Т.В.Холостова, Г.Э.Бурбулис и В.Е.Кемеров, П.В.Симонов, Л.К. Сафиуллин, И.В.Силуянова, В.А.Кутырев и другие). Так, например, в одной из первых публикаций Т.В.Холостовой определяется, что «духовность есть проявление качества личности, точнее – ориентации его сознания, осуществляющего изнутри мотивированное включение в общественную жизнь», тем самым духовность позволяет «измерить рост человека в каждом из людей» [7]. У В.А. Лекторского при таком же подходе, но поделикатнее, считается, что духовность «предполагает цели и смысложизненные ориентиры человека, укорененные в системе надиндивидуальных ценностей» и духовность связывается с «выходом за пределы эгоизма, своекорыстия, мелочных расчетов» [8].

А вот и предельно нормативный подход. В.А.Кутырев полагает: «практика и теоретический контекст употребления понятия духовность подсказывают, что ее социальным ядром является выход отдельного человека за пределы индивидуальной жизни, ориентация на общее благо. Это альтруизм, принцип служения, дар, противостоящий эгоизму, принципу полезности и эквивалентного обмена. Духовность, особенно в своей моральной ипостаси, подчиняет интересы личности интересам общества, судьбу отдельного индивида потребностям сохранения человека как родового существа» [9]. Вроде все правильно, но мы это проходили и что из этого получилось? Значит что-то не так.

Разумеется, под сознательностью, как это было нередко принято, понималось практически следование «указаниям», но понимается и не только это. Сознательность человека – это его социальная, альтруистическая направленность бытия, она безусловно несет в себе культурный смысл. Однако, даже если сознательность понимать правильно, без лукавства, то сущностный и культурный смысл сознательности человека еще недостаточен для духовности и, главное, еще не тот, что в духовности человека. Дело в том, что быть социально-альтруистически направленным и уметь быть им, быть в состоянии – это далеко еще не каждому человеку по силам и не каждому удается.

Во-первых, надо иметь чем осуществить эти намерения, иметь на что опереться, чтобы быть в таком состоянии. Нередка ведь бивалентность высоких намерений и жалких, а то и низких поступков, дел. Во-вторых, теперь мы знаем, что антигуманен может быть и альтруизм, как и эгоизм. В-третьих, мы полагаем также, что сущность духовности будет понятна тогда, когда будет учтен вместе с социальностью и «штучный» подход и именно как к человеческому существу (а не к вещи, средству, функции, орудию, марионетки, не к животному, пусть даже разумному, общественному, интеллектуальному, делающему орудия труда), когда будет учтена его специфика в мироздании (его уникальность, монадность, особая детерминированность, незавершенность, экзистенциальность, аристократичность и особенно способность к конструированию другого мира и принятию решения в мире и другие).

В-четвертых, не забудем также, что духовность человека есть все-таки производная от его духа, от его духовной реальности, о которой по сути дела не идет речь в нормативно-адаптивном толковании духовности человека. В-пятых, и наконец, определяя сущность духовности человека не мешало бы прислушаться и к мнению, к традиции в развитии и понимании духовности, которой на протяжении веков занималось духовенство; конечно, не подпадая под эту традицию, помня о том, что наука арелигиозна по определению.

Итак, как нам представляется, поиск сущности духовности через обновление «сознательности» находится вне поля духовной реальности человека, лишь пересекаясь с ним.

Другие исследования пошли по сущностному пути, то есть по пути выяснения духовной сущности именно духовности и ее собственного культурного смысла (М.С.Каган, В.Г.Федотова, А.А.Нуйкин, М.К.Мамардашвили, В.И.Ксенофонтов, Е.В.Аралова, С.Б.Крымский, З.Г.Антошкина, З.В.Фомина, Р.Л.Лившиц и другие). Так, например, в исследованиях В.Г.Федотовой под духовностью понимается качественная характеристика самог сознания [10], с уточнением, что это ценностное содержание сознание [11]. Из этого видно, что поиск сущности духовности человека начинает сдвигаться в сторону поля духовных процессов, пусть хотя и только сознания и отражательной парадигмы. Несколько дальше продвинулось дело в исследованиях Е.В.Араловой, И.Н.Лифановой. Отталкиваясь от взглядов на «дух» М.С.Кагана, в духовности человека они видят такую его характеристику как целостную активность человеческой психики и непротиворечивость мировосприятия [12].

В исследованиях З.Г.Антошкиной о духовности человека эта целостность наполняется большим и, что важно, именно духовным содержанием, Под духовностью пониманиется синтетическое личностное образование, объединяющее, как понимание отношения к миру, сопереживание, чувствование его, обращение к поискам вечного и бесконечного, красоты, добра и истины, так и социальное действие, направленное на гуманное изменение действительности [13].

В особую группу выделяются исследования духовности М.К.Мамардашвили, С.Б.Крымского, В.И.Ксенофонтова, Р.Л.Лившица, А.А.Нуйкина, З.В.Фоминой. В них под первосущностью духовности человека понимается пребывание духа человекав его особом состоянии, а именно в одухотворенном – открытом миру, аристократическом состоянии (в значении с греч. aristos – стремящийся к лучшему, благородному). Например, З.В.Фомина считает, что духовность человека есть «стремление человека вырваться за рамки обыденности,…приобщиться к эмпрически недоступному,…есть неприятие только действительности и стремление к ее преодолению, есть парение духа над миром с его жизнеустроением»[14].

Итак, пока духовность человека означает пребывание духа человека в действенном конструирующем и устремленном к Абсолютам состоянии и переживание этого открытого состояния [15]. Однако, следует подчеркнуть, что это не получение, не завладение таким состоянием духа, как вещью, а взращивание его в себе, причем, как устойчивого свойства. Это не только оперирование высокими понятиями, хотя это нужно, а и живой акт, возникающий вместе со значением понятий, в том числе и высоких. Это понимание того, что реальная духовность находится не только в музеях и не сводится к их посещению, хотя без этого она тоже невозможна, а состоит в возникновении чувства другого бытия – совершенства, возвышения человека в самом себе и над самим собой. Еще и так можно вкратце подчеркнуть сущность духовности человека, вчитываясь в работы М.К.Мамардашвили [16].

Духовность человека это определенный тип мироощущения, определенная смысложизненная позиция, в которой человек открыт навстречу миру,- подчеркивает Р.Л.Лившиц. А бездуховность как раз и состоит в субъективной отгороженности от мира, в том, что человек внутренне выпал в аут из дел и забот мира. Псевдодуховность, как он справедливо полагает, состоит в бездуховности по сути и духовности по видимости [17].

Резюме.Итак, духовность, бездуховность, псевдодуховность характеризуют в поведении не тактику, а жизненную стратегию человека в мироздании, самоопределение в ценностном поле именно такого масштаба.

Сущностные признаки духовности человека.

Духовность человека есть одно из важнейших состояний духа или духовной реальности человека. Поэтому необходимо напомнить и оттолкнуться от этого понятия. Неоклассическое понимание духовной реальности человеческого существа базируется на том, что основным вопросом философии является соотношение бытия и/или небытия, а бытие мироздания материально-духовно. Бытие материи неразрывно связано с бытием духа. Дух – это состояние бытия. Но какое? Если материя – это телесный способ существования бытия, то дух – это нетелесный, а информационно-экзистенциальный способ существования бытия. Дух – это не другое, а это же бытие, лишь в другом виде. Бытийность их объединяет, способ бытийности их субстанционально разъединяет.

Духовная реальность человека это такая форма бытия,где вобран весь комплекс форм бытия, центрированных на «телеосах», на целевом детерминизме. Начиная от «целей» в виде стихии желания, стихии к сохранению, равновесию и размножению (горме) и кончая иерархией целей, экзистенций и идеалов собственно человеческого существа. Дух – это философская категория, обозначающая такую форму бытия, в которой бытие задает всему причину, организацию, норму, включая самое себя, «знает» себя и проживает свою жизнь в состоянии целостной идеальной информационно-оценочно-эмоционально-конструирующей формы.

Дух – это способ бытия пребывать в конструирующем состоянии бытия. Причем в разном состоянии. Как в разумном, так и в не очень разумном и даже в глупом, в том числе и опасно глупом состоянии. Конструирующим как позитивное, созидательное, рациональное,так и любое, в том числе и негативное, разрушительное и иррациональное. Как в повседневном, так и в состоянии, прорывающем невидимый замкнутый круг повседневности.

Итак, мы вышли на то, что в самом широком смысле духовность человека – это такое состояние духа человека, которое прорывает повседневность, в котором дух человека разрешает одно из основных противоречий человеческого бытия – бесконечности бытия и конечности человека.

В сути духовности важно не упустить, что в человеческой психике материальные объекты не просто отражаются и запоминаются по каким-то признакам; это происходит и у элементарных существ. Действие духа человека – это такое действие, когда сложные образы вещей как заместители (репрезенты) вещей [18] начинают «жить» как особые явления, своей самостоятельной жизнью, но не материальной жизнью, а по своим духовным законам, взаимодействуя не с внешней реальностью, а уже друг с другом, помогая друг другу и преодолевая друг друга в нас, словно живые гомункулюсы.

В духовности мы не просто поступаем «по внутреннему голосу», а еще словно «слышим его веление» [19]. Духовность человека это необычное состояние духа. В духовности образы духа действуют не следовым образом, а больше и иначе, чем диктует отражаемое: действуют по законам созерцания и конструирования, то есть по законам еще собственно духовной детерминации.

К духовной детерминации относятся группа когнитивной духовной детерминации –идеальная, целевая, информационная детерминации и группа некогнитивной духовной детерминации – идеаторная, гормическая, экзистенциальная, идеомоторная детерминации. Последняя группа в особенности характеризует уникальность человеческой духовной детерминации.

Сущность когнитивной группы духовной детерминации состоит в том, что здесь действует феномен обратной каузальности. О том, что это такое можно судить по работам в области детерминизма последних лет. В духовной и прежде всего в идеальной детерминации суть в том, что следствие предшествует причине и входит в состав причинения. При духовном типе детерминации это не является абсурдом. Обратная связь и детерминирующее влияние следствия происходит через «неразорванное время», где «прошлое», являясь следствием путем воспоминаний, образов, переживаний, пониманий превращается в «будущее», влияет через цель на «настоящее» [20]. В связи с этим в детерминизме активно разрабатывается проблематика «прошлого» [21] и образование переходной, промежуточной, «виртуальной реальности» [22].

Такой тип детерминации основан на свойствах присущих только духовному бытию человека, которое в принципе самодетермируемо в любых детерминирующих его внешних условиях. А именно, только духовной реальности человека свойственно иметь «прошлое», глубоко запечатлевать его в своих недрах, означивать и переозначивать, только духовной реальности человека свойственно вспоминать его таким переозначенным и тут же подбрасывать в топку этого же процесса вырабатываемый ею конструкт и уже на этой основе воспроизводить актуальную и, главное, конструировать совершенно новую реальность, в том числе и неведомую подчас ей самой артефактную реальность.

Так что «теория воспоминаний эйдосов» Платона, «целевая причина» Аристотеля и битва Ильенкова за «идеальное» это не выдумка, а одни из первых мужественных догадок о самодействии некоторых элементов совершенно реальной «идеальной», а шире духовной детерминации, которая получает не только свое научное подтверждение, но и современную материалистическую тонкую разработку.

Сущность гормической детерминации основывается на феномене горме (от греч. - желание жить, возбуждение, порыв, страсть). Как подметил этот вид детерминации Мак-Доугалл, изначально горме как внутренняя побудительная сила свойственна всему живому [23]. А тем более человеческому существу с его неугомонным духом. Воочию заметно, что желание зовет и ведет лучше, чем толкает принуждение, что желания и страсти движут человеком вместе с логикой идеи или вопреки логике. В этих случаях поведение человека не носит механического характера, не выступает в виде рефлекса, а точнее в виде слепого рефлекса. Конечно, сами горме имеют на то свои предпосылки, но это уже другой вопрос, вопрос другого вида детерминации, не исключающей гормической детерминации.

Сущность экзистенциальной детерминации просматривается в особенности в работах В.Франкла [24]. Экзистенциальная детерминация основана на феномене, присущем только человеческому существу – способность зависеть в своем поведении от смысложизнеобразующих побуждений и «дальних» зависимостей – переживаний бесконечности и вечности бытия. Главный момент экзистенциальной детерминации – это влияние переживания своего отношения к миру, другим людям, к природе, самому себе на структуру и содержание динамики образа в своей духовной реальности [25].

Идеаторная детерминация(термин идеаторность сознания был введен в нашу отечественную философию К.Р.Мегрелидзе [26]) основывается на феномене способности сознания воспроизводить и создавать внутри себя идеи, переживания, понимания за счет филиации (выведения идей из идей) и за счет чистого конструирования (беспредпосылочного порождения новых идей).

Идеомоторная детерминацияосновывается на известном и эмпирически проверяемом феномене перевода идеи, мысли в моторное движение, в эффекторные компоненты (в мышечную динамику, иннервацию мышц). Или шире – идеомоторная детерминация подтверждается определяемостью поступка под воздействием появившейся мысли, представления, причем, как с участием воли, так и без ее участия.

Итак, благодаря синтезу форм детерминации и наличию духовной детерминации способность социальной формы бытия к самодвижению достигает апогея [27]. В чем все и дело у человеческого существа.

Когда духовная реальность действует лишь по законам отражения (а она по ним тоже действует), тогда по сути дела и можно говорить о бездуховности. Хотя, строго говоря, и здесь дух в человеке не бездействует, но поскольку действует лишь по законам отражения, то духовность его по качеству будет лишь витальна, поэтому можно говорить о бездуховности или о спорадической духовности. Подчеркнем, еще раз, действие духовной реальности по законам отражения это развитость духа в человеке, но лишь для обслуживания витальности в человеке. Ведь это человеку тоже необходимо. Но недостаточно. А на большее в духе человека энергии не хватает или по разным причинам духовная энергия рассеялась по пути ложной интенции. Человеком стать, быть и удержаться в качестве человека не так-то просто и не каждому это удается, если брать человека по определению. Мы уже говорили о естественной конечности и несамодостаточности человеческого существа в бесконечном мироздании и о том, что ему приходится в человека еще реализовываться, самоосуществляться. Действие духа человека по законам созерцания и законам конструирования реальности в себе и вокруг, где реализуется, выражается и «обслуживается» в человеке уже собственно человеческое и будет свойством духовности человека.

В духовности человеческого существа важную детерминирующую роль играет созерцание. В прежней отечественной парадигме было не принято ценить созерцание, поскольку в нем виделось лишь бездеятельное состояние духа. Сейчас на неоклассической стадии развития философии теория созерцания тоже постепенно разрабатывается [28]. Созерцание – это не пассивное состояние духа, а его тоже конструирующая активность, но с другой направленностью. Да, созерцание стремится не «изменить мир» вокруг себя, а преобразовать себя в нем. Особенно преобразуется такая инстанция в духовной реальности как душа человека. Поэтому духовность человека это и непременное созерцпние мира. Созерцание это проблема достижения гармонии души с мирозданием, это процесс «самостояния» человека в мире (А.С.Пушкин), процесс проникновения в творческую суть вещей, в творчество, но нацеленное на вечное и бесконечное.

Вот почему уже в новоевропейском менталитете созерцание начало не означать пассивность, угасание, нирвану. Вот почему и духовности нашего времени начинает отвечать потребность осмысления не только практической активности духовной реальности человека, но и спокойной внешне, хотя креативной внутренне стихии созерцания. «Созерцание может быть расценено как вид непотребительской деятельности, изменяющей не объект, а субъект действия» - восстанавливает в правах созерцание С.Б.Крымский [29]. Созерцание – это особая работа духа человека, при которой вырабатывается отношение к миру, происходит переживание окружающей среды, сутью которой является сохранение предметного мира, слияние с его вечностью и бесконечностью ценой преобразования внутреннего, особенно мира души человека.

Креативность созерцания имманентно требует соединения вопроса о смысле бытия мироздания и себя в нем, вопроса «что я должен тогда делать?» с вопросом «каким же я должен быть?». Без созерцания человек, по определению (не как машина, робот, марионетка, животное, средство, вещь, функция, нелюдь) в качестве человека, невозможен, как и без отражения отражений и без конструирования. В динамике действия духовной реальности созерцание содержит в себе стадию-грань обращения, перехода внешних практических действий во внутреннее смыслотворчество и состояние свободы и ответственности человека. В этом его и познавательный и культурный смысл, который ранее недооценивался и упускался [30]. Таким образом, у человеческого существа есть способность к духовности, то есть к превосхождению себя. Благодаря такой способности человек имеет возможность и необходимость выйти в иное измерение бытия.

Итак, продолжая выяснение сущности духовности, можно сказать, что духовность человеческого существа это выход за повседневное к вечному, это постоянное и подспудное беспокойство духа человека о своей совечности, о принадлежности ко всему мирозданию. Но возникает вопрос, в чем дело, почему человек не может обойтись без этого?

А дело в том, что для такой возможности и беспокойства человеческого духа есть объективные обстоятельства и причины: с одной стороны, наличие факта конечности, смерти человека, и, с другой стороны, наличие факта существования вечности и бесконечности мироздания, что не дает покоя лишь человеческому существу. Бытие мироздания двуедино – бесконечное живет через конечное, вечное в преходящем («ин-янь»). И только человек, любой человек, хотя бы смутно схватывает факт смерти, невечности, конечности, отсюда хаоса, дисгармонии, несовершенства, неразумности на фоне буйства жизни, вечности, бесконечности, упорядоченности, гармонии, совершенства. А поскольку любой человек, даже нелюдь, есть уникальное существо в отличие от животного, то он плохо или хорошо, но понимает, переживает свое бытие и жаждет, а то и алчет.

Иначе говоря, помимо вегетативных и витальных потребностей, только у человеческого существа возникают и имеются такие уникальные потребности, которые мы бы назвали экзистенциальными потребностями – потребности осмыслить свою конкретную жизнь под углом зрения существования факта своей невечности, конечности и в тоже время вечности, бесконечности мироздания. Но обнаруживает, осмысливает сей факт и реагирует на него – факт связи своей единственной жизни с вечностью, бесконечностью мироздания - человек не сразу, с различной глубиной, в разной форме его переживания и реакции на него.

Если человек осмысливает, переживает экзистенциальные потребности, реагирует на них яснее, основательноее и в стоической форме, то духовная реальность такого человека пребывает в состоянии духовности. Если он к этому еще подходит, можно говорить о возрождении в человеке духовности. Если человек об этом не догадывается или ачеловечно реагирует на них, а экзистенциальные потребности и в нем существуют, они объективны, то можно сказать, что в таком человеке пока духовная реальность бездуховна.

Бездуховность – это когда духовная реальность в человеке действует, но не созрев до состояния прорыва повседневности, не выйдя к первоосновам жизни, находится вне коммуникации с вечным мирозданием. Мы уже говорили, что духовность аристократична. Поэтому вкратце еще можно сказать, что бездуховность – это отколотость духовной реальности человека от вечности мироздания и тоска по ней, отсюда отсутствие стремления или деструктивное стремление к реализации экзистенциальных потребностей, которые все равно существуют, но гложут , не дают такому человеку покоя.

В сущности духовности принято выделять возвышенность состояния духа на повседневностью, над телесностью и.п. И это верно, однако, на наш взгляд, если иметь в виду не мнимую возвышенность. Выступать против повседневности, против телесности, против пищи, желудка, против полового влечения в поисках духовности, скажем, как это делает Августин [31] и целые идеологии – представляется нам вульгарной постановкой вопроса о духовности.

Если говорить о противостоянии, то духовность противостоит не повседневности и телесности, а алчности в телесности, животности телесности и примитивности повседневности. Как верно замечает Б.С.Крымский, духовность не является альтернативой телесности, тварности. Духовность на деле противоположна не плоти, а хаосу возбужденных инстинктов, делающих человека рабом, противоположна не телу, а суррогатам чувственности [32].

Духовность нельзя превращать в средство. Есть любители превращать все в средство, смотреть на все как на средство, превращать даже мир в средство, даже жизнь в средство. Духовность это бытийствующее состояние духа человека, она вне цели и тем более вне средства. Духовность просто есть в бытии человека. В этом плане, подводя итоги определения сущности духовности, важно еще подчеркнуть, что духовность - это состояние духа, прорвавшего повседневность, приобщившегося к вечности, поднявшегося над хаосом, но вышедшего к первоосновам жизни, к повседневности и телесности бытия (с горы виднее). Лишь тогда повседневность и телесность бытия приобретают не мнимые, а сущностно реальные естественные черты (без гипостазирования «вниз» и «вверх», ибо большое видится на расстоянии).

Бездуховность может быть как примитивной, так и весьма изощренной. Бездуховность это ведь тоже действия духа, но его пассивной или агрессивной энергии и содержания, несбалансированности его действия и некрофильского вектора направленности. Исток бездуховности – прежде всего отколотость от мироздания и отсюда от общечеловечности, сосредоточенность на парциальном, пусть даже демагогически и софистически «высоком», когда все превращается только в средство, функцию, приобретает лишь потребительский смысл, а потому в бессмыслие. Бездуховность, как и духовность, имеет глобальное и государственное значение. Бездуховность – это большое несчастье человека, но она «всегда беззастенчива, бесстыжа, груба, нахраписта, агрессивна, безжалостна» [33], добавим и изощренна. Объективно бессовестный человек по сути дела «непобедим». Это наблюдение не случайно, ибо он «свободен» от человека и человеческого. И тогда образуется «свобода пустоты», заполняемая саморазрушением, но еще хуже разрушением вокруг, чтобы почувствовать себя существующим [34].

По меткому замечанию М.С.Кагана, бездуховность это превращение человека в объект, в подобие вещи, механизма, животного и т.п.[35]. Но в особый. Исследование терроризма после 11 сентября 2001 года поясняет, что «сложившееся узкое понимание человека» приводит к необычному эзотерическому экстремизму, порождению «героев-демиургов – нелюдей», которые ощущают себя ускоряющими на земле эволюцию. Это вам не примитивная, а своеобразная «интеллигентная метафизическая бездуховность» [36].

Итак, с позиции обобщающего (сущностно-нормативного) подхода духовностью человека можно назвать свойство человеческого духа не просто отражать мир, а в труде над собой проявлять собственное конструирующее самостроительство и приведениячеловека в состояние персональной свободы и ответственности жизни в этом мироздании - такой словно ты живешь в мироздании без посредников, заменителей и подсказчиков, один на один.

Резюме. Таким образом, когда говорят о сущности духовности человека, то этим подчеркивается: во-первых, сбалансированность и гармоничность энергии и содержания духа человека, а не парциальность, не действие в ней какой-либо выпуклости, односторонности, когда что-нибудь лишнее или чего-нибудь не хватает и это лишне-нехватающее начинает доминировать над целостным духом человека; во-вторых, вместе со смыслом включается и оценочное содержание духа, его система ценностей, а не только идей; в-третьих, приподнятость духа над повседневностью и выход его на связь с мирозданием, взгляд из вечности на преходящее, из бесконечности на конечное, овладение мирозданческой размерностью повседневности и себя в ней; в-четвертых, его гуманистическая, милосердная и лично ответственная направленность. А состояние персональной свободы и ответственности человека за жизнь в этом мироздании есть квинтэссенция духовности человека.