2. 2 Дискурс о вине «Pussy Riot»

Краткая хронология: 21 февраля 2012 года в Москве в Храме Христа Спасителя российская анонимная рок-группа «Pussy Riot» провела акцию, обозначенную как «панк-молебен». Три девушки в весьма провокационном стиле попытались исполнить песню «Богородица, Путина прогони!», за что были почти сразу выдворены за пределы храма охраной. По материалам съемки был смонтирован видеоролик, впоследствии выложенный на YouTube, благодаря чему получивший известность по всей стране и за ее пределами.

Данное событие моментально стало причиной широкого общественного резонанса. Действие, безусловно, расценили как скандальную выходку, но мотивы ее совершения трактовались по-разному. Все российское общество разделилось на защитников - тех, кто выступает за свободу слова в демократическом государстве и обвинителей – тех, кто счел выступление рок-группы поводом оскорбить чувства верующих. Таким образом, в конфликте участниками выступили две стороны: православное и светское общество. В каждой стороне выступили свои активисты, представляя свою группу интересов. Дело было передано в суд, получив колоссальную огласку в СМИ, что послужило причиной еще большего розжига конфликта между сторонами и интерпретациями. В ходе следствия каждая из сторон оперировала своими аргументами в пользу отстаиваемой позиции – общественность получила возможность наблюдать за ходом процесса и формулировать свое представление о ситуации. В связи с чем получилась очень пестрая палитра мнений относительно сложившейся обстановки.

В число осуждающих поступок входят представители православной веры в России. Основными потерпевшими суд определил присутствующих в храме в момент выступления (всего восемь человек). Надежде Толоконниковой, Марии Алехиной и Екатерине Самуцевич было предъявлено обвинение в «хулиганстве по мотивам религиозной ненависти, совершённом группой лиц по предварительному сговору»⁶⁹. Такой приговор вызвал бурю негодования среди общественности, так как ее часть считает, что преступление и наказание несоизмеримы.

В ходе судебного разбирательства обвиняемые объяснили мотивы своих действий. И здесь их позиция весьма противоречива, так как девушки сами не знали как описывать свой поступок. В тексте припева повторяется: «Богородица, мать, Путина прогони, Путина прогони, Путина прогони!»⁷⁰. До начала суда они отождествляли его со своего рода молитвой, говоря о том, что если по итогам мирных митингов моментального результата нет, то таким способом они призывали божественные силы повлиять на политические процессы, происходящие в стране. Участницы группы сообщили, что большинство из них является верующими. Именно такой радикальный способ и именно центральный храм страны стали самыми подходящими для той молитвы, которую девушки обратили к сакральным силам.

Среди представителей РПЦ мнение разделяется. Кто-то считает, что это действительно можно считать формой скоморошества. Так, протодиакон Андрей Кураев⁷¹говорит о том, что, в принципе, особой вины в совершенном действии нет: это можно отождествить с актом «законного безобразия» во время Масленицы. Иерей Димитрий Свердлов попросил у девушек прощения за ту ненависть, которую проявила часть православного населения России по отношению к ним⁷². Иерарх АПЦ правозащитник Глеб Якунин написал стихотворение, в котором также расценивает действие «Pussy Riot» как проявление юродства и не более.

С этой точкой зрения не согласен протоиерей В. Чаплин. Он находит в совершенном «панк-молебне» мотивы кощунства «по отношению к святыням православных христиан, к их чувствам»⁷³. Группа сделала попытку разжечь войну между верующими и неверующими людьми, но тем не менее, Церковь и государство должны проявить милосердие по христианскому принципу «ненавидь грех и люби грешника».

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл заявил, что русская земля существует благодаря православной вере и церкви. Любого верующего человека это должно оскорбить: «Нет, появляются люди, которые оправдывают это кощунство, минимизируют его, стараются представить как некую забавную шутку. И печально, и от горечи сердце мое разрывается, что среди этих людей есть и те, кто называет себя православными». Исходя из речи можно заключить, что патриарх находит действие кощунственным и недопустимым⁷⁴.

В. Легойда⁷⁵отказывается видеть в действиях группы хоть малейший религиозный мотив, настаивая на сугубо политическом характере выступления. Он считает, что Церковь не должна вмешиваться в судебное разбирательство, а политическим прениям не место на территории сакрального института и суд является единственной инстанцией, которая компетентно и справедливо решит данный вопрос и вынесет приговор.

В. Потапов выступает за скорейшее освобождение девушек из-под стражи: «Дело не в Путине, Путин тут – ничто (хотя храм все равно не место для политических демонстраций), а в том, что они произносили очень много кощунственных вещей», - говорит Потапов, соглашаясь с тем, что поступок девушек был не этической ошибкой, а глубоко безнравственным хулиганством. Но он также замечает, что наказание неравноценно вине и его следует заменить на более лояльное⁷⁶.

Существует позиция, при которой верующее население выступает против церкви и объясняет это ее видимым сближением с государством. Эта сторона находит в панк-молебне мотивы протеста к объединению церкви и государства. Так, например, высказывается В. Голышев: «1. Девушки пришли помолиться – в дом молитвы; 2. Молились они в той форме, которую сочли наиболее подходящей на нашего времени и данного места; 3. В богослужебной практике приходов РПЦ сегодня столько дикой неуставной отсебятины – пошлой, безвкусной, а зачастую откровенно кощунственной – что говорить о нарушении каких-то "правил" девушками из Pussy Riot просто смешно»⁷⁷. Также он высказывает протест РПЦ, в которой видит уже не религиозный институт, а сугубо коммерческую организацию, ищущую поддержку в лице представителей власти. Здесь дело касается определения той степени, в которой сам Храм Христа Спасителя можно отнести к религиозному, а не светскому институту. Такой точки зрения придерживается Я. Кротов: «Был выбран храм, который не принадлежит церкви, это собственность московской мэрии. Неоднократно говорилось о том, что в этом же помещении проводятся дефиле-топлесс, девушки демонстрируют бриллианты. И тогда отвечали: а это не патриархия, это собственность московской мэрии»⁷⁸. Но здесь тоже существуют противоречия. «Художник имеет право на критику РПЦ, имеет право на уничтожительную, оскорбительную критику института. Но храм, вне зависимости от того, воры ли, агенты ли КГБ – его служители, воспринимается воцерковленными людьми, как свое сакральное пространство»⁷⁹, - говорит М. Гельман. Из этого можно сделать вывод, что художник считает неправильным использование религиозного пространства в качестве проявления своего творчества. Творчество должно оставаться в пределах творчества, а религия в пределах религии и не стоит эту черту переступать.

Есть также позиция, осуждающая бездействие церкви к ведущемуся расследованию и нежеланием защитить девушек, когда она имеет прямое к этому отношение. В защиту такого мнения высказывается российский певец С. Лазарев: «Вы что? Я верующий человек, я ВЕРЮ в Бога! Но меня в этой ситуации гораздо больше оскорбляет жестокость моей веры, слабость и безразличие церкви! Мирзаеву за убийство человека прокурор просит 2 года ограничения, а за молебен для Pussy Riot просят 3 года колонии»⁸⁰. В. Новодворская считает, что такое радикальное вмешательство властей не принесет никаких положительных результатов, а только уменьшит число верующих в России⁸¹.

Среди российского общества существует мнение, что «панк-молебен» являлся протестом против государства в ответ на его попытку захватить религиозную среду, вмешиваться в процессы, происходящие в пространстве институтов религии, формировать новые санкции, защищающие чувства верующих, но урезающие права человека на свободу слова.

Относительно события в Храме Христа Спасителя высказывались и деятели искусства и культуры. Они позиционируют панк-молебен как акцию, направленную исключительно против монопольного управления государством всеми общественными делами и перешагивании той самой границы между религиозным и светским, захватом государства пространства верующих. Так, существуют высказывания относительно вмешательства властей в дело: «Свободу Pussy Riot «…» Господь сам покарает «…» Не знаю, пусть их епархия анафеме предаст, или что там делается в таких случаях. А в тюрьму-то чего сажать?!», - говорит певец Noize MC, настаивая на том, что девушки нарушают договор другого характера, совсем не относящийся к стороне светского и государство не в праве решать их дальнейшую судьбу⁸². Схожее мнение по данному вопросу имеет и И. Лагутенко, солист группы «Мумий Тролль»: «Мне порядком надоело и задолбало все, что связано с этим «Кискиным бунтом»: и само действо, и реакция органов и общественности»⁸³. В интервью он также высказывается против такого «нелепого и жестокого обвинения», которое неприемлемо в стране с относительно либеральными взглядами и правом на свободу слова. Известный актер Никита Джигурда записал видеоролик, в котором поддерживает «Pussy Riot». Также множество актеров, звезд и деятелей искусства не поддерживают решение суда, его вынесением слишком жестокого приговора. В поддержку позиции преувеличения властных полномочий государством выступили многие политические, общественные деятели. Так, А. Мальгин, посчитал скандальное выступление группы не больше, чем хулиганской выходкой, выказал осуждение судебной системе РФ, ее односторонним рассмотрением дела и некомпетентным методам⁸⁴.

Общественное мнение по данным социологических опросов также разнится. По данным исследовательских центров⁸⁵70% россиян оценивают действия панк-группы как негативные, 7% высказывают более лояльное отношение, 1% поддерживает, 46% процентов находят меру пресечения релевантной, 35% - чрезмерной, по другим данным 86% общественность считает, что девушки должны понести наказание⁸⁶, 10% из них считают приговор обоснованным, 35% только наслышаны об акции, 36% достаточно осведомлены. 44% граждан России в той или иной мере верили в справедливость судебного разбирательства и установленного приговора, 36% россиян посчитали, что мера пресечения будет соответствовать доказательствам, 18% посчитали решение суда «заказом сверху», 15% — «в равной мере и то, и другое»⁸⁷.

Реакция российской власти на данный инцидент резко негативная. Сам В. Путин, против которого, в принципе, и было направлено выступление, посчитал, что наказание, определенное судом, не соответствует мере пресечения, но позже публично подтвердил, что бунтующие «получили то, что хотели», отвергнув возможность своего влияния на судебный процесс. Сам президент позиционирует себя как глубоко верующий человек, в своем официальном статусе участвует в различных православных мероприятиях, что транслируется в многочисленных СМИ. Тем самым он легитимирует тесную связь церкви и государства⁸⁸.

Решение суда по делу «Панк-молебна» вызвало шквал негодования со стороны Запада. Такие политики как А. Меркель⁸⁹, Б. Джонсон⁹⁰, К. Маккартни, Д. Лидингтон⁹¹, Т. Ягланд⁹²и многие другие высказали свое неодобрительное мнение в отношении российских властей, считая действие рок-группы неприемлемым, но, в то же время, несправедливым вынесенный приговор суда. Правозащитные организации также обвинили Россию в путинизме и клерикализме. Такого враждебного настроя к действиям российской власти придерживаются многие деятели искусства, считая, что власть ограничивает свободу самовыражения в России и не имеет адекватных средств для решения данного конфликта мирным путем.

Мнения, высказывания и действия, относящиеся к делу «Pussy Riot» взорвали сеть Интернета. Исходя из вышеперечисленных позиций, можно сказать о том, что как в России, так и на Западе нет однозначного определения данной ситуации. Нет определенного понимания того, чем являлась акция «Pussy Riot» - православным перфомансом или панковским молебном. На данный момент к верующим себя относит 69% населения страны⁹³, но среди этого значительного количества нет единой позиции в оценке происходящего и объяснении мотивов совершенного действия. Тем не менее, однозначно можно выделить несколько самых популярных интерпретаций в российском обществе характеризующих действие «Pussy Riot» как:

1. Политическую акцию, созданную оппозицией в преддверии предвыборной компании. Считается, что она обращена исключительно к властям и должна рассматриваться как попытка разрушить зарождающееся монопольное правление РПЦ в монолитном союзе с властными структурами в стране с демократическими установками. Она должна расцениваться как протест, проявление свободы слова, но не акт вандализма, так как в намерения группы не входило оскорбление чувств верующих.

2. Акция кощунства и вандализма, направленная на собственный пиар. Центральный Храм страны выбран специально для более скандальной окраски действия, ролик выложен в Интернет для последующего распространения с целью показать несостоятельность института Церкви и разрушить представление о православии как основного сакрального наследия российского общества с осквернением его ценностей.

Исходя из реакции на судебный приговор мнения тоже неоднозначны. Позиции по отношению к российской судебной системе и реакции церкви разделяются:

1. Даже если были оскорблены чувства верующих (хотя неизвестно, по каким критериям эта принадлежность определяется), приговор о двух годах лишения свободы является слишком жестоким наказанием. Нарушителей могли привлечь к ответственности другим, более гуманным способом – общественными работами или административным штрафом, публичным извинением перед верующими и теми, кто считает себя оскорбленным. Суд, рассматривая материалы дела руководствовался, в основном, показаниями потерпевшей стороны, несмотря на множество приведенных аргументов защиты. Права и свобода выражения ограничены и художники лишены права на самовыражение.

2. Мера пресечения абсолютно соответствует содеянному. Это не только хулиганство, но и богохульство, пусть и непреднамеренное. Церковь в этом смысле не имеет никаких рычагов давления и средств к защите, поэтому только государство может пресекать такие действия и выбранный способ гарантирует исключения таких кощунственных акций, направленных против религиозных организаций и верующих людей.

3. Действия девушек должна судить только Церковь, которая остается безучастной к сложившейся ситуации. Со светской стороны это только протест, на который каждый имеет право. Нарушены законы института религии, и поэтому только Церковь в праве определять, что в данном контексте уместно: отлучение от Церкви, призыв к публичному раскаянию перед верующими или прощение. Таким внутрицерковным прецедентом может выступить, например, Трульский собор.

Из таких мнений складывается следующая картина конфликта постсекулярости. Верующее население разделяется на тех, кто испытывает неприязнь к методам государства, считая, что его полномочия превышаются, затрагивая суверенную организацию, относящуюся только к сфере религиозного, и на тех, кто приветствует такой сдвиг границы. Остальная часть, т.е. нерелигиозное общество напротив, выступают против чрезмерного внимания, направленного на такое событие, сдвиг фокуса в сторону религиозных установок, которые начинают захватывать светское пространство.