Билет 20. Моцарт и Сальери
Фельдман: В «Моцарте и Сальери» тему судьбы гения, Пушкин обращает в тему дружбы, взорванной завистью. Его герои могли бы быть соратниками; Моцарт считает, что они – друзья. Но именно в сфере их общего дела рождается зависть, заставляющая Сальери убить Моцарта. Зависть есть болезнь именно дружбы, как ревность Отелло есть болезнь любви» Сергей Булгаков.
Эта зависть – зависть к творческой свободе Моцарта, которая не дана самому Сальери. Для этой зависти есть объективная причина – неравенство их дарования.
В Моцарте живет то «чувство благоволения ко всему», в котором Пушкин видел ценнейшее качество человека. Органичной моцартовской открытости противопоставлена зависть Сальери.
Здесь нет столкновения враждебных философских позиций. Сальери больше, чем Моцарт хотел бы быть «гулякой праздным». Эти слова – не характеристика Моцарта, а представление Сальери о творческой свободе. Лишенный моцартовской предрасположенности к творчеству, он воспринимает того субъективно, только по контрасту с собой. Он не замечает, что замыслы преследуют Моцарта и во время бессонницы и за дружеским обедом. Он не прав и тогда, когда объявляет Моцарта гением бессознательным. Моцарт знает цену созданному им, в ответ на слова Сальери «Ты, Моцарт, Бог, и сам того не знаешь», - он отвечает легко, сдержанно, недвусмысленно: «Ба! Право? Может быть…». Мысль Сальери воспалена и непоследовательна. Всеми доводами он гипнотизирует себя, дабы обосновать вражду к Моцарту, корень которой – ощущение неравенства.
Благой: Пушкин не дает Моцарту ни одного монолога, зато он раскрывает гениального музыканта непосредственно в его великих созданиях. В пьесе не исполняется ни одного музыкального произведения Сальери. Трем монологам Сальери в точности соответствует троекратное исполнение произведений Моцарта (моцартовская музыка движет и усугубляет зависть Сальери). Монологическая речь Сальери разбита на 3 части: зависть Сальери предстает в пьесе не как уже сложившееся его психическое состояние, а показана в ее возникновении.
Образ Сальери перекликается с образом скупого рыцаря - барона Филиппа (Моцарт – осквернитель своего дара, как Альбер – подвала. Барон защищал мечом свое достоинство, а Сальери – мечом логики. Монолог только у гордого, замкнутого Сальери/Барона)
Рассадин: Вместе с Моцартом в драму входит дыхание самой жизни, шум улицы. Косноязычие Моцарта не только обаятельно своей естественностью, оно еще по-своему и мудро. Его сбивчивое и бестолковое объяснение («Представь себе..кого бы?») – проявление художественного такта, недоступного «планщику» и «алгебраисту» Сальери. «Прозаические бредни» Моцарта, оскорбляющие слух Сальери, милы Пушкину. Это привилегия гения – писать о своей работе почти неуважительно. Ремесленник выражается иначе: он переполнен самоуважением.
Конфликт о Моцарте и Сальери – столкновение двух эстетических типов, двух художественных культур. Классицизм и романтизм, я так понимаю.
Конфликт не статичен. Он дан в динамике и не случайно Пушкин просматривает всю жизнь Сальери. Тот идет к преступлению и приходит к нему.
«Сальери начинал свою жизнь музыканта с того, что убивал звуки и препарировал труп музыки. Он начинает с убийства и кончает убийством». Даниил Гранин.
Сальери – предвосхищение будущих героев «полифонического романа», Родиона Раскольникова и Ивана Карамазова.
Гений – воплощенная человечность. Он – предназначенность людям. Сверхчеловек, напротив, считает, что люди предназначены для него. Он – вершина, цель. Они – средство.