white_o

с. 173-198). Развивая итоженные выше мысли, Лесли А.Уайт определяет круг предметов и явлений внешнего мира (следующий шаг — их классификация, поясняет он). К культуре он относит класс предметов и явлений, имеющих символическое значение. Это может быть произнесенное слово, каменный топор, фетиш, отношения с тещей, произнесение молитвы, святая вода, участие в голосовании, соблюдение субботы и т.д. Эти предметы и явления могут быть рассмотрены в различных контекстах: в физическом, химическом, анатомическом, физиологическом, психологическом, культурологическом . в даже астрономическом, так как любой предмет или явление зависит от солнечной энергии, поддерживающей жизнь на Земле. Нас интересует в данном случае то, что любой из них может быть рассмотрен с точки зрения отношения к анатомическим, физиологическим, психическим процессам, происходящим в человеческом организме, т.е. в соматическом контексте, а также с точки зрения их отношения к другим предметам и явлениям, т.е. в экстрасоматическом контексте. В первом случае их можно назвать "человеческое поведение" и науку, их изучающую, — "психология"; во втором — их можно назвать "культура", а соответствующую науку — "культурология". Дня обозначения этого класса предметов и явлений Лесли А.Уайт вводит неологизм — "символат". Любой символат может быть рассмотрен в разных контекстах; Уайт приводит схему (2,с.178), на которой показано, что в соматическом контексте символат является элементом человеческого поведения и изучается психологией, а в экстрасоматичсском контексте — элементом культуры и изучается культурологией. Для подтверждения правомерности своего наблюдения Уайт приводит аналогию из лингвистики. Роль символата здесь играет слово; в соматическом контексте оно является элементом речи, а в экстрасоматическом — элементом языка. "Культура, таким образом, есть класс предметов и явлении, имеющих символическое значение и рассмотренных в экстрасоматическом контексте" (2, с.181).

Предметы и явления, составляющие культуру, поясняет далее Лесли А.Уайт, существуют во времени и пространстве: 1) в пределах человеческого организма; понятия, верования, эмоции, отношения; 2) в процессах социального взаимоотношения между людьми; и 3) в сфере материальных объектов (топоры, фабрики, железные дороги, керамика), находящихся вне человеческого организма, но включенных в сферы социальных взаимоотношений между людьми (2, с.182).

19

Ученый подробно останавливается на критике наиболее распространенных трактовок культуры, поясняя по ходу изложения некоторые положения своей концепции. Точка зрения на культуру как на сумму идей, или абстракции, включает в себя положение о том, что материальные объекты культурой не являются Отрицание материальной культуры нелепо с точки зрения традиций этнографии, археологии, искусствоведения. Предложенное Уайтом определение преодолевает эту односторонность, так как символическое значений, согласно этой концепции, может быть присуще в равной степени идеям, отношениям, действиям и обычаям. "Символаты могут быть трех видов: 1) идеи и отношения, 2) внешние действия и 3) материальные объекты. Все они могут быть рассмотрены в экстрасоматичсском контексте; все могут считаться культурой. Это определение возвращает нас к тому, что давно известно в культурной антропологии: "Культура есть то, о чем пишут в этнографических работах" (2, с.186).

Уайт также полемизирует с "наивно-антропоцентрическими" точками зрения на культуру, согласно которым нелепо изучать её феномены вне конкретно-практической деятельности людей, так как якобы именно люди творят культуру, а не наоборот. Такое толкование, пишет Л.Уайт, рассматривает лишь одну сторону явления. "Если человек говорит по-китайски, избегает тещи, не пьет молока, придерживается матрилокальности в выборе места жительства, помещает тела умерших на подмостки, пишет симфонии, синтезирует энзимы, то это происходит потому, что он рожден или включен в определенную экстрасоматическую традицию, которую мы называем культурой и которая содержит все эти элементы. Поведение человека является функцией культуры. Культура — константа, поведение — переменная, оно меняется при изменении культуры"(2, с.189). Культуру нельзя отделить от индивида, утверждает, в частности Э.Сепир. Реально, конечно, нельзя, возражает ему Уайт, но в научном анализе можно, и доказательством тому являются многие пользующиеся безусловным научным авторитетом книги, в том числе и самого Э.Сепира, описывающие разного рода явления культуры, но отнюдь не связанных с ними людей. "Такое положение не содержит я себе ничего нового... но дня многих оно оказалось неприёмлемым в теоретическом плане" (2, с.191).

Р.Линтон, B.Maлиновская, К.Остуд, Э.Дюркгейм и др. высказывали точку зрения, согласно которой тот или иной феномен

20

может считаться элементом культуры в зависимости от количества его носителей. Уайт приводит в связи с этим два принципиальных возражения: 1) если важнейшим отличием культуры является множественность перенимаемого поведения, то тоща придется признать, что культурой обладают, например, шимпанзе и некоторые другие виды животных: 2) если одного человека недостаточно, чтобы определенное явление, носителем которого он является, считать культурой, то неизбежен вопрос: "Сколько человек достаточно?". Линтон считает, что достаточно передачи элемента другому человеку, Осгуд — что двум или более, Дюркгейм — что как минимум нескольким, К.Уислер — группе, и т.д. Такой подход в целом Уайт считает ненаучным: 'Требуется определение, согласно которому предмет Х принадлежат к классу У, независимо от количества предметов X" (2, с.192).

Страдает неопределенностью, по мнению Лесли А.Уайта, и представление о культуре как о совокупности "характерных черт" поведения индивидов, составляющих социальную группу. Непонятно, какие признаки считать характерными, а какие — нет, и если характерные назвать культурой, то чем являются прочие признаки? Определение культуры, предложенное Лесли А.Уайтом, по мнению самого ученого, устраняет все неточности и нелепости, присущие раскритикованным им точкам зрения. И при этом оно не является чемто принципиально новым в антропологической теории, наоборот, оно возвращает культурную антропологию к традиции, восходящей еще к Тайлору и воплощающейся в практических исследованиях современных ему антропологов. Свою роль он сводит лишь к тому, чтобы дать ей точное вербальное выражение.

В статье "Энергетическая теория развития культуры" (1954; переписана в 1975 г.) уточняется представление об энергии как об универсальном критерии оценки культуры. Живые существа, пишет Уайт, способны противостоять увеличивающейся согласно Второму закону термодинамики энтропии благодаря способности использовать свободную энергию. "Мы теперь можем понять, что представляет собой культура по отношению к жизни: это экстрасоматический механизм для захватывания свободной энергии, преобразования в использования ее на пользу человеческому виду" (2, с.216). Итак, каждая культурная система служит человеку, и для ее функционирования требуется энергия. Количество энергии, используемой культурной системой в каждый

21

данный промежуток времени, конечно, и поддастся определению. "Степень развития культуры пропорциональна количеству преобразованной и использованной энергии при прочих постоянных факторах" (2, с.21б). Энергия преобразуется при помощи технологических средств. Социальная система и система представлений являются функциями технологической системы. Эту схему ученый иллюстрирует историческими примерами. Энергетическая теория культуры не является открытием Лесли А.Уайта, эта идея присутствует

вцелом ряде работ физиков, историков, социологов, археологов. Лишь

вработах антропологов (этнологов) этой фундаментальной научной концепции уделяется мало внимания. Но ученый надеется, что столь плодотворная концепция будет принята и использована в культурной антропологии.

Символ и знак Решающим для уайтовского понимания культуры является

понятие "символ". Эту проблему ученый подробно разработал в статье начала 60-х годов, которые не утратили своего научного значения по сей день. Факт наличия такого феномена, как культура, Лесли А.Уайт связывает с уникальной способностью человеческого мозга придавать символическое значение предметам, действиям, словам, текстам, эмоциям, идеям и пр. и адекватно воспринимать символы. Именно это, по мнению ученого, и отличает по существу человека от животного. Для обозначения этой уникальной способности вводится неологизм: слово "symbol" Уайт использует как глагол. (В русском языке соответствующий глагол невозможен; "символизировать" — англ. "to symbolize" неадекватно уайтовскому "tо symbol".)

Встатье "Четыре стадии в эволюции мышления" (1960) это уникальное человеческое свойство рассматривается в достаточно общем теоретическом аспекте — как конечный этап эволюции мышления Ученый выделяет четыре типа поведения живых существ. Тип 1 представляет собой простейшую схему взаимоотношений между живым

22

организмом и неким внешним предметом или явлением, когда их значение для организма определяется лишь органически присущими тому и другому качествами (животное видит пишу и её берет, или животное чует опасность и от нее бежит, или живое существо под влиянием окружающей среды меняет цвет, запах и т д.). Этот тип поведения свойствен всем без исключения живым организмам.

Более сложный тип II характеризуется появлением условного рефлекса живого организма на некий предмет или явление, которые сами по себе никакой реакции у организма не вызывают (этот тип иллюстрируется примером собаки Павлова, у которой появляется условный рефлекс на звуковой сигнал, сопровождающий прием пищи). Реакция типа II напоминают реакции типа I, они присущи далеко не всем живым организмам и представляют собой высший этап эволюции по сравнению с типом I (на эти реакции способны более развитые организмы, хотя наукой точно не установлено, какие именно виды обладают ментальностью, соответствующей реакциям этого типа).

Следующую стадию эволюции мышления, тип III, Лесли А.Уайт иллюстрирует примером с шимпанзе, использующим палку, чтобы достать банан. Этот тип отличается от типа II, во-первых, тем, что между двумя объектами (банан и палка) существует связь, т.е. необходимость одного обусловливается другим (чего нет в случае с собакой Павлова), а во-вторых, тем, что решение о взаимодействии со вторым объектом (палкой) принимает сам организм (в примере с собакой появление условного рефлекса вызвано внешними обстоятельствами), т.е. он играет решающую роль в появлении реакции типа III.

Высший тип мышления, тип IV, иллюстрируется примером реакции человека на некий предмет и на обозначающее его слово. Этот тип отличается от третьего тем, что отсутствует необходимая связь между двумя явлениями (предметом и словом) и ее устанавливает сам человек. Этот тип ученый называет "symboling", т.е. символическое поведение. Далее Лесли А.Уайт рассматривает все четыре типа поведения как последовательные этапы эволюции мышления живых существ. Как уже говорилось, тип I характерен для всех живых организмов, тип II (условный рефлекс) уже не для всех, но для каких именно, точно не установлено. Тип III свойствен обезьянам, слонам и собакам. Уайт предполагает, что все плацентарные млекопитающие

23

способны к поведению этого типа, но более точных данных пока нет. На атом типе ученый останавливается подробнее, так как он считает, что сам факт использования палки для получения банана не имеет принципиального значения; важно то, что организм самостоятельно создает такую конфигурацию поведения, при которой он реагирует одновременно на два или более предметов или явлений, связанных между собой необходимой связью. Для этого типа поведения совсем необязательно брать в руки палку, приводится пример с собакой, которая видит пищу через забор, но поскольку не может через него перепрыгнуть, то бежит вдоль забора, пока не находит калитку, сквозь которую можно добраться до пищи. Действия собаки ничем не отличаются от действий шимпанзе, который берет палку, — это тот же самый тип мышления. Тип IV, т.е. символическое поведение, свойствен лишь человеку. Каждый последующий тип поведения облегчает жизнь живому организму, все более и более возвышая его над теми ограничениями, которые создает ему окружающая среда.

В статье подробно рассматривается тип IV, символическое поведение, подчеркивается, что лишь человек к нему способен и что все попытки доказать, что животные могут реагировать на символы, основываются на смешении понятий "символ" и "знак". Некоторые психологи, которые проводили эксперименты с крысами и собаками, утверждают, что эти животные реагируют на определенные цвета (синий, желтый, зеленый), которые обозначают важные для них явления (пищу, боль и т.д.), таким же образом, как человек реагирует на такие символы, как святая вода, распятие, слово, фетиш и т.д. Уайт указывает на существенное, качественное различие в этих двух типах реакций. В первом случае реакция идет по описанному им выше типу П, и цветная карточка выступает в роли знака, так как не сами животные привязывают значение к знаку (они на это не способны), это значение придано внешними обстоятельствами (людьми), значение же таких символов, как святая вода, распятие и т.п., определяется самими людьми.

Однако созданные людьми символы в процессе функционирования выступают в роли знаков, и это обстоятельство заставляет Уайта сделать следующий вывод: существует тенденция отступления поведения с более высокого на более низкий уровень. Приводится пример реакции водителя на цвет светофора. Цвета

24

светофора — символы, но когда водитель ведет машину, цвет светофора для него лишь знак, определяющий его непосредственную реакцию, — в данном случае "соскальзывание" происходит в целях экономим времени, ускорения необходимой реакции. Тенденция "соскальзывания" характерна и для низших типов поведения (так, после того как у собаки выработался условный рефлекс на звуковой сигнал, се реакция на него идет по типу I).

Подробнее на различии символа и знака Лесли А.Уайт останавливается в статье "Символическое поведение" (19б2)."Символ можно определить как вещь или явление, действие или предмет, значение которому навязано человеком: святая вода, фетиш, ритуал, слово. Таким образом, символ является совокупностью (1) значения и

(2) физической структуры. Символ должен иметь физическую форму, иначе его значение будет недоступно нашему познанию — если, конечно, не признавать телепатии или ясновидения. Не существует, однако, необходимой связи между значением символа и его физической формой; связь между ними произвольна" (2, с.274). Значение символа нельзя установить при помощи органов чувств (святая вода ни физически, ни химически ничем не отличается от обычной). Символическое поведение — это такое поведение, в результате которого создаются и воспринимаются неразличимые органами чувств значения. "И, пусть я повторюсь, ни одно живое существо, помимо человека, не может и никогда не сможет понять, что такое святая вода, или фетиш, или грех, или воскресенье" (2, с.274). Но есть и другой класс предметов и явлений, значение которых произвольно связано с их физической формой. Это знаки. "Знак — это предмет или явление, которое указывает на другой предмет или явление. Существует два класса знаков: (1) те, значение которых заключено в них самих или в их контексте (пар, который идет из радиатора автомобиля; гуси, улетающие на юг; пожелтевшие белки глаз), и (2) те, значение которых не связано с их физической структурой или ситуацией (зеленый треугольник, обозначающий пищу, желтый карантинный флаг). Значение знака познается опытным путем (наблюдение, .условный рефлекс). Если значение знака никак не связано с его физической формой, то оно идентифицируется с его физической формой посредством условного рефлекса. И как только значения начинают идентифицироваться с соответствующими физическими формами, их можно распознавать и дифференцировать при помощи органов чувств..." (2, с.274).

25

Неразработанность категориального аппарата в этой области часто приводит к путанице, так как не существует предмета "знак" или "символ" в той мере, в которой существуют предметы "кошка" и "собака", т.е. предметы, различимые по внешнему виду. "Предмет или явление может быть знаком или символом только в определенном контексте, так же как ваза может быть товаром, произведением искусства или объектом научного изучения лишь в зависимости от определенного контекста; или человек может быть рабом лишь в определенном контексте. Существенное различие лежит не между неким знаком и неким символом, но между двумя разными контекстами, двумя типами поведения, символического или знакового" (2, с.275).Человек способен к символическому поведению вследствие развитости своей нервной системы. И благодаря этой способности он воспринимает внешний, физический мир совсем не так, как животное. Приводится пример с восприятием солнца, которое животное ощущает только оптически, а человек видит в нём божество, или источник жизни, или огромную массу физических частиц в процессе термоядерного излучения. Однако в значительной мере поведение человека носит несимволический характер и ничем не отличается от поведения животного, так как человек тоже может кашлять, чихать, зевать, ходить

ипр. Но любой элемент поведения человека в определенной ситуации может приобрести символический характер: так, отрыжка в некоторых культурах может означать, что гость доволен угощением хозяина, покашливание — что надо спустить курок и т.д. И здесь ученый вновь подходит к своей излюбленной теме — к разграничению понятий "человеческое поведение" и "культура" — и напоминает о том, что один

итот же элемент поведения человека может быть рассмотрен в соматическом и в экстрасоматическом контекстах — ив зависимости от контекста может стать объектом изучения в психологии либо в культурологии.

От концепции культуры - к концепции культурных систем До конца своей жизни Л.А.Уайт занимался теорией

культурологии. Его последняя книга "Концепция культурных систем. 26

Ключ к пониманию племен и народов" (1) вобрала в себя все аспекты его предыдущей научной деятельности. Сформулированная им концепция зиждется на обширнейшем материале этнологических исследования, которыми ему довелось заниматься.

Вместе с тем дальнейшая разработка теории заставила ученого отказаться от некоторых прежних концепций. Наиболее существенно то, что он пересмотрел свои прежние представления о такой проблеме, как функции культуры.

Ранее он утверждал, что "основной целью и функцией, культуры является обеспечение человеческому виду безопасности и приятного существования" (2, с.74). Но детальная разработка концепции культурных систем заставила его увидеть ошибочность этой точки зрения. Действительно, культурные системы "обеспечили человека пищей и очагом для се приготовления, хижинами и домами для защиты от непогоды, играми и танцами для развлечения, мифами и богами для утешения в трудную минуту, но они также заставили убивать миллионы здоровых мужчин, женщин и детей во время войн, мучить и пытать их во времена Инквизиции, живьем сжигать на кострах по подозрению в колдовстве. Создав города с антисанитарными условиями для жизни, культурные системы спровоцировали страшные эпидемии чумы. Развитие культуры привело к аграрной революции, а это обратило большую часть населения в крепостных или рабов, на многие века приговорив их к жизни, исполненной трудов, горестей и лишений. (...) Чтобы сделать жизнь человеческого вида безопасной и приятной, культурные системы уничтожили целые виды животных и птиц, которые могли бы служить человеку. Развитие сельского хозяйства превратило огромные пространства в непригодные для произрастания пищевых продуктов степи" (1, с.10-11). Это открытие заставило Лесли А.Уайта пересмотреть всю свою прежнюю концепцию культуры, которая сформировалась в тот период, когда ученый изучал преимущественно первобытное общество в наводился под впечатлением от господствовавших в доисторические времена обычаев взаимопомощи и сотрудничества. Изучение культурных систем; считает ученый, позволяет по-новому вести разговор о функциях культуры.

Общие представления о системах. Чтобы сделать понятной свою новую концепцию культуры, Л.Д. Уайт предлагает вниманию читателя несколько вводных замечаний. Любая система, поясняет он, состоит из

27

взаимосвязанных и взаимозависимых частей. Эти части есть структура системы. Материальные системы (в том числе и культурные системы) являются термодинамическими; к ним приложимы законы термодинамики. Автор различает три рода материальных систем: (1) системы, находящиеся в состоянии стабильного равновесия: при их изучении можно пренебречь фактором энтропии (но крайней мере, в заданных временных рамках). Такими системами являются, например, атомы вещества, находящегося в состоянии покоя, солнечная система (рассматриваемая за период человеческой жизни), стадо первобытного человека. (2) Системы, развивающиеся в направлении увеличения энтропии), — т.е. выделения энергии, увеличивающегося беспорядка взаимоположения структурных частей. Такими системами являются космос, звезды, радиоактивные моменты на Земле. (3) Системы, развивающиеся в направлении так называемой "негативной энтропии"3, т.е. концентрации анергии и усложнения и упорядочения структуры. Такими системами являются биологические организмы и культурные системы.

Понять систему можно, лишь изучив ее структуру и происходящие внутри' нее процессы. При этом структурные части системы следует рассматривать как целое, а не раскладывать их на составные элементы. Аналогично и культурную систему следует изучать, рассматривая составляющие ее структурные частя, но не такие элементы, как человеческие потребности, желания или действия.

Культурные системы, как и прочие материальные системы, существуют в определенной окружающей среде, системы вообще не могут существовать в полной изоляции. Окружающая среда воздействует на систему по-разному. Она может мешать функционированию системы или даже разрушить ее, она может ускорять процессы внутри системы, а может быть и нейтральной по отношению к происходящим внутри системы процессам и явлениям. В среде, окружающей культурную систему, автор различает два фактора. Это, во-первых, приматы, способные к членораздельной речи и символическому поведению, и, во-вторых, среда Земли и окружающего ее космоса. При этом приматы, рассмотренные вне культурного контекста, являются всего лишь животными, людьми их делает культура. Человек, конечно же, включен в культурную систему, но он лишь "капсула культуры", поэтому попытки интерпретировать культуру с точки зрения природы человека

28