white2
.pdfмозга обеспечивают работу мышц языка, гортани и т.п. Но, как мы знаем, способность к символизации никак не связана с этими органами. Символ можно изобразить любой частью тела, которая может двигаться по нашему желанию13.
Несомненно, способность к символизации развилась в ходе естественного процесса органической эволюции. И мы имеем основания предположить, что ответственность за нее несет мозг, особенно передний. Мозг человека и в абсолютном, и в относительном выражении значительно больше мозга обезьяны. Объем мозга взрослого человека равен в среднем 1500 куб. см, объем мозга гориллы редко превышает 500 куб. см. Если рассматривать относительные размеры, то мозг человека весит примерно 1/50 веса тела, а мозг гориллы — от 1/150 до 1/200 веса тела14. И именно у человека особенно развит передний мозг. Мы знаем, что во многих случаях количественные изменения влекут за собой изменения качественного характера. Дополнительное количество тепла превращает воду а пар. Дополнительные мощность и скорость отрывают самолет от земли и превращают наземное передвижение в полет. Разница между древесным спиртом и зерновым
— качественное выражение количественной разницы в пропорциях углерода и водорода. Подобным образом увеличение размера мозга человека могло породить функцию нового вида.
VI
Все содержание культуры (цивилизации) зависит от символов. Проявление способности человека к символизации дало толчок развитию культуры, и использование символов сделало возможным ее увековечение. Без символа не было бы культуры, а человек оставался бы животным.
Членораздельная речь — важнейшая форма проявления способности человека к символизации.
Удалите из культуры речь, и что останется? Посмотрим.
Без членораздельной речи у нас не было бы человеческой социальной организации. У нас могла бы быть семья, но эта форма организации свойственна не только человеку, не является специфически человеческой. Но у нас не было бы запрета инцеста, не было бы
89
экзогамии и эндогамии, полигамии и моногамии. Как можно было бы предписать жениться на кросскузене, запретить жениться на параллельном кузене, не прибегая к членораздельной речи? Как без речи могло бы существовать установление, запрещающее иметь несколько брачных партнеров одновременно, но разрешающее иметь их в разнос время7
Без речи у нас не было бы политической, экономической, религиозной и военной организаций, не было бы этикета и этических норм, не было бы законов, науки, теологии, литературы; игры или музыка могли бы существовать разве что на обезьяньем уровне. Без членораздельной речи не имели бы никакого смысла ритуалы и церемониальные атрибуты. Более того, без членораздельной речи у нас не было бы орудий труда: мы могли бы лишь время от времени пользоваться каким-нибудь инструментом, как это делают высшие обезьяны, потому что именно членораздельная речь преобразила не прогрессивный процесс использования инструментов у обезьян в прогрессивный, кумулятивный процесс, свойственный человеку.
Одним словом, без символической коммуникации в том или ином виде у нас не было бы культуры. Слово стало началом культуры и ее воспроизводства.
Конечно, при всей своей культуре человек остается животным и стремится к тому же, к чему стремится вес живое: к сохранению индивида и к сохранению своего вида Конкретно ото означает еду, кров над головой, защиту от врагов, здоровье и воспроизводство. То обстоятельство, что человек, подобно другим животным, стремится ко всему этому, заставило многих признать, что "фундаментального различия между поведением человека и поведением других животных нет". Но все же действия человека отличаются если не целями, то средствами. Человеку свойственны культурные средства. Культура — это просто образ жизни животного-человека. И поскольку эти средства, т. е. культура, зависят от свойственной только человеку способности использовать символы, разница между поведением человека и поведением других существ не просто велика, она носит существенный, фундаментальный характер.
90
VII
Поведение человека может быть двух видов: символическое и не-символическое. Человек зевает, потягивается, кашляет, чешется, кричит от боли, ежится от страха, хмурится от гнева и т.д. Несимволическое поведение такого рода характерно не только для человека; оно роднит человека не только с приматами, но и со многими другими видами животных. Но человек общается с себе подобными с помощью членораздельной речи, он использует амулеты, исповедуется в грехах, сочиняет законы, соблюдает этикет, толкует свои сны, классифицирует своих родственников и т.д. Поведение такого рода уникально; к нему способен только человек; оно свойственно исключительно человеку, потому что состоит из использования символов или зависит от использования символов. Не-символическое поведение Homo sapiens — это поведение человека-животного; символическое поведение — поведение человека как такового. Символ преобразил человека из обычного животного в животное-человека.
Если исходить из того, что человеческое поведение — символическое поведение, а поведение инфрачеловеческих видов — несимволическое, то мы никоим образом не можем судить о поведении человека, основываясь на экспериментах с низшими животными. Особенно яркими были эксперименты с крысами и с обезьянами. Они пролили свет на механизмы и процессы поведения у млекопитающих и высших позвоночных. Но они ничего не добавили к пониманию человеческого поведения, поскольку у низших видов отсутствует механизм символизации и все, что с ним связано.
Что касается неврозов у крыс, то, конечно, любопытно узнать, что крысы могут нервничать. Но еще до того, как крысы экспериментально были подвергнуты неврозу, науки имела более полное представление о психотерапии неврозов у человека, чем она имеет сейчас о неврозах у крыс. Наше представление о неврозах у человека помогло нам понять неврозы у крыс; по сути дела, мы их стали интерпретировать исходя из наших представлений о патологиях человека. Но я так и не вижу, в чем лабораторные крысы смокли углубить или расширить нашу концепцию человеческого поведения.
91
И аналогично Тому, как символ очеловечил все человечество в целом, он воздействует на каждую особь этого вида. Младенец превращается в человека, как только он обретает способность к. Я символизации. Пока ребенок не начинает говорить, его поведение ничем Д не отличается от поведения маленькой обезьяны, и это покачано в книге "Обезьяна и ребенок" ("The ape and the child"). Собственно говоря, одним из самых впечатляющих результатов удивительных экспериментов Келлогов стала демонстрация того, как похож на детеныша обезьяны ребенок Homo sapiens, прежде чем он начинает говорить. Рядом с детенышем шимпанзе маленький мальчик великолепно научился карабкаться и даже освоил его "голодный клич"! Келлоги пишут о том, насколько "очеловечилась" обезьянка за время пребывания в их доме. Но их эксперимент убедительно показал полную неспособность обезьяны постичь человеческую речь или даже сделать хоть какие-то шага в этом направлении, т.е. неспособность "очеловечиться".
Ребенок Homo sapiens становится человеком только тогда, когда он проявляет свою способность к символизации. Только посредством членораздельной речи — необязательно в вокальном проявлении — может он войти в мир людей и принять участие в их делах. И снова уместно задать тот же вопрос. Как в отсутствии символической коммуникации мог бы взрослеющий ребенок узнать о социальной организации, этике, этикете, ритуалах, науке, религии, искусстве и играх? Конечно, мы ответим, что он не смог бы об этом ничего узнать и не научился бы все это понимать.
Здесь уместно вспомнить о так называемых "детях-волчатах". Со времен мифа о Ромуле и Реме — и даже раньше — все время возникали истории о детях, выращенных вояками. Несмотря на то что, как правило, такие истории не подтверждались фактами и впоследствии были признаны ошибочными (после того, как Блюменбах выяснил, что так называемый "Дикий Петр" — это просто полоумный мальчик, выгнанный из дому новоявленной мачехой), аналогичные сказки до сих пор распространяются в некоторых "научных" кругах. Однако мораль, которую сумели извлечь из многочисленных историй о волчьих выкормышах и "диких людях" некоторые социологи и психологи, достойна внимания. Она гласит, что представители вида Homo sapiens, попавшие в мир, где нет символов, — не люди, а звери. Перефразируя
92
Вольтера, можно сказать, что если бы "детей-волчат" не существовало, общественным наукам следовало бы их выдумать.
Особенно показательны примеры с детьми, которых слепота и глухота на многие годы лишила человеческого общения и которые впоследствии сумели наладить коммуникацию с людьми на символическом уровне. Исключительно важна в этом смысле история Элен Келлер, но и истории Лауры Бридгман, Марии Хертин и других15 тоже очень интересны.
В раннем детстве болезнь лишила Элен Келлер зрения и слуха. Она росла без контактов с кем бы то ни было на символическом уровне. И в возрасте семи лет, когда к ней приехала учительница, мисс Салливан, Элен не проявляла никаких человеческих черт в поведении. Она была своевольным, невоспитанным, неуправляемым зверенышем16.
Примерно через день после приезда в дом Келлеров мисс Салливан научила Элен ее первому слову при помощи азбуки слепоглухонемых. Но это был лишь знак, не символ. Неделей позже Элен уже знала несколько слов, но, по словам мисс Салливан, она "еще не умела ими пользоваться и не представляла, что все имеет свое название". Через три недели Элен знала восемнадцать существительных и три глагола. Но она все еще находилась на знаковом уровне и понятия не имела, "что все имеет свое название".
Элен пугала обозначения слов "кружка" и "вода", поскольку оба, по всей вероятности, ассоциировались у нее с питьем. Мисс Салливан несколько раз пыталась внести ясность в этот вопрос, но безуспешно. Однажды утром, примерно месяц спустя после приезда мисс Салливан, они пошли в сад к водокачке. Что произошло потом, лучше передать их словами;
"Я заставила Элен поднести кружку под струю, пока я качала воду. Когда холодная вода перелилась через край, я в свободную ладонь написала ей "в-о-д-а". Сочетание слова с льющейся по руке холодной водой, по-моему, ее поразило. Она уронила кружку и некоторое время стояла, изумленная. Что-то новое появилось в ее лице. Несколько раз она написала рукой "вода". Затем она опустилась на землю и спросила, как она называется, потом показала на водокачку, на шпалеру и, наконец, обернулась ко мне и спросила, как меня зовут... За несколько часов она добавила к своему словарю тридцать новых слов".
93
Но эти новые слова уже были для нес не просто знаками, как раньше или как для собаки. Они стали символами. Элен наконец поняла, она сумела повернуть ключик, открывший ей новый мир: миф людей. Вот как сама Элен описала потом это первое впечатление:
"Мы спустились по тропинке к колодцу, привлеченные запахом жимолости, которая обвивала его сверху. Кто-то качал воду, в учительница подставила мою ладонь под струю. Когда по руке потекла прохладная струя, она написала мне в другую ладонь слово "вода", сначала медленно, потом быстро. Я стояла спокойно, следя за движениями се пальцев. И вдруг будто что-то давно забытое всплыло в моем сознании — так, вспоминают ускользнувшую мысль; и тут мне открылась тайна языка. Я поняла, что "в-о-д-а" — это что-то восхитительно прохладное, что льется мне на руку. Это живое слово, разбудило мою душу, подарило ей свет, надежду, радость, освободило'
ее!".
Этот эпизод преобразил Элен. Мисс Салливан сумела найти и запустить ее механизм символизации. Элен же, в свою очередь, с помощью этого механизма постигла тот мир, который многие годы был закрыт от нее незрячими глазами и не слышащими ушами. Но теперь она преодолела границу и ступила на новую землю. Здесь она прогрессировала уже очень быстро.
"Я отошла от колодца, — пишет она, — полная желания учиться. У всего было название, и каждое название будило новую мысль. Когда мы шли к дому, каждый предмет, который я трогала, казалось, оживал. Так получалось потому, что теперь я все видела в новом свете, недавно мне открывшемся".
Элен очеловечивалась очень быстро. "Я наблюдаю прогресс каждый день, — писала мисс Салливан в своем дневнике, — почти каждый час. Теперь для нее все имеет свое название,.. Она перестала пользоваться своими прежними жестами и гримасами, потому что их заменили слова... Мы замечаем, что с каждым днем се лицо становится все выразительнее..." '
Трудно представить более выразительный И убедительный пример, доказывающий значение символов и свидетельствующий об огромной пропасти, разделяющей сознание человека и сознание тех, кто лишен способности к символизации.
94
VIII
Выводы. Естественный процесс биологической эволюции породил в человеке и только в человеке новое отличительное свойство: способность использовать символы. Самой важной формой символического выражения является членораздельная речь. Членораздельная речь обеспечивает коммуникацию идей; коммуникация — это сохранение, традиция, а сохранение — это аккумуляция и прогресс. Возникновение способности к символизации повлекло за собой появление нового ряда феноменов: экстрасоматического, культурного ряда. Использование символов привело к возникновению и развитию всех цивилизаций мира. Культура, или цивилизация, — это особого рода форма, которую принимает биологическая, воспроизводственная деятельность особого животного, человека.
Поведение человека — это символическое поведение; если поведение не символическое, то оно не человеческое. Ребенок рода Homo становится человеком лишь тогда, когда он приобщается к тому порядку феноменов, который мы называем культурой. Ключ к атому миру, путь в него один — символ.
Примечания
1Дарвин.Происхождсние человека в половой отбор//Ч.Дарвин.
2Сочинения. — Т.5. — М. 1953,— С. 187, 205, 239. 2F.H.Hankine. An introduction to the study of society. — N.Y., 1928. — P. 56, 327; R.Linton. The study of man.
—N.Y., 1936. — P. 79, 68, 60; A. Goldenweiser. Anthropology. — N.Y., 1937.
—P.39.
3Р.Декарт. Рассуждения о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках//Р.Декарт. Сочинения в 2-х томах. — Т. 1. —
М., 1989. — С. 284.
4A.J.Carleon. The dynamics of living processes// The nature of the world and man/ H.H.Newman, ed. — Chicago, 1926. — P.477-479.
5"Это Вы нам показываете кукиш, сеньор?" — У.Шекспир. "Ромео и Джульетта", I акт, 1-я сцена (перевод Т.Щепкиной-Куперник).
6Дж.Локк. Опыт о человеческом разумении//Дж.Локк. Соч. в 3-х томах. — Т. 1.
М., 1985. — С.535.
95
7Дж.Локк. Опыт о человеческом разумении//Дж.Локк. Соч. в 3-х томах.— Т. 2.
М., 1985. — С. 109. |
8Ч.Дарвин. Происхождение человека и половой отбор// Ч.Дарвин. Сочинения — Т. 5 — С.203.
9 W.N.Kellog; L.A.Kellog. The ape and the child. — N.Y., 1933— P. 289.
10Р.Декарт. Рассуждения о методе...//Р.Декарт. Соч. в 2-х томах. —
Т. 1. — С.283.
11Дж.Локк. Опыт о человеческом разумении//Дж.Локк. Соч. в 3-х, томах. — T.1,
С.208-209.
12.Б.Тайлор. Введение к изучению человека и цивилизации (антропология). —
Изд. 4-е. - Пг., 1924. — С.60,97.
13A.J.Carlson. The dynamics of living processes. — P. 477; L.L.Bernard. The psychological foundations of society//An introduction to sociology./Ed. by J.Davia and H.E.Barnee. — Boston, 1927. — P.399; R.M.Yerkee, A.W.Yerkee. The great apes. - New Haven, 1929. — P.301; Е.A.Hooton. Up from the ape. — N.Y., 1931. — P.167. ;
14E.A.Hooton. Up from the ape. — P. 153.
15 W.I.Thonias. Primitive behavior. — N.Y., 1937. — P.50-54, 776-777. 16Keller. The story of my life. — N.Y., 1903. — P.23-24, 303-317, passim.
Перевод Е.М.Лазаревой
96