Бриг «меркурий»

В 1829 году 14 мая три русских корабля Черноморского флота – фрегат «Штандарт» и бриги «Орфей» и «Меркурий» - несли сторожевую службу у Босфора, следя за передвижениями турецкого флота. На рассвете они обнаружили, что с востока вдоль анатолийского берега движется эскадра из 14 турецких кораблей.

Увидеть неприятеля и повернуть восвояси – невелика заслуга. А вот подойти к нему вплотную – так, чтобы сосчитать количество пушек на каждом корабле, чтобы своей дерзостью раззадорить адмирала, заставить его броситься в погоню и повести его, забывшего осторожность, на встречу с Черноморской эскадрой под командованием адмирала Грейга, - вот обязанность капитана крейсерского отряда.

И турки приняли вызов и бросились в погоню. Хорошие ходоки – «Орфей» и «Штандарт» быстро уходили в сторону Сизополя, где стояла русская эскадра. «Меркурий», нуждавшийся в ремонте и смене парусов, начал отставать.

Бриг «Меркурий» - небольшое судно, 29,6 метра в длину и 9,4 метра в ширину, водоизмещение – около 480 тонн, вооружение – 20 орудий, из которых 2 отсутствовали по причине неисправности. Корабельный инженер Осминин, построивший немало превосходных кораблей, этот бриг распорядился сделать из прочного крымского дуба. В этом материале были заложены главные достоинства и недостатки брига: его редкая прочность, с одной стороны, и существенная потеря скорости при слабом ветре – с другой. И именно этот недостаток не позволил бригу догнать своих товарищей.

Командовал бригом 28-летний капитан-лейтенант Александр Иванович Казарский, выпускник Николаевского училища, отличившийся в 1828 году при взятии крепостей Анапа и Варна, будучи командиром брига «Соперник», за что был награждён позолоченной саблей с надписью «За храбрость». Это была почетная награда, которой удостаивались немногие.

За бригом гнались, постепенно приближаясь, огромный адмиральский 110-пушечный корабль «Селимие» турецкого флагмана и второй 74-пушечный корабль «Реал-бей».

На офицерском совете, видя невозможность уйти от преследования, было принято решений принять бой, драться до последней возможности, а затем схватиться на абордаж с ближайшим турецким кораблём и взорвать два корабля вместе. Казарский собственноручно зарядил пистолет и положил его на шпиле у люка крюйс-камеры. Около четырёх часов длился этот беспримерный в истории неравный бой. Догнавшие бриг турецкие корабли разделились, обошли его с обоих бортов и поставили бриг в два огня. Пользуясь парусами и вёслами, экипаж «Меркурия» мастерски уклонялся от залпов неприятеля, подставляя им все время корму. Меткими выстрелами канониров по такелажу был выведен из строя «Селимие», а ещё через час, получив попадание в переднюю мачту, вынужден был прекратить погоню и «Реал-бей».

А «Меркурий», несмотря на то, что им было получено 22 попадания в корпус и около 300 – в паруса, такелаж и рангоут, на следующий день с победой присоединился к Черноморской эскадре, уже считавшей его погибшим. Из героического экипажа брига 4 человека были убиты и восемь, включая капитана, получили ранения. Урон, понесенный врагами, был значителен, а позор поражения двух сильнейших линейных кораблей турецкого флота от маленького русского брига – неизмерим.

Пройдёт время, и на стол Грейга ляжет письмо из захваченной неприятельской почты, написанное штурманом «Реал-бея».

«Во вторник, - будет сказано в нем, - с рассветом, приближаясь к Босфору, мы приметили три русских судна – фрегат и два брига; мы погнались за ними, но только догнать могли один бриг в три часа пополудни. Корабль капудан-паши и наш открыли тогда сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, ретируясь и маневрируя, со всем искусством опытного военного капитана, до того, что, стыдно сказать, мы прекратили сражение, и он со славою продолжал путь. Бриг сей должен был потерять, без сомнения, половину своей команды, потому что один раз он был от нашего корабля на пистолетный выстрел, и он, конечно, еще более был бы повреждён, если бы капудан-паша не прекратил огонь часом ранее нас. Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то имя сего героя достойно быть начертано золотыми буквами на храме славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг – «Меркурием». С двадцатью пушками, не более, он дрался против двухсот двадцати в виду неприятельского флота, бывшего у него на ветре».

Этим боем «Меркурий» заслужил самое почетное право, которое может заслужить боевой корабль, - право носить на корме Георгиевский флаг. За всю отечественную историю лишь один корабль пока удостоился подобной чести – линейный корабль «Азов», заслуживший свой Георгиевский флаг в Наваринском сражении, слава о котором облетела весь мир.

Пройдёт время, и, сменивший Грейга на посту Главного командира Черноморского флота адмирал Михаил Лазарев – бывший капитан «Азова» - напишет царю, что, «желая сохранить в потомстве память виновника блистательного подвига», черноморские моряки решили на Малом бульваре в Севастополе установить памятник капитан-лейтенанту Казарскому.

И на усечённой пирамиде, формой напоминающей крепостную башню, появится лаконичная надпись: