Таврские пираты.

Герой древнегреческого поэта Гомера Одиссей пережил множество приключений. По мнению многих исследователей, одно из приключений Одиссея связано с Крымом.

Порт листригонов, куда попадает герой Гомера, - это, несомненно, Балаклавская бухта, откуда жители окрестных гор – тавры совершали пиратские нападения. Описание Балаклавской бухты легко узнать. Не случайно Гомер назвал тавров листригонами. Это слово происходит от греческого названия пиратов, или разбойников. Гомер жил в VIII в. до н.э. Описываемые события относятся к еще более раннему времени – периоду Троянской войны. Это XII в. до н.э.

Примерно к этому же времени относится широко известный сюжет о дочери аргосского царя Агамемнона Ифигении, попавшей в Тавриду. Миф этот обрабатывался многими греческими поэтами – Гесподом, Стесихором, Пиндаром, Эсхилом, Софоклом. Но, пожалуй, наиболее известна «Ифигения в Тавриде» Еврипида, написанная в 414 г. до н.э.

Царь Агамемнон, намереваясь воевать с Троей, собрал «тысячу ахейских кораблей». Во время сбора флота в гавани Авлиде Агамемнон удачным выстрелом убил лань и похвалился, что такого попадания стрелы не могла добиться даже сама богиня Артемида. Богиня разгневалась и наслала на гавань сильные северные ветры, крушившие корабли прямо в порту и мешавшие началу похода. Жрецы передали Агамемнону: богиня требует, чтобы в жертву была принесена юная дочь царя Ифигения. Одиссей, отправленный в Аргос, обманул Ифигению и её мать Клитемнестру, сообщив, что Ифигения должна выйти замуж за Ахилла, и увёз её якобы на бракосочетание. Девушку должны были убить на алтаре Артемиды. Однако богиня, удовлетворив своё честолюбие, подменила Ифигению жертвенной ланью, а Ифигению перенесла в Тавриду и сделала жрицей в своём храме, где тавры приносили в жертву всех захваченных в плен моряков и чужестранцев.

В это время в Греции разыгрались кровавые события. Отец Ифигении Агамемнон был убит своей женой Клитемнестрой; в свою очередь браг Ифигении Орест отомстил за отца и убил мать. Во искуплении греха он должен был привести в Грецию из святилища тавров священную статую. Вместе со своим другом Пиладом Орест прибыл в Таврию, но, замеченный пастухами – таврами, был схвачен. Тавры камнями выбили мечи из рук Ореста и Пилада и привели их по повелению царя в храм для принесения в жертву. Разговорившись с пленниками, Ифигения узнала брата и бежала с ним. Греческий корабль счастливо достиг берегов Греции.

В примечаниях к «Ифигении в Тавриде» указывается, что как будто в Греции, в Аттике, до сих пор сохраняется могила Ифигении, а в соседнем населённом пункте – священная деревянная статуя тавров. Миф, таким образом, имеет реальную историческую основу.

Тавры давно исчезли с исторической сцены и установить место побега Ифигении трудно. Легенды сообщают: 1 – на месте храма Артемиды, жрицей которого была Ифигения, построен Херсонес. И как будто бы храм Артемиды довольно долго сохранялся в городе Херсонесе; 2 – храм Артемиды был расположен на высоком утёсе, с которого сбрасывали трупы чужеземцев. В районе Херсонеса высоких обрывистых скал нет, что говорит в пользу того, что местонахождение храма богини Артемиды – на Аю-Даге.

Отец истории Геродот (484 – 425 гг. до н.э.) уделяет таврам много внимания. Область их обитания он описывает подробно: «…Исконная Скифия…начинается от устья Истра (Дуная), обращена к югу и простирается до города, называемого Каркинитидой (Евпатория). Отсюда идёт гористая страна, лежащая вдоль того же моря. Она выдаётся в Понт и населена племенем тавров вплоть до так называемого Херсонеса. Херсонес этот на востоке выступает в море. Подобно Аттике две четверти границ скифской земли (на юге и востоке) окружены морем. Тавры живут в части Скифии, соответствующей Аттической земле…»

Геродот не оставляет без внимания и обычаи тавров: «У тавров существуют обычаи: они приносят жертву Деве потерпевших кораблекрушение мореходов и всех эллинов, кого захватят в море, следующим образом. Сначала они поражают обречённых дубиной по голове. Затем тело жертвы, по словам одних, сбрасывают в море, ибо святилище стоит на крутом утёсе, голову же прибивают к столбу. Другие, соглашаясь, впрочем, относительно головы, утверждают, что тело тавры не сбрасывают со скалы, а предают земле. Богиня, которой они приносят жертву, по их собственным словам – это дочь Агамемнона Ифигения. С захваченными в плен врагами тавры поступают так: отрубленные головы пленников приносят в дом, а затем, воткнув их на длинный шест, выставляют высоко над домом, обычно над дымоходом. Эти висящие над домом головы являются, по их словам, стражами всего дома. Живут тавры разбоем и войной».

Мужеству и неукротимости тавров отдаёт должное российский историк В.В. Струве, цитирующий Полиэна: «Тавры, предпринимая войну, всегда перекапывают дороги в тылу и, сделав их непроходимыми, вступают в бой, чтобы, не имея возможности бежать, победить или умереть… Подобный приём прекрасно согласуется с неукротимым мужеством этого воинственного племени, которое своим упорным сопротивлением отодвинуло оседание греков на побережье их области к концу V века до н.э.».

Судя по античным периплам, первые плавания греков в Понте были сугубо каботажными и маршруты судов проходили лишь вдоль берегов. Однако уже в VI – V вв. до н.э. греческие суда шли из Боспора Фракийского (Босфора) вдоль западных берегов до Истра (Дуная), затем проходили напрямую от Истра до Херсонеса. При движении вдоль южного берега Крыма суда попадали в «операционную зону действия» пиратов – тавров и нередко захватывались со всеми описанными последствиями. Недоброй известностью пользовалась вся область обитания тавров – весь южный берег, но особую зловещую славу имел район современной Балаклавы.

С моря Балаклавская бухта почти не видна. Розоватые скалы и всё. Море перед бухтой достаточно глубоководное, навигационных опасностей нет. В хорошую летнюю погоду вполне мирная идиллическая картина. Другое дело – шторм. Именно здесь в середине 19 в., во время осады Севастополя, одним ударом бури море разбило о прибрежные скалы тридцать кораблей союзного флота и среди них – пресловутого «Чёрного принца». Спасаясь от бушующего моря, суда греков заходили в Балаклавскую бухту, такую тихую и вроде бы спокойную.

Увы, ночью и даже днём несколько лодок с воинами-таврами брали суда на абордаж. На посланных Одиссеем трёх разведчиков напали; затем нападению подверглись и корабли Одиссея. Их забросали камнями, всех моряков убили. Сам Одиссей обрубил канат и спасся на своём корабле бегством. По одному из переводов «Одиссеи» погибло 11 греческих судов, бежать сумел только Одиссей на своём корабле. Страбон писал о «гавани с узким входом – Симболеон лимен», где тавры чаще всего устраивали свои разбойничьи засады. Это и есть Балаклавская бухта.

Тавры были серьёзными противниками на только для купеческих судов.

В 45 г.н.э. римляне с помощью своего флота и войск посадили на Боспорский трон Котиса. Его брат Митридат 3, оспаривавший трон, бежал в Танаис (город в устье Дона). Посланная туда специальная римская экспедиция захватила его в Танаисе и отправила в Рим. Когда римский флот возвращался на свою базу в Херсонес, его постигла катастрофа. По словам Тацита «…некоторые из судов были отнесены к берегам тавров и захвачены варварами, причём убиты были начальник отряда и большинство людей вспомогательного отряда».

По мнению историка А.И. Тюменева, развитие у тавров разбойничества и пиратства было предопределено суровой природой и низким уровнем материальной жизни. «Слава пиратов сохранялась за таврами, начиная с мифических времён и до позднего времени. О пиратстве тавров писали Саллюстий, Страбон, Овидий, Тацит, Аммиан Марцелин». Страбон утверждал: «Тавры жили в суровой, гористой, подверженной зимним бурям стане». Следует, однако, помнить, что тавры были, скорее всего, оттеснены с побережья в горы, особенно после утверждения греков на берегу, жили в условиях крымской яйлы, где достаточно суровый климат (снегопад в июне – обычный каприз крымской природы). Все сто наёденных таврских поселений локализованы в предгорьях или в горах. Высокие мысы и горы служили таврам наблюдательными пунктами. Широко известный спуск -Шайтан-Мердвен (Чёртова лестница) – был дорогой, по которой пиратские отряды тавров спускались к морю. С гор море просматривалось на многие километры, и следующие вдоль Южного берега суда были как на ладони.

Современная Балаклавская бухта, исконная база тавров, была захвачена полководцем Митридата Евпатора Диофантом где-то в 1 в до н.э. Предполагают, что именно он основал здесь город Балаклаву, на который много раз нападали тавры.

Наибольшую пиратскую активность тавры проявляли в V – II вв. до н.э.

Считается, что убийства пленников означали отсутствие у тавров рабства.

Греки, скифы постоянно теснили тавров, захватывая у них район за районом. Херсонес, Феодосия, многие другие населённые пункты возникли на землях тавров. Этот мужественный народ загоняли в горы на бесплодную яйлу. Здесь они вынуждены были заниматься скотоводством и малопроизводительным в условиях яйлы земледелием. Тавры поздней поры создавали укрепления в горах. Между тавскими укреплениями была возможна сигнализация с помощью дыма и огня. Историк В.Н. Дьяков утверждает «…были у тавров и ещё более монументальные (по сравнению с жилищами) строения – городища с каменными мегалитической кладки стенами – настоящие циклопические постройки. Лучше всего их остатки видны на Аю-Даге, на Ай-Тодоре, на горе Кошка под Симеизом, на Кастели – везде в тесном соседстве и явной связи с некрополями из каменных ящиков. Расположены они были на выступающих в море высоких мысах и представляли собой настоящие пиратские берлоги, откуда делались внезапные налёты на проходившие мимо торговые суда и куда затем волокли захваченную добычу. Видимо, они тоже были заселены значительными, вероятно, по-военному организованными коллективами».

Иосиф Флавий свидетельствует, что для обуздания тавров Рим направил в Таврику три тысячи гоплитов и 40 военных кораблей. Главной базой римского флота был Херсонес.

Херсонес был городом рабовладельцев. В греческих надписях в Малой Азии и на Балканском полуострове часто упоминаются рабы Тавриды и Северного Причерноморья – скифы, сарматы, меоты, боспоряне. Рабов – тавров среди херсонесского экспорта не было! Вспомните перекопанные дороги, исключающие отступление. Тавры умирали, но не сдавались.

В раннем средневековье тавры, по словам Скимена Хиосского, народ немногочисленный, ведущий образ жизни горцев и кочевников, «по свирепости варвары и убийцы», растворились среди многочисленных пришельцев.