А. И. Трусов

Основы теории судебных доказательств (краткий очерк). М., 1960, с. 15-30

Объективный характер истины по судебному делу

Марксистско-ленинская теория познания учит, что мир и его закономерности познаваемы, что в мире не существует непознавае­ мых вещей и явлений, а существуют только вещи и явления еще не познанные, которые будут все же познаны силами науки и практики. Из этого положения следует вывод, что и по судебным делам любые обстоятельства и факты также в полной мере познаваемы, и что не существует таких фактов и обстоятельств, которые мы не в силах были бы раскрыть и установить в той мере, как это необходимо для правильного разрешения каждого дела.

Следовательно, является явно неправильным общераспростра­ ненный среди буржуазных юристов взгляд, будто для следователя и суда подлинная истина не достижима, что будто бы суд органиче­ ски лишен возможности с полной достоверностью устанавливать «факты и обстоятельства судебных дел, в силу чего он якобы выну­ жден в лучшем случае довольствоваться высокой степенью веро­ ятности и разумной уверенностью в правильности своих выводов по делу.

Этот взгляд был господствующим в русской дорево­ люционной литературе. Например, крупнейший русский специа­ лист по теории судебных доказательств Л. Е. Владимиров писал, что суд в своих выводах о виновности обвиняемого основывается на приблизительных обобщениях и удовлетворяется высокой степе­ нью вероятности того, что обвиняемый виновен.46

Другой крупнейший русский юрист Вл. Случевский также утверждал, что «о полной несомненности не может быть и речи в области судебного исследования, и в делах судебных судья вынуж­ ден, по несовершенству средств человеческого правосудия, удовле­ творяться но необходимости лишь более или менее высокой степе­ нью вероятности».47

Подобный взгляд пытался обосновать еще английский фило­ соф Локк (1632 — 1704 гг.), считавший, что так называемые «прак-

46 См. Л. Е. Владимиров, Учение об уголовных доказательствах, СПб. 1910, стр.

6-7

47 Вл. Случевский, Учебник русского уголовного процесса, СПб, 1913, стр.

379.

117

тические истины» (к которым он относил, в частности, и истины по судебным делам) в лучшем случае представляют собой «вероятность, приближающуюся к достоверности». Почти аналогичную точку зрения развивал и другой английский философ Дж. Стюарт Милль (1806—1876 гг.) в своей «Системе логики».

Этот взгляд разделяли многие юристы различных стран. Тем более он стал распространенным среди буржуазных юристов в пе­ риод империализма и, в особенности в последнее время.

Так, в 1942 году американский правовой институт в Фила­ дельфии разработал и опубликовал «Типовой кодекс доказательст­ венного права». В предисловии к этому изданию проф. Морган пи­ сал: «Чуткие юристы представляют себе, что судебный процесс не является и не может быть научным исследованием, направленным на обнаружение истины».

«Иногда ложное решение, вынесенное быстро, — продолжа­ ет автор свои рассуждения, — лучше, чем правильное решение, вынесенное с запозданием».

Исходя из этих соображений, проф. Морган приходит к вы­ воду, что в качестве отправного начала должно быть признано, что вполне точных результатов нельзя ожидать (от суда), что «общество

также пытается доказать, что достоверность для суда будто бы не­ достижима и что в силу этого судьи должны довольствоваться лишь вероятностью, то есть фактически предположением о винов­ ности обвиняемого.49

Проповедуя подобные взгляды, буржуазные ученые обычно при этом пытаются подчеркнуть свою непричастность к той или иной философской школе, заявляя иногда, что философия будто бы не имеет отношения к теории судебных доказательств.

Но, объявляя себя противниками всякой (в том числе и науч­ ной) философии, они неизбежно попадают в объятия какой-либо ан­ тинаучной философской школы вроде агностицизма и вслед за аг­ ностиками продолжают твердить, что суд якобы лишен возможно­ сти достоверно устанавливать факты по судебным делам.

48 Цитируется по работе М. С. Строговича «Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе», М., 1955, стр. 58.

49 См. An Introduction to Evidence, London, 1952, p. 410.

118

А такие агностические взгляды независимо от того, кто их проповедует и из каких побуждений при этом исходит, реально служат оправданием судебного произвола, который творят ныне империалисты в различных странах в отношении трудящихся, в от­ ношении сторонников мира, демократии и прогресса.

В самом деле, если подлинная истина объявляется для суда недостижимой, то в уголовном процессе она перестает быть целью доказывания. При таких условиях целью доказывания становится вероятность, практически трудно отличимая от простого подозре­ ния. Все подобного рода рассуждения буржуазных юристов оправ­ дывают произвол судей и полиции, все чаще и чаще привлекающих в капиталистических странах граждан к ответственности не только за их действительную вину, но и за мнимые преступления, которьпс они даже не думали совершать.

Диалектико-материалистическая теория познания отметает идеализм во всех его проявлениях и тем самым не оставляет ника­ кой почвы для утверждений о непознаваемости или неполной позна­ ваемости истины в любой области познания или практического действия, в том числе и в области познания истины при осуще­ ствлении правосудия.

Советская теория судебных доказательств, прочно стоящая на позициях диалектического материализма, исходит из того, что в

успехом, чем это делают ученые различных отраслей знания. По­ этому понятно, что положение о том, будто при разрешении кон­ кретных дел суд может довольствоваться лишь вероятностью того, что обвиняемый виновен, для теории и практики советского уголов­ ного процесса совершенно неприемлемо. Сколь бы ни была велика вероятность виновности обвиняемого, все равно она остается лишь предположением и не может стать достоверностью. А обвини­ тельный приговор ни в коем случае не может быть основан лишь на предположениях. В противном случае это может повлечь опасные нарушения социалистической законности.

Вот почему к судебным и прокурорско-следственным орга­ нам в советском уголовном судопроизводстве предъявляется требо­ вание, чтобы они всегда добивались установления фактических обстоятельств по каждому судеб ному делу в точном соответствии с тем, что имело место в реальной действительности. Это требование означает, что каждый приговор советского суда должен базиро­ ваться на безусловной достоверности, истинности фактов, поло­ женных в его основу.

119

Советская теория судебных доказательств, как об этом было сказано выше, руководствуется положениями марксистсколенинской теории познания. Следовательно, и понимание истины, которую устанавливают следственно-прокурорские, а затем и судебные органы, по делу должно основываться на марксистсколенинской теории познания.

Об установлении истины по делу говорят и многие буржуаз­ ные ученые. Однако под истиной они понимают далеко не то, что в это понятие вкладывает советская теория доказательств.

Многие из них, как мы видели, под истиной, устанавливаемой судом, понимают высокую степень вероятности.

Для современных американских и английских теорий доказа­ тельственного права в этом отношении характерен идеализм, край­ ний субъективизм.

Так, идейный предтеча современной так называемой реали­ стической школы права, известный судебный деятель США начала XX века Оливер Уэнделл Холмс в вопросах истины придерживался таких взглядов. Он говорил: «Вы никогда не можете доказать, что вы не спите. Актом веры я допускаю, что вы существуете в том же смысле, что и я, и таким же актом я допускаю, что я нахожусь во вселенной, а не она во мне»,50

Последователь Холмса американский юрист Жером Франк пишет по вопросу об истине: «...Рассуждения еудьи не являются применением принципов права к конкретным ситуациям, но «ра­ ционализацией» эмоционального «предчувствия», которое дает ос­ нование для решения дела. Судья принимает решение по делу в со­ ответствии со своими предрассудками или с тем, что ему желатель­ но, а затем конструирует юридические аргументы в поддержку своего вывода».51

Философской основой того течения в американской юриспру­ денции, которое исходит из стремления подгонять факты и нормы права под «желательное» для судьи решение, является разновид­ ность философского позитивизма, так называемый прагматизм.

Основоположник прагматизма Джемс давал такое определение истины: «Истинное, кратко говоря, — это только выгодное в области нашего мышления, так же как право — это только выгодное в об­ ласти нашего поведения».52

50Цитируется по статье С. А. Голунского «Об оценке доказательств в совет­ ском уголовном процессе» («Советское государство и право» 1955 г. № 7, стр. 77).

51Там же.

52 Цитируется по статье С. А. Голунского «Об оценке доказательств в совет­ ском уголовном процессе» («Советское государство и право» 1955 г. № 7, стр. 77).

120

Идеалистические, агностические взгляды в отношении пони­ мания истины распространены среди юристов Англии и других ка­ питалистических стран.

Ничего общего с этим не имеет советская теория. Марксизмленинизм под объективной истиной понимает такое содержание наших знаний, проверенных опытом, практикой, которое правильно отражает объективную действительность и не зависит ни от че­ ловека, ни от человечества. Истина— это точное отражение в на­ ших мыслях и представлениях объекта этих мыслей, то есть реаль­

действительности в нашем сознании от предмета этой мысли, отра­ жаемого ею объекта, то есть самой объективной реальности. Если мысль точно соответствует своему оригиналу, то ее в связи с этим в марксистской литературе принято называть объективно истинной мыслью или просто объективной истиной, то есть истиной, соот­ ветствующей своему объекту.

О такой же истине идет речь и в судебных делах.

Мы уже говорили, что установить фактические обстоятельства по каждому делу в точном соответствии с тем, что имело место в ре­ альной действительности, — это обязанность судебных и следст­ венно-прокурорских работников в уголовном процессе.

Стало быть, в судебных делах речь тоже идет о таких выводах следствий и суда, которые полностью соответствуют своему ориги­ налу, своему объекту, то есть фактическим обстоятельствам каждо­ го рассматриваемого дела. Следовательно, и по разрешаемым суда­ ми делам должна быть установлена объективная истина. Достиже­ ние этой цели определяет все содержание деятельности судебноследственных органов по доказыванию. Это общепризнанно и в со­ ветской юридической литературе. Подавляющее большинство со­ ветских юристов предпочитает ныне говорить именно об объектив­ ной истине. Правда, некоторые употребляют иногда и термин «ма­ териальная истина». Такой терминологии, в частности, продолжает придерживаться М. С. Строгович, который считает, что термин «ма­ териальная истина» правильно подчеркивает специфику этой исти­ ны,53 то есть, прежде всего, особенности предмета этой истины, а также требование установления ее в определенном законом порядке и при помощи указанных в законе средств.

53 См. М. С. Строгович, Материальная истина и судебные доказательства в со­ ветском уголовном процессе, М., 1955, стр. 51.

121