Орлов В. - Альтист Данилов

Данилов сидел чуть ли не обиженный. Все, видите ли, бред! Но что они поняли? Ведь в его музыке (Данилов после прослушива­ ния иначе не думал) были эпизоды и совсем простые, с хорошо развитыми мелодиями, и даже игривые мотивы, и совершенно ясные фразы в четыре и в восемь тактов, и танцевальные темы, где же сумбурно! Конечно, временами шли места и очень слож­ ные, но то, на какое указывал любитель чембало, к ним не отно­ силось.

–Что тут сомнительного или непривычного? – сказал Данилов

сгорячностью. – В земной музыке такого рода сочинения извест­ ны с начала века. Это не мое изобретение. Моя лишь тема. Я использовал принцип двенадцатитоновой техники – равнопра­ вие исходного ряда, его обращения, противодвижения и обраще­ ния противодвижения. Есть такая латинская формула: «Пахарь Арепо за своим плугом направляет работы». Выстрой ее по латы­ ни в пять строк и читай как бустродефон, то есть ход быка по полю – слева направо, справа налево и так далее, и смысл будет равноправный… Вот и мой бык ходит в этом отрывке по полю с плугом…

–Хватит, – оборвал его Валентин Сергеевич. – В дальнейших разговорах о музыке нужды нет.

–Но как же, – возмутился Данилов, – мне приписывают музы­ кальную несостоятельность, а я профессионал, и я не могу…

–Хватит, – грубо сказал Валентин Сергеевич. – Все.

Он замолчал. А Данилов чувствовал, что Валентин Сергеевич хоть и грозен сейчас, но находится в некоторой растерянности. Пауза затягивалась. Валентин Сергеевич либо ждал новых мате­ риалов или сообщений, либо проводил с приближенными особа­ ми совещание. «Не поняли они ничего, – думал Данилов. – И уточ­ нение им не помогло!.. Пожалуй, этот двенадцатитоновый отры­ вок слишком математичен и, наверное, скучен, но только невежа может вычесть его из музыки. А невежам спускать нельзя…»

–Итак, – сказал Валентин Сергеевич, – прослушав эти звуки, мы убедились, что и они свидетельствуют об одном. В Колодце Ожидания Данилову были представлены картины и действия, какие должны были и у демона, и у человека вызвать определен­ ные реакции. Причем они требовали откликов как чисто бытово­ го свойства, так и откликов, связанных с сутью мироздания. И опять, и в мыслях, и в толчках крови, и в движениях биотоков, и

втак называемой музыке, Данилов в Колодце Ожидания проявил себя человеком. Явления, дорогие демонам, вызывали в нем дрожь, а то и протест.

–При чем тут моя музыка! – не выдержал Данилов. – Вы ее разберите всерьез. Где в ней дрожь? Где протест?

Орлов В. В.: Альтист Данилов / 351

Он сам удивлялся своей дерзости, своему непослушанию. После того, как он услышал музыку и опять признал себя Музыкантом, в нем и вскипела дерзость. Он чувствовал себя со всем на свете равным. Что же ему робеть Валентина Сергеевича! Он понимал, что сейчас все разберут с математическими выкладками и анали­ зом нотных знаков, укажут, где дрожь и где протест, но молчать не мог.

–Разговор о музыке закончен, – сказал Валентин Сергеевич. – Впрочем, эпизод с Колодцем Ожидания – так, мелочь, последняя проверка, можно было бы и не проводить ее. Перейдем к другим доказательствам. Начнем просмотр.

Движение стула Данилова было остановлено, и он стал словно бы независимым зрителем. Сначала, значит, слушателем, теперь зрителем. Но если в звуках он был уверен, то сейчас следовало ждать конфуза, картины с его участием могли пойти и самые безобразные. Что ж, пусть смотрят, коли обязанности у них такие. Пусть! Так говорил себе Данилов, но опять сидел скисший, ждал позора. Стена напротив Данилова тем временем побелела, что-то щелкнуло, звякнуло – и пошли живые картины. И опять Данилов не мог не отметить совершенства воспроизведения записей. И изобразительного, и звукового, и обонятельного ряда. И всякая пылинка была видна и заметна. И всякое шуршание доносилось.

Ивсякий запах ударял в нос. Скажем, когда показывали, как Данилов посещал Стишковскую с намерением поглядеть на ее домашних зверей, запах притихшего попугая явственно отличал­ ся от запаха саянского бурундука. Данилов видел реальную жизнь во всей ее объемности и вещности, он, если бы не ремни, мог бы, кажется, шагнуть в эту жизнь и стать собственным двойником. Но, впрочем, зачем?..

Показ сопровождался комментариями Валентина Сергеевича и его заместителя. Коли была нужда, показ прерывался, и тогда спрашивали участники разбирательства, а Валентин Сергеевич и заместитель разъясняли, тыкая в застывшую картину длинны­ ми указками. То и дело привлекали к ответу и Данилова. Тот выявлял себя спорщиком, с мнением Валентина Сергеевича он часто не соглашался. Поначалу ему напоминали о мелочах. Вот он из останкинских небес, прежде чем отправиться в Анды на раздумья, уловив сигнал, бросился вниз и угостил стаканом вод­ ки учителя географии, у которого оперировали отца.

–Жест чисто человеческий, – комментировал Валентин Сергее­ вич, – добросердечие.

–Отчего же! – сразу же взбрыкивал Данилов. – Вы будто бы забываете, что алкоголь зло. Он разрушает моральное и физиче­ ское здоровье человека. Используя повод, я в понятных на Земле

Орлов В. В.: Альтист Данилов / 352

формах хоть немного, но отравил учителя географии. В чем же я тут провинился?

Подобным же образом Данилов поставил себе в заслугу поджог спального корпуса в доме отдыха «Планерское». Случай с домо­ вым Георгием Николаевичем, которого Данилов заразил вирус­ ным гриппом, он истолковал как попытку с помощью чихающего Георгия Николаевича вызвать хворь во всем его доме. «А что это?! Что это?!» – вскричал неуравновешенный демон с репейником в петлице. А было показано, как Данилов вел полуслепую старушку через улицу возле метро «Щербаковская» (именно этого случая Данилов не помнил, скольких старушек он переводил через ули­ цы, и теперь подумал: «Неужели они опустились до такого крохо­ борства?»). «Это я старушку веду», – сказал Данилов. «Какая поль­ за нам от этой старушки! – завопил демон с репейником. – Как вы от старушки-то отвертитесь?» «Не вижу в ваших криках и показе этого случая никакой логики, – сказал Данилов. – Если б я не исполнял на Земле простейших людских правил, кто бы поверил мне?»

Последние слова, похоже, произвели некое впечатление на Ва­ лентина Сергеевича. Он даже добавил: «Да и сохранить старушек надо, чтобы они сидели на шее у молодых». Позже подобных эпизодов не показывали. Ответственных за отбор материала, ви­ димо, ждал нагоняй. Что же эдак придираться к демону, которому по штатному расписанию внешне следовало проявлять себя че­ ловеком.

Затем зрители наблюдали многие сцены московской жизни Данилова (в частности, и то, как он примерял австралийское бе­ лье для Клавдии, и как стоял в очереди к хлопобудам, потом струился в зал тяжелый табачный дым из автомата на улице Королева и пахло останкинским пивом и еще многим: перегара­ ми, копченой красноперкой, аптечными напитками, туалетом). Опускались участники разбирательства в яму театра и следовали за Даниловым дорогами гастрольных поездок. С особым интере­ сом, а возможно с сопереживанием, были восприняты эпизоды любовных увлечений Данилова, порой слышались и одобритель­ ные реплики. Увлечения были давние, еще до встреч с Клавдией Петровной, но и их просматривали. С дрожью ждал Данилов появления Наташи. Но ни Наташу, ни Кармадона пока не демон­ стрировали. Может, и впрямь не намерены были упоминать Кар­ мадона и всего связанного с ним. Или держали его на крайний случай. Оставалось сидеть и терпеть.

Ихотя воссоздавалась реальная жизнь, Данилов, привыкший

кусловностям искусства, и теперь будто бы смотрел то ли фильм, то ли спектакль, то ли еще какое синтетическое зрелище. С удив­

Орлов В. В.: Альтист Данилов / 353

лением он наблюдал своих знакомых как актеров. И себе, есте­ ственно, удивлялся. Отчасти был расстроен. Он имел иное пред­ ставление о собственной внешности и о манерах, нежели то, что складывалось у него теперь. «Рожа-то какая отвратительная! – думал Данилов. – И осанка!»

Его обвиняли в том, что он, будучи в демоническом состоянии и пользуясь неземными средствами, не позволил утонуть четы­ рем судам в Индийском и Тихом океанах. («Это где же четвертоето?» – притворно удивился Данилов. Ему назвали место: на под­ ходе к острову Сокотра, в десяти милях от порта Хакари, сразу же были обнародованы и кадры неожиданного спасения сухогруза.) Обвинили Данилова и в помощи в африканских джунглях неким воинам, жаждущим свободы и справедливости (по их понятиям), на которых напали вооруженные до зубов наемные солдаты. («Это нехорошие люди!» – вскричал Данилов. Но было непонятно, кого именно он назвал нехорошими людьми и какой смысл вкла­ дывал в это определение. Помощь он оказал тогда случайно. Ле­ тел куда-то над джунглями и учуял внизу неприятные ему обсто­ ятельства.) В вину Данилову ставили его чрезвычайно бережное отношение к окружающей среде, памятникам архитектуры и на­ селению во время последних эпизодов его любви с демонической женщиной Анастасией – не возникло никаких сдвигов земной коры, ничего не было сожжено или разрушено (Данилов сразу с некоторым даже возмущением заявил, что дело тут личное, ин­ тимное, мало ли о чем он в те мгновения думал, главное для него

– искренность отношений, а не какая-то там окружающая среда!). Ему сказали: а когда в Исландии, то есть вовсе не на его участке и вовсе не его усилиями, возникло извержение вулкана, то почему он, Данилов, направил поток лавы мимо рыбацкого поселка? («Случайно пролетал, – пробормотал Данилов, – была температу­ ра, в театре все болели гриппом, ошибся… а может, с перепоя…») И другие подобного рода случаи числились за Даниловым. И не они одни. Данилов и еще немало напроказничал (это слово Ва­ лентин Сергеевич, видимо, произнес, не подумав). При стараниях Данилова поправились люди, какие должны были погибнуть от болезней или стать калеками. После премьеры «Мертвых душ» в Большом театре Данилов устроил фейерверк в Сокольниках. Вы­ казывая себя якобы объективным болельщиком, не помог «Спар­ таку» остаться в высшей лиге. («Как, а он разве вылетел?» – ис­ кренне удивился Данилов. Тут в разбирательстве произошла за­ минка. Выявилась временная путаница. И «Мертвые души», и «Спартак» должны были состояться лишь через несколько лет, и Данилову приписали будущие прегрешения.) Еще: услышав о предполагаемом строительстве в Хохловском переулке коопера­

Орлов В. В.: Альтист Данилов / 354

тивного гаража, Данилов сделал все, чтобы проект этого «страши­ лища» (по его мнению) хода не имел. Когда не уродился лук, Данилов искусными мерами, сам, естественно, оставаясь в сторо­ не, склонил жителей Ростова Великого к разведению лука, в том числе и дунганских сортов, и Крестовский рынок был завален луком. Будучи на отдыхе на Валдае, Данилов подсыпал в патрон­ таши охотников холостые патроны. В своих разговорах, особенно с детьми, Данилов поддерживал неприязненное отношение собе­ седников к профессору Деревенькину, справедливо разрушавше­ му веру в пришельцев. Данилов отучил способного попугая Стиш­ ковской ругаться матерными словами. И прочее. И прочее.

Данилов всякой мелочи пытался дать разумное объяснение. Старания с луком он, например, истолковал как чисто эгоистиче­ ский порыв, у него не хватало времени выстаивать очереди в овощных магазинах, вот он и суетился с луком. Кораблям он яко­ бы облегчал участь в Тихом и Индийском океанах, чтобы сберечь их для Бермудского треугольника. Матерные слова попугай Стиш­ ковской произносил не в той тональности, оттого и был наказан.

–А что касается Деревенькина, – говорил Данилов, – то мне не спускали новой методической разработки относительно при­ шельцев…

–Все, – сказал Валентин Сергеевич.

–Как все? – не понял Данилов.

–Все. Хватит. Просмотр доказательств закончен. За нами по­ следнее слово.

–Но как же… – не мог остановиться Данилов.

И тут до него дошло. Все. Сейчас объявят приговор. А Кармадо­ на не вспомнили! И потому Наташу не упомянули! Что же ему дальше дразнить судей и лезть на рожон. Ведь возьмут и упомя­ нут! Данилов замолчал.

– Последнее слово, – объявил Валентин Сергеевич. – Материа­ лы дела вы видели. В своих объяснениях Данилов был порой изобретателен и энергичен, слушать его было занятно. Но его слова – одно, а то, что мы знаем о нем, – другое. Я сообщу вам данные специальных исследований. – Валентин Сергеевич при­ нялся называть цифры и нотные знаки, размеры кривых и посто­ янных, отклонения от фиолетовой горизонтали, степени бруталь­ ных импульсов, показания приборов, измеряющих чешуекры­ лость, инфернальный гипердриблинг и прочее. – Все свидетель­ ствует о том, что теперешние свойства ощущений и намерений Данилова в самых разных критических моментах были человече­ ские. И музыка его к нам отношения не имеет. Итак, я поддержи­ ваю формулу наказания: демона на договоре Данилова лишить сущности и память о нем вытоптать.

Орлов В. В.: Альтист Данилов / 355

«А сами-то у меня Альбани украли!» – обиженно и жалобно подумал Данилов. Но тут же осадил себя. Это для него кража Альбани была делом непорядочным, но не для них. Да и что теперь вспоминать про Альбани, коли формула выговорена, а с исполнением ее не задержатся. Был ли Данилов, не было ли его… Все. Кончено.

–Настало время выслушать ваши мнения, – объявил Валентин Сергеевич.

Раздалось:

–Лишить!

–Лишить!

–Вытоптать!

«Трое лишить… – слышал Данилов, – четверо… пятеро…» Дру­ гие выкрики были не столь решительные. Некоторые даже име­ ли в виду облегчение кары. «Превратить в безумного и отправить на пустую планету!» («Вариант старца, не Нового ли Маргарита это милосердие?» – думал Данилов.) «Лишить сущности, но не убить, а перевести в расхожую мелодию типа „Чижика“ или „Ла­ душки“, но современнее их и пустить в мир!» («Ужас какой! – содрогнулся Данилов. – Ведь могут превратить и в „Лютики“! Луч­ ше лишить и вытоптать. Пусть сейчас же и лишают… Но дали бы мне хоть на полчаса инструмент на прощанье…»)

–Все. Выговорено, – сказал Валентин Сергеевич. – Большин­ ство: лишить.

–Следует испросить утверждение, – услышал Данилов чей-то незнакомый баритон.

–Я помню, – сердито и чуть ли не обиженно произнес Валентин Сергеевич.

Теперь прямо перед собой и внизу Данилов увидел Валентина Сергеевича. Именно там он в начале разбирательства в облике застенчивого счетовода убирал мусор. Валентин Сергеевич сту­ пал осторожно, будто чего-то опасался. И действительно, перед ним разверзлось. Возникла то ли трещина, то ли расщелина. Из нее шел гул. «Туда меня и столкнут», – понял Данилов.

–Демону на договоре Данилову, – произнес Валентин Сергее­ вич, в голосе его чувствовалось волнение, – определено: лишить сущности и память о нем затоптать.

Он замолчал. «Столкнут, испепелят – и теперь же…» – думал Данилов. Но тут он услышал тихий, хриплый голос: – Повреме­ нить.

Расщелина пропала. Валентин Сергеевич стоял в тишине оза­ даченный. Наконец он поднял голову и сказал: – Объявляется перерыв.

Орлов В. В.: Альтист Данилов / 356

Все куда-то двинулись, Данилов это чувствовал. А он не смог бы подняться с места, даже если бы исчезли ремни.

Однако стул его взлетел и оказался в помещении, устланном коврами восточной работы. Помещение деревянным барьером с балясинами было поделено на две неравные части. В большей части зала теперь прогуливались и сидели на мягких диванах судьи. Перед ними разъезжали низкие подсвеченные столики с напитками, лакомствами и табачными трубками. Лежали на них и целебные травы. В судьях, видимо, предполагалось нервное утомление или головная боль. А возможно, и истощение вредно­ сти. Стул Данилова стоял за барьером.

Данилов все еще видел перед собой расщелину и слышал гул из нее. Мгновения назад там, в судебном зале, он сидел сам не свой, что ему тогда была пуля, или удар ножа, или жестокая давильня жерновов, все бы он принял и сгинул бы в ничто. Но теперь он остывал, страх приходил к нему: «Вот как могло кон­ читься…» Что – могло! Надолго ли – повременить? Может, и на полчаса, чтобы дать судьям отдохнуть на диванах и промочить глотки… Данилов сейчас не стал бы вымаливать инструмент для последней музыки – у него дрожали руки. «А кто произнес – „повременить“?»… Данилов пытался вспомнить, у кого положено испрашивать утверждение, но не мог.

– Данилов, подойдите, пожалуйста, – услышал он.

Убарьера стоял демон средних лет в черном кожаном пиджаке

исвежей полотняной рубашке с галстуком. Данилов показал на ремни.

– Откиньте их, – сказал демон.

Ремни упали. Данилов встал, подошел к барьеру.

– Мне показался интересным отрывок из вашей музыки. Тот, что у нашего ветерана с репейником вызвал сомнение.

– У него все вызвало сомнение, – сказал Данилов.

– Да, – кивнул собеседник. – Он глуп. Так вот, тот отрывок. Вы вспомнили латинскую формулу: «Пахарь Арепо за своим плугом направляет работы». Это ведь приблизительный перевод.

– Да. К тому же я передал лишь смысл…

– Меня заинтересовал магический квадрат, какой здесь возни­ кает. Напомните мне его текст.

– У вас есть на чем записать? – спросил Данилов. Демон пошарил по карманам, покачал головой:

– Ну вот, если только на манжете.

Он вручил Данилову лучевой карандаш, а потом протянул ле­ вую руку, вытрясывая манжет из-под рукава. Данилов писал ста­ рательно, однако дрожание пальцев не прошло, и линии дерга­ лись.

Орлов В. В.: Альтист Данилов / 357

На манжете вышло:

SATOR

AREPO

TENET

OPERA

ROTAS

–Смотрите, – сказал Данилов. – Теперь читайте снизу и наобо­ рот. А теперь ходом быка с плугом. Справа налево… А потом – сверху вниз, вверх, вниз… И так далее… Видите?

–Да. Очень занятно.

–Неужели этот квадрат здесь неизвестен?

–Наверное, был известен. Но о нем забыли.

–Музыка же строилась так… – начал Данилов.

–Я понял, – сказал собеседник.

Он смотрел на свой манжет, а Данилов наблюдал за ним и вспоминал, звучал ли его голос во время разбирательства. И вспо­ мнил: «Следует испросить утверждение…» Да, тот самый спокой­ ный баритон. «И ведь не полагалось ему по правилам, – подумал Данилов, – напоминать о чем-либо Валентину Сергеевичу. А он напомнил. Как бы вынужденно. Будто Валентин Сергеевич и не собирался ничего выслушивать ни у какой расщелины».

–Спасибо, – сказал демон. – Извините, я вам не представился. Меня зовут Малибан. И еще. Эти хлопобуды… или будохлопы собираются в Настасьинском переулке?

–Да, в Настасьинском… А что?

–Так, – сказал Малибан. И добавил, скорее шепотом: – Мне думается, вы напрасно не внесли в Настасьинском переулке всту­ пительный взнос…

Малибан отошел к мягким диванам.

Данилов в растерянности постоял у барьера, затем не спеша, тоже как бы прогуливаясь, отошел к стулу. Сел. Совсем недавно,

вначале перерыва, он чувствовал себя обессиленным рабом, сва­ лившимся на смоченный кровью песок римской арены, меч его был сломан, а в проходе за решеткой ревели оголодавшие львы. Демоны по ту сторону барьера тогда представлялись ему зрителя­ ми из лож Колизея, какие могли дать знак и впустить львов. Теперь, после беседы с Малибаном, Данилов ожил. Какие там рабы и какие ложи! А напоминание Малибана о музыке и вовсе укрепило Данилова. Опять он знал, что он Музыкант, и потому признавал себя равным каждому.

Орлов В. В.: Альтист Данилов / 358

Новый Маргарит, попивавший во время разговора Данилова с Малибаном прохладительный напиток в компании с незнакомы­ ми Данилову основательными демонами, оставил их, подошел к барьеру. Он был оживленный и светски-легкий. Улыбался. Дани­ лов не удивился бы, если б Новый Маргарит принес и ему бокал с напитком. Однако не принес. Новый Маргарит как будто бы явил­ ся из восемнадцатого века, на нем была черная судейская мантия британского покроя и пепельный пудреный парик. Данилов встал, подошел к Новому Маргариту.

–Ну как? – спросил Новый Маргарит.

–Что как?

–Ну так.

–Ничего, – сказал Данилов.

–Ты хорошо защищаешься.

–Тебе не повредит разговор со мной?

–Если всего опасаться… Потом, твои проступки и падения – они твои, а не мои.

–А надолго – повременить-то?

–Я не знаю… Хотя и догадываюсь, – Новый Маргарит улыбнул­ ся, в его глазах было лукавство, был намек, мол, мне понятен твой секрет, но коли ты о нем молчишь, так и молчи. – А ты ловок. Все думали – конец. И вдруг – на тебе!

–А кто это произнес – «повременить»?

–Ты всерьез или шутишь?

–Я шучу, – быстро сказал Данилов. – А ты тут кто? Эксперт, исследователь, знаток права?

–Всего понемногу.

–И знаток музыки?

–В известной степени… Я развил в себе многие способности. И даже те, каких у меня не было. Но ты в музыке, естественно, сильнее меня. И не только меня, – опять в глазах Нового Маргари­ та был намек.

–Ты тепло одет.

–Функции мои здесь таковы, что мантия и парик мне положе­ ны. Маскарад, конечно. Но иногда приятно перерядиться. Эдак поиграть…

–Ты был вынужден просматривать мою жизнь? Велика ра­ дость!

–Ну и что? – Новый Маргарит говорил теперь тише. – Как вел себя, так и веди. Из роли не выходи.

–Из какой роли?

–Из такой… И еще. К тебе подходил Малибан. Пойми, в чем был его интерес. И в чем твоя выгода.

–Когда обсуждали приговор, ты промолчал?

Орлов В. В.: Альтист Данилов / 359

–Нет. Я сказал: «Лишить!»

–Что же ты теперь даешь мне советы?

–Во всяком случае не из-за воспоминаний юности.

Ударили по рельсу. Вряд ли по рельсу. Но звук напомнил Дани­ лову рельс. Данилов не успел отойти от барьера, не сделал он и ни единого движения, а ремни уже прижали его к спинке стула.

Иопять Данилов оказался в судебном зале. Но зал преобразился. На лицейскую аудиторию он уже не походил, а имел сцену, орке­ стровую яму, небольшую, какие устраивали в драматических те­ атрах в прошлом веке, был здесь и партер, там стояли светлые кресла, обтянутые розовым шелком. В зале был полумрак, но привычный, земной. Электрический синий свет, нервировавший Данилова, иссяк.

Стул с Даниловым воздвигся на сцене в том месте, где полага­ лось быть суфлерской будке. Вращений, полетов и карусели как будто бы пока не ожидалось. А внизу, в партере, сидели участни­ ки разбирательства. Словно художественный совет. Или прием­ ная комиссия. О чем-то перешептывались. «Кончилось повреме­ нение, – думал Данилов. – Но зачем подходил ко мне Новый Мар­ гарит? Из желания проявить себя либералом и независимым? Вот, мол, и это могу. Тем более что сказал: „Лишить!“ Но до него был Малибан, и его интересовал Настасьинский переулок. Мо­ жет, на самом деле, это „повременить“ что-то изменило? Неужели Большой Бык? Был в глазах Нового Маргарита какой-то намек…

Имне он советовал не выходить из роли…» Из какой роли, Дани­ лов знал. Он ее себе не придумывал. Все вышло само собой. И для Данилова неожиданно.

–Решение судьбы демона на договоре Данилова продолжает­ ся, – объявил Валентин Сергеевич.

–Есть ли что сообщить самому Данилову? – сказал заместитель Валентина Сергеевича по Соблюдению Правил. – Есть ли у него раскаяние?

–Ни с какими раскаяниями я выступать не буду, – резко сказал Данилов. – Не в чем мне каяться.

–Ой ли? – спросил Новый Маргарит.

–Не в чем… – сказал Данилов менее решительно.

–Вы очень легкомысленный, Данилов, – заметил заместитель.

–Вот-вот, легкомысленный! – словно бы обрадовался Новый Маргарит этому слову, и в особенности тому, что не он первый его произнес. – И раньше ведь не случайно здесь прозвучало сло­ во «напроказничал».

–Это была оговорка, – сказал Валентин Сергеевич.

–Если оговорка, то логичная, – не уступал Новый Маргарит. Он глядел на Данилова с выражением, как будто что-то подсказывал

Орлов В. В.: Альтист Данилов / 360