drev-vostok

231

ством. Частично это объясняется этнической близостью народов, то и дело вторгавшихся на территорию региона, но в основном связано с тем, что скотоводческие племена, проникавшие на территорию оседлых оазисов и смешивающиеся с местным населением, в конечном итоге воспринимали нормы, обычаи и эталоны господствующей здесь культуры.

Творчески используя достижения своих высокоразвитых соседей, в первую очередь Египта и Месопотамии, народы Восточного Средиземноморья создали собственную, достаточно своеобразную культуру, оказавшую значительное влияние на античный мир.

Уже керамика V — I V тысячелетий до н. э. испытывает сильное воздействие образцов из Месопотамии. По мере развития городов и сложения государств создаются дворцовые комплексы и храмы, но их масштабы заметно уступают величественным сооружениям Египта и Шумера. Вместе с тем, например, дворец Угарита занимал площадь около 9000 кв. м и представлял собой сооружение с мощными укреплениями, делавшими его своего рода неприступной цитаделью. Наоборот, дворцовый комплекс Эблы (XXIV— XXIII вв. до н. э.) включал в свой состав обширный дворец для аудиенций, возможно использовавшийся также для общих собраний значительной части населения города. Его оформление колоннадой указывает на связи с шумерской архитектурной традицией. Парадную часть дворца украшали комбинированные панно и мозаичные фризы, при изготовлении которых широко использовались дерево, иногда с золотой обтяжкой, лазурит и стеатит. Весьма выразительны крупные деревянные статуи. Пышность убранства подчеркивалась многочисленной резной мебелью, украшенной мозаикой из раковин. Многое здесь, в частности бородатые быки, напоминает месопотамские сюжеты, но есть и стилистические отличия. Неравенство в образе жизни, ставшее еще более значительным с выделением верховного правителя, закрепляется средствами архитектуры и прикладных искусств.

В обстановке политической раздробленности и постоянной угрозы со стороны соседей города-государства Восточного Средиземноморья уделяют особое внимание развитию фортификации. Крепостные

стены усиливаются прямоугольными башнями, поверх стен идут зубцы, за которыми скрываются лучники. Из камня изготовлялись статуи царей и божеств несколько утяжеленных пропорций и с большой долей

условности в передаче фигуры. Известны и великолепные скульптурные портреты, например голова одного из угаритских царей, вырезанная из слоновой кости. Косторезное ремесло, особенно развившееся в Финикии, достигает большого совершенства. При этом в южных областях заметно воздействие египетских образцов. Таковы плакетки из палестинских поселений, в частности из Мегиддо. На севере, наоборот, ощутимее влияние месопотамских образцов. Это влияние хорошо прослеживается в сидящей статуе царя Алалаха: крупные, пристально смотрящие глаза и положение скрещенных рук характерны для месопотамской скульптуры.

Замечательным произведением местных мастеров является найденная в Угарите золотая чаша с изображением охотничьей сцены. Стремительно мчащийся на колеснице охотник, сопровождаемый распла¬ ставшейся в беге собакой, настигает дикого козла и туров. Порывистое движение всех фигур передано с огромным мастерством.

Впоздней Иудее изобразительное искусство переживает упадок. В VIII—VI вв. до н. э. в связи с развитием «пророческого движения» и распространением единого культа Яхве иерусалимское жречество уничтожало священные изображения и запрещало изображать людей и животных. Художественное творчество после этого ограничилось орнаментикой и резьбой на печатях.

Вобласти науки финикийцы считали своими учителями египтян. В истории географических открытий заслуги финикийских мореплавателей, вышедших через Гибралтар в Атлантический океан и обогнувших Африку, были исключительно велики.

Античные авторы признавали зависимость греческой культуры от восточной, в особенности от финикийской. Первый эллинский математик, физик, астроном и философ Фалес из Милета (VI в. до н. э.), по словам Геродота, был по происхождению финикийцем.

Особая роль принадлежит народам Восточного Средиземноморья в создании алфавита, одного из замечательных дос-

232

Крылатый юноша с цветком папируса в руке. Нимруд. VIII в. до н.э.

тижений человеческой культуры. По существу, все современные алфавиты или прямо восходят к финикийскому, как греческий и латинский, или созданы с учетом принятой в нем системы. Имеющиеся материалы ясно показывают, что во II тысячелетии до н. э. в небольших городах-государствах Восточного Средиземноморья шли интенсивные поиски наиболее рациональных систем письменности. Клинопись Месопотамии и иероглифика Египта были здесь хорошо

известны и находили свое применение. Однако обе системы были громоздкими и требовали больших профессиональных навыков для запоминания сотен и тысяч знаков. Во II тысячелетии до н. э. в Библе создается слоговое письмо упрощенного типа, так называемое протобиблское письмо, имевшее около 100 знаков. В X V — VII вв. до н. э. в Угарите употреблялась своеобразная клинописная система — уже алфавитная, содержащая всего тридцать знаков. Наконец, наиболее совершенной системой оказался финикийский алфавит. Применение этого алфавита (воспринятого впоследствии с некоторыми изменениями греками) сделало грамотность доступной любому гражданину, что имело огромное значение для развития торговли и мореплавания.

Религиозные представления народов Восточного Средиземноморья во многом восходят к культам плодородия раннеземледельческих общин, в которых большую роль играл юный бог растительного мира. В Библе он получил имя Адон (господин, греч. Адонис). Согласно известному мифу, этот бог был возлюбленным верховной богини и погиб на охоте от клыков вепря, потом ожил. Оплакивая его, женщины обязаны были остригать себе волосы и носить корзины с плодородной землей («сады Адониса»). Затем наступал радостный весенний праздник воскресения доброго бога.

Нередко объектом почитания были горы, а также могучие деревья. В финикийских храмах, к удивлению греков и римлян, часто вместо статуй божеств стояли камни геометрической формы в виде куба, шара или конуса. Лишь постепенно, да и то не всюду, они заменялись зооморфными или антропоморфными изображениями. В условиях сильного дробления страны не могли возникнуть сложные пантеоны из богов не¬ скольких поколений с установлением божественной иерархии, как это было в Египте и Двуречье. В каждом городе почитался местный бог-покровитель, называвшийся обычно просто Баал (владыка) или Эл (бог), а иногда Мелек («царь», вариант — Молох), а в Тире — Мелькарт («царь города»). Чаще всего эти боги считались солнечными.

Супруга главного бога также порой именовалась просто Баалат (владычица), но чаще носила конкретное имя Астарта, что соответствовало ассиро-вавилонской Иштар, но в отличие от последней ханааней-

233

Цилиндрическая печать из Таанаха с клинописной и иероглифической надписями. Начало II тысячелетия до н.э.

ская богиня сияла на небе в виде луны, а не планеты Венеры.

Древнееврейская религия на первых порах почти не отличалась от ханаанейской — то же поклонение скалам и деревьям, то же почитание изображений богов из камня, меди или серебра. Главным общеплеменным богом израильтян и иудеев считался Яхве, владыка грома и молнии, посылающий на землю благодатный дождь. Иных богов не просто признавали, но и почитали, в том числе на государственном уровне. Однако концепция «берита» (завета, т. е. договора) народа с Яхве как его богом-покровителем была присуща Израилю, по всей видимости, с начала его существования. Ее ключевую роль можно связывать с трудностью положения пришельцев-«ибри» в чужой земле, вынуждавшей их в организованном порядке заново добиваться покрови­ тельства одного из местных божеств. Именно от этой концепции отталкивались ветхозаветные пророки, движение которых, как говорилось, привело в конце концов к формированию догматического монотеизма. Израильские и иудейские пророки, действуя как бы по внушению Яхве, страстно призывали народ отказаться от поклонения иным, ложным богам. Постепенно складывалось отношение к Яхве как к единственному и всемогущему Господу, Богу-творцу. Мыслился он довольно абстрактно — с этим и был связан запрет антропоморфных или зооморфных изображений («не сотвори себе кумира»). В то же время отношение между Господом и человеком становилось более эмоциональным, нежели прежде. Отвлеченное божество не могло иметь развитой мифологии, и место обычной для западносемитских религий богини-супруги занял сам народ Израиля. Тема взаимной

любви и союза (завета) между Яхве и его народом является доминирующей во многих библейских книгах. Выполнение традиционных культовых предписаний казалось недостаточным. Как и в других религиозных

системах I тысячелетия до н. э. — в буддизме, в зороастризме, в учении пророков особое внимание уделялось соблюдению моральных норм. Именно с этим связано и резкое осуждение пророками закабаления бедноты, скупки земель и неправедной наживы богачей. Не без влияния «пророческого движения» в 622 г. до н. э. иудейский царь Иосия провел реформы, объявив Яхве единственным богом и сделав иерусалимский храм исключительно местом его культа (о социальных аспектах реформ уже было сказано).

Беды, обрушившиеся на Израильское, а впоследствии и на Иудейское царство, воспринимались пророками как кара, наложенная Господом, чтобы очистить от греха избранный им народ. Уведенные Навуходоносором II иудеи мечтали о появлении спасителя-мессии и грядущем своем торжестве. Но будущее все чаще представлялось им не как восстановление власти земных царей, но в виде правления самого Бога на земле. Окончание «вавилонского плена» не означало политической независимости Иудеи, но под верховной властью персидских царей возникла автономная гражданско-храмовая община. Как официальная ее идеология и оформляется в V—III вв. до н. э. иудаизм.

От художественной литературы финикийцев сохранилась лишь незначительная ее часть. Только в недавнее время были обнаружены эпические произведения II тысячелетия до н. э., происходящие из Угарита. Особенно замечателен эпос о Керете,

234

легендарном герое, совершившем поход на юг Палестины.

Древнееврейская литература известна в основном в том обработанном виде, в каком сохранила ее Библия. Само это слово означает по-гречески «книги» (в данном случае книги, канонизированные иудеями и хри­ стианами). Иудейское Писание (Танах) почти полностью совпадает с Ветхим Заветом, первой частью христианской Библии. Этот свод текстов, сформировавшийся в V—III вв. до н. э., представлен масоретским еврейским Писанием и выполненным еще до его кодификации греческим переводом — «Септуагинтой». По традиции, окончательно утвердившейся в первой половине I тысячелетия до н. э., он делится на три раздела: «Учение» (оно же «Закон» и «Пятикнижие Моисеево», древнееврейская Тора), «Пророки» и «Писания», каждый из которых включает тексты разного времени и характера. «Пятикнижие» излагает переработанные в монотеистическом духе фрагменты общеизраильского предания о происхождении мира, людей вообще и западносемитских племенных союзов (в том числе Израиля) в частности. Многие из этих преданий отражают ближневосточные мифы или подверглись их сильному влиянию (ср. миф о потопе, сливающий воедино шумер¬ скую и западносемитскую легенды о «мировых катастрофах»). Значительную часть «Пятикнижия» составляют жреческие установления и догматизированные моральные предписания, получающие отныне внечеловеческий

ивнерациональный божественный источник («десять заповедей» и др.). «Пятикнижие» окончательно сложилось в конце VII— середине V в. до н. э. В раздел «Пророки» входят произведения действительных пророков VIII—VI вв. до н. э. (Исайи, Иеремии, Иезекииля и др.) или приписывавшиеся им. К ним примыкают по концепции и времени составления «исторические книги» (Иисуса Навина, Судей, Самуила, Царей и др.), излагающие историю древних евреев XII — V вв. до н. э. в рамках концепции их периодического отпадения от монотеизма и возвращения к нему; первое карается Яхве, второе вознаграждается им (нет необходимости упоминать, что систематически повторяющиеся дискредитации и возрождения столь жесткой духовной системы, как определенная догматическая религия, невозможны ни для какого общества). Материалом для «исторических книг» послужили в основном летописи и несохранившиеся сборники эпических песен о славных деяниях предков. Некоторые из них по своему духу прямо противоположны детально разработанной религиозной концепции составителей Танаха. Откровенно фольклорный характер носит предание о Самсоне — удачливом богатыре, сражавшимся с филистимлянами. Дружинный эпос об Ахаве, в целом прославляющий этого царя, ненавистного монотеистической традиции, лег в основу нескольких эпизодов Книги Царей. Нако¬ нец, раздел «Писания» является пестрым собранием различных по жанру и времени произведений. Сюда входят

ипроизведение свадебной лирики, созданное под явным египетским влиянием («Песнь Песней»), и религиозные гимны-псалмы, приписанные царю Давиду и несущие ряд черт первоначального языческого облика религии Израиля, и размышления о жизни, прямо продолжающие месопотамскую «литературу мудрости» («Экклесиаст»), либо полемизирующие с ней и преодолевающие ее идеи в новом, монотеистическом духе («Книга Иова»), либо, наконец, вполне свободные от ее влияния. Большая часть «Писаний» принадлежит второй половине I тысячелетия до н. э., и некоторые из них были причислены к каноническим лишь после существенных колебаний.

Ветхий Завет можно считать комплексным памятником древнееврейской литературы. Многие произведения попали в его состав только из-за своих литературных достоинств (содержательно они мало совместимы с ветхозаветным мировоззрением); очевидно считалось необходимым так или иначе отразить в нем весь «золотой фонд» литературы Израиля, в том числе устной. Но при этом тексты часто были фрагментированы и почти всегда радикально переработаны в духе иудейской догмы.

Глава 20. КАРФАГЕН В IX — III ВВ. ДО Н. Э.: ОТ ФИНИКИЙСКОЙ КОЛОНИИ ДО ВЕЛИКОЙ ДЕРЖАВЫ

Ранний период истории Карфагена.

Финикийские колонии в Западном Средиземноморье стали основываться на рубеже II—I тысячелетий до н. э. Уже к началу I тысячелетия некоторые из них, например город Утика в Северной Африке и Гадес в Испании, превратились в крупные городские центры. Однако из всех финикийских колоний наибольшего экономического процветания и политического могущества достиг Карфаген (Новый город), основанный выходцами из финикийского города Тира в конце IX в. до н. э. ( 825 или в 814 г. до н. э.).

Карфаген, удобно расположенный в центре Средиземного моря, на перекрестке торговых и морских путей, постепенно стал укрепляться и богатеть.

Первые поселенцы были вынуждены платить денежные взносы за право жить на земле местных племен. Земель для занятий сельским хозяйством было мало, и оно не играло значительной роли в раннем Карфагене. Однако по мере того как богател город, его жители и городские власти увеличивали земельные владения вокруг города, захватывая землю или арендуя ее у местных племен.

Карфаген — центр финикийских колоний Западного Средиземноморья.

С середины VII в. до н. э. начинается новый период истории Карфагена, продолжавшийся приблизительно около двух столетий. Его можно определить как время превращения города Карфагена в центр финикийских колоний Западного Средиземноморья. Насильственному объединению финикийских

колоний вокруг Карфагена способствовало несколько причин: ослабление политических связей с метрополией, вызванное зависимым положением городов Финикии под властью Ассирии и Персии; энергичная колонизация Южной Италии, Сицилии и Западного Средиземноморья греками, грозившая утвердить их влияние на наиболее выгодных торговых и морских путях; наконец, внутреннее развитие финикийских колоний Западного Средиземноморья, требовавшее известной координации и совместных действий.

К середине VII в. до н. э. Карфаген — уже самый крупный финикийский город в Северной Африке, с хорошо развитым ремеслом, связанный торговыми отношениями со многими областями Средиземноморья. Значительно увеличились население и территория города. Удобная естественная гавань Карфагена была расширена за счет строительства искусственной гавани, которая предназначалась для военных судов.

Карфагену уже тесно в рамках города-государства, и он начинает активную внешнюю экспансию. Она выражалась, с одной стороны, в выведении карфагенских колоний в разные части Западного Средиземноморья, а с другой — в установлении протектората над существовавшими там финикийскими колониями. Первой карфагенской колонией вне Африки был город Эбес на Питиусских островах близ Испании (середина VII в. до н. э.). Опираясь на Эбес как на свою основную базу, карфагеняне разгромили сильный финикийский город

236

Гадес, сопротивляющийся проникновению Карфагена в Испанию, и утвердились на юге Пиренейского полуострова (конец VII—VI в. до н. э.). Попытка карфагенян проникнуть на Восточное побережье полуострова оказалась неудачной из-за противодействия греков, основавших колонию Массалию и ряд поселений на восточном берегу Испании. В середине VI в. до н. э. Карфаген ведет активную политику в Сицилии и ставит под свой контроль финикийские города, расположенные в западной части острова.

Таким образом, к середине VI в. до н. э. Карфаген стал центром крупного государственного объединения, владения которого раскинулись на юге Испании, на западе Сицилии, на Питиусских островах и в Северной Африке.

Карфагеняне удачно использовали изменение обстановки на Ближнем Востоке конца VI в. до н. э. и установили контакты с великой Персидской державой, которая объединила весь ближневосточный мир. Даже неравноправный союз с Персией был выгоден Карфагену, ибо он позволял вести более активную политику против греческих городов Сицилии и Южной Италии, на островах Корсика и Сардиния.

Большим успехом внешней политики Карфагена в середине VI в. до н. э. было заключение дружественного договора с могущественными этрусками, жившими в Центральной Италии. Опираясь на этот союз, Карфаген начал вести активную политику в Сицилии и на островах Сардиния и Корсика. В 535 г. до н. э. объединенный карфагенско-этрусский флот разбил греков в морской битве при Алании (остров Корсика). Союзники поделили сферы влияния: этруски стали осваивать Корсику, а карфагеняне повели наступление на Сардинию и закрепились на юге острова. Используя результаты победы при Алании и ослабление в связи с этим греческого влияния в Испании, Карфаген изолировал наиболее крупное государство в Испании — своего постоянного соперника Тартесс — и разгромил его (20-е годы VI в. до н. э.). Правда, дальнейшему распространению карфагенского влияния в Испании был положен предел жителями греческой Массалии, которые разбили карфагенский флот, но на юге Пиренейского полуострова господство карфагенян было прочным.

Вначале V в. до н. э., воспользовавшись нашествием Персии на Грецию (греко-персидские войны 500—449

гг.до н. э.), Карфаген начал новое наступление на греческие города в Сицилии, пользуясь поддержкой этрусков. Но два страшных поражения (при Гимере в 480 г. и Кумах в 474 г. до н. э.) приостановили экспансию карфагенян в Сицилии. Карфагену удалось сохранить лишь несколько городов на крайнем западе острова и держать упорную оборону.

Поражение карфагенян в Италии и Сицилии усугубилось неудачами Персии в греко-персидских войнах, после чего она не могла проявлять политической активности вне пределов Восточного Средиземноморья, тем самым оставив на произвол судьбы своего бывшего союзника — Карфаген.

Создание Карфагенской державы.

Период наивысшего расцвета Карфагена продолжается с середины V в. до середины III в. до н. э. Потерпев неудачу в завоевании Сицилии, Карфаген перенес основное направление своей внешней политики в Северную Африку. Ему удалось захватить значительную территорию вокруг самого города, победить в серии войн местные племена и превратить их в подданных Карфагена.

Стремясь освоить значительные пространства Северной Африки, карфагеняне начали колонизацию как на побережье современного Туниса и Алжира, так и в плодородных местностях внутри этих стран. Отважные карфагенские мореплаватели выходили в Атлантический океан и основывали поселения на Атлантическом побережье современных Марокко и Мавритании. Особенно активную колонизацию этих мест связывают с большой экспедицией Ганнона, которая состояла из 60 кораблей и 30 тыс. человек. Захват обширных территорий в Африке и основание многих карфагенских колоний (некоторые из них превратились в крупные города, например Цирта) вместе с прежними владениями Карфагена на юге Испании, на острове Сардиния, на западе Сицилии превратили это государство в обширную империю с многочисленным населением и большими потенциальными возможностями, создали основу экономического расцвета и роста политического могущества.

Социально-экономические отношения в Карфагене (V—III вв. до н. э.).

В ^ - П / вв.

238

Захват обширных территорий в Северной Африке в V — I V вв. до н. э. создал благоприятные условия для развития интенсивного сельского хозяйства, которое приобретает большое значение в карфагенской экономике. Местные жители, продолжающие заниматься традиционным хлебопашеством, облагались налогом в размере Vio урожая; нередко им вдвое увеличивали эту долю. Они находились в зависимом положении от карфагенян, их свобода была ограничена, хотя они не считались рабами. Особенно высокого уровня сельское хозяйство достигло в рабовладельческих поместьях. Их собственники организовывали высокопродуктивное хозяйство с обширными виноградниками, оливковыми рощами, садами и огородами. Город Карфаген был окружен целым поясом таких хорошо возделанных рабовладельческих имений. На далекой периферии Карфагена жили тузем¬ ные племена, занимавшиеся примитивным хлебопашеством; они также платили тяжелые налоги в пользу карфагенян.

Карфагенское общество VI—III вв. до н. э. сочетало элементы рабства античного типа и некоторые особенности, свойственные древневосточному обществу (значительную роль в производстве и социальной организации играло зависимое население, жившее в условиях общинного строя и эксплуатировавшееся как отдельными представителями карфагенской аристократии, так и государством в целом).

При наличии оформившихся прослоек аристократии и подневольных работников в Карфагене можно выделить также свободных мелких производителей, главным образом в ремесле, и зависимое сельское насе¬ ление на захваченных территориях. В самом Карфагене — многолюдном богатом городе (его население достигало около 200 тыс. человек) — низшую прослойку свободного населения составлял плебс, занятый в ре¬ месленных мастерских, на работе в порту и живший за счет подачек карфагенской олигархии. Последняя состояла из крупных землевладельцев, собственников рабских мастерских, оптовых торговцев, жречества. В отличие от многих древневосточных стран, в том числе и собственно финикийских городов, в Карфагене не был развит бюрократический аппарат.

Экономическое процветание Карфагена покоилось на самой жестокой эксплуатации многочисленных рабов и зависимого местного населения. Классовые и социальные противоречия здесь были поэтому всегда довольно острыми. Карфагенским олигархам удавалось подавлять в зародыше проявления социального протеста. Источ¬ ники не сообщают о восстаниях рабов, но имеются данные о волнениях среди местного зависимого населения, к которому примыкали и рабы. Так, в начале IV в. до н. э. поднялось зависимое ливийское население, воспользовавшееся тяжелым поражением карфагенян в Сицилии, и лишь ценой огромных усилий удалось подавить это восстание. В нем участвовало, по сведениям греческого историка Диодора, около 200 тыс. человек. В 241—238 гг. до н. э. разразилось восстание наемников и местного населения, поставившее Карфаген на грань катастрофы; лишь мобилизовав все свои резервы, карфагенское правительство справилось с этим движением.

Неспокойно было и внутри Карфагена. Городской плебс, хотя и подкармливался карфагенской олигархией, тем не менее довольно часто проявлял недовольство, создавая социальную напряженность в самом городе.

Политическое устройство Карфагена.

Политический строй Карфагена представлял собой олигархию, выражавшую интересы относительно узкой группы богатейших карфагенских семей. В V — I V в. до н. э. верховными должностными лицами были два суфета, избиравшихся на один год и наделенных высшей гражданской властью. Однако все государственные дела решались в Совете 30 и Совете старейшин, насчитывавшем 300 членов. Высшим контрольным органом был Совет i04, которому также принадлежали судейские функции. Указанные советы комплектовались из представителей самых богатых и знатных семей, редко допускавших в свою среду членов других социальных групп.

Созывалось в Карфагене и народное собрание, состоявшее из лиц, имевших звание карфагенского гражданина, но оно играло малую роль в общей системе политической власти. Всеми делами в государстве вершила всемогущая карфагенская олигархия. Сами олигархи, заседавшие в названных советах, внимательно следили за тем, чтобы какая-нибудь аристократическая семья не усилилась настолько, чтобы захва-

239

тить всю полноту власти и установить единоличное правление в форме тирании. Карфагенская внутриполитическая история наполнена ожесточенной борьбой за власть. Обычно претендентами на единоличную власть выступали удачливые полководцы, которые опирались на преданное наемное войско. Еще в середине VI в. до н. э. полководец Малх после успешных завоеваний в Сицилии вместе с войском переправился в Карфаген и установил свою диктатуру, оттеснив на второй план карфагенские олигархические органы. Однако его власть оказалась непрочной, и после неудачных войн в Сардинии Малх был изгнан из Карфагена. Вскоре после низвержения Малха к руководству в Карфагене пришла семья знатного аристократа Магона, которому удалось передать власть своим сыновьям и внукам и вместе с ними продержаться у государственного кормила свыше полустолетия. Магониды сохраняли власть благодаря успешным войнам на островах Сицилия, Сардиния и Корсика в конце VI — начале V в. до н. э. и утратили ее после сокрушительных поражений от греков в 480 и 474 гг. до н. э. К середине V в. до н. э. власть карфагенской олигархии была полностью восстановлена.

Во второй половине V — середине III в. до н. э. Карфаген был самым могущественным государственным образованием в западной части Средиземноморья и одним из крупнейших во всем Средиземноморье. В основе его политического могущества лежала высокоразвитая экономика, динамичная социальная структура, устойчивая политическая система олигархии. Карфагенским олигархам удавалось подавлять проявление социального и классового недовольства, вести активную внешнюю политику, успешно отражать нападения греческих городов в Сицилии. Однако к 60-м годам III в. до н. э. Карфаген встретился с новой силой, вышедшей на арену Западного Средиземноморья,— с могущественным Римским государством. Между ними началась ожесточенная борьба за господство над Западным Средиземноморьем. В ходе Пунических войн III — середины II в. до н. э. территория Карфагенской державы вошла в состав Римской республики.

Культура Карфагена.

Культура финикийских государств, в том числе и метрополии Карфагена — Тира, носила своеобразный характер. Небольшие финикийские государства постоянно были объектом политической экспансии и культурного воздействия соседних крупных государств, таких, как Египет, Хеттское царство, Вавилония, Ассирия. В связи с этим их культура испытывала сильное влияние соседних культур и приобрела синкретический характер. Аналогичное положение было и в Карфагене. Можно даже говорить о еще большем синкретизме карфагенской культуры, так как она, начиная с V в. до н. э., испытывала значительное влияние греческой культуры. Карфагеняне постоянно опасались как местного населения, так и своих соперников по колонизации Средиземноморья — греков. К тому же они рано стали на путь внешней экспансии, вели много войн, требовавших крупных сил и средств. Все это не способствовало созданию высокоразвитой оригинальной культуры. В частности, было слабо развито литературное творчество, изобразительные искусства, философия. Карфагеняне предпочитали пользоваться произведениями древневосточных и греческих авторов и мастеров. В Карфагене знали произведения Гомера, греческих трагиков, поэтов и ораторов, замечательных философов, но нам мало известны карфагенские философы, поэты или ораторы. Значительно большее развитие получили прикладные науки — агрономия, география, математика, фортификация, астрономия.

Карфагеняне были искусными кораблестроителями, мореходами, знатоками сельского хозяйства. Дальние рейсы к Британии или знаменитое путешествие Ганнона к экваториальному побережью Атлантического океана, прекрасные крепостные сооружения вокруг Карфагена требовали знания многих прикладных наук. В Карфагене появился один из первых в древности специальных агрономических трактатов, составленный Магоном, который был переведен на латинский язык. Карфагеняне, видимо, располагали самыми точными для древности географическими картами Африки и Средиземноморья, Африканского и Европейского побережий Атлантического океана, включая Канарские и Азорские острова. Не исключено, что отдельные карфагенские мореплаватели попадали и в Америку.

Религия карфагенян сохраняла верность древним финикийским традициям. Главными божествами карфагенского пан-