3. Диагностические исследования

Мой анализ, проводящий сравнение доктора с садовником, мог бы также включать манию к диагностическим исследованиям. Опасности, связанные с некоторыми диагностическими исследованиями, редко уравновешиваются ожидаемой пользой. Например, говорилось, что от пяти до десяти процентов рака у европейских и американских детей связано с рентгеновским облучением беременных женщин в 1950-е и 1960-е годы.

Опасности жизни, присущие исследованию артерий (мозга, сердца, внутренних органов и конечностей), зависят до большой степени от неопытности бригад. В действительности опасности часто недооцениваются. Также обстоит дело со всеми видами эндоскопии, процедурами, дающими возможность заглядывать внутрь человеческого тела путём введения трубки либо через естественные отверстия; либо через кожу. Существует много видов эндоскопии, соответственно естественным отверстиям, полым органам или естественным полостям. Некоторые эндоскопии применяются в повседневной практике, такие, как гинекологическая лапароскопия, состоящая во введении трубки через брюшную стенку, чтобы осмотреть матку, фаллопиевы трубы и яичники. Чтобы можно было отчётливо видеть, вам приходится надувать брюшную полость газом и помещать женщину головой вниз, как правило, под общей анестезией. Угроза жизни этой несоразмерна. Таким исследованием следовало бы пользоваться только в крайне исключительных случаях и затем осуществлять только в бригадах, имеющих возможность провести наиболее сложные брюшные процедуры при необходимости немедленно.

Безумие обследующих может достигать таких пропорций, что невозможно поверить. Например, до того как умереть в возрасте сорока двух дней в престижном отделении неонатологии, один младенец был подвергнут 100 рентгеновским исследованиям и 300 анализам крови.

4. Бесконтрольная технология

Парадокс, но где обнаруживается дух садовника-доктора, это в отделениях интенсивной терапии. Когда пациент находится в критическом или даже в катастрофическом положении, подход доктора часто разительно отличается от типично медицинского. В подобных обстоятельствах на первом месте находится не постановка точного диагноза или проведения особенного лечения, а удовлетворение основных потребностей в ожидании возвращения автономии к пациенту.

Но другое дело, когда отделение интенсивной терапии специализировано. Возьмём, к примеру, отделение коронарного профиля. В тех случаях, когда нет проблем с сердечным ритмом, нельзя найти оправдания систематическому помещению пациента, пережившего сердечный приступ, в отделении интенсивной терапии. Никто не может сказать, повысятся или понизятся шансы пациента, если он останется дома с семьёй, с инъекцией гепарина дважды в день и избежит стресса езды в скорой помощи или привыкания к незнакомому месту. Нет никаких исследований, подтверждающих то или другое.

Специализированные отделения интенсивной терапии служат одни примером из числа многих технологий, вышедших из повиновения. В 1970-е годы, когда я писал (пропуск нескольких слов) (вступая в мир), моей существенной темой была утрата контроля над технологией медицинским ведомством в области деторождения. Потребовалось только одно десятилетие, чтобы этот взгляд разделили некоторые комментаторы, входящие в медицинский истеблишмент. Первой стадией было рассматривать современную медицину, как роскошь не по карману. «Медицинское обслуживание является роскошью» было первой фразой редакторской статьи в «Ланцете». А сейчас мадам Эскоффье-Ламбиот, медицинский редактор «Монда», ожидает времени, когда мы сможем «дать компас пьяному судну медицинской технологии». Будем надеяться, что этот компас ведёт к образу медицинского учреждения, которое требовало бы гигантских сумм денег для оценки техник, уже сегодня устаревших.

Чего мы ожидаем, это коренной перемены отношения. Что происходит сейчас, когда кто-то заболевает, состоит в том, что доктор немедленно начинает лечить его заменителями защитной системы его собственного тела, такими, как антибиотики, гормоны, синтетические препараты, хирургия или облучение. Эти виды лечения следует применять только как абсолютно последнюю надежду. Нам нужно приумножить число «садовников» и сокращать число «докторов».