Галина Вишневская
.docxВторой тур проходил в Бетховенском зале Большого театра. Слушать конкурс пришли все солисты труппы, в составе жюри - знаменитые певцы и певицы: М. Максакова, В. Давыдова, Е. Кругликова, Н. Шпиллер, Н. Ханаев, С. Лемешев, И. Козловский, М. Рейзен, А. Пирогов; главный дирижер театра Н. Голованов, дирижеры В. Небольсин и К. Кондрашин, главный режиссер театра Б. Покровский...
Со всех концов страны съехались молодые певцы - больше ста человек.
Подошел мой день. Сижу в круглом зале, жду своей очереди и стараюсь не слышать, как за стеной поют другие участники конкурса, чтобы сконцентрироваться на своем. В тот год было много хороших голосов, и женских, и мужских.
- Вишневская. Верди, "Аида", "Берег Нила"...
Иду по проходу между кресел на сцену, мимо артистов, мимо стола, где сидят члены жюри... Иду, как во сне, чувствую, что от волнения покрываюсь пятнами, глаза горят - даже векам горячо... Господи, только бы не "занесло" от темперамента!.. И не смотреть в зал, на людей...
Поднялась на эстраду... и захотелось мне запеть - на весь мир! Чтобы повсюду меня слышали!
В одну эту арию я вложила столько эмоций, вдохновения, что хватило бы на целую оперу. Было во мне какое-то внутреннее торжество - мне казалось, что я иду, а передо мной раздвигаются, падают стены... Хочется петь еще... еще... Но вот отзвучала последняя нота... Тишина... и вдруг - аплодисменты! А я не могу опомниться, вернуться на землю из своих облачных далей...
Поднялась на эстраду... и захотелось мне запеть - на весь мир! Чтобы повсюду меня слышали!
В одну эту арию я вложила столько эмоций, вдохновения, что хватило бы на целую оперу. Было во мне какое-то внутреннее торжество - мне казалось, что я иду, а передо мной раздвигаются, падают стены... Хочется петь еще... еще... Но вот отзвучала последняя нота... Тишина... и вдруг - аплодисменты! А я не могу опомниться, вернуться на землю из своих облачных далей...
Сошла с эстрады, иду снова мимо членов жюри, меня останавливают, что-то спрашивают, а я ничего не слышу и не понимаю, во мне все трепещет.
"...Как же решение принято, а если я плохо спою?.. Да я не имею права! Слышишь? - не сметь волноваться! Если уж ты переступила порог Большого театра, то будь любезна спеть так, как никогда в жизни еще не пела, а потом хоть умирай!"
И вот я на сцене. Начинается оркестровое вступление. Господи, как звучит оркестр! Эти музыканты пришли, чтобы играть для меня, для "Галькиартистки"... И я должна сейчас, в этом великолепном зале, для таких знаменитых певцов - петь. Душу наполняет величие момента... замер оркестр, я вступила: "Здесь Радамеса жду..." Зал большой - значит, все должно быть масштабно. Не торопиться. Каждое слово - на вес золота... Посылать звук в самую дальнюю точку... Смотрю на дирижера - он мне и глазами, и руками показывает, чтобы не сбилась... А я думаю: "Да пошло оно все к чертям! Если я все время на тебя буду смотреть и только о том и думать, где вступить, так что же это получится?" Закрыла глаза да так до самого конца и пела. Закончила... и оркестр устроил мне овацию!
Победа! Победа!
"Приезжайте, вы зачислены в молодежную группу Большого театра. Директор театра Анисимов".
Bce! Свершилось!!! Я стала артисткой одного из лучших театров мира! Мне было двадцать пять лет.
ГЛАВНЫЕ ЦИТАТЫ. Все страсти-мордасти - просто отсутствие актерской техники и внутреннего контроля. Темперамент - это умение себя сдерживать.
Для меня во время исполнения роли все, что я делаю на сцене, так важно, как вопрос о жизни и смерти. Если бы мне отрезали голову, только тогда я не смогла бы допеть спектакль.
В молодости еще можно найти в себе силы принимать с юмором тычки и затрещины, но с годами, когда внутреннее зрение становится безжалостным, жизнь бесстыдно обнажается перед тобой и в уродстве своем, и в красоте. Ты вдруг неумолимо понимаешь, что у тебя украдены лучшие годы, что не сделал и половины того, что хотел и на что был способен; становится мучительно стыдно перед собой, что позволил преступно унизить в себе самое дорогое — свое искусство. И уже невозможно оставаться марионеткой, вечно пляшущей по воле тупоголового кукловода, переживать в себе эти бесконечные запреты и унизительные «нельзя!».