Гринченко С.Н. - Социальная метаэволюция человечества как последовательность шагов формирования механизмов его системной памяти

комфортом протообщества как целого». Ясно, что в значительном числе (большинстве?) случаев лидер не придерживается при этом общественно значимых целей. Кроме того, его влияние на такую группу особей ограничивается сроком его жизни как максимум.

Получающийся гипотетический прообраз иерархического контура поисковой оптимизации в данном случае должен состоять - в наших терминах - из двух ярусов иерархии: уровня Особей и уровня Стада протосоциальных животных (предгоминид) (см. рис. 3б). При этом последний должен рассматриваться как основной уровень в иерархии [1], задающий целевой критерий: оценку степени комфортности био-социальной протосистемы. Сравним эту гипотетическую схему со схемой биологического супраконтура (рис. 3а). Как было сказано выше, ранее подобные схемы также сравнивались нами со схемой биологического супра-контура, и получалось, что при метапереходах, эквивалентных неолитической, промышленной и информационной революциям, величина инерционности во времени e3e, характерная для трех последних по времени метапереходов между ярусами в супра-системе, как бы «растягивалась» на 4, 5 и 6 переходов (рис. 1б,в,г). Теперь же, на более ранних этапах метаэволюции Человечества, реализуется процедура «сужения» супра-контура до одного метаперехода (а в следующем разделе - до двух) – см. рис. 3б,в.

В результате и возникает ситуация, показанная на схеме рис.3б. Инерционность влияния поискового поведения особей на целевую функцию стада в данном случае чрезвычайно высока (замедление приблизительно равно e3e 3480). Но тогда получается, что, при характерном для организма темпе поисковых движений порядка нескольких часов, целевой критерий имеет характерное время изменения порядка 1 года. В свою очередь, такая важнейшая характеристика данного процесса, как память, также в e3e 3480 раз более инерционна, чем определяющий ее критерий поисковой оптимизации, и составляет величину порядка нескольких тысячелетий. При такой инерционности говорить о наличии поискового оптимизационного процесса в таком контуре нельзя, он полностью вырожден. Как следствие этого, отсутствует и причинная связь между опытом приспособительного поведения особей и их памятью, которая в данном случае может быть только генетической, поскольку другие доступные носители ее отсутствуют (см. рис. 3б).

Таким образом, можно констатировать, что мы имеем в данном случае некоторую виртуальную схему, которая лишь в асимптотике, по аналогии с подобными ей структурными схемами, может рассматриваться как (псевдо)оптимизационная. Другими словами, в истории Проточеловечества этот период, длившийся около 23-28 млн. лет, выглядит как период многократных появлений в различных местах и в различное время протосоциальных обществ предгоминид, которые прекращали свое существование со смертью их лидера, и не оставляли о себе никакой социальной памяти.

Рассмотрим теперь схему рис. 3б, дополнив времен’ные характеристики природной супра-системы пространственными и количественными. Характерный для биологической супра-системы линейный размер популяционного уровня – верхняя оценка порядка 64 м (которая может варьировать, по нашим оценкам, в диапазоне от 40 м до 240 м), а число особей в популяции - порядка 15 (может варьировать в диапазоне от 10 до 41). В нашем случае это и есть субстрат для формирования некой био-социальной протосистемы предгоминид. Фактически это компактно проживающее стадо предгоминид, социально практически никак не взаимодействующее с окружающими их другими стадами. Эти взаимодействия, если и когда они наступают, почти не выходят за рамки чисто биологических поведений: ориентировочно-исследовательского, пищедобывательного, оборонительного, полового и т.п.

Резюмируем: факт спорадического (на этом этапе развития Человечества) появления и «затухания» подобных био-социальных протосистем позволяет назвать совокупность всех таких стад предгоминид на Земле «Проточеловечеством-1». Шаг метаэволюции,

соответствующий возникновению «Проточеловечества-1», по-видимому, связан с возникновением надсемейства предгоминид (Hominoidea).

6. Второй шаг метаэволюции: возникновение Homo erectus («альтруистическая» революция)

Следующий – второй – шаг социальной метаэволюции Человечества, по-видимому, связан с моментом перехода от «человека умелого» (Homo habilis) к «человеку прямоходящему» (Homo erectus). Это произошло, по разным оценкам, примерно от 1,6 до 2 млн. лет назад [28, 35-36], с началом четвертичного, или антропогенового, периода, и связано, прежде всего, с дальнейшим усложнением его головного мозга: «лавинообразное увеличение неокортекса является важной чертой эволюции млекопитающих; степень этого увеличения отличает приматов от остальных млекопитающих, а человека - от остальных приматов» [37].

Отметим, что мы в соответствии с логикой нашего исследования солидаризируемся с мнением части палеоантропологов, полагающих, что так называемый «Человек умелый» Homo habilis практически ничем не отличается анатомически и поведенчески от австралопитека, т.е. человекообразной обезьяны (см., напр., [31, 38]), и должен поэтому называться скорее «Обезьяной умелой» Pithec habilis.

«Яванский человек Homo erectus erectus, ранее называвшийся питекантропом (Pithecanthropus), … уже умел изготавливать примитивные каменные орудия. Он, скорее всего, вел кочевой образ жизни, переходя с места на место в поисках пищи и держась небольшими группами… имел все данные для успешной борьбы с естественными врагами: перемещаясь вертикально на длинных ногах, он держал в поле зрения обширное пространство, на расстоянии замечая приближение любой опасности. При выпрямленном положении тела освобождались руки, которые он теперь мог употребить для работы. Руки и мозг, объем которого непрерывно увеличивался, были главным оружием древнего человека в борьбе за существование. По всей вероятности, Homo erectus был первым нашим предком, способным к абстрактному мышлению» [39]. С последним высказыванием, безусловно, можно вполне согласиться, если говорить о позднем Homo erectus, уже на грани преобразования в Homo sapiens.

Но почему именно этот момент в истории Человечества можно интерпретировать как шаг в метаэволюции его социальных систем? По нашему мнению, нечто «социальное» появляется в стаде предлюдей только в том случае, когда общественную роль играют не только лидеры, но и некоторые другие особи. Выскажем предположение, что последнее может стать реальностью только в тот момент, когда в какой-то популяции возникает - и закрепляется в ее генофонде – ген «альтруизма». На его существовании из этологических, этических и множества иных соображений настаивают В.П.Эфроимсон и его последователи [40-41]. Но логика наших построений приводит к выводу о том, что для обеспечения возможности дальнейшей прогрессивной эволюции социальной системы «Проточеловечества-2» ген «альтруизма» важен не сам по себе, а именно в связке с парой <ген «ума»–ген «лидерства»> (в данном случае ген «ума» задает намного более сложную структуру неокортекса и значительно более эффективную память особи, нежели на предыдущем этапе метаэволюции). Это предположение вполне естественно, поскольку связано с тем, что альтруистическое поведение в стаде должно стимулироваться его умными лидерами. В противном случае этот ген не имеет шансов закрепиться в потомстве особи, и тем самым – в геноме популяции.

Центральным моментом нашего рассмотрения можно считать постулирование того факта, что поведение, обусловленное геном «альтруизма», инициирует возникновение прообраза «общественной памяти». Под этим термином мы будем понимать возникновение в устойчивых группах пока еще обезьяноподобных людей (или

человекообразных обезьян) типа олдовайского Homo habilis передачи накопленного в течение жизни опыта последующим поколениям. Поскольку речь как таковая еще не возникла (см. следующий раздел), то этот опыт может быть передан в основном с помощью непосредственной демонстрации и инициирования тех или иных действий. Но для этого, в свою очередь, необходимо появление в стаде специальных учителей («менторов», «ведунов», «знахарей», etc.), существование которых другие особи должны обеспечивать наравне с (обусловленным биологическими факторами) обеспечением воспитания детенышей. По-видимому, можно говорить о возникновении социальной системы «Проточеловечество-2» именно с момента появления в его геноме тройной связки <ген «ума»–ген «лидерства»–ген «альтруизма»>.

Получающийся прообраз иерархического контура поисковой оптимизации в данном случае должен состоять – в наших терминах – уже из трех ярусов иерархии: уровней Протолюдей, Протосемей и Протородов (см. рис. 3в). При этом последний опять-таки должен рассматриваться как основной уровень в иерархии, задающий целевой критерий: оценку степени комфортности социальной протосистемы. По сравнению со схемой биологического супра-контура (рис. 3а) величина инерционности во времени e3e «сужается» до двух метапереходов.

В результате возникает ситуация, показанная на схеме рис. 3в. Характеристика инерционности влияния как поискового поведения протолюдей на поисковое поведение протосемей (часы – неделя), так и поискового поведения протосемей на целевую функцию

протородов (неделя – год) в данном случае равна 2 e3e 59. В свою очередь, обе

характеристики памяти данного процесса также лишь в 59 раз более инерционны, чем определяющие их критерии поисковой оптимизации, и составляют величины порядка 1 года и 59 лет (рис. 3в). Причем последняя уже не сводится, как ранее, только к закреплению в геноме: она как раз и представляет собой характерное время изменения «общественной» памяти, закрепляемой в памяти отдельных индивидуумов протообщества. При такой инерционности уже можно говорить о наличии поискового оптимизационного процесса в таком контуре, хотя эффективность его пока еще мала. Но причинная связь между опытом приспособительного поведения и памятью уже возникла.

Таким образом, можно констатировать, что мы имеем в данном случае некоторую пока еще малоэффективную, но все же работоспособную поисковую оптимизационную схему. Ее эффективность гораздо хуже – хотя бы потому, что она вчетверо (59:15) более инерционна – эффективности протекающего параллельно процесса биологического адаптивного поведения супра-системы Биосферы. Другими словами, в социальной истории Проточеловечества данный период его существования, длившийся около 2 млн. лет, выглядит как период медленного, но уже вполне целенаправленного процесса – социального адаптивного поведения (эволюции) Проточеловечества в направлении максимизации степени (энергетической) комфортности общественной жизни Homo erectus в рамках социальной супра-системы.

Рассмотрим теперь схему рис.3в, дополнив времен’ные характеристики этой супрасистемы пространственными и количественными. Характерный для биологической супрасистемы на этом шаге линейный размер уровня парцелл/консорций – верхняя оценка порядка 970 м (которая может варьировать в диапазоне от 610 м до 3,6 км), а число особей в протороде – порядка 230 (может варьировать в диапазоне от 140 до 850). В нашем случае это и есть субстрат для формирования протосоциальной системы Homo erectus. Фактически это компактно проживающий протород «людей прямоходящих», социально взаимодействующих с окружающими их другими протородами. Эти взаимодействия, если и когда они наступают, могут существенно выходить за рамки чисто биологических поведений.

Резюмируем: факт возникновения (на этом шаге развития социальной системы Человечества) устойчивых во времени социальных структур позволяет назвать

совокупность всех таких протородов «людей прямоходящих» на Земле «Проточеловечеством-2». Шаг метаэволюции, соответствующий возникновению «Проточеловечества-2», по-видимому, связан с возникновением рода «Человек» Homo.

7. Третий шаг метаэволюции: возникновение Homo sapiens («палеолитическая» революция)

Следующий – третий – шаг социальной метаэволюции Человечества безусловно связан с моментом возникновения второй сигнальной системы, т.е. речи, связанного с ней языка, искусства и культуры в целом. С этим согласно подавляющее число специалистов, приведем несколько соответствующих цитат:

«Большинство учёных в настоящее время полагает, что Homo sapiens владел речью изначально. Изучение ДНК митохондрии человека (mt ДНК) показало, что для того, чтобы достичь современного уровня, речь должна была возникнуть в результате генетической мутации "у митохондрической Евы" (Ева mt ДНК) 200 тысяч лет назад» [42]

«Биологическая эволюция началась на нашей планете где-то между 3,6 и 4,6 миллиардами лет назад; гоминиды появились несколько миллионов лет назад, а Sapiens возник как вид, способный к членораздельной речи, использованию орудий труда и абстрактному мышлению лишь на протяжении последних 100 тысяч лет» [43].

«Создание культуры сопровождалось возникновением языка, речи и второй сигнальной системы, т.е. способности мыслить и общаться символами. В результате этого формируется эволюция культуры, которая базируется уже не на генах, а на символике языка, речи, всех средств информации, предметах материальной деятельности, меняющихся социальных институтах» [44].

Несколько расходятся мнения по поводу того, связано ли возникновение речи и языка с появлением вида Homo sapiens (т.е. обладали ли неандертальцы речью) либо с появлением подвида Homo sapiens sapiens. В пользу первой точки зрения приводят, в частности, тот факт, что «был найден скелет неандертальца, жившего 60 тысяч лет назад, у которого полностью сохранилась подъязычная кость, совершенно идентичная кости современного человека. Так как от подъязычной кости зависит способность говорить, то учёные были вынуждены признать, что неандерталец обладал этой способностью. А многие учёные считают, что речь является ключом к разгадке большого скачка в развитии человечества. Ныне большая часть антропологов считает, что неандерталец был полноценным Homo sapiens, и в течение длительного времени по своим поведенческим характеристикам был вполне равноценен другим представителям этого вида» [45].

Есть и противоположные мнения: «И речь, и искусство появились на последней стадии антропогенеза у Homo sapiens sapiens. По шкале абсолютного времени этот рубеж можно определить примерно около 200 тыс. лет тому назад на Переднем Востоке и около 40 тыс. лет - в Европе» [46].

«Ныне из данных палеоантропологии известно, что у всех троглодитид, даже самых высших, палеоантропов (неандертальцев в широком смысле), в архитектонике мозга отсутствовали все верхние префронтальные формации коры головного мозга, а также те зоны височной и теменной областей, которые осуществляют второсигнальное управление и поведением, и восприятием, и всеми функциями организма человека. Они присущи только и исключительно Homo sapiens sapiens. Если же нет налицо верхних передних формаций лобных долей – значит нет речи, значит нет человека!» [47].

Быть арбитром в дискуссии специалистов дело достаточно неблагодарное, поэтому мы ограничимся в дальнейшем использованием термина «Homo sapiens», имея в виду возникновение у человека интересующей нас прежде всего способности к речевому общению, и не акцентируя внимания – вид это или подвид. Отметим только, что это произошло, по разным оценкам, примерно в период от 100 до 200 тыс. лет назад [38, 46],

т.е. в конце среднего плейстоцена (мезоплейстоцена) [48]. Другая оценка: «Что же касается современных приматов, то самая ранняя - вполне определённая и надёжная - датировка скелета, найденного в Кафцехе (Qafzeh) в Израиле была 120 - 110 тысяч лет до нашего времени» [42]

Получающийся прообраз иерархического контура поисковой оптимизации в данном случае должен состоять - в наших терминах – уже из четырех ярусов иерархии: уровней Людей, Семей, Родов и Племен (см. рис. 3г). При этом последний опять должен рассматриваться как основной уровень в иерархии, задающий целевой критерий: оценку степени комфортности социальной системы. Сравнение со схемой биологического супраконтура (рис. 3а) констатирует тот факт, что характерная для нее величина инерционности во времени e3e точно соответствует в данном случае трем метапереходам: социальная система на данном шаге развивается в тех же временных темпах, что и соответствующая ей биологическая.

Таким образом, можно констатировать, что мы имеем в этом случае некоторую вполне эффективную (апробированную биологически!) и работоспособную поисковую оптимизационную схему. Другими словами, в социальной истории Человечества данный период его существования, длившийся несколько более 100 тыс. лет, выглядит как период целенаправленного процесса – социального адаптивного поведения (эволюции) «Проточеловечества-3»=«Человечества-0» в направлении максимизации степени (энергетической) комфортности общественной жизни Homo sapiens в рамках социальной супра-системы.

Здесь следует пояснить, почему мы определяем данный этап развития как «Человечество-0»: индекс 0 указывает на тот факт, что в данной фазе социальная эволюция Человечества проходит пока еще за счет усложнения самого человека, его мозга. Индексами же 1, 2 и 3 мы ранее [1] обозначили фазы социальной эволюции Человечества, в которой эволюционирует уже не собственно человек, а системы «Человек+Письменность+Орудия труда» (после неолитической революции), «Человек+Тиражирование информации+Машины» (после промышленной революции), «Человек+Электронная память+Компьютеры» (после информационной революции).

Рассмотрим теперь схему рис.3г, дополнив времен’ные характеристики этой супрасистемы пространственными и количественными. Характерный для биологической супрасистемы линейный размер уровня биогеоценозов – верхняя оценка порядка 15 км (которая может варьировать в диапазоне от 9 до 54 км), а число особей в племени – порядка 3,5 тысяч (может варьировать в диапазоне от 2,2 до 13 тысяч). В нашем случае это и есть субстрат для формирования социальной системы Homo sapiens. Фактически это компактно проживающее племя «людей разумных», социально интенсивно взаимодействующих с окружающими их другими племенами.

Резюмируем: факт возникновения (на этом шаге развития социальной системы Человечества) сравнительно сложных социальных структур позволяет назвать совокупность всех таких племен «людей разумных» на Земле «Проточеловечеством- 3»=«Человечеством-0». Шаг метаэволюции, соответствующий возникновению «Человечества-0», по-видимому, связан с возникновением вида «Человек разумный»

Homo sapiens.

8. Об аналогиях между процессами социальной метаэволюции и онтогенеза сложных организмов

Онтогенез в наших терминах, с позиций предлагаемого подхода к объяснению поведения систем «достаточно высокой» сложности как поведения системы иерархической поисковой оптимизации – это «переход» («метапереход»?) биологического объекта с клеточного на организменный уровень. Рассмотрим подробнее, что именно

происходит при половом размножении сложных организмов (в частности – человека) после оплодотворения – слияния яйцеклетки и сперматозоида – и образования зиготы, способной развиваться в новый организм (см. рис. 4):

сутки

минуты часы

декасекунды минуты

Ткани

Пткани

часы

ПРИМЕЧАНИЯ: 1) стрелки, направленные вверх, имеют структуру «многие - к одному», направленные вниз - «один - ко многим»; 2) 1 - сотни микросекунд, 2 - сантисекунды, 3 - децисекунды, 4 - секунды.

Рис. 4. Схема супра-контура иерархической поисковой оптимизации «Сложный организм – Клетки».

1) вначале клетки начинают делиться - в течение нескольких часов. Через ~2.5 часа (верхняя оценка) можно говорить о возникновении первичной ТКАНИ (далее будут возникать новые ее разновидности) – т.е. в терминах концепции иерархической поисковой оптимизации можно говорить о возникновении соответствующей памяти ткани Пткани;

2)затем через ~1.6 суток (верхняя оценка) можно говорить о возникновении первичного ОРГАНА (далее будут возникать новые его разновидности) на основе ~ 15 типов ТКАНЕЙ – т.е. можно говорить о возникновении соответствующей памяти органа Поргана;

3)наконец, через ~24 суток (верхняя оценка) можно говорить о возникновении первичного ОРГАНИЗМА на основе ~ 230 типов ТКАНЕЙ и ~ 15 типов ОРГАНОВ

– т.е. можно говорить о возникновении соответствующей памяти организма

Порганизма .

Далее указанный первичный организм продолжает свой рост в утробе матери (~1 года – верхняя оценка), контактируя главным образом с материнским организмом и

формируя начатки соответствующей популяционно-биоценотической памяти (см. рис.2). Затем он рождается и вступает в контакт с себе подобными, но продолжает, последовательно проходя младенческий и отроческий возрасты, расти и развиваться (формируя соответствующую парцелло-консорционную память) до момента, который можно интерпретировать как момент наступления половой зрелости (~15 лет – верхняя оценка). Далее он живет в юношеском, а затем - зрелом состоянии до ~227 лет (верхняя оценка), формируя соответствующую биогеоценотическую память, после чего по внутренней логике рассматриваемого процесса самоустраняется из популяции (повидимому, посредством срабатывания «инстинкта естественной смерти» по И.И.Мечникову [49]) – если этого не произойдет ранее по иным внутренним и внешним причинам.

Указанные выше численные значения ранее рассчитаны нами и публикованы в [20]. Отмечалось, что эти времена образуют геометрическую прогрессию со знаменателем ee 15,15426... Конечно, все они применительно к конкретным наблюдаемым фактам задаются приближенно, причем соответствуют не средним значениям соответствующих величин, а некоторым верхним их оценкам, но по порядку величины вполне могут служить ориентирами при дальнейшем анализе.

Косвенным доказательством этого могут служить результаты расчетов тех же критических моментов в онтогенезе человека, проведенных А.В.Жирмунским и В.И.Кузьминым на базе того же (предложенного ими) знаменателя прогрессии, но привязанных к моменту рождения (~266 суток) ([27, стр.86]). Они дают, естественно, несколько иной ряд: ~18 суток, ~11 лет и ~167 лет, на первый взгляд весьма отличающийся от полученного нами ряда, но находящийся, тем не менее, в диапазоне возможного разброса этих величин как проявления действия иерархического механизма реализации приспособительного поведения биосистем (соответствующего уровня интеграции).

Таким образом, мы приходим к выводу о том, что в качестве времен этапа возникновения (актуализации) тканевого, органного и организменного уровней выступают соответствующие этим уровням характерные времена реакции в процессе приспособительного поведения супра-системы.

Посмотрим теперь, не образуют ли времена возникновения новых иерархических уровней в процессе метаэволюции социальной системы Человечества ту же прогрессию?

9. О методике выявления временного ряда в процессе метаэволюции

Для этого необходимо выявить некоторое исходное эмпирические значение промежутка времени между метапереходами. Наиболее удобно для этого исторически фиксируемое время между промышленной и информационной революциями. Конечно, и его нельзя задать абсолютно точно, и главным образом потому, что пик информационной революции еще не наступил. Существующая оценка этого момента – 2015 год [1] – исходит из достижения численностью Человечества определенного порога, рассчитываемого с помощью показателя прогрессии из формулы (1):

N = ( (ee )2 )6

В настоящее время считается установленным, что книгопечатание было изобретено И.Гутенбергом в 40-х гг. XV века [50], «около 1440 года» [51], «в 40-50 годы XV века» [52]. Отмечается, что «на выпуск первого тиража ему потребовалось полтора года, и в конце 1445 года Гутенберг изготовил около 200 копий Библии» [53]. Правда, есть мнение, что «первые европейские печатные документы, поддающиеся надежной датировке, вышли из-под печатного станка Иоганна Гутенберга в Майнце около 1454 г.» [54]. Таким

образом, для наших расчетов эту дату приходится фиксировать с некоторой объективно существующей неточностью: примем ее условно за 1445 год.

Бросается в глаза, что эта дата существенно более ранняя, чем собственно момент промышленной революции, наступление которой, с нашей точки зрения, и явилось непосредственным следствием появления книгопечатания как возможности тиражирования информации.

Оценим аналогичным образом дату начала информационной революции, отождествляя при этом ее начало и момент изобретения компьютера. И в данном случае получается разброс дат, связанный с почти параллельным проведением этих разработок в нескольких научных центрах и, главным образом, с тем, что именно следует считать «созданием» компьютера - лабораторный образец, промышленный макет, серийное изделие и т.п. Но здесь разброс дат все же значительно меньше: от первых опытов К.Цузе (декабрь 1941 года) [55-56] и Дж. Атанасова и К. Берри (май 1942 года) вплоть до создания Г.Эйкеном и его коллегами компьютера «Mark I» (февраль 1944 года), Дж. Мокли и Пр. Эккертом – компьютера «ЭНИАК» (1946 год) и коллективом, возглавляемым С.А.Лебедевым (Киев), – компьютера МЭСМ (1951 год) [57]. Таким образом, для наших расчетов эту дату также приходится фиксировать с некоторой объективно существующей неточностью: примем ее условно за 1946 год.

Будем также иметь в виду, что момент начала и момент пика (который также пока не очень понятно, по каким признакам оценивать) подобных сложных революционных процессов не могут быть связаны жесткой зависимостью, и период между ними может варьировать в некоторых пределах. Но интуитивно ясно, что эти вариации все же находятся в определенных границах.

Итак, по нашей оценке разность искомых дат «начал» революций составляет 501 год, или округленно 500 лет. На основе этой оценки попробуем «привязать» схему метаэволюции социальной системы Человечества на рассмотренных выше шагах с нулевого по третий, а также четвертом («неолитической» революции), пятом («промышленной») и шестом («информационной»). Имея в виду высказанные выше аргументы о некоторой объективной неопределенности найденной нами оценки, проведем расчеты периодов сравнительно медленных изменений в метаэволюции, – т.е. между революционными скачками, – постулируя для каждого из вариантов возможную продолжительность периода между пиками указанных революций как в обоснованные нами выше 500 лет, так и в сугубо вероятные 550, 600, а также 450 и 400 лет (см. табл. 2).

10. Интерпретация результатов расчетов временного ряда в процессе метаэволюции

Какие же выводы напрашиваются при анализе результатов расчетов, сведенных в таблицу 2?

Прежде всего, все расчеты по вариантам 1-5, сведенные в столбцы 2-6 таблицы 2, дают цифры, достаточно близкие к их оценкам, имеющимся в специальной литературе; при этом по моменту возникновения нейрологической памяти у позвоночных к этим оценкам (см. раздел 4) наиболее близок вариант № 3 расчета, по моменту возникновения предгоминид (см. раздел 5) – вариант № 3, по моменту возникновения Homo erectus (см. раздел 6) – вариант № 3, по моменту возникновения Homo sapiens (см. раздел 7) – вариант № 1 расчета, по моменту неолитической революции («8-3 тысячелетие до н.э.» [8, с.888], [57]), «10 тысяч лет назад» [59], «примерно 12 тысяч лет назад» [41]) – вариант № 1.

Особое внимание здесь привлекает столбец № 6, поскольку дата возникновения письменности и последовавшей за этим неолитической революции сравнительно близка к нашему времени. Из-за этого в специальной литературе она оценивается существенно более точно, нежели даты возникновения Homo sapiens (и последовавшей за этим

палеолитической революции), возникновения Homo erectus, предгоминид и головного мозга. В частности, диапазон рассчитанных нами значений момента возникновения письменности (9,7-8,1-6,5 тысяч лет тому назад) вполне укладывается в современные, хотя и достаточно приблизительные оценки.

Таблица 2. Периоды между шагами метаэволюции (лет)

Так, Ю.Ю.Шевченко пишет: «Не исключено существование какого-то вида письма 20-19 тыс. лет назад, в эпоху верхнего палеолита. Комбинации из 3 - 7 знаков, принадлежащих к хорошо разработанной знаковой системе, обнаружены в пещере Ласко и около других наскальных росписей в пещерах этого времени на территории Франции и Испании. Поскольку эти "палеолитические руны" невозможно дефиницировать (на современном уровне знаний о палеолитическом человеке) в качестве фонетического, силлабического или символического письма, остается открытым и вопрос о времени появления алфавита. А сами строки обнаруженных палеолитических знаков остаются для современных исследователей "непереводимой идиоматикой". Таким образом, непонятен и начальный рубеж "письменной" истории, поскольку более или менее расшифрованные системы письменности относятся не ранее IV тыс. до н.э., к эпохе "нового" каменного века. И лакуна "белого пятна" во времени между непонятными "палеолитическими рунами" и известной наиболее ранней письменностью Шумера или Древнего Египта составляет 13-14 тысячелетий» [51]. Наша оценка наиболее вероятной даты этого события из рассчитанных – 8,1 тысяч лет тому назад – хорошо соответствует указанному этим автором диапазону, но находится ближе к его верхней границе.

По мнению Герхарда Фоллмера, «изобретение письменности (Шумеры, Египет, Китай) относят ко времени примерно 3000 лет до н.э. По индоевропейски говорили - если такое вообще было - примерно 5000 лет до н.э. Смелейшие гипотезы об общем пра-языке для индоевропейских, семитских, уральских, тюркских и других языковых фамилий, так называемом борейском, относят к каменному веку, т.е. примерно 10 тысяч лет до н.э. Но что такое 10 тысяч лет по сравнению с миллионом, в течение которого возникал человек и должен был развиваться язык?» [60]. Здесь следует отметить, что относительно указанного им периода «в миллион лет» в настоящей работе – на основе кибернетикоинформационных модельных соображений – выдвигается несколько иное представление об этапах развития человека и о том, сколько времени «должен был развиваться» его язык.

В свою очередь, Р.Айслер пишет: «Даже письменность, временем изобретения которой традиционно считались 3200-е гг. до н.э., а местом - Шумер, имеет, видимо, более раннее происхождение и тоже связана с женщиной. В шумерских табличках богиня Нисаба называется небесным писцом и изобретательницей глиняных табличек и искусства письма. В индийской мифологии автором алфавита считается богиня Сарасвати. Основываясь на результатах археологических раскопок Древней Европы, М.Гимбутас установила, что начатки схематического письма появились еще во времена неолита, и связаны эти опыты были не с «коммерческо-административными» нуждами, как в Шумере. Скорее первые случаи применения этого могущественнейшего средства коммуникации принадлежит к сфере духовного - это священные тексты, связанные с культом Богини» [61].

Итак – если, конечно, всерьез не рассматривать Гермеса как предполагаемого изобретателя письменности (см., напр., [62]) – предлагаемая нами точка зрения о возникновении письменности как причины последовавшей затем неолитической революции находит свое подтверждение.

Более того, находит подтверждение и наша гипотеза об аналогии процесса биологического онтогенеза сложных организмов и процесса метаэволюции социальной системы Человечества – аналогии в том смысле, что эти процессы суть проявление перманентного действия фундаментального механизма иерархической поисковой оптимизации в Природе, вследствие чего времена возникновения новых иерархических уровней в процессе метаэволюции соотносятся между собой с тем же показателем прогрессии ee 15,15426...

Но при этом направление замедления/ускорения процессов в последнем случае является обратным по отношению к первому! Это следует хотя бы из соотнесения шагов метаэволюции и уровней в иерархической системе интеграции живого (см. рис. 2): с ростом номера уровня, интегрирующего социальное поведение человека на том или ином шаге метаэволюции, время наступления момента следующего шага все уменьшается и уменьшается, тогда как в процессе онтогенеза соответствующие периоды времени увеличиваются. Для удобства дальнейших рассуждений назовем процесс прогрессивного уменьшения величины периода между шагами в метаэволюции социальной системы Человечества «метаакселерацией».

11. О метаакселерации в процессе метаэволюции

Прежде всего, интересно выяснить историю процесса метаакселерации до момента появления нейрологической памяти живого, а также его перспективы за пределами исходного для нас в данном рассмотрении периода между промышленной и информационной революциями. Результаты соответствующих расчетов приведены выше, в столбцах 1 и 8-10 таблицы 2. Но как их можно интерпретировать?

Обратимся для этого к схеме иерархической поисковой оптимизации в Природе, на которой показаны как суборганизменные, так и «надбиосферные» уровни (см. рис. 2). Как мы уже ранее указывали в [22], если предлагаемая нами концепция адекватна как в целом, так и в части ее параметризации (значений пространственно-временных характеристик ярусов, составляющих супра-систему – см. рис. 2), и верна существующая оценка времени жизни Вселенной порядка 15-20 миллиардов лет, то из сопоставления этой последней и последовательности временных характеристик памяти в иерархической системе поисковой оптимизации следует довольно неожиданный вывод: о локализации наблюдаемого нами явления «жизни» в относительно небольшой (центральной) части Солнечной системы.

Действительно, приведенная выше аргументация в пользу того, что именно память является элементом любого алгоритма поисковой оптимизации, определяющим его