2. Проблема источников

Для того, чтобы получить представление об источниках по теме исследования, необходимо прежде всего охарактеризовать те объективные и субъективные препятствия, которые имеются на пути историка. К таким объективным препятствиям относится отсутствие многих необходимых документов, уничтоженных в ходе разного рода «чисток», что само по себе является важнейшей характеристикой механизма коммунистической власти.

Практика уничтожения документов имела широкое распространение уже в 1920‑е гг.⁵⁶Существует свидетельство историка С.М. Дубровского о том, что еще в 1924 г., после смерти Ленина, Сталин дал указание своему помощнику И.П. Товстухе просмотреть архив ЦК РКП(б) и уничтожить все "ненужное". Это указание означало уничтожение прежде всего документов, зафиксировавших разногласия между Лениным и Сталиным. Только за 1921 ‑ 1922 гг. не найдено более 40 писем Ленина к Сталину, хотя в большинстве случаев сохранились расписки Сталина в их получении⁵⁷.

Широкомасштабная "чистка" документов проводилась в ходе Большого террора, когда уничтожались документы, публикации, портреты репрессированных партийных и государственных деятелей. Так, 21 августа 1937 г. первый секретарь Западно‑Сибирского крайкома ВКП(б) Р.И. Эйхе лично дал директиву заместителю заведующего особым сектором крайкома П. Кукштелю уничтожить стенограммы выступлений “врагов народа”⁵⁸. Такая же участь постигла и стенограммы речей самого Эйхе после его ареста в 1938 г. В партийном архиве Новосибирского обкома КПСС сохранились таким образом далеко не все материалы, связанные с деятельностью наиболее активных проводников сталинских директив в Сибири ‑ С.И. Сырцова, Р.И. Эйхе, Л.М. Заковского, Ф.П. Грядинского, Л.И. Картвелишвили (т. Лаврентия) и др.

Операция по уничтожению документов была осуществлена осенью 1941 г., когда ожидалось наступление гитлеровских войск на Москву и не исключался вариант ее оставления⁵⁹.

Сразу после смерти Сталина подверглись уничтожению документы, непосредственно хранившиеся в его кабинете в Кремле и на даче в Кунцеве. Одна из последних версий того, как это происходило, представлена братьями Медведевыми. Их версия основана на рассказах А.В. Снегова и О.Г. Шатуновской в 1960‑е гг., которые работали в комиссии Президиума ЦК КПСС, созданной для расследования убийства Кирова и политических процессов 1930‑х гг. Они, в свою очередь, исходили из доверительных признаний Хрущева и Микояна. Согласно этой версии, судьба сталинских документов была решена на совместном заседании пленума ЦК КПСС, Совета министров и Президиума Верховного Совета СССР, которое началось в 20 часов 5 марта 1953 г., когда Сталин был еще жив. Тогда Маленкову, Берии и Хрущеву было поручено привести его документы и бумаги  в должный порядок.  Сталин умер в 21 час 50 минут, и уже в ночь с 5 на 6 марта Берия, Хрущев и Маленков занялись бумагами. Многие  папки вызывали у них тревогу и даже страх. «Им казалось, ‑ пишут авторы статьи, ‑ опасным даже просматривать эти папки и обмениваться мнениями. Было решено поэтому сжигать эти собрания бумаг Сталина без их прочтения и сортировки (выделено мною – И.П.). В его кабинете в Кремле бумаги сжигались в находившейся там старинной голландской печи, а бумаги, собранные из сейфов и столов Сталина в Кунцеве, были, вероятно, сожжены здесь же в печи или во дворе»⁶⁰.

Существует немало устных и письменных свидетельств об уничтожении документов после ХХ съезда КПСС по распоряжению самого Хрущева и других руководящих деятелей партии не только в центральных, но и в местных партийных архивах. В последнее время документально подтверждено свидетельство об уничтожении по указанию Хрущева 11 бумажных мешков с документами, в которых были бумаги Берии, документы о Сталине и других руководителях партии⁶¹. Ходили слухи о чемодане уничтоженных документов Ворошилова. Основательно чистили свои личные архивы и другие соратники Сталина. Достаточно познакомиться с книгой "Письма И.В. Сталина В.М. Молотову. 1925‑1936 гг.". Это те письма, которые в декабре 1969 г. 79‑летний Молотов сдал в Центральный партийный архив Института марксизма‑ленинизма при ЦК КПСС, предварительно просеяв десятки раз. Как правильно отметили составители,"содержание писем наводит на мысль, что для архива были отобраны лишь самые "безопасные" документы, в которых никак не затрагивались наиболее мрачные и преступные действия Сталина и Молотова"⁶².

Что касается убийства Кирова, то, по свидетельству О.Г. Шатуновской, комиссия опросила тысячи людей, изучила тысячи документов. Тщательное расследование важнейших обстоятельств покушения, показания близких Кирову людей и других свидетелей ‑ все это привело комиссию к заключению: убийство Кирова было организовано Сталиным. Шатуновская в 1990 г. оставила следующее свидетельство: "После того, как 64 тома материалов были сданы в архив, а я была вынуждена уйти из КПК (1962), сотрудники КПК совершили подлог ‑ часть основных документов они уничтожили, а часть подделали. Все это делалось для того, чтобы скрыть правду в отношении XVII съезда партии, а также подлинного организатора убийства Кирова ‑ Сталина". Шатуновская называет также поддельным протокол, опубликованный в журнале "Известия ЦК КПСС". В протоколе утверждается, что при подведении итогов голосования на съезде обнаружилась нехватка якобы лишь 166 бюллетеней, тогда как в свое время комиссия установила отсутствие 289 бюллетеней. В сумме с тремя голосами против Сталина, объявленными на съезде, это составило 292 голоса против Сталина. Именно такую цифру называл комиссии в 1960 г. В.М. Верховых, бывший заместитель председателя счетной комиссии XVII съезда партии⁶³.

Документы уничтожались и в последующие годы в ходе периодических архивных "чисток", установить истинные цели и последствия которых в настоящее время уже не представляется возможным. Особенно много документов, по вполне понятным причинам, было уничтожено в августовские дни 1991 г. и позднее, во время так называемого рассекречивания, потому что проводилось оно теми же самыми номенклатурными работниками партийных архивов. Из печати известны данные об уничтожении 25 млн дел в партийных архивах "во избежание их использования посторонними лицами с компрометирующими целями"⁶⁴. Только в одном партийном архиве Кемеровского обкома КПСС из 46 единиц хранения с грифом "особая папка" 45 (примерно 3.300 листов) было уничтожено на специальных бумагорезательных машинах⁶⁵.

Особая тема ‑ уничтожение документов ВЧК‑ОГПУ‑НКВД. Какие документы хранились в этом ведомстве с момента его основания, что уничтожено и что осталось, ‑ все это вопросы, на которые вряд ли когда‑нибудь будет дан исчерпывающий ответ. Очевидно только то, что документы уничтожались. Сохранилось свидетельство о том, что в 1954 ‑ 1955 гг. тогдашний председатель КГБ И.А. Серов по указанию руководителей ЦК КПСС уничтожил большое количество архивных материалов госбезопасности. Еще 21 ноября 1953 г. в докладной записке Маленкову и Хрущеву сообщалось, что на оперативном учете в МВД состоят 26 млн человек, а в центральном архиве хранится более 6 млн дел, в том числе следственные и агентурные дела, при этом "находящиеся в архивах и картотеках материалы со времени организации ВЧК не подвергались проверке и расчистке". Руководители МВД предлагали мероприятия "по очистке архивов".

В 1954 г., когда Серов возглавил КГБ, он получил разрешение ЦК КПСС на уничтожение документов. Как вспоминал В.Е. Семичастный, назначенный председателем КГБ в 1961 г., к тому времени "многие документы уже были уничтожены или подчищены..." Рапортуя ЦК в начале 1956 г. о проведенном "разборе оперативных документов прошлых лет", Серов вроде бы преследовал благую цель. Он писал, что уничтожено документов "на более чем 6 миллионов советских граждан", с них "снято пятно политического недоверия". Легко представить, ‑ пишет далее Н.В. Петров, которому удалось обнаружить эти интереснейшие свидетельства, ‑ как много бесценных исторических документов погибло в огне этой "расчистки". В подготовленный в 1954 г. перечень документов была введена норма временного хранения части материалов, после чего они подлежали уничтожению... Преемники Серова в КГБ год за годом суживали номенклатуру дел, подлежащих постоянному хранению. Это привело к уничтожению многих оперативных и даже следственных дел. Полностью были уничтожены архивы органов госбезопасности районного и городского уровней⁶⁶.

Говоря о субъективных препятствиях в поиске документов, необходимых для изучения механизма сталинской власти, следует вспомнить, что до начала так называемой перестройки в СССР историки имели доступ только к несекретной документации партийных и государственных органов. Однако, согласно инструкции Секретариата ЦК, и на отдельных несекретных документах, имевших нормативный, справочный, информационный характер, могла проставляться пометка "Для служебного пользования". Секретными же считались все документы КПСС, содержавшие сведения, относящиеся к государственной и партийной тайне. Государственную тайну составляли сведения, отнесенные соответствующими актами законодательства к категории секретных. Партийной тайной считались сведения, касавшиеся тех сторон деятельности КПСС, ее органов и организаций, разглашение которых, по мнению составителей этой инструкции, могло причинить ущерб интересам партии⁶⁷. Расплывчатость определения государственной и партийной тайны позволяла относить к разряду секретных все документы, которые раскрывали механизм коммунистической власти. Таким образом существовал практически полный запрет не только на документацию высших партийных органов ‑ Политбюро, Оргбюро и Секретариата ЦК, но и на их переписку с местными партийными органами, которая тоже шла под грифом "секретно", "строго секретно", "на правах шифра". Действовало специальное "Положение об архивном фонде КПСС", которое периодически утверждалось Секретариатом ЦК. В нем говорилось о том, что "имеющиеся в партийных архивах документы секретного и строго секретного характера не выдаются". В “Основных правилах работы партийных архивов обкомов, крайкомов партии и филиалов ИМЛ при ЦК КПСС”, утвержденных ИМЛ при ЦК КПСС в 1970 г., говорилось: “К исследовательской работе в партийных архивах допускаются члены и кандидаты в члены КПСС, члены ВЛКСМ и в отдельных случаях беспартийные граждане, имеющие направления соответствующих организаций и учреждений…Члены ВЛКСМ и беспартийные исследователи (ученые, писатели, архивные работники), как правило, допускались к работе только над документами непартийных фондов… Исследователям не выдаются неопубликованные документы В.И. Ленина; решения центральных (союзных) партийных и советских органов; документы особых папок; протоколы комиссий по чистке партии; дела по приему в партию и учету кадров; персональные дела коммунистов; материалы, связанные с обороной страны; документы, раскрывающие методы и конспирацию подпольной работы партийных и комсомольских организаций в годы Великой Отечественной войны, а также другие документы, сохраняющие секретный характер, разглашение сведений из которых может нанести ущерб интересам партии и государства”⁶⁸.

Однако и сегодня закрытым для широкого круга историков  остается так называемый Президентский архив.  В Центральный  партийный архив Института марксизма‑ленинизма при ЦК КПСС, как известно, поступали только копийные протоколы заседаний высших партийных органов, которые представляли собой неразвернутые протоколы принятых решений. Все подготовительные материалы к этим заседаниям хранились в Общем отделе ЦК КПСС и в Центральный партийный архив не передавались. Туда направлялись главным образом материалы идеологического характера, а свидетельства каждодневной работы партийного аппарата ‑ от Политбюро до сектора ЦК оседали в архивах Общего и других отделов ЦК. Архив Общего отдела ЦК, прежде всего архив VI сектора, бывшего архива Политбюро, составляющий сегодня основу Президентского архива, является наследником того самого секретного архива, который формировался с начала 1920‑х гг. в структуре Бюро Секретариата отдельно от общего архива Секретариата ЦК. В "Положении о единой системе делопроизводства, регистратуры и архива Секретариата ЦК РКП(б)" от 1 июня 1923 г., предусматривавшем периодическую (от съезда к съезду) сдачу дел, находившихся в архиве отделов Секретариата ЦК, в Центральный архив (впоследствии Центральный партийный архив Института марксизма‑ленинизма при ЦК КПСС), имелось очень важное примечание: Секретный архив не сдается⁶⁹. С 1926 г. это был архив Секретного отдела ЦК ‑ преемника Бюро Секретариата, а с 1934 г. до самой смерти Сталина ‑ Особого сектора ЦК.

Именно в этом архиве, по свидетельству заведующего Общим отделом ЦК во времена перестройки В.И. Болдина, "отдельный отсек занимали документы так называемой "особой папки" и материалы, хранящиеся в закрытых еще в 30‑е годы пакетах"⁷⁰. Среди этих пакетов было найдено постановление Политбюро от 5 марта 1940 г. о расстреле польских военнопленных. Именно здесь нашелся тщательно скрывавшийся до самого последнего времени секретный дополнительный протокол к советско‑германскому договору о ненападении от 23 августа 1939 г. Причем об этой находке в Общем отделе ЦК КПСС знали еще до выступления А.Н. Яковлева на II съезде народных депутатов СССР и принятия по итогам работы его комиссии специального постановления "О политической и правовой оценке советско‑германского договора о ненападении от 1939 года". Показательный факт, характеризующий механизм коммунистической власти, сообщил тот же Болдин: спустя некоторое время после того, как М.С. Горбачеву стало известно о найденном подлиннике секретного дополнительного протокола, он спросил Болдина как бы между прочим, уничтожен ли протокол⁷¹.

Необходимо обратить особое внимание на свидетельство Болдина о том, что материалы хранились "в закрытых еще в 30‑е годы пакетах", т.е. эту работу по упаковке осуществляли сами сотрудники Особого сектора ЦК во главе с его бессменным заведующим А.Н. Поскребышевым. Наверняка, при этом производился отбор материала. Известно, что фонд Сталина, который хранится в Президентском архиве (только в 1999 г. началась весьма выборочная передача дел  этого фонда в Российский государственный архив социально‑политической истории), также комплектовался под руководством самого Сталина. Так как он придавал исключительное значение своему будущему имени в Истории, то постоянно контролировал, что именно следует опубликовать, что оставить в  архиве, а что уничтожить. Это подтверждается не только отдельными материалами, которые публиковались до последнего времени в "Вестнике архива Президента Российской Федерации" (выходил с 1995 г. как журнал в журнале "Источник"), но и специальными публикациями, подготовленными по материалам Президентского архива. Работа в этом архиве заставила историков, имевших к нему допуск, признать, что "документация, которая содержится в личных архивах Сталина и Молотова, представляет собой исключительно важный, но не исчерпывающий источник"⁷².

До сих пор практически недоступны архивы МВД, Главной военной прокуратуры СССР, Военной коллегии Верховного суда СССР, Прокуратуры СССР, Верховного суда СССР. Полуоткрыт доступ к архивам МИД СССР и МО СССР⁷³. Особая тема – это современное состояние архивов КГБ. Даже в период архивной “оттепели” конца 1980‑х – начала 1990‑х гг. было невозможно получить документы, раскрывающие связь партийных и карательных органов на протяжении всего советского периода.

В последние годы набирает силу кампания по новому засекречиванию документов под видом сохранения государственной тайны (срок для нее установлен в 30 лет) и тайны личности (срок в 75 лет). Сам закон “О государственной тайне” от 21 июля 1993 г. ничего секретного не содержит. Однако в извечных российских традициях, когда дело доходит до его реализации, первоначальный замысел существенно искажается. В комиссии, которые определяют документы, подлежащие новому засекречиванию, входят не независимые эксперты, как это принято в цивилизованных странах, а те же самые работники государственных архивов и заинтересованных ведомств (прежде всего ФСБ ‑ МВД), т.е. тех самых ведомств, которые не только не выполнили указ Президента РФ о передаче архивов КГБ и МВД в ведение российской архивной службы, но стремятся (причем неясно, кто санкционировал это их право) засекретить даже те редкие свидетельства о своей деятельности, сохранившиеся среди материалов партийных и государственных органов. В Государственном архиве Новосибирской области партийные документы конвертуются и безжалостно прошиваются суровыми нитками, тем самым им наносится невосполнимый ущерб, так как они в большинстве своем находятся в ветхом состоянии, написаны от руки или отпечатаны на тонкой и плохой бумаге. Активно конвертуются документы и из случайно оказавшегося там фонда фельдсвязи ОГПУ ‑ НКВД, занимавшейся перевозкой секретной и строго секретной документации партийных и советских органов.

Тем не менее, после указа Президента России от 24 августа 1991 г. о передаче архивов партии и госбезопасности в ведение российской архивной службы появились реальные возможности для научного изучения механизма сталинской власти. Огромное количество документов по советской истории, в том числе по сталинскому периоду, опубликовано. Использованные автором источники можно сгруппировать следующим образом: