filosofia

Еще в начале XIII в. отношение к Аристотелю было крайне отрицательное. Так, в 1209 г. Парижский собор постановил, чтобы никто — под страхом отлучения — не смел читать, переписывать или хранить работы Аристотеля. Но уже Александр Гэльский (1170—1245) активно использовал различные идеи и аргументы Аристотеля для обоснования своих теологических рассуждений. Отдельные идеи Аристотеля нашли свое воплощение и в работах генерала францисканского ордена Иоанна Фиданца (1221 —1274) по прозвищу Бонавентура, хотя в целом его учение ближе к неоплатонизму. Первым крупным представителем собственно схоластического аристотелизма можно считать доминиканца Альберта Больштедта (1193— 1280), прозванного Великим. Вершиной средневекового перипатетизма является томизм — учение Фомы Аквинского (1225—1274). Томизму противостоял аверроизм в лице Сигера Брабантского (ум. в 1282 г.). Крупнейшими философами этого периода были также францисканцы Роджер Бэкон (1210/ 1214—1292) и Дунс Скот (1270—1308).

Однако христианская церковь в средневековой Европе покровительствует учености и заботится о ее распространении. Существовало несколько причин, побуждавших к познанию мира и развитию рационального знания. Во-первых, библейское повествование о сотворении мира Богом делало неприемлемым взгляд на природный мир как на злое начало, противостоящее Творцу. Будучи творением благого Бога, сам мир является благим; в нем запечатлены и явлены человеку божественные могущество, благость и красота. Невидимый, непостижимый посредством чувственных образов и понятий ума, Бог открывается человеку в видимых сотворенных вещах, доступных и непосредственному восприятию и рациональному познанию.

Познание мира поэтому не уводит от Бога, а ведет к познанию Творца как Первопричины всего сущего. Во-вторых, наряду с теологическим осмыслением мира как откровения Бога человеку и соответственно высокой оценкой познавательной деятельности, обращению к сфере рационального знания способствовали и религиозно-практические нужды христианской церкви.

Стремление к знанию ради "собственного назидания", которое св. Бернар Клервоский называет мудростью, неотделимо от устремления человека к Богу; такое знание — высшее знание для христианина. Но есть другая, столь же высоко оцениваемая задача, для исполнения которой также необходимо знание, — это "назидание ближнего", т.е. проповедь. Для распространения христианского вероучения нужно было представить его в форме, которая делала бы его доступным для людей, не имеющих соответствующего духовного опыта, т.е. в виде системы образов и понятий, опирающихся на обычный (чувственный) опыт, поддающийся фиксации в языке.

Но рациональное знание необходимо было не только для приобщения к сфере духовного опыта. Без него невозможно обойтись в повседневной жизни; общество не может существовать без ведения государственных дел, без экономической и производственной деятельности, без практического использования сил природы, развития культуры, — а все это опирается на те или иные формы рационального знания. С ростом влияния христианской церкви в жизни средневекового общества ее деятельность не ограничивается распространением христианских воззрений. Она, стремясь поставить под свой контроль все проявления мирской жизни, сталкивается с необходимостью признать значимость и светского знания, включая философское и естественнонаучное. В этом заключалась третья причина, побуждавшая наряду с двумя ранее указанными причинами (собственно теологического порядка и задачей массовой проповеди) к развитию рационального знания. Все это вынуждало церковь заботиться о создании слоя образованных людей, а значит, о расширении и укреплении системы образования.

Проблема знания и веры в европейской схоластике

Уже в первые века существования христианства в богословии начали формироваться две основные позиции: одни теологи считали, что надо просто верить и даже не пытаться понять Бога, ибо человеческий разум на это в принципе не способен, другие полагали, что главная цель любого верующего — максимально приблизиться к пониманию Бога. И поскольку мир — это творение Бога, то, постигая этот мир, мы тем самым постигаем и Творца. В своем изучении мира они опирались на античную философию, пытаясь приспособить ее к христианскому вероучению. Но использование рациональных методов познания неизбежно приводило к обнаружению ряда противоречий как внутри религиозных учений, так и между результатами научных исследований и религиозными идеями, изложенными в Библии (аналогично в Коране). Отсюда и рождается проблема знания и веры, одинаково актуальная как в мусульманском, так и в христианском мире, а именно, что выше: истины науки или истины религии?

Эта проблема может быть сформулирована как вопрос о путях познания: должны ли мы обладать верой для того, чтобы с помощью разума познавать мир и Творца? Или же именно рациональное освоение мира приводит нас к вере? Положительный ответ на первый вопрос давали Аврелий Августин, Ансельм Кентерберийский («Верю, чтобы понимать») и др., на второй — Пьер Абеляр и его последователи («Понимаю, чтобы верить»). В учении Фомы Аквинского эти две точки зрения были синтезированы. В частности, он провозгласил тезис о гармонии разума и веры, которые не могут противоречить друг другу (а если такое противоречие обнаружено, то это значит, что мы просто ошиблись в рассуждениях). Объединяет все эти взгляды идея о том, что разум может и должен служить вере («Философия

— служанка богословия»).

Мусульманский философ Аверроис (Ибн-Рушд) предложил для решения проблемы знания и веры теорию «двух истин». Согласно ей истины науки выше истин религии, но истины науки способны понять немногие, для всех же остальных религиозные идеи полезны, поэтому они имеют право на существование и их не стоит публично опровергать. В XIII—XV вв. теория двух истин получила распространение в Европе: Сигер Брабантский, Дунс Скот, Уильям Оккам отстаивали точки зрения, что разум и вера не имеют ничего общего и разум ничем не может помочь вере.

Особой остроты достигала полемика по вопросам: существует ли Мир вечно или же он был когда-то сотворен? Бессмертна или смертна индивидуальная человеческая душа? Существует ли свобода воли или любой человеческий поступок определяется Богом?

Схема 80. Проблема знания и веры в средневековой философии

20. Схоластическая философия: проблема универсалий.

Универсалии — это то общее, что присуще всем конкретным объектам определенного вида или рода. Например, как уже было сказано, все конкретные лошади, несмотря на множество индивидуальных различий, обладают некой общей «лошадностью», благодаря чему они, собственно говоря, и являются лошадьми.

Средневековое понятие универсалий возникло на базе учения Платона об идеях, которые, будучи «присущи» конкретным вещам некоторого вида, определяют их природу, являясь их идеальной моделью, а кроме того — причиной и целью этих вещей; близко к этому и учение Аристотеля о формах.

В том виде, в котором она обсуждалась в Средневековье, проблема универсалий впервые была поставлена в работах неоплатоника Порфирия, хотя в средневековую схоластику она вошла через Боэция и его комментарии к работам Порфирия.

Порфирием были поставлены три вопроса.

1.Существуют ли универсалии (т.е. роды и виды: животное, человек, лошадь и т.д.) самостоятельно (т.е. вне конкретных вещей)?

2.Если да, то являются ли они в таком случае телесными или бестелесными?

3.Если они бестелесны, то имеют ли они единую природу с чувственными вещами?

Сам Порфирий не дал на них никаких ответов, но эти три вопроса и особенно первый из них стали предметом ожесточенных споров в эпоху Средневековья. В решении вопроса «существуют ли универсалии самостоятельно?» все философы поделились на два больших лагеря: реалисты и номиналисты.

Реалисты — это философы, считавшие универсалии существующими реально вне конкретных вещей.

Номиналисты (от лат. «nomen» — «имя») — это философы, считавшие, что вне конкретных вещей общее (универсалии) существует только в словах (именах), которыми называются вещи определенного вида.

Так, с точки зрения реалистов, кроме конкретных лошадей и вне их Реально существует «лошадность», присущая всем лошадям как таковым, вне конкретных быков — «быковость», вне любых четвероногих животных — «четвероногость» и т.д. А с точки зрения номиналистов, вне конкретных объектов нет никакой «лошадности», «быковости» и «четвероногости», а есть только слова (имена) «лошадь», «бык», «четвероногое», применимые, соответственно, к любой лошади, быку, четвероногому.

Борьба шла не только между реалистами и номиналистами, но и внутри каждого этого лагеря, среди и тех и других можно выделить «крайних» и «умеренных».

К крайнему реализму можно отнести многих представителей ранней схоластики IX—XII вв.: Эриугену, членов Шартрской и Сен-Викторской школ, а также Ансельма Кентерберийского. Для сторонников крайнего реализма, опирающихся прежде всего на Платона и неоплатоников, характерно не просто признание реального существования универсалий вне и до конкретных вещей, универсалии понимаются еще как опосредствующие звенья между Богом-Творцом и конкретными сотворенными вещами.

Универсалии понимались как содержащиеся в уме Бога образцы, соответствии с которыми создаются конкретные вещи; при этом более общие — родовые — универсалии содержатся в менее общих — видовых (например, универсалия «четвероногое» содержится в универсалиях «лошадь», «бык», «собака»), а видовые универсалии содержатся в конкретных предметах (универсалия «лошадь» во всех конкретных лошадях). При этом универсалии считаются сущностями более высокого порядка и в некотором смысле более реальными, нежели отдельные объекты.

Умеренный реализм ближе к учению Аристотеля и перипатетиков, у которых общее (форма) понимается как содержащееся в конкретных вещах (так как любая конкретная вещь есть соединение материи и формы). Соответственно, сторонники умеренного реализма считали, что универсалии существуют только в конкретных вещах.

Своеобразный вариант умеренного реализма представляет собой позиция Фомы Аквинского, который, как и Ибн-Сина, признавал троякое существование универсалий1:

1)до конкретных вещей (ante rem) — в уме Бога;

2)в конкретных вещах (in re);

3)после конкретных вещей (post rem) — в уме человека (как впечатления от них). 1 Такой же точки зрения на универсалии придерживался и Аверроис.

Схема 81. Троякое существование универсалий

Основоположником крайнего номинализма был Росцеллин (ок. 1050—1110). Он утверждал,

что существуют только конкретные вещи, а все, что есть вне их — в виде общего, присущего этим вещам, — так это только слова, последовательности звуков («дуновение звука»). Сторонники умеренного номинализма чаще всего признавали существование универсалий в человеческом уме (после конкретных вещей). Свой вариант умеренного номинализма — концептуализм — предложил Пьер Абеляр: универсалии обладают определенным существованием как понятия (концепты) в уме человека, возникая на базе чувственного восприятия единичных вещей благодаря абстрагирующей деятельности ума. Однако Абеляр признавал, что в чистом виде эти понятия существуют в Божественном уме, т.е., строго говоря, эта позиция может расцениваться и как умеренный реализм или как промежуточная между реализмом и номинализмом.

Важнейшие представители умеренного номинализма — Дунс Скот и Уильям Оккам. Наиболее интересно учение Оккама, получившее название «терминизм». Оккам считал, что реально существуют только конкретные индивидуальные объекты. Так как могущество Творца бесконечно, то Он не нуждается ни в каких опосредствующих звеньях в виде универсалий, а способен создать множество конкретных вещей непосредственным актом своей Божественной воли. Универсалий нет в вещах и до вещей, они представляют собой лишь термины, знаки вещей, фиксирующие посредством слов сходство между всеми объектами, называемыми одним и тем же термином. Однако эти термины не случайны, им соответствуют определенные состояния человеческого ума (души), и рождаются они как некие сократительные знаки (аббревиатуры) при проведении ментальных операций над сходными предметами.

Особую остроту проблеме универсалий в Средневековье придавало то, что она обсуждалась не как чисто философская проблема соотношения общего и отдельного (частного, индивидуального), а в связи с определенными богословскими проблемами. Для учения католической церкви одинаковую опасность представлял как крайний реализм, так и крайний номинализм — особенно в связи с догматом о триединстве Бога. Так, крайний номинализм вел к отказу от идеи единства трех ипостасей Бога, а крайний реализм — от идеи троичности единого Бога.

Схема 82. Номинализм и реализм в европейской схоластике

несовершенное. Истинность всякого сущего зависит от степени обладаемого им бытия, получаемого от Бога и, значит, от степени его участия в божественном. Сотворенный мир — это воплощение божественного проекта; и поскольку Бог благ, то все сущее (существующее) также является благом. Все то, что человек считает злом, есть только недостаток, неполнота бытия и тем самым добра.

Антропология.

В соответствии со средневековыми воззрениями человек понимался как соединение материального тела и нематериальной души. Фома утверждал, что свое завершающее осуществление индивидуальная человеческая душа получает только при соединении с телом и благодаря этому соединению. В частности, только при этом Может в полной мере действовать разум (интеллект) — «могуществен- 1 Напомним, что у Аристотеля Первоформа = Перводвигатель = Первопричина = = Высшая цель = Мировой Ум; см. с. 99.

нейшая природа человека». Эту идею он отстаивал в борьбе с аверроистами, которые утверждали существование безличностной коллективной души у всех разумных существ, и с платониками-августианцами, которые вслед за Платоном считали тело «темницей» для души.

Доказательства бытия Бога. Аквинат разработал пять доказательств бытия Бога, в которых он исходит из человеческого опыта и наблюдения за действительностью. При этом он часто опирается на рассуждения Аристотеля: в частности, как и Аристотель, не признает «дурную бесконечность».

1. Космологическое

Все объекты, существующие в этом мире, постоянно изменяются, движутся. Всякое движение есть переход потенции в акт; но объект может быть приведен в действие только тем, что уже активно. Так, дерево в потенции имеет тепло, но для его актуализации необходим огонь. Для одного и того же невозможно сразу быть потенцией и актом (то, что является горячим в акте, уже не является таковым в потенции).

Следовательно, все, что движется, двигается чем-то другим. Это приводит нас к идее аристотелевского неподвижного Перводвигателя. Именно он и называется Богом.

2. Каузальное (причинностное)

В мире чувственных вещей мы находим порядок действующих причин. Вещь не может быть причиной самой себя, ибо тогда она должна была бы предшествовать сама себе, а это невозможно. А значит, причина любой вещи — вне ее. В цепи причин невозможно идти до бесконечности, но и пресечь причину означало бы пресечь действие. Если бы в цепи причин можно было бы идти до бесконечности, то не было бы ни первой причины, ни последнего действия, ни промежуточных причин, что ложно.

Следовательно, необходимо допустить существование необусловленной ничем иным первой причины — причины всех причин. Именно это называется Богом.

3. Онтологическое

Среди существующего в мире имеется много случайных вещей, т.е. тех, которые могут быть, а могут и не быть. Но если бы все могло бы не быть, то однажды не осталось бы ничего существующего. Но ведь то, что существует, всегда существует благодаря чему-нибудь иному. Тогда, если бы в какой-то момент ничего бы не существовало, то и потом ничего не могло бы возникнуть. Но это абсурдно и противоречит нашему опыту.

Следовательно, должно существовать нечто не случайное, а необходимое, то, что имеет собственную необходимость в самом себе. Именно это и называется Богом.

Схема 74. Доказательства бытия Бога 4. Догматическое (по степеням совершенства)

В реальности мы находим градацию существ, различающихся по степени совершенства, доброты, благородства, правдивости и т.д. Но сам факт градации подразумевает наличие чего-то максимально , совершенного, доброго, благородного и т.п. Но то, что максимально в истине, максимально и в бытие (по Аристотелю). Огонь, как максимальный концентрат тепла, есть причина всех горячих тел. Следовательно, должна быть причина совершенства, доброты, благородства. Именно это и называется Богом.

5. Телеологическое (целесообразное)

Даже природные тела, т.е. объекты, не имеющие разума, ведут себя так, чтобы достичь лучших результатов, стремясь к некоторой цели, финалу. Очевидно, что это не может быть результатом слепой случайности, а только намеренно. Но любой объект, лишенный сознания, не может двигаться к цели иначе, нежели управляемый кем-то разумным (если мы видим летящую стрелу, то догадываемся, что где-то есть лучник, e выпустивший). Следовательно, должна существовать сила, направляющая природные существа к цели. Именно она и называется Богом.

Космологическое, каузальное и телеологическое доказательства могут быть графически проиллюстрированы системой концентрических кругов, где центральный обозначает Землю, а наружный круг соответствует Перводвигателю. Эта схема, отображавшая аристотелевскую картину мира, использовалась еще в античности (см. с. 100).

Судьба учения. Через четыре года после смерти Фомы Аквинского (т.е. в 1278 г.) орден доминиканцев признал томизм своей официальной философией.

В 1323 г. католическая церковь канонизировала Фому, причислив его к лику святых; в 1567 г. он был признан пятым отцом церкви1.

В1879 г. энцикликой папы Льва XIII томизм был провозглашен официальным учением католической церкви, в XIX—XX вв. на базе томизма вырос неотомизм — одно из течений современной западной философии.

Внастоящее время среди специалистов в области истории философии Фома Аквинский

единодушно признается крупнейшим представителем средневековой европейской схоластики. 1 Четыре предшествующих отца церкви, признанные таковыми католической церковью ранее (в

1298 г.), указаны в схеме 42 на с. 139.

Схема 75. Фома Аквинский: истоки и влияние

22. Фома Аквинский. Фундаментальная структура метафизики. Трансценденталии.

Фундаментальная структура метафизики

В ранней работе Фомы "Сущее и сущность" мы находим основные теоретические посылки, из которых потом возникнет философская конструкция.

а) Логическое сущее. "Ens", существо, сущее — фундаментальное понятие для обозначения чего бы то ни было как существующего. Оно может быть как чисто концептуальным, логическим, так и реальным сверхментальным. Разделение, нельзя не видеть, подчеркивает, что не все, что мыслимо, существует реально. Так вот, логическое ens выражено через соединительный глагол "быть", спрягаемый во всех формах. Его функция состоит в объединении понятий. Мы оперируем глаголом "быть", выражая связи между понятиями истинными, если они связаны корректно, но это не говорит о существовании понятий Если говорится, что "утверждение противоречиво" или что "слепота-в глазах", это все верно, но связка "есть" не отсылает к существованию слепоты или утверждения. Зато существуют люди утверждающие вещи, относительно которых произносятся утверждения. Существую глаза, потерявшие нормальную функцию видеть, но слепоты как такс вой нет. Слово "слепота" использует человеческий интеллект, чтобы дать краткое имя факту, что не все глаза видят. А посему не будем гипостазировать понятия и наивно верить, что каждому из них соответствует нечто в реальности.

Ясно, что это позиция умеренного реализма, согласно которому универсальный характер понятий проистекает из абстрактной силы интеллекта. Реален только индивид, только отдельно существующее. Универсалии, хотя их нет в реальности, все же не лишены реального основания, ибо из него выводятся. Поднимаясь над чувственным опытом, интеллект приходит к понятию универсальности; частично она выражает его абстрактную деятельность, частично это выражение самой реальности.

б) "Ens" реальное. Все реальное, будь то мир, Бог, человек — существа экзистенциальные. Быть существующим приписывается как миру, так и Богу, но лишь по аналогии, ибо Бог — само бытие, а мир обладает бытием. Лишь в Боге бытие совпадает с сущностью, потому и говорится, что это чистый акт, бытие самодостаточное. Тварное же имеет существование, актуальность которого выводит его из логического в реальное бытие.

Два понятия — "эссенция" (essentia) и "актус эссенди" (actus essendi) — сущность и бытийственный акт — есть то, благодаря чему вещи отличаются друг от друга. В отличие от Бога, в ком бытие совпадает с сущностью, все прочее лишь тяготеет к тому, чтобы быть, то есть наделено бытийной потенцией ("id quod potest esse" — "то, что может быть"). Все это следует понимать так, что бытование некоторых вещей не необходимо, что они могут быть, а могут и не быть, исчезнув, превратиться в прах. А поскольку нет полного совпадения бытия с сущностью у отдельных компонентов мира, то и весь мир может быть, а может и не быть в своей совокупности, ибо он не необходим, а лишь возможен и случаен. Наконец, очевидно, что и существуя, мир существует не сам по себе, а благодаря чему-то иному, чье бытие тождественно сущности, и это иное — Бог. Это и есть метафизическое ядро всех доказательств бытия Бога Аквината.

Еще более существенным выглядит его рассуждение об акте бытия, которым Бог владеет изначально, а сотворенный мир вторичным образом, участвуя в бытии. Не случайно, метафизику Аквината часто называют метафизикой "актус эссенди". Бытие, таким образом, это акт, реализующий сущность, которая сама по себе только обещание бытия. Речь идет о такой философии бытия, где оно открывается навстречу сущностям, давая последним возможность реализоваться, воплотившись в сущее. Мы в просвете во всем новой онтологической перспективы, сравнительно с греческой. Вопросы, наиболее типичные для нее, касаются не сущности, но бытия: каково оно, почему бытие больше, чем ничто? Этот вопрос через Лейбница и Шеллинга станет позже центральным в метафизике Хайдеггера и Витгенштейна. "Непостижимое не в способе, каким артикулирует себя мир, но в факте, что он есть", — скажет последний.

Коль скоро это метафизика бытия, она предлагает фундамент знания более глубокий, чем метафизика сущностей, ибо ее интересуют реальность и возможность самих сущностей. Это одна из причин того, что, когда позднее галилеевский дискурс вступит в критическую фазу, мысль Аквината продемонстрирует свой высокий теоретический тонус, благодаря реализму. Говоря о теме бытия, мы обнаруживаем себя в круге таинственного и чудотворного. Бытие предшествует самой возможности любого дискурса. Это исток, начало которого не просматривается, ибо факт наличия существ вопрошающих уже присутствует, как существует дэ факто то, чего могло бы и не быть. Изумление перед тайной бытия, изначальный восторг, пробуждающийся в нас в момент ощущения этого бесценного и неописуемого дара, благодаря которому мы вызваны к бытию из ничто, — характеристика томизма, возможно, наиболее точная. Это основное переживание отодвигает в тень последующую проблему способа бытия. Ее Фома решает с помощью десяти категорий — субстанций и девяти акциденций — возможных моделей бытия.

Перед нами философия оптимизма, ибо она вскрывает в бытии глубокий смысл. Это философия конкретного, ибо бытие — это акт, действие, благодаря которому сущности есть дэ факто. Это философия веры, ибо лишь верующий может уловить и удержать позитивность благословенного действия, из ничего создающего нечто. Теперь можно понять, почему трансценденталиями (основными понятиями) бытия становятся единое, истинное, благое.

Трансценденталии: единое, истинное, благое

Понятие трансцендентального подразумевает идентификацию, нераздельность бытия с единством, истиной и благом, вплоть до их взаимопревращения.

1 Унитарность ens, или единство бытия, формула его такова: от ne ens est unum —"все сущее одно". Бытие едино, говорим мы, подразумевая, что оно нераздельно, внутренне непротиворечиво, даже если образовано из частей. Более того, единство зависит от ступени бытия, в том смысле, что, чем выше градус обладаемого бытия, тем больше единства. Сцепление между камнями в куче вовсе не то единство, что есть между Петром и Павлом, потому и степень бытия во всем у них разная. Единство — фундамент бытия: лишить бытия можно, лишь рассыпав единство. Единство Бога иное, чем единство Петра, последнее не то, что единство камня. Единство Бога — единство простоты, ибо его бытие тотально. Единство Петра и камня — единство композиции (сущность и актус эссенди) на разных уровнях. Трансцендентальное единство нельзя смешивать с числовым множеством: первое приписывается всему сущему, второе — лишь материальному и соизмеримому, составляющему предмет математики.

2) Отпе ens est verum — "все сущее истинно". Истинность сущегоодна из трансценденталий в том смысле, что все сущее постижиморационально. Должна ли метафизика заниматься вопросами истины?На этот вопрос Аристотель в VI книге "Метафизики" отвечает отрицательно. Ведь истинность — это мера суждения интеллекта, компонующего, связующего или разводящего понятия, того, что в уме, а не вреальности, интересующей метафизику. Вопросами установления истины занимается логика.

Фома, отдавая должное логике и ее принципам, все же полагает истину предметом метафизики. Мир сотворенного — выражение божественного проекта, результат мышления Бога. Поэтому, утверждая, что все сущее истинно, он имел в виду, что всякая тварь несет на себе печать высшего Зодчего, создавшего ее для реализации совершенного замысла. Онтологическую истину следует отличать от логической, произведенной человеческим умом. Последняя требует адекватности вещи нашему интеллекту, первая — адекватности божественному интеллекту — adaequatio rei ad intellectum.

Истинность сущего зависит от степени обладаемого бытия. Полнота бытия Бога — это полнота его истины. Все прочее верно по мере участия в божественном. Сущее, будучи призвано к бытию, разнится по способу ответствования: одни существа верны по необходимости, другие, владея умом и волей, склонны к измене, но, в конечном счете, этот призыв к бытию и правде неустраним по своей сути, остается как напоминание.

3) Отпе ens est bonum quia omne ens est ens — "Все сущее естьблаго, потому что все сущее — сущее". Этот тезис о благословенностивсего сущего ясно характеризует томизм как христианскую метафизику. Все сотворенное, свободно излитое благой волей всевышнего, несетв себе благо. Нельзя выразить музыкальную идею одним звуком, богатство идеи требует богатства красок. Щедрость Творца — в бесконечно изумляющем разнообразии созданных форм. Всякий христианин неможет не быть оптимистом. Быть исполненным неподдельным изумлением, чувствовать симфонию красок, звуков, форм в любом ничтожном создании, — значит, участвовать в божественной благодати,обладать высоким градусом бытия. Быть сумрачным, не замечать благого, умаляя сотворенное, пренебрегая им, значит, падать, утрачиваябытие.

Коль скоро сущее благостно, и всякое сущее по-своему стремится к совершенству, значит, благое — объект воли, желания, аппетита. Добро — это желание совершенства. Сущее благословенно, ибо сотворено любящим Богом, его воля к любви изначальна, но производна у человека. По Аквинату, есть благо, достойное само по себе, его желают ради него самого; благо полезное, ибо его хотят для чего-то иного; благо-наслаждение, оно несет счастье. Первое и третье — это Бог, все земные блага — блага второго типа, ибо относятся к целям, которые преследуются.

23. Философия Эпохи Возрождения. Проблемы религии и политики.

ОСОБЕННОСТИ ФИЛОСОФИИ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ

Социально-исторические условия эпохи Возрождения "Возрождение" является термином, который в качестве историко-географического понятия

вошел в употребление в 19 веке для обозначения периода в развитии стран юга Европы 15-16 веков.

Прелюдия эпохи Возрождения начинается в 14 веке с личности Франческо Петрарки, эпилог приходится на начало 17 века, на период творчества Кампанеллы - последнего представителя эпохи Возрождения.

Античность возрождается не сама по себе, а соединяется с новым итальянским духом. Люди Возрождения понимали собственную новаторскую миссию, как миссию света, разгоняющую тьму. Ренессанс - это рождение нового духа. В качестве основного инструмента новой эпохи выступали гуманитарные знания.

15 век - период распада феодального строя и зарождения буржуазных отношений. Крупнейшие открытия и изобретения следуют одно за другим, для развития промышленности и торговли требовался прогресс техники и науки.

Особенности философии эпохи Возрождения Решающими чертами философии Возрождения являются стремление выйти из монашеской

кельи на простор природы, материалистические тенденции, связанные с опорой на чувственный опыт, индивидуализм и религиозный скептицизм. Воскресает интерес к материалистам древности - ионийцам. Философия эпохи Возрождения тесно связана с естествознанием.

В философии эпохи Возрождения можно выделить два основных периода. В 15 веке новый класс - буржуазия - еще не могла и не успела создать своей собственной философии. Поэтому она реставрировала и приспосабливала к своим нуждам античную философию. Однако эта философия существенным образом отличалась от схоластики, также использовавшей творения Платона и Аристотеля.

Философы Возрождения использовали античных авторов принципиально в иных целях, чем схоласты. Гуманисты обладали богатством греческих подлинников (а не арабских переводов и пересказов), о которых не могли и мечтать философы 13-14 веков.

Авторитет Аристотеля "падал", т.к. отождествлялся со схоластикой. Наступившее разочарование дало другую реакцию - появление скептицизма, эпикурейства и стоицизма. Они стояли на втором плане и, хотя обнаруживались у некоторых авторитетов, не имели широкого хождения. И лишь скептицизм в лице Мишеля Монтеня создал совершенно особенный специфический культурный климат во Франции.

Скепсис Монтеня расчищал дорогу новым идеям, новому знанию. Этим был подготовлен второй период философии Возрождения - натурофилософский.

Бернардино Телезио (1509-1588) возрождал материализм ионийцев. В основе мира лежит единая материя, наделенная внутренними противоположностями - теплого и холодного. В борьбе возникают четыре стихии, и из их сочетания состоит все многообразие вещей.

Работами Бернардино Телезио и Николая Коперника было подготовлено создание учения Джордано Бруно - естественнонаучного материалиста, диалектика, оптимиста.

В 16 веке произошло возрождение философии медицины Гиппократа.

Продолжала существовать натурофилософия магико-мистического типа. Лидером ее был Парацельс - выдающийся врач-практик, хирург и терапевт. Исходной его идеей было утверждение, что всякая реальность имеет свое правило, так называемое "архе жизни" -

активную духовную жизненную силу, в которой содержится ключ к природе, и кто его познает, тот приобретет способ, как действовать (мистическим образом) на природу и преобразовывать ее. В сущности, все искусство врача, по Парацельсу, зависит от освоения этого способа.

Но и через первый, и через второй периоды Возрождения проходит платонизм, создавший определенный духовный климат. Это не означает, что платоновская мысль и его диалоги стали любимой формой философствования. Платонизм вошел в эпоху Возрождения с многовековыми наслоениями с виде неоплатонизма, христианских наслоений. Что касается философского содержания возрожденного платонизма, то следует отметить, что особых оригинальных элементов эпоха Возрождения не внесла. Значение имеет лишь племика "превосходства" Платона над Аристотелем. Но грандиозный расцвет платонизма состоялся благодаря работам Николая Кузанского. Он был предшественником итальянской натурофилософии, первопроходцем современного мышления, которое начало складываться на рубеже средневековья и Ренессанса.

В заключение необходимо отметить, что эпоха Возрождения породила предшественников утопического социализма - Томаса Мора и Томмазо Кампанеллу - автора "Города солнца".

Начало эпохи Возрождения (Ренессанса) обычно относят к середине XIV в., а конец — к 40-м гг. XVII в. (времени первой английской революции). Принято различать Итальянское Возрождение (сер. XIV — нач. XVI вв.) и Северное Возрождение (XVI — нач. XVII вв.), последний период также называется эпохой Реформации1.

Предтечей Итальянского Возрождения считается Данте Алигьери (1265—1321)— автор «Божественной комедии». Начало эпохи Возрождения связывается с деятельностью двух других итальянских поэтов — Франческо Петрарки (1304—1374) и Джованни Боккаччо (1313— 1375). Уже в их творчестве царит неприкрытый интерес к античной культуре, которая в Средневековье осуждалась церковью как языческая. Возрождение античной культуры — но людьми, обладающими Евангелием (т.е. благочистивыми христианами), — стало девизом эпохи, откуда и пошло ее название (данное позднее).

Характерной чертой эпохи Возрождения стало появление специфически ренессансного мировоззрения — гуманизма (Франческо Петрарка, Джованни Боккаччо, Лоренцо Валло, Пико де ла Мирандола, Эразм Роттердамский, Себастиан Бранд, Томас Мор, Франсуа Рабле, Мишель Монтень и др.).

В XIV—XV вв. турецко-византийские войны, закончившиеся в 1453 г. падением Константинополя, привели к бегству (в том числе в Италию) большого количества образованных греков, которые вывезли с собой множество античных и средневековых текстов. Это способствовало 1 В эпоху Реформации зародилось новое направление христианства, отколовшееся от

католической церкви, — протестантизм; у его истоков стоял немецкий ученый и богослов Мартин Лютер и француз Жан Кальвин.

более широкому знакомству итальянских ученых с древнегреческим языком и с подлинными трудами греческих философов, в первую очередь Платона и Аристотеля, с новым переводом их работ и их новым прочтением. В результате появились новый ренессансный аристотелизм (Падуанский университет и, в частности, Петр Помпонацци (1462—1524)) и ренессансный платонизм (Платоновская академия во Флоренции, и в частности, Пико де ла Мирандола (1463— 1494)). И поскольку схоластика XIII—XV вв. в основном развивалась в русле перипатетизма (в первую очередь томизма), то платонизм в эпоху Возрождения стал знаменем борьбы со схоластикой, а увлечение им распространилось особенно широко. Но платонизм той эпохи включал в себя все неоплатонические и средневеково-христианские напластования, а кроме того, еще и многочисленные философско-магические представления.

Последовательное развитие идей платонизма и неоплатонизма вело к пантеизму, крупнейшими представителями которого были Николай Кузанский, Джордано Бруно, Якоб Бёме.

Эпоха Возрождения характеризуется бурным развитием науки (естествознания) и значительным ростом ее авторитета. В XV в. шло активное развитие натурфилософии (философии природы). На ранней стадии развития в ней господствовали магические и мистические представления, но уже в XVI в. основным объектом исследования становятся законы самой природы. Натурфилософия, несмотря на ее многочисленные заблуждения, сыграла роль переходного звена от средневековой к современной науке и послужила фундаментом для последней. Базировалась натурфилософия чаще всего на идеях гилозоизма и пантеизма. Виднейшие натурфилософы — Парацельс и Бернардино Телезио.

Великие географические открытия XV—XVII вв. стали началом европейской экспансии, которая привела к значительному расширению рамок «христианского мира». Эти же открытия оказали заметное влияние на теологию, науку и философию. Так, для теологии во весь рост встала проблема новой теодицеи (оправдания Бога): если Христос приходил на землю, чтобы спасти всех, то почему большинство народов на земле не только не «спасены» к настоящему времени — спустя 1500 лет после прихода Христа, но даже ничего о нем не знают?3 1 Если, скажем, арабов-мусульман еще можно было обвинить в том, что они знали об Учении

Христа, но в силу своего нечестия отвергли его, то обвинить в этом же, скажем, папуасов или американских индейцев в принципе невозможно.

Схема 84. Европейская философия эпохи Возрождения: истоки и основные направления

Великие географические открытия принципиально изменили географию: кругосветное плавание Магеллана опровергло антично-средневековые представления о том, что Земля является плоской, доказав, что Земля — шар.

В XVI—XVII вв. произошла революция в астрономии, изменившая космологию: на смену представлениям о том, что центром мира является Земля (геоцентризм) пришли представления

о том, что центром мира является Солнце (гелиоцентризм — Николай Коперник, Галилео Галилей), и даже о том, что во Вселенной нет никакого центра (ацентризм — Джордано Бруно).

Вработах Иоганна Кеплера и Галилео Галилея получил обоснование экспериментальный метод, ставший основой новой науки.

Всфере социально-политических воззрений в эпоху Возрождения особое место занял утопизм, предлагающий человечеству идеальные модели совершенного общества (Томас Мор, Томмазо Кампанелла), и учение Никколо Макиавелли (макиавеллизм), основанное на жизненной практике и предлагающее утилитарно-прагматические решения проблем управления обществом.