Наш Петр Миронович

Рейтинг Машерова, особенно в сравнении с рейтингами белорусских героев прежних веков, свидетельствует о том, что в массовом сознании нынешняя белорусская государственность выросла из квазигосударственности советской республики не только хронологически, но и идейно. Когда Александр Лукашенко в ответ на предложение Владимира Путина о том, чтобы Белоруссия стала частью России, с обидой заметил, что «даже Сталин до такого не додумался», -- это не только несуразность, это и отражение массовых представлений о БССР как о чем-то большем, чем провинции единой страны: советская, но все-таки Белоруссия.

Эта двойственность отражается и в том обстоятельстве, что популярность вождей этой самой единой страны и в 1996, и в 2004 году оказывалась существенно ниже, чем популярность Машерова.

Впрочем, популярность всех лидеров советской эпохи за восемь лет заметно снизилась. Причем если снижение симпатий к Машерову можно отчасти объяснить кардинальным изменением официальной информационной политики за прошедшие годы, то в отношении Ленина и Брежнева никаких подобных изменений не происходило. Можно, конечно, предположить, что в июньском 2004 года опросе НИСЭПИ симпатии к Брежневу, Ленину и Сталину «достались» Путину и Лукашенко, благо некоторое сходство при желании можно усмотреть. Но и это гипотетическое перераспределение лишь подтверждает общую тенденцию -- в массовом сознании советский период уходит в необратимое прошлое. Уходит достаточно медленно и постепенно, но неумолимо. А прошлому, как таковому, белорусы не очень симпатизируют.

Время сглаживает различия: символично, что в рейтинге популярности в 2004 году создатель коммунистической империи Ленин мирно соседствует с разрушителем, пусть отчасти и невольным, этой империи Горбачевым. Кстати, весьма показателен двукратный за 8 лет рост симпатий к первому и последнему президенту СССР.

Белорусское общественное мнение перестает воспринимать нынешнюю постсоветскую эпоху как катастрофу, как ошибку истории, и поэтому человек, во многом и положивший начало этому новому времени, оценивается сегодня иначе, чем в 1996 году.

Вместе с тем, белорусы по-прежнему живут в значительной степени в российском (по крайней мере, историческом) контексте: российские великие герои и злодеи -- это и их, белорусов, герои и злодеи.

Любопытные результаты дает эта таблица (ограничимся опросом 2004 года) с разбивкой по возрастным группам. Можно предположить, что симпатии к политикам советского периода и к русским царям -- удел старшего поколения, поскольку именно такой взгляд на историю это поколение усваивало начиная со школьной скамьи на потяжении всей последующей жизни. В то же время от молодежи, сознательная жизнь которой прошла фактически уже в независимой Беларуси, можно было бы ожидать больших симпатий к белорусским героям, и меньших -- к советским вождям. Соответствующие распределения показывают, что эта гипотеза верна лишь отчасти.

Таблица 3. Распределение ответов на вопрос «Кто из нижеперечисленных политических деятелей в наибольшей степени вам симпатичен, соответствует вашему идеалу политика? (возможно не более трех ответов)»среди самой младшей и самой старшей возрастной группы(опрос 2004 года, в%)

	Все опрошенные	18--29 лет	Ранг	Более 49 лет	Ранг
Владимир Путин	39,3	42,3	1	35,4	3
Петр Машеров	32,7	21,5	3	37,8	1
Петр I	30,9	40,8	2	22,8	4
Александр Лукашенко	21,3	5,6	12	36,1	2
Екатерина II	15,4	21,3	4	11,2	7
Леонид Брежнев	13,2	5,3	13	17,5	5
Кастусь Калиновский	11,0	14,3	5	8,0	9
Иосиф Сталин	9,0	7,9	8	12,9	6
Михаил Горбачев	8,7	7,3	9--10	10,5	8
Владимир Ленин	8,6	7,3	9--10	4,0	11
Князь Витовт	6,6	12,1	6	2,6	13
Лев Сапега	6,5	10,6	7	3,5	12
Никита Хрущев	6,5	6,2	11	4,9	10

Действительно, оценки молодыми респондентами Калиновского, Витовта и Сапеги заметно выше, чем оценки опрошенных в целом и, тем более, чем оценки старшего поколения. Но вот что удивительно -- и к российскому президенту, и к российским царям молодой белорус тоже питает куда большую симпатию, чем его среднестатистический соотечественник.

Кого молодые белорусы оценивают ниже, чем опрошенные в целом, так это коммунистических вождей, а кого существенно ниже -- так это действующего главу Беларуси. Как ни странно, в своих оценках молодежь оказывается даже более пророссийской, чем население в целом: не говоря уже о предпоследнем месте Лукашенко, белорус Машеров, занимающий третье место, по уровню популярности вдвое уступает российскому президенту и царю-преобразователю. Однако, с другой стороны, весьма показательно, что и среди молодого поколения, довольно скептически относящегося к советскому прошлому, в лидирующей тройке оказывается бывший первый секретарь ЦК КПБ. При этом стоит отметить, что в день его смерти самому «старому» из молодых респондентов не было и десяти лет. Так что о собственном опыте в данном случае не может быть и речи, налицо легенда Машерова в чистом виде. Но именно на молодежной группе можно убедиться в устойчивости и живучести этой легенды.

У старшего поколения Машеров -- на первом месте, ненамного опережая Лукашенко и Путина. Именно старшее поколение оказывается в своих симпатиях наиболее патриотичным, правда, символами его Беларуси оказываются опять же не Витовт и Сапега, а Машеров и Лукашенко. Среди особенностей оценок этой группы стоит отметить сравнительно низкий уровень симпатий к российским царям и относительно высокую оценку «архитектора» благословенного застоя -- Брежнева. Однако даже он, не говоря уже о других лидерах СССР, более чем вдвое уступает по популярности лидирующей тройке Машеров--Лукашенко--Путин.

Это, кстати, отчасти опровергает расхожее представление, что, мол, старшее поколение живет советским прошлым. Если и прошлым, то своебразно интерпретированным, воплощенном почему-то не в Сталине, а в Машерове и в романтике «советского ренессанса» Лукашенко. Но ренессанс -- это всегда немного игра, это особый способ движения вперед, а не реальная попытка вернуть прошлое. Так что белорусы преклонных лет, оставаясь, безусловно, детьми своего времени, живут все же не в нем, а в настоящем.

Загадкой остаются устойчивые симпатии белорусов к Машерову, симпатии, которые, как мы видели, питают отнюдь не только старики. Шагом к разрешению этой загадки могут служить данные табл. 4.

Таблица 4. Распределение ответов на вопрос «Кто из нижеперечисленных политических деятелей в наибольшей степени вам симпатичен, соответствует вашему идеалу политика? (возможно не более трех ответов)»среди минчан и сельских жителей(в %)

	Все опрошенные	Минск	Ранг	Село	Ранг
Владимир Путин	39,3	28,6	3	36,6	1
Петр Машеров	32,7	37,8	2	26,1	3
Петр I	30,9	47,2	1	22,0	4
Александр Лукашенко	21,3	16,3	5	33,5	2
Екатерина II	15,4	24,6	4	14,5	5
Леонид Брежнев	13,2	12,7	7	14,1	6
Кастусь Калиновский	11,0	11,9	8	9,6	7
Иосиф Сталин	9,0	13,1	6	9,3	8
Михаил Горбачев	8,7	9,6	11	7,5	10
Владимир Ленин	8,6	10,3	10	9,3	9
Князь Витовт	6,6	11,5	9	4,5	12
Лев Сапега	6,5	8,4	12	3,2	13
Никита Хрущев	6,5	3,2	13	6,0	11

Именно при Машерове произошла великая социальная трансформация Белоруссии -- в 1970-е годы численность городского населения превысила численность сельского, Белоруссия из края аграрного и сельского стала республикой индустриальной и городской. И поныне Машеров, как видно из табл. 4, -- герой белорусского города, а не деревни.

По мнению некоторых белорусских национально ориентированных публицистов, бывшему партсекретарю -- «коммунистическому коллаборанту» и «разрушителю белорусской культуры» -- не место в национальном пантеоне. Но белорусы в целом оценивают своего лидера 1970-х годов согласно критериям, отличным от тех, которыми пользуются упомянутые публицисты, и, возможно, всеобщие симпатии к Машерову -- своеобразная признательность лидеру, благодаря которому (или «при котором» -- это различие на самом деле не столь уж важно) белорусское общество приобрело современный вид.

Стоит отметить, что и в отношении минчан, как и ранее в отношении молодежи, мы сталкиваемся с похожим феноменом. Среди столичных жителей Калиновский, Витовт и Сапега популярнее, чем среди всех опрошенных, но и русские цари популярнее, чем среди населения в целом. «Рейтинг» Петра I у минчан больше, чем в среднем по выборке, в полтора раза и вплотную приближается к отметке 50%.

Этот феномен выглядит особенно парадоксальным с учетом обстоятельства (подтверждаемого и многочисленными опросами, и просто повседневной белорусской практикой), что именно молодежь и столичные жители в наибольшей степени привержены независимости своей страны. Однако эта установка, как видим, сочетается с большими, чем в среднем, симпатиями не только к героям национальной истории, но в еще большей степени -- к российским императорам, едва ли не наиболее ярко символизирующим российское правление в Белоруссии. А сравнительно низкий уровень симпатий к этим персонажам российской истории свойственен как раз «слабым» социальным группам и сочетается у них с просто катастрофически низким уровнем популярности национальных героев, высокой популярностью Александра Лукашенко и, кстати, гораздо меньшей приверженностью независимости Беларуси.

Глубокая включенность в культурно-исторический контекст бывшей метрополии не только не противоречит, но оказывается и положительно связанной с нежеланием, чтобы сегодняшняя Беларусь очутилась в составе России.

Табл. 4 задает еще одну интересную загадку. Как мы видели в табл. 3, среди белорусской молодежи Путин заметно популярнее, чем среди населения в целом. А вот среди минчан -- нет, тут отклонение (и довольно значительное -- 10 процентных пунктов) в противоположную сторону. Причем «рейтинг» Путина-героя почти равномерно растет от деревни к Минску: село -- 36,6%, малые города -- 36,3%, большие города -- 43,5%, областные центры -- 53,4%. А в столице -- обвал.

Что ломает вроде бы очевидную тенденцию?

Можно предположить, что Минск -- средоточие не только студенчества, образованных людей и так далее, но и город чиновничества, причем и чиновничества национального уровня, которому по долгу службы приходится непосредственно взаимодействовать на высоком уровне с зарубежными коллегами. Эта последняя категория белорусского чиновничества вообще сосредоточена почти исключительно в Минске. И для них Путин -- это не столько информационный или культурный феномен, это в первую очередь главный начальник их российских партнеров. А взаимодействие с этими партнерами, согласование национальных интересов далеко не всегда носит идиллический характер. Какое добро и зло принесли Белоруссии Петр I и Екатерина II -- дело давнее, не очень белорусам (в том числе и чиновникам) известное и интересное. А вот как государственные интересы сегодняшней России сталкиваются с государственными интересами сегодняшней Беларуси -- это минским чиновникам известно лучше, чем кому бы то ни было. А у них есть семьи, знакомые, свой круг, где они выступают лидерами мнений.

Весьма поучительные результаты дает факторный анализ переменных, соответствующих симпатиям к 13 политикам прошлого и настоящего, которые фигурируют в опросе июня 2004 года. Такой анализ позволяет выделить набор латентных факторов (а их меньше, чем исходных переменных), который в значительной степени обусловливает исходный набор переменных.

Кратко остановимся на характеристике первых трех латентных факторов, которые вместе обусловливают 33% суммарной вариации исходного набора. Самым сильным фактором, дифференцирующим ответы, является отношение к белорусским героям минувших веков -- Калиновскому, Сапеге и князю Витовту (этот фактор обусловливает 13% суммарной дисперсии исходного набора переменных). Как мы видели в табл. 2, число приверженцев этих персонажей невелико, но, во-первых, симпатии к ним сильно коррелированы между собой, а во-вторых, именно отношение к этим героям сильнее всего разделяет всех опрошенных.

Природа второго фактора объясняет многое в текущей белорусской политике. Этот фактор связан с позитивным отношением к Екатерине ІІ и Петру І и отрицательным -- к Александру Лукашенко (11% сумарной вариации исходного набора переменных). Отсюда видно, что, искореняя национализм, действующая власть в известном смысле рубит сук, на котором сидит. Если главные герои белорусов -- великие русские цари, то места всему собственно белорусскому (в том числе и такому яркому проявлению белорусскости, как борьба с белорусским национализмом Александра Лукашенко) просто не остается. Поэтому национализм может быть сколь угодно побиваем, но никогда не будет побежден, точнее, будучи повержен в одних формах, он будет возрождаться в других, нередко достаточно экзотичных.

Наконец, третий по весомости фактор (который обусловливает 10% суммарной вариации исходного набора переменных) связан с одинаковым отношением к Брежневу и Машерову. И в Беларуси, и в России многие воспринимают сейчас брежневскую эпоху как «золотой век». То, что в состав соответствующего фактора входят эти два политика, проясняет природу почитания Машерова -- для белорусов он, кроме всего прочего, своеобразная национальная реинкарнация Брежнева, лидер, который обеспечивал стабильность и известный рост достатка.

Белорусское массовое историческое сознание весьма противоречиво и парадоксально. В определенном смысле оно легитимизирует нынешнюю белорусскую государственность опытом квазигосударственности советской Белоруссии (БССР), наиболее яркое подтверждение чему -- чрезвычайно высокая популярность лидера КПБ 1970-х годов Петра Машерова. Одновременно белорусское общественное сознание в значительной мере продолжает оставаться в русском историческом контексте -- герои русской истории воспринимаются белорусами как свои герои.

С другой стороны, наблюдается рост популярности героев национальной истории, особенно среди молодежи. При этом в еще большей степени имеет место (по крайней мере, на абстрактном уровне) стремление отнести историю национальной государственности в глубину веков, к Великому княжеству Литовскому.

[1] Калиновский Кастусь (Викентий Константин). Родился в 1838 году на Гродненщине в семье мелкого шляхтича. Окончил Свислочскую прогимназию в 1856 году и юридический факультет Петербургского университета в 1860-м. Здесь же присоединился к революционному движению. В 1861 году получил ученую степень кандидата права и вернулся на родину, где создал ряд революционных организаций. В 1862--1863 годах -- председатель Литовского провинциального комитета и Исполнительного бюро Литвы, действующих органов по подготовке и руководству восстанием. В феврале 1864-го арестован, осужден военно-полевым судом к смертной казни и повешен в Вильно (ныне Вильнюс) на торговой площади Лукишки. Один из издателей, автор и редактор газеты «Мужыцкая праўда» и других изданий, в которых пропагандировались идеи социальной и национальной свободы, необходимости создания на белорусских землях независимого, суверенного государства.

[2]Рубинов А. Еще раз об идеологии // Советская Белоруссия. 2006. № 140(22550). 28 июля (www.sb.by/article.php?articleID=53008).

[3] Великое княжество Литовское, Русское и Жамойтское (ВКЛ), -- государство, существовавшее с первой половины ХІІІ века до 1795 года на территории современных Литвы, Белоруссии (до 1795 года) и Украины (до 1569 года). С 1386 года находилось с Польшей в персональной унии (Кревская уния), а с 1569 года -- в сеймовой унии (Люблинская уния). ВКЛ прекратило свое государственное существование после третьего раздела Речи Посполитой в 1795 году, большая часть княжества была присоединена к Российской империи. Большинство население ВКЛ было православным -- предки нынешних белорусов и украинцев. В XIV--XV веках Великое княжество Литовское -- реальный соперник Московской Руси в борьбе за господство в Восточной Европе.

[4] Белорусская Народная Республика (БНР) -- государство на территории Белоруссии, провозглашенное 25 марта 1918 года. Территория БНР включала Могилевскую губернию и части Минской, Гродненской (включая Белосток), Виленской, Витебской, Смоленской губерний, то есть территории, большинство населения которых составляли белорусы. БНР не была признана российским правительством большевиков. Не признала БНР и Германия, поскольку создание республики противоречило Брестскому миру. Однако немецкая администрация не препятствовала деятельности правительства республики (Рады БНР). Независимость БНР была признана Литвой, Латвией, Эстонией, Финляндией, Украинской Народной Республикой, Чехословакией и Турцией. После ноябрьской революции в Германии (1918) советское правительство денонсировало Брестский мир и Красная армия вступила на территорию БНР. 1 января 1919 года в Смоленске была провозглашена Белорусская Советская Социалистическая Республика (БССР). 10 января 1919 года Красная армия заняла Минск. К середине февраля 1919 года почти на всей территории Белоруссии была установлена власть большевиков.

[5] Независимый институт социально-экономических и политических исследований (НИСЭПИ) -- один из самых авторитетных социологических центров Белоруссии. Создан в 1992 году, в 2005-м был ликвидирован решением Верховного суда Беларуси, разделив судьбу множества других общественных организаций страны. В настоящее время зарегистрирован как общественное учреждение в Литовской Республике. С результатами исследований можно ознакомиться на сайте www.iiseps.org.

[6] Машеров Петр Миронович (1918--1980), партийный и государственный деятель Белоруссии, один из руководителей партизанского движения в Белоруссии в Великую Отечественную войну. После войны был первым секретарем ЦК ЛКСМБ, первым секретарем Брестского обкома компартии Белоруссии (КПБ). В 1965--1980 годах -- первый секретарь ЦК КПБ. Погиб в автокатастрофе 4 октября 1980 года.

[7] Витовт (1350--1430), князь Гродненский, Трокский, великий князь ВКЛ (1392--1430). В 1382--1392 годах возглавлял борьбу белорусской знати против польской короны за самостоятельность ВКЛ. После подчинения своих противников в ВКЛ овладел Смоленском, добился признания своей власти Новгородом. Трижды организовывал походы на Москву (последний раз в 1408 году). В 1410 году возглавлял войска княжества в Грюнвальдской битве, в результате которой в состав его государства была возвращена находящаяся с 1389 года у крестоносцев часть территории (Жмудь). При Витовте ВКЛ стало самым могущественным государством в Центральной и Восточной Европе.

[8]Сапега Лев (1557--1633), государственный и общественный деятель ВКЛ. Уроженец Витебщины. В 1585--1633 годах занимал должности подканцлера, канцлера, гетмана. Руководил внешней политикой княжества и оказывал существенное влияние на его внутреннюю жизнь. Борец за сохранение независимости Великого княжества Литовского в составе Речи Посполитой. Один из организаторов Трибунала и создателей Статута ВКЛ 1588 года, добивался закрепления в нем гарантий суверенитета княжества. В 1596 году содействовал заключению Брестской унии, поддерживал войну Речи Посполитой с Россией в начале XVII века. Благодаря его дипломатическому таланту княжество в 1618 году вернуло часть своих давних владений, занятых в начале XVI века Москвой.