С. Упредительные меры против экзогенных шоков.
Авторитаризм, в отличие от демократии, не является стабильным политическим режимом.Государственная идеология снижает вероятность изменений различными способами(от дискредитации до перевирания).Потенциально опасных факторов для стабильности режима несколько: внутренние (мобилизация, усиление политической оппозиции и гражданского общества, номенклатурный переворот) и внешние (политическое давление ЕС и США, создание устойчивых связей (linkage), кондициональность международных финансовых организаций, западный капитал). Одна из функций белорусской идеологии – снижать вероятность усиления этих предпосылок к демократизации и капитализму.
Начну с внутренних факторов. Усиление политической оппозиции (их самоорганизация и мобилизация) может привести к варианту «круглых столов»: включение маргинализированных групп в процесс принятия решений (т.н. democradura pactada в Латинской Америке), если давление на власть вырастает. Вариантами данной демократизации изнутри является также усиление гражданского общества и любой другой формы коллективного действия и мобилизации. То же самое верно и относительно опасностей, связанных с потенциально сильными экономическими группами: возможны альянсы финансовых групп, некоторой части политического истеблишмента и гражданского общества (с определенными поправками – пример «оранжевой революции» в Украине). Таким образом, любое усиление каждой из данных групп может быть чревато дестабилизацией авторитарного режима и повышением уровня соревновательности. Белорусская идеология стреляет по всем этим группам одновременно: политическая оппозиция дискредитируется, сравнивается с гомосексуалистами, интервентами, предателями; гражданское общество – с националистами, «грантососами» (в более мягкой версии – «детьми капитана Гранта»). Дискредитация и снижение потенциально опасных факторов является функциональной задачей, другое дело, что тюнинг (tuning – тюнинг, настройка, регулировка – С.Р.)вполне удачно сочетается с определенными особенностями массового сознания. Скажем,оппозиция сравнивается с предателями и коллаборантами(скорее образ из коллективной памяти белорусов) и гораздореже с представителями «жидо-масонского» закулисья (скорее российский антисемитский миф).
Потенциально опасной платформой для существования режима Лукашенко является национальная платформа. Белорусская национальная идентичность способна стать фактором мобилизации антилукашенковского электората. Идеологическая связь, проводимая между бело-красно-белым флагом и фашистской оккупацией, и, как следствие, избрание стратегии возрождения панславянской советской идентичностивыбили почву из-под ног многих общественных движений.Патернализм и некоторое пренебрежение президента к белорусскому языку(судя по языковой политике и дискриминации национально-ориентированных проектов) базируются и на идентичности самого президента, пытающегося покончить со своими деревенскими корнями.
Опасность номенклатурного переворота минимизируется частой дискредитацией и снятием с должностей наиболее опасных потенциальных членов вертикали. С одной стороны, как уже было сказано ранее, «патерналистский тюнинг»институционализирует сталинистскую непредсказуемость во власти, с другой – идеологию патерналистского лидера, на котором лежит вся ответственность за успехи и который непричастен к отдельным ошибкам и провалам.
Внешние факторы, опасные для режима, – это появление устойчивых связей между белорусским обществом и обществом демократической страны. Люкан Вэй сводил многообразие вопросов демократического влияния на переходные страны (кондициональность помощи, политика мелких шагов) к двум факторам: левередж (зависимость правительства от ЕС и США) (leverage – действие рычага; система рычагов; сила, усилие; средство для достижения цели – С.Р.)и linkage (связи и интеракции между людьми, например поток мигрантов)(linkage – соединение, сцепление; связь, взаимозависимость, взаимосвязь – С.Р.).Отсутствие левереджа (Беларусь не является значимым должником МВФ или Всемирного банка) идеологически постулируется как суверенитет и требование невмешательства западных стран во внутренние дела Беларуси, что есть вполне закономерное решение функциональной идеологической задачи. В свою очередьпатернализм и символический реванш активно сочетаются с травматической памятью белорусов об Отечественной войне. Запад постулируется как потенциальный агрессор,об этом напоминает особый размах проведения Парадов Победы в Беларуси.
Что касается создания связей (linkage), белорусская идеология всячески пытается очернить потенциальный выезд людей за границу: будь то дети, «которые возвращаются законченными консьюмеристами, с привитыми им неславянскими ценностями», или раздувающаяся истерия в отношении торговли женщинами за рубежом. Думаю, что данный аспект работает особенно хорошо: зачастую можно услышать искреннюю критику белорусов в отношении таких аспектов, как нарушение прав человека в ЕС, миграционная политика Франции, агрессия США в Ираке, нежелание становиться «марионетками» Еврокомиссии, как в случае с новыми членами ЕС.
Данная левая антиглобалистская риторика белорусской идеологии успешно маскирует то, что президент и суперэлита хорошо знают о вариантах демократизации через создание связей с ЕС (в случае Словакии) и подозревает о потенциальных проблемах кондициональности в Сербии. Тюнинг (tuning – тюнинг, настройка, регулировка – С.Р.)данного подхода выражается в идеологизации общественной ксенофобии. Основная пугающая картина: США и их пудель ЕС хотят разрушить Беларусь, застроить ее макдональдсами, превратить в сборочный цех или просто помучить белорусов. В этой связи опасны все демократические страны, а особенно – «старые глупые соседи» (страны Восточной Европы), продавшиеся за гроши западному империализму. Данная риторика совершенно инерционна с советских времен и похожа на постколониализм наоборот: локальное говорит за глобальное.