Аллюзии и реминисценции в романе «Шум и ярость»

Для творческой манеры Фолкнера характерно использование библейских реминисценций и аллюзий. В романе «Шум и ярость» обыгрывается основной христианский миф – страдания Христа как условие следующего за ним духовного очищения людей. Последнее возможно только благодаря христовой жертве – искуплению грехов людей через принятие на себя страданий вместо них. Духовное несовершенство в основном христианском мифе предшествует духовному исцелению. В романе эта библейская символика воссоздается не только при помощи аллюзий – упоминаний, но и через композицию – хронологию событий, последовательность их изложения автором. Авторская датировка 1-й и 3-й частей романа соотнесена с пятницей и субботой Страстной недели, а датировка 4-й части произведения, в которой повествование ведется от имени автора, – с пасхальным воскресеньем. Благодаря этому соотнесению на всем протяжении романа просвечивает основной христианский миф, который затем выходит на поверхность в финальных эпизодах произведения. При этом изображаемые события, приходящиеся на пятницу и субботу Страстной недели, связаны с позором, унижением и испытаниями, выпавшими на долю семьи Компсонов, – любовное увлечение Кэдди, утрата ею девичьей невинности, рождение незаконного, внебрачного ребенка (дочери Квентины), оскопление Бенджамина – из страха, что половой инстинкт может толкнуть идиота на изнасилование какой-нибудь девушки или подростка из числа соседей.

События, совпадающие с пасхальным воскресеньем, соотносимы с авторским осмыслением происходившего и отражают пафос примирения и духовного очищения.

Функции библейских аллюзий:

1. они помогают укрупнить происходящее, вписать его в масштаб общечеловеческой истории, показать значимость национальной истории в масштабе истории всего человеческого рода;

2. помогают автору утвердить неизменность и вечность нравственных законов человеческого Бытия, тот факт, что психика и сознание человека подчиняются универсальным законам, а человеческое сердце движимо теми же порывами и страстями, что и тысячелетия назад.

Все модернистские романы Фолкнера 20-х – 30-х гг. буквально пронизаны аллюзиями. В романе «Шум и ярость» функционируют не только библейские аллюзии. Одними из самых значимых аллюзий являются некоторые символы-лейтмотивы (тень, свеча), восходящие к монологу Макбета из одноименной трагедии Шекспира, так же, как и само название романа [1, с. 432]:

Завтра, завтра и снова завтра –

Так мелкими шажками дни бредут,

Пока не протрубит последний звук времен.

А все наши вчера лишь освещают дуракам

Путь к пыльной смерти. Догорай, короткая свеча!

Жизнь – это тень ходячая, жалкий актер,

Который только час паясничает на сцене,

Чтобы потом исчезнуть без следа; это рассказ,

Рассказанный кретином, полный шума и ярости,

Но ничего не значащий.

(Акт V, сценаV)

Эта аллюзия была творчески переосмыслена Фолкнером: соглашаясь с Шекспиром в том, что большинство людей не способны к объективному взгляду на жизнь, писатель не считал жизнь всего человеческого рода бессмыслицей, он пытался извлечь из нее уроки и помочь сделать это своим читателям.