Говорящие обезьяны

Возможно, мы имеем дело с известным «избытком» интеллектуальных сил, не используемых в «повседневной жизни». И это хорошо согласуется с тем, что гориллы и шимпанзе способны к усвоению человеческой речи, притом, что в природе их формы коммуникации бесконечно более примитивны. В ходе идущих вот уже несколько десятилетий опытов американским психологам и приматологам удалось обучить подопытных горилл и шимпанзе нескольким сотням человеческих слов (в случае гориллы Коко число слов перевалило уже за тысячу!). Поскольку из-за особого устройства гортани говорить обезьяны не могут, для обучения использовалась американская азбука для глухонемых «Амеслан». Принципиально важно, что обезьяны не копировали высказывания тренеров, а строили собственные, состоящие из различных слов синтаксические конструкции и конструировали новые, необходимые им слова и понятия (например, «глазошляпа», – в ответ на впервые увиденную маску). Насколько тонким может у шимпанзе и горилл быть понимание человеческой речи, позволяет судить следующий опыт. Перед обезьяной клали помидор, а еще один помещали в микроволновую печь. Если обезьяне говорили: «Пойди к микроволновке и возьми помидор», то чаще всего она брала помидор из микроволновки, но иногда захватывала его с собой со стола и несла к печи. Указание же «Пойди к микроволновке и возьми из нее помидор» всегда понималось однозначно.

Первые успешные попытки общаться с обезьянами с помощью жестов относятся к XVII веку, а в 1960-х Ален и Беатрис Гарднеры обучили шимпанзе Уошо американскому варианту языка глухонемых: она освоила 132 знака и могла строить из них фразы до 5 слов. Постер Американского центра языка жестов

И в то же время в дикой природе фантастические речевые способности человекообразных обезьян практически «не востребованы». А что если побудить обезьян общаться на языке глухонемых между собой, – например, самок с детенышами? Последнее давно является «голубой мечтой» специалистов, осуществившейся пока только в научно-фантастических романах (таких, как «Конго» М. Крайтона), что во многом объясняется высокой стоимостью человекообразных обезьян.

Но все это подталкивает и к более общему выводу. Некоторые способности – такие, как способность к речи или «труду», – мы все еще, несмотря на накапливающиеся факты, считаем исключительным свойством человека, его «диагностическим признаком», позволяющим объективно обосновать границу, которая отделяет нас ото всех остальных живущих на Земле видов. Однако способности эти не появляются «внезапно» ни у человека, ни у его предковых форм, а скорее «размазаны» по намного более широкой совокупности видов, – даже таких, которые к человеку и его предкам имеют весьма и весьма отдаленное отношение. И в этом смысле показательно еще одно недавнее исследование, предпринятое уже не в лабораторной обстановке, а в дикой африканской природе. Ученые из шотландского университета Сент-Эндрюсустановили, что один из видов мартышек, – по интеллектуальным способностям мартышки, как и все низшие обезьяны, значительно дальше от человекообразных обезьян, чем те от человека, – могут, по-видимому, конструировать новые высказывания из «готовых» врожденных сигналов. Эти мартышки (т.н. «мартышки моно») живут в джунглях группами: 1 самец в окружении 12–30 самок с детенышами. При приближении леопарда самец подает серию одинаковых звуковых сигналов. При появлении венценосного орла он предостерегает самок, повторяя другой сигнал. Подавая первый сигнал, самец приказывает самкам обратиться в бегство, а подавая второй, – спрятаться: орел атакует сверху, и бегство сделало бы мартышек только более заметной и доступной добычей. Эти сигналы в ходу у абсолютно всех групп, но в некоторых группах самцы используют при приближении леопарда их комбинацию, – серию сигналов, состоящую из антонимических пар «убегай-затаивайся!». С помощью приборов глобальной навигации удалось установить: «смешанная» серия («убегай-затаивайся!») побуждала животных убегать быстрее и дальше, чем просто «убегай!». И если данные подтвердятся, и составные сигналы окажутся не врожденными (то есть присущими не всем обезьянам), то означать это будет только одно: самцы мартышек способны произвольно комбинировать врожденные сигналы, создавая новые значения и обучая им свою группу, – вспомним, в частности, изобретенное гориллой составное слово «глазошляпа». Но для мартышек одно это является интеллектуальным чудом.