1 См. Maspero, 1893.

Лист 2

на землю (Ungnad). И здесь и там те же воды смерти, то же долгое и утомительное странствие, та же солярная цифра 12-ти переходов или приключений. Сюда же принадлежит «Сошествие в ад Истар1», поэма о пребывании бога Нергала в царстве смерти и многие другие. Такие параллели, которые могли бы быть умножены за счет индусского эпоса, говорят о глубокой древности жанра сошествий, и именно целого жанра. Остановиться на них подробней я, за отсутствием места, не могу; но уже из краткого обзора видно, что мы находимся в кругу представлений, которые группируются вокруг странствующего божества, и что его черты световые, водные и загробные составляют единый комплекс.

2. Одиссей отправляется в преисподнюю, чтобы вопросить Тиресия; он, носитель своей судьбы, идет разузнавать о ней, помимо и вопреки своей воле (Х 496). Однако, в аду первое явление принадлежит не Тиресию, а Эльпинору 2 (ХI 51): πρώτη δὲ ψυχὴ Ἐλπήνορος ἦλθεν ἑταίρου. Несмотря на то, что разумно говорить могут только души, напившиеся крови (к ней не допущенные теряют дар живой речи – 147), Эльпинор сразу обращается к Одиссею с просьбой о погребении (60), еще до появления Тиресия (90). Совершенная обособленность роли Эльпинора (опять таки, композиция объективно ведет нас к сюжету) сказывается еще и в том, что Одиссей вступает с ним в беседу вне тех предписаний, которыми он должен руководствоваться в общении с мертвыми (50). Так, даже образ матери, наполняющий его сердце бесконечным волненьем, не может принудить его к обращению до прихода Тиресия (90) 3:

ἀλλ᾿ οὐδ᾿ ὧς εἴων προτέρην, πυκινόν περ ἀχεύων,

αἵματος ἄσσον ἴμεν πρὶν Τειρεσίαο πυθέσθαι

Общение с душами умерших начинается лишь после оракула Тиресия (155); до него Одиссей даже не знает, как вызвать в усопшем способность узнать его, живого (144). Но кто же этот Эльпинор, отличный по значению от всех прочих теней? –

Эльпинор

Нергал

Тиресий

Одиссей

Иштар

1 Истар cм. Иштар

2 Эльпинор см. Эльпенор

3 по изд. P. von der Mühll, Homeri Odyssea. Basel: Helbing & Lichtenhahn, 1962 строки 88–89

Лист 2 (об.)

Да, в сущности, никто. Не прорицатель, не родственник, не прославленный герой. Он – один из спутников Одиссея, погибший у Кирки из-за опьянения вином, которое заставило его ложно спрыгнуть с крыши, вместо спуска по лестнице (61). Такое же описание его смерти дается в конце IX песни, и там оно так же стоит вне всякой зависимости от общего течения рассказа (IХ 552). Натянутость такого эпизода кажется тем более резкой, что Одиссей, теряющий в пути всех своих спутников, и в обстановке смерти почетной, ни в подземном царстве не встречается с ними, ни сам подробно не рассказывает о них: отдельная личность спутников Одиссея, рядом с героем, никого не интересует. Это странное описание смерти Эльпинора 1 в IX песне – явная вставка в самое повествование, как «вставка подготовления» к рудиментарному месту XI песни. Его схема, однако, является очень древней: если мы забудем, опять -таки, литературную этиологию, перед нами откроется чрезвычайно простой и многовековый мотив о сошествии в преисподнюю за избавлением друга. Прежде всего, мы обнаружим изумительную общность с эпосом о Гильгамеше: цель странствия вавилонского героя в загробный мир – вопросить усопшего предка и повидать скончавшегося друга, Эабани. Таковы же сошествия Тезея за освобождением друга, Пирифоя; рядом миф любил рассказывать и о спуске в ад Геракла, который освободил оттуда друга своего, Тезея, и вывел его на свет (Plut. Thes. 30). Однако, самая древняя версия передает этот миф иначе: Геракл спускался в подземное жилище не за Тезеем, а за самим царем смерти, и вначале боролся и побеждал Аида (Il. V, 395), затем его олицетворение – пса (Ib. VIII, 367). Борьба со смертью, лежащая в основе этих мифов, скоро дала ряд отдельных мотивов, которые остались верны древней схеме, но одели ее новой семантикой. Герой стал литературно представляться со своим двойником – былым собою же самим; создался тип идеального друга, верного спутника и товарища в бедствиях жизни, помощника в трудах, избавителя в смерти. Один из них гибнет раньше;

Эльпинор

Гильгамеш

Теcей

Пирифой

Одиссей

Геракл

Аид

Эабани