Вопросы для обсуждения

1. В чем заключается революционность теории Кейнса?

2. Как Вы считается, каковы причины того, что именно в рассматриваемый исторический период времени возникла кейнсианская теория?

3. Почему теория Кейнса называется теорией совокупного спроса?

4. Почему Кейнс критиковал закон Сэя? Почему согласно кейнсианской теории необходимо государственное вмешательство в экономику?

5. согласно Кейнсу причиной макро-неравновесия в экономике является не соответствие сбережений инвестициям? Согласны ли вы с данным утверждением?

6. В соответствии с кейнсианской теорией совокупный спрос отстает от доходов – почему? Согласны ли Вы с аргументами Кейнса?

7. Какие конкретно инструменты предлагал Кейнс для стимулирования совокупного спроса?

8. Какие конкретно инструменты предлагал Кейнс для стимулирования инвестиций?

9. Что такое мультипликатор? Как он действует? Приведите пример. Какие причины могут тормозить действие мультипликатора?

10. В чем заключается основной недостаток классической школы? Что в связи с этим предлагал Кейнс? Согласны ли Вы с его взглядами на данную проблему?

11. Согласны ли Вы с мнением Кейнса о том, главной причиной экономических кризисов является недостаточный инвестиционный спрос?

12. Как известно Кейнс рассматривал денежную политику только в контексте регулирования эффективного спроса. Каким образом по Кейнсу денежная политика влияет на эффективный спрос?

13. Что означает кейнсианский пояс ликвидности?

14. Каковы функции государства в экономике согласно кейнсианской концепции?

Кейс «Великая депрессия и взгляды экономистов на природу кризисов»2

Великая депрессия 30-х годов явилась крупнейшей экономической ката­строфой в современной истории. В течение 1929—1932 гг. промышлен­ое производство во всем мире было в значительной степени свернуто, сократившись почти наполовину в США, на 40% — в Германии, при­мерно на 30% — во Франции и «лишь» на 10% — в Великобритании, где экономический кризис начался еще в 20-х годах. Развитые страны столкнулись также с уникальной по своим масштабам дефляцией, в результате которой цены упали почти на 25% в Великобритании, чуть больше 30% — в Германии и США и более чем на 40% — во Франции. Однако величайшие потери человече­ского капитала выражались в безработице, достигшей колоссальных, по­истине трагических размеров. В 1933 г. безработица в США охватила 1/4 всей совокупной рабочей силы. В 30-е годы катастрофический рост без­работицы пережила также Германия.

Великая депрессия стала глобальным явлением, перекинувшись из развитых стран в развивающиеся. Повсюду в Латинской Америке, Африке и Азии экономика переживала жестокий кризис, вызванный падением цен на экспортируемое сырье из-за резкого сокращения спроса в развитых странах. В результате того, что демократия была не в состоянии справиться с экономическим хаосом, во многих странах Европы и развивающегося мира, а также в Японии возникли диктатуры. Приход Гитлера к власти был прямо связан с жестоким экономическим кризисом в Германии.

Ведущие страны мира отреагировали на кризис введе­нием торговых барьеров на импорт из других стран, с тем чтобы увели­чить спрос на товары, производимые внутри страны, дав людям возмож­ность вернуться к труду. Поскольку, однако, эта политика косвенным образом вела к росту безработицы в других странах, такой подход ока­зался недальновидным. Когда практически все крупные страны стали придерживаться этого губительного курса, международная торговля ока­залась в состоянии тяжелейшего спада, налаженные торговые связи ме­жду странами были разрушены и, в конце концов, безработица повсеме­стно достигла страшных масштабов.

Чем же был вызван столь крупномасштабный, всеобъемлющий кризис? Экономисты, историки и обществоведы никогда не испытывали дефицита гипотез для ответа на этот вопрос. Великая депрессия в гораз­до большей степени, чем любое другое событие, стала стимулом для раз­вития макроэкономики. Кейнс был первым, кто дал рациональное объ­яснение этому феномену. Главным фактором, приведшим к депрессии, он считал колебания в уверенности инвесторов относительно будущего. В своей «Общей теории» Кейнс проанализировал макроэкономическую среду, что позволило объяснить хроническую безработицу того времени, а также предложить действия, превращавшие фискально-денежную по­литику в орудие антикризисной борьбы.

Поколение спустя Милтон Фридмен, лауреат Нобелевской пре­мии, а также его соавтор Анна Шварц в качестве главной причины ука­зывали чрезмерно сильную политику сдерживания экономического рос­та, практиковавшуюся в Соединенных Штатах в 1929—1933 гг.. В их со­вместном труде они утверждают, что все меры по изменению денежной политики, направленные на борьбу с нарастающим валом банковских банкротств начала 30-х годов, закончились полным провалом, в результате чего де­нежная политика не смогла противостоять перерастанию обыкновенно­го спада в рамках делового цикла в катастрофическую депрессию.

Объяснение Фридмена и Шварц активно оспаривается другим» исследователями. Признанный специалист в области экономической ис­тории Чарльз Киндльбергер из Массачусетского технологического ин­ститута предлагал объяснение, придающее большее значение междуна­родному аспекту. По его мнению, развитые страны не смогли противо­действовать экономическому спаду, начавшемуся в конце 20-х годов, ввиду отсутствия экономического лидера на мировом уровне. Из-за это­го спад и превратился в депрессию. Ни Соединенные Штаты, ни Вели­кобритания не были таким лидером и не смогли остановить спиралеоб­разное падение мировой экономики, например, призвав положить конец эскалации тарифной политики, парализовавшей мировую торговлю, или предоставив необходимые для оживления экономики кредиты. Более то­го, Соединенные Штаты вместо противодействия развалу мировой тор­говли приняли в 1930 г. протекционистский акт, известный под назва­нием тарифа Смута—Холи и сыгравший одну из наиболее трагических ролей в этой истории. С точки зрения Киндльбергера, отсутствие лидера явилось истори­ческой случайностью: Великобритания к 30-м годам уже утратила роль мирового лидера, а США в то время еще не приняли на себя бремя этой ответственности. Не существовало и международных институтов, способных внести вклад в борьбу с кризисом посредством кредитования тех стран, которые находились в бедственном состоянии.

Еще одно объяснение было предложено Питером Темином из Массачусетского технологического института, который утверждал, что Великая депрессия явилась запоздалым результатом первой мировой войны и последовавших за ней конфликтов. Другими словами, воен­ные конфликты просто переросли в конфликты мирного времени. В то время как победители и побежденные вели ожесточенные дискуссии о репарациях, международных долгах и прочих финансовых проблемах, большинство европейских стран оказалось в чрезвычайно слабом с фи­нансовой точки зрения положении. Более того, разрешение этих кон­фликтов было затруднительно, поскольку до определенной степени они были связаны с имевшими более глубокие корни взаимными недовери­ем и враждебностью конфликтующих стран Европы.

Но если, как предполагал Темин, война и вызванные ею экономи­ческие и политические конфликты и были теми важнейшими потрясе­ниями, результатом которых стала Великая депрессия, то возникает воп­рос: при помощи каких механизмов депрессия перекидывалась с одной страны на другую, охватив вначале развитые страны, а затем и весь остальной мир? Темин утверждал, что распространение экономического коллапса стало возможным благодаря международному монетарному порядку того времени, опиравшемуся на золотой стандарт. Золотой стандарт препятствовал проведе­нию независимой денежной политики и особенно политики экономиче­ского роста, которая могла бы внести свой вклад в борьбу с депрессией. Как показали Б.Эйхенгрин и Дж.Сакс, страны, отказавшиеся от золотого стандарта раньше других, были в то же время и первыми, кому удалось вырваться из тисков депрессии.

Как и в случае с большинством других проблем экономической теории, не существует какого-либо общепринятого взгляда на причины Великой депрессии и природу ее механизмов. В то же время есть не­сколько различных подходов, каждый из которых фокусирует внимание на одном из аспектов кризиса и частично объясняет этот безусловно сложный макроэкономический феномен.

В течение первых 25 послевоенных лет популярность политических рекомендаций Кейнса росла во всем мире. В этот период крепла уверен­ность в том, что государство способно предотвращать экономические спа­ды, активно манипулируя бюджетно-денежными рычагами. Экономика большинства развитых стран переживала период быстрого роста, не сталкиваясь со сколько-нибудь серьезными спадами или высоким уровнем безработицы. Жизнь, казалось, подтверждала наступление новой эры макроэкономиче­ской стабильности. Однако в 70-х годах картина экономической жизни стала гораздо более мрачной, и вера в экономическое учение Кейнса нача­ла убывать. Многие страны столкнулись со стагфляцией — сочетанием ин­фляции и стагнации экономики (последняя означает низкие или отрица­тельные темпы роста в совокупности с высокой безработицей). Для последователей кейнсианской теории эта экономическая проблема оказалась за­гадкой, и они не могли найти какой-либо способ использования макро­экономических рычагов, позволивший бы удержать экономику в стабиль­ном состоянии.

Многим, как экономистам, так и неэкономистам, начало даже ка­заться, что главным источником вновь возникшей нестабильности факти­чески является сама политика стабилизации. Так началась «контрреволю­ция», в ходе которой вину за стагфляцию люди стали взваливать на актив­ную политику государственного вмешательства. Свой вклад в эту «контр­революцию» внес ряд блестящих мыслителей, оказавших значительное влияние на развитие науки, наиболее выдающимся среди них является Милтон Фридмен. Вместе со своими колле­гами по Чикагскому университету Фридмен выдвинул альтернативную кейнсианству доктрину, получившую название «монетаризм». Во-первых, монетаристы заявляли, что рыночная экономика являет­ся саморегулирующейся. Другими словами, оставленная без вмешательства извне, она самостоятельно будет стремиться к возвращению на уровень полной занятости. Во-вторых, говорили они, активная государственная политика является составной частью проблемы, а вовсе не ее решением. Основываясь на тщательном анализе истории Соединенных Штатов, Фридмен и его соавтор Анна Шварц утверждали в своем труде «История монетаризма в США», что экономические флуктуации в значительной сте­пени являются результатом сдвигов в объеме денежной массы. Фридмен и его последователи считают, что ключом к устойчивой экономике должна быть именно стабильная, а отнюдь не переменная масса денег в обраще­нии (последнее является предполагаемым результатом активной макроэко­номической политики).

В 70-е и 80-е годы монетаристская контратака на кейнсианские идеи была еще более ужесточена сторонниками так называемой неоклассической макроэкономики во главе с Робертом Лукасом из Чикагского университета, Робертом Барро из Гарвардского университета и рядом других ученых. Эти экономисты были еще более чем Фридмен, категоричны в своих утвер­ждениях о том, что рыночная экономика является саморегулирующимся механизмом, а государственное вмешательство не влечет за собой устойчи­вого развития экономики. Чтобы доказать правильность своих позиций, сторонники этой теории выдвинули концепцию рациональных ожиданий. Сущность концепции состоит в том, что, если фирмы и частные лица формируют свои ожидания относительно будущих экономических событий неким «рациональным» образом (в зависимости от того, как исследовате­ли определяют рациональность), корректировки политики государства бу­дут иметь гораздо меньший эффект по сравнению с эффектом, следующим из традиционной кейнсианской модели. Эти идеи неоклассиков хотя и интересны, но в то же время весьма спорны.

Еще одно направление появилось в этой дискуссии совсем недавно. Сторонники теории реального делового цикла утверждают, что и кейнсианцы, и монетаристы неверно указывают источники потрясений в эконо­мике. По их мнению, объяснение наблюдаемых экономических флуктуа­ции лежит не в сфере спроса или политики, а в технологических шоках. Другие экономисты, принадлежащие к так называемым «неокейнсианцам», стремятся создать более жизнеспособную теоретическую базу для основополагающих идей Кейнса (рыночная экономика не является авто­матически регулируемой, номинальные цены и зарплата реагируют недо­статочно быстро для того, чтобы постоянно приводить к полной занято­сти, государственное вмешательство способно помочь стабилизации эко­номики).

Сегодня, через 45 лет после смерти Кейнса, прошедших в ожесто­ченных спорах, когда уже достигнуты значительные результаты в развитии теории макроэкономики, может быть сделан один бесспорный вывод. Да­же учитывая тот факт, что «Общая теория» была эпохальным вкладом в науку, она не может быть признана всеобъемлющей. Внимание Кейнса было обращено на потрясения (шоки) в экономике, происходящие в ре­зультате сдвигов в инвестиционном процессе; теперь мы знаем, что эконо­мика также подвержена и другим типам потрясений. Кейнс доказывал, что экономика не всегда способна плавно приспособиться к неблагоприятно­му потрясению, другими словами, она не в состоянии поддерживать высо­кий объем выпуска и низкий уровень безработицы. Теперь мы знаем, что адаптационные способности экономики в значительной степени зависят от ее экономических институтов, а последние значительно различаются по странам. Таким образом, анализ экономических колебаний возможен, ко­гда охватывает все многообразие причин и результатов.