I. Имена существительные

а) Слова, называющие людей:

Кореш, братан – друг, приятель.

Чувак – парень.

Кент – модный парень.

Марёха – девчонка.

Стрелочник – тот, на кого сваливают свою вину другие.

Дранка – девушка легкого поведения.

Синяк – алкоголик.

Чебурашка – человек с большими ушами.

Нарик – наркоман.

б) Оскорбительные наименования человека:

Редиска, козел, бивень, овца, кошелка, олень, жаба, клюшка, бубен, крендель, лось, свинья, баклан, дятел, ушлепок.

Из этого же ряда:

Зашуганец – забитый человек.

Лох – человек, которого легко обмануть.

Жмот – жадина.

Ротан – обжора.

Стукач – доносчик.

Трепло, трепач – болтун, врун.

Тормоз – плохо понимающий человек или человек с замедленной реакцией.

Кладовка – доносчик.

в) Пренебрежительные именования младших:

Салага, шелупонь, мелюзга.

г) Слова, называющие части тела:

Ласты – ноги.

Локаторы – уши.

Зенки – глаза.

Пасть, хавка – рот.

д) Существительные, которые трудно объединить в какую-либо группу:

Прикол – шутка.

Угар, коры – веселье.

Рамс – ссора, конфликт.

Стрела – драка.

Треп – болтовня, вранье.

Базар – разговор, болтовня.

Фигня – ерунда.

Гон – вранье.

Погоняло, кликуха – кличка.

Хавчик – еда.

Косяк, косячок – нечто, портящее вид; (в жаргоне наркоманов другое значение).

Облом – неожиданно плохой результат.

Чирик – десять рублей.

Вакса – водка.

Сэм – самогон.

Копыта – туфли на высокой платформе.

Филки, бабки, капуста – деньги.

Шмон – обыск.

Глюк – галлюцинация.

Отпад – нечто выдающееся.

Децил – мало, немножко.

Кропаль – еще меньше.

II. Глаголы и глагольные формы

Второй по многочисленности в школьном жаргоне является группа глаголов. Следует иметь в виду, что иногда глагольное слово существует только в той форме, в какой его используют носители языка (жаргона), а в исходной форме имеет совсем другое значение. Например, в список включена словоформа не катит, форма инфинитива не отразит точного значения этого слова в жаргоне.

Балдеть – веселиться.

Вали – уходи.

Влипнуть– попасться.

Встрял – попал в неприятное положение.

Двигай, дергай – иди отсюда.

Достать – надоесть.

Дрейфить – трусить.

Дюзнуть – украсть.

Закосячить – испортить.

Запарить – сильно надоесть.

Кинуть – обмануть, подставить.

Лохануться – опростоволоситься.

Не катит – не подойдет.

Не словимся – не встретимся.

Обломиться – получить неудачный, неожиданный результат.

Оборзеть – обнаглеть.

Отвянь – отстань.

Отрываться – развлекаться, минуя все условности.

Офигеть – удивиться.

Офонареть – обнаглеть; сильно удивиться, быть в шоке.

Плющит (то же, что тараканит) – нездоровится.

Побриться – то же, что обломиться.

Подорваться – подскочить.

Пригорать, угорать – веселиться, радоваться.

Прикинь – представь себе.

Приколоться – подшутить, посмеяться.

Смойся – уйди.

Стучать – доносить.

Тараканит – см. плющит.

Таращиться – получать удовольствие.

Торчать – быть в полном восторге.

Точить – кушать, есть.

Тыркаться – болтаться без дела.

Уткнись – замолчи.

Хипповать – модничать.

Шифроваться – скрывать что-либо.

III. Слова, близкие к наречию

Прикольно, классно, класс, клево, потрясно, ништяк, улет, круто, угарно – выражение высокой степени качества, высокой оценки чего-либо.

Зашибись – лучше некуда.

Стрем, стремно – плохо.

Мраки – тяжело, ужасно.

По-любому – точно, обязательно.

IV. Имена прилагательные

Стремный – плохой, нехороший, некрасивый.

Крутой, классный, клевый – высокая степень качества чего-либо.

Бухой – пьяный.

Беспонтовый – нехороший.

Мастёвый – унизительное, оскорбляющее о человеке.

Дельный – предприимчивый.

Можно предположить, что малочисленность группы прилагательных объясняется тем, что каждое словечко жаргона уже несет в себе экспрессию, содержит оценку, поэтому в дополнительных «определителях» носители сленга не нуждаются.

V. Единственный случай использования слова,

по форме напоминающего числительное:

Кавырнадцать – много, неограниченное количество чего-либо.

VI. Фразеологизмы, бытующие в школьном сленге:

Фильтруй базар – следи за речью.

Залепи уши воском – не слушай.

Завали пасть (или застегни копыта, фонтан забетонируй) – замолчи.

Шевели помидорами (или булками, костылями, колготками) – иди быстрее.

По фене ботать – говорить на блатном жаргоне.

В натуре – по правде, в самом деле.

Я че, лысый? – я не хуже других.

Флаг в руки, барабан на шею – одобрение действия.

Не прогоняй мульку – не обманывай.

Синий хлам, убитый в сопли – очень пьяный.

Без базара – не подлежит сомнению.

Туши свет – полный кошмар.

Масть прет – удача.

Топчи поляну, биться будем – призыв к драке.

Лыбу давить – ухмыляться.

(У каждого) в голове свои тараканы – (у каждого) собственное мнение.

© Данная статья была опубликована в № 20/2003 газеты "Русский язык" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются. Главная страница "Первого сентября"

Главная страница газеты "Русский язык"

Содержание № 20/2003

ЯЗЫК И ОБЩЕСТВО

Сленг – стихия. А стихию ни запретить, ни уничтожить нельзя. Но их можно попытаться «вводить в берега», стараться ограничивать наносимый ими вред и, напротив, использовать их энергию во благо, на пользу человеческой культуре.

Именно таковы задачи учителя родного языка по отношению к сленгу. Надо сделать все, чтобы употребление сленга не препятствовало формированию навыков литературной речи, не разрушало их. Нужно, чтобы ученики знали, где именно уместен сленг, и чувствовали, где его умеренное и локальное применение может обогатить литературную речь, а где – погубить.

Но чтобы управлять стихией, необходимо хорошо понимать управляющие ею закономерности и непрестанно следить за происходящими в ней изменениями. И если постижение законов сленга под силу высокообразованному ученому, то отслеживать его могут и хорошо проинструктированные грамотные любители.

Именно так сложилась наша сегодняшняя подборка.

Работы ребят неравноценны, в них есть неточности и ошибки. Но всем авторам, как представляется, удалось отметить какие-то важные особенности бытования сленга в современной печати.

Отслеживание жизни родного языка под силу и вашим ученикам.

С. ГИНДИН

Маша КРАВЕЦКАЯ,

9-й класс, гимназия № 1514 (52),

Юго-Западный округ, г. Москва

Молодежный сленг в журнале «Молоток» и в устной речи

Настоящая работа посвящена сопоставлению молодежного сленга в устной речи и в журнале «Молоток».

Как и любой молодежный журнал, «Молоток» претендует на то, чтобы быть письменной фиксацией речи современной молодежи. Журнал адресован тому поколению, к которому я отношусь. Поэтому моя языковая практика, равно как и наблюдения над языком моих сверстников, могут быть сопоставлены с языком данного журнала.

Многие из употребляемых в «Молотке» жаргонизмов фактически не используются или используются крайне редко. К их числу относится слово траблы1 в значении ‘неприятность’ (109 употреблений), мурена – ‘девушка’ (75 употреблений), перец – ‘молодой человек’ (65 употреблений), черепа – ‘родители’ (36 употреблений). В живой речи редко встречаются жаргонизмы, образованные путем сокращения типа дэ рэ (день рождения), рэ (рубль), инфа (информация). Последнее слово журнал «Молоток» употребил 71 раз. В то же время некоторые сленговые слова и конструкции, наоборот, не встречаются на страницах журнала. Так, при просмотре электронной версии журнала мы не нашли конструкции меня впирает, в то время как конструкция меня вставляет иногда употребляется: Промозглой зимой «Молоток» развлекался сбором частушек. Всех вставила вот такая: «Я купила сарафан в красную горошину. Отцепися, все плохое, прицепись, хорошее» (№ 15, 18.04.2000); Я спецом научилась борщ варить: у Олега от одного только запаха свеклы приступ тошноты случается. Но сейчас его так вставило, что никаким борщом не отпугнешь (№ 17, 27.06.2000).

Зачем же авторы статей в молодежных изданиях используют сленг?

В первую очередь для издателей молодежного журнала имеет значение тот факт, что язык любой социальной или возрастной группы позволяет членам этого социума противопоставить себя окружающему миру. Именно эта функция сленга отразилась в следующем анекдоте, относящемся к семидесятым годам:

Подходит старушка к хиппи и спрашивает его, как пройти на улицу Горького. Хиппи отвечает: «Во-первых, не на улицу Горького, а на Пешков-стрит; во-вторых, не пройти, а бросить кости; а в-третьих, лучше об этом у свистка спросить». Старушка подходит к милиционеру и спрашивает его: «Эй, свисток, как бросить кости на Пешков-стрит?». «Хиппуешь, плесень?» – отвечает милиционер.

В молодежном журнале при помощи сленга демонстрируется то, что издание адресовано тинейджерам, поэтому авторы в меру своего лингвистического чутья имитируют язык читателей, по определению относящихся к младшему поколению. Вот как выглядит, например, гороскоп в журнале «Молоток»: Овнов плющит нереально. Безбашенное поведение может привести тебя 6-го на ковер к директору 2 (№ 35, 5.09.2000). А вот путевые заметки: Прохождение шлюзов прет небывало, а наш город с баржи выглядит как реальный глюк (№ 31, 31.07.2001). А так выглядит психологическое тестирование читателей: У тебя больше крестиков? Ты непробиваемый терминатор, а по-нашему – тормоз (№ 18, 9.05.2000). По нашим наблюдениям, такая «густота» использования сленга в реальной речи не встречается, если, конечно, говорящий сознательно не стремится к утрированию своей речи или постоянно не читает журналы типа «Молотка».

Использование сленга (как и нецензурной лексики) в письменном тексте является мощным стилистическим средством, нередко приводящим и к комическому эффекту. Приведем несколько примеров из нашего журнала: Сидеть за компом всю ночь и тыкать пальцами в клавиши: «Дорогая! А теперь сними трусики». А дорогая пишет в ответ: «Я уже три часа без трусиков, тормоз». И это называется секс? (№ 18, 9.05.2000); Раньше 25 января всем студиозусам разрешалось пить пиво без ограничений и колбаситься по полной (№ 1, 21.01.2002). Комический эффект, который возникает при использовании сленга в письменной речи, особенно хорошо виден, когда журналисты используют иноязычные междометия (вау, упс, йоу). В устной речи эти междометия выражают эмоции, а в письменной иногда кажутся опечатками, так как при первом прочтении не всегда можно понять, о чем идет речь.

Следовательно, употребляя сленг в письменной речи, следует быть чрезвычайно аккуратным, т.к. комический эффект может возникнуть не только там, где он ожидаем, но и там, где автор не стремится к такому эффекту (например, если, используя сленг, он передает какую-либо значимую информацию или пытается дать пояснение к чему-либо).

Однако в письменном тексте сленг много теряет. Это связано с тем, что в живом эмоциональном диалоге сленговые выражения поддерживаются мимикой и интонацией, в то время как автор письменного текста, как правило, использует сленг лишь для того, чтобы подчеркнуть свою близость к читателю. Кроме того, жаргонизмы и нецензурная лексика в письменном тексте оказываются слишком мощным стилистическим средством, совладать с которым журналистам не всегда удается. Поэтому гораздо привлекательнее выглядят те издания, журналисты которых, пользуясь преимущественно литературным языком, правильным и грамотным, умеют к месту и дозированно употреблять молодежный сленг, помня о том, что «точечные бомбовые удары» эффективнее и гуманнее «ковровых бомбардировок».

Литература

1. Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990.

2. Электронная версия журнала «Молоток».

3. О.П. Ермакова, Е.А. Земская, Р.И. Розина. Слова, с которыми мы все встречались. М., 1999.

4. Ф.И. Рожанский. Сленг хиппи. СПб., 1992.

1 Пик англоязычных жаргонизмов в языке молодежи пришелся на 70–80-е годы. Для поколения хиппи песни битлов и других англоязычных групп приобретали роль тех знаков, по которым опознавали «своих». Сейчас заимствования из английского свойственны скорее профессиональным жаргонам, чем молодежному сленгу.

2 Сленг превращает гороскоп (жанр якобы серьезный) в чистую литературную игру. Пользоваться такими прогнозами невозможно, потому что значения некоторых слов неоднозначны и сами по себе нуждаются в толковании.

© Данная статья была опубликована в № 40/1999 газеты "Русский язык" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются. Главная страница "Первого сентября"

Главная страница газеты "Русский язык"

Содержание № 40/1999

Л.Петрановская

Кошмар словесника

или методическое сокровище?

Традиция требует, чтобы учитель русского языка при слове «жаргон» немедленно падал в обморок или разражался бурей негодования. Этот «язык племени мумбо-юмбо» всегда был кошмаром словесника. Между тем дети наши на жаргоне говорят и будут говорить. Более того, они уверяют, что только так могут точно выражать свои мысли и свободно общаться. Традиция опять-таки требует на это сказать: значит, такие мысли скудные и такое общение примитивное, все это от бескультурья... Но попробуем не спешить и подумать: как можно использовать жаргон для... повышения культуры?

Для начала сравним два вполне «бородатых» анекдота.

Молодая девушка пришла устраиваться на работу.

– Вот ваше рабочее место.

– Ништяк.

– Вот ваши коллеги.

– Ништяк.

– А вы какое-нибудь еще слово знаете?

– Монтана.

– А что это такое?

– Это ништяк!

Хиппи работает водителем троллейбуса и говорит в микрофон: «Пипл! Коцайте талоны. Непрокоцанный талон за отмазку не канает. Карается снятием трех юксов. Прокоцанный талон – самая клевая отмазка от некайфовых базаров».

Если в первом случае мы смеемся над девицей, перещеголявшей в способности довольствоваться малым словарным запасом саму Эллочку Людоедку, то во втором – над текстом, очень точным и выразительным «переводом» на жаргон казенных фраз объявления в троллейбусе. Разница существенная. Жаргон действительно нередко бывает скудным и примитивным средством общения неразвитого человека, не владеющего литературным языком. В этом случае уместны возмущение, осмеяние и даже падение в обморок (для желающих). Но жаргон может быть и виртуозной языковой игрой для людей, которым тесно в рамках нормативного литературного языка. Многие известные лингвисты, поэты, актеры любили и мастерски использовали в своей речи жаргон. А учителю это интереснейшее явление языка может очень помочь в работе.

Чем же так привлекателен жаргон?

Во-первых, жаргон – это разновидность языка микросоциума, то есть некоей обособленной группы людей: молодежи, программистов, артистической богемы, заключенных, спортивных болельщиков и т.д. Используя в общении жаргон, члены микросоциума, кроме основной информации, всегда передают еще и дополнительную: «Я свой, мы с тобой вместе, из одной группы». Впрочем, иногда именно эта информация становится основной, скажем, в момент знакомства или во время «ритуального» обмена репликами, распространенного среди футбольных болельщиков или митьков. А в некоторых жаргонах, например, в уголовном, составляющая «я свой» особенно важна, ведь назначение этого жаргона – быть непонятным для непосвященных.

Вообще язык микросоциума – одна из очень интересных и мало изученных лингвистикой тем. Сюда относятся и «семейные языки», когда члены одной семьи на протяжении многих лет используют в речи слово или выражение, когда-то забавно искаженное маленьким ребенком. Можно рассмотреть с этой стороны и язык, на котором говорит вся страна: ведь многие скрытые цитаты из анекдотов, фильмов, книг, песен, которыми пересыпана наша речь, не будут понятны иностранцу, выучившему русский, или давно эмигрировавшему человеку. Но жаргон занимает среди языков микросоциумов особое место: это не просто некоторый набор слов и выражений, а достаточно развитая подсистема языка, обладающая собственными нормами и позволяющая достаточно полноценно общаться на определенный круг тем (именно поэтому возможно составление словарей жаргонов). Использование «своего» языка позволяет членам группы почувствовать себя сплоченнее, дает яркое переживание единства, взаимопонимания, вот почему наши ученики имеют такой восторженный вид, обмениваясь ничего, на наш взгляд, не значащими возгласами.

Еще одна привлекательная черта жаргона – его экономичность. Жаргон не может иметь слишком обширный словарный запас, тогда его пришлось бы учить, как иностранный язык. Поэтому он решает проблему за счет многозначности всех своих единиц. Достаточно вспомнить знаменитое словечко дык! из лексикона митьков, которое может значить в зависимости от контекста все что угодно. На первый взгляд бедный словарный запас можно посчитать проявлением скудомыслия, но задумаемся: если при этом людям все же удается эффективно и разнообразно общаться, то разве не больших усилий и изобретательности требует от них жаргон? Ведь говорящий должен так выстроить контекст, чтобы его поняли, а слушающий – так проанализировать услышанное, чтобы вычислить верный смысл из множества возможных! Эта постоянная игра со смыслом позволяет всем участникам разговора получать эстетическое удовольствие, что в рамках литературного языка доступно лишь избранным.

Выразительные возможности жаргона позволяют идти даже на такие эксперименты, как перевод на него широко известных текстов: от нашего анекдота про хиппи до «Евангелия от митьков» и экзерсисов Виктора Шаповала с переводом «Слова о полку Игореве» и прочей классики. Многие считают это кощунством и вандализмом, но мне кажется несколько нескромным думать, что подобные игры могут оскорбить классиков (а уж тем более Всевышнего). С другой стороны, рассуждения о том, что подобные переводы могут вызвать интерес подростков к оригиналу (В.Шаповал предлагает ими пользоваться при подготовке к экзамену), очень наивны. Эти тексты действительно очень забавны, но только для того, кто хорошо знает оригинал и читает как бы два текста параллельно. Собственно, в этой двуплановости и весь «кайф». А для человека, с оригиналом не знакомого, ничего смешного и интересного в этом наборе жаргонных фраз нет. Поэтому переводы могут быть использованы в обучении, но именно в виде сопоставления двух текстов. Почему некоторые места перевода вызывают смех, а другие – неловкость? Каковы критерии удачного перевода? Как переводчик использует многозначность жаргона? Какие фразы перевести легко, а какие – почти невозможно? Почему? Как он решает ту или иную сложную проблему? Какое решение предложили бы вы? Несколько часов подобных размышлений и обсуждений могут дать больше – хотя бы за счет большего энтузиазма, – чем десятки привычных уроков по анализу текста.

Наконец, еще одно ценное свойство жаргона: по сути, это живая лаборатория языка. В «большом» языке изменения происходят медленно и постепенно, мы можем судить о них только по старым текстам и работам историков языка. А в жаргоне на протяжении жизни одного поколения слова появляются, порождают словообразовательные гнезда, образуют модели управления, переживают семантические смещения и умирают или переходят в литературный язык. Так, слово ништяк из приведенного выше анекдота 70-х годов сегодня почти не используется. Одна моя пожилая интеллигентная родственница до сих пор приходит в ужас, когда на вопрос как дела? я (будучи филологом и преподавателем – жуть!) отвечаю: Нормально! Во времена ее молодости это слово входило в жаргон малообразованной молодежи: нормально значило «хорошо, замечательно» в такой, например, фразе: Ну, мы так нормально посидели! Сегодня это слово в значении «обычно, в соответствии с нормой» стало литературным и является «нормальным», типичным ответом на дежурный вопрос о делах. И наоборот, совсем недавно, казалось бы, выйдя из «жаргонного» возраста, я каждый год узнаю от своих учеников новые словечки: навороты, тормоз, крыша едет, фанатеть – в 80-х всего этого еще не было.

Благодаря своей подвижности жаргон быстрее реагирует на изменения в реальном мире. Как это ни парадоксально, но бедный по словарному запасу жаргон порой может выразить то, для чего в литературном языке нет средств (или есть, но очень громоздкие). Попробуйте перевести на литературный язык воровское слово беспредел или молодежное крутой, убедитесь сами. Нет смысла возмущаться тем, что оба этих слова становятся все более общеупотребительными: если явление есть, нужно же его как-то называть!

Большие методические возможности таит в себе подвижность жаргона. Ваши ученики могут выступить в роли настоящих исследователей, собирая жаргонные слова, выясняя их этимологию, пытаясь сформулировать значение, установить правила употребления и словообразования. Мы, например, с ребятами вместе разрабатывали карточку для записи слов, в которой указывались тип жаргона, значение, эмоциональная окраска, приводились примеры употребления, давалась предположительная этимология, то есть, по сути, составляли словарную статью. Потом ребята, полазив по Интернету, принесли в класс несколько любительских словарей разных жаргонов, и мы анализировали их достоинства и недостатки. В последние годы вышли и несколько профессиональных словарей жаргона, их можно использовать как в качестве образца, так и для критики: с Ожеговым спорить не принято, а в вопросе значения жаргонных слов десятиклассник может быть большим экспертом, чем академик! Свои замечания и предложения можно сформулировать в письме и отправить авторам словаря – они будут благодарны, а ребята горды вкладом в науку. Словом, возможностей не счесть. Готовя этот номер, мы постарались подобрать мате-риалы, которые помогут подготовиться к урокам по жаргону: рассказ о словарях жаргона, созданных учеными, отрывки из любительских словарей.

Могу сказать по опыту, что эффективность этой работы очень высока. Вы видели школьников, которые с азартом обсуждают словообразовательные модели? Увидите, если дадите задание собрать слова молодежного (программистского, митьковского, армейского – какого захотят) жаргона и ответить на вопрос о предпочитаемых и избегаемых в нем способах словообразования. Многозначность и переносное значение, синонимы и антонимы, фразеология – обращение к материалу жаргона сделают уроки по этим темам гораздо интереснее. Причем это тот случай, когда на вопрос «Кто хотел бы подготовить доклад?» все хором кричат «Я!» – и, надо сказать, получается практически у каждого очень прилично. В любом случае такое небольшое самостоятельное лингвистическое исследование гораздо полезнее содранного из книги реферата. Важно только не скатиться в «заигрывание», анализ должен быть вполне серьезным, ведь цель не в том, чтобы на уроке звучали жаргонные слова, а в том, чтобы на их материале изучать явления языка.

Есть у такой работы и милый сердцу словесника «воспитательный» эффект. Делая жаргон предметом исследования и обсуждения на уроке, мы тем самым освобождаем ребят от его власти. От ситуации «я с жаргоном против учителя и вообще взрослых» мы переходим к ситуации «мы вместе с учителем изучаем и оцениваем жаргон». Я ни в коем случае не хочу представить обращение к жаргону хитрой манипуляцией, призванной отучить от него детей; по моему убеждению, использование языка микросоциума – нормальное явление, особенно для подростков, которые нуждаются в социальном самоопределении. Но несколько ослабить сакральность жаргона полезно, это не помешает получать от него психологическое и эстетическое наслаждение, но позволит верно представить себе его реальное место – место одной из многих подсистем великого и могучего языка.

P. S

Для примера мы составили маленький словарик слов, употребляемых нашими редакторами, корректорами, верстальщиками. Часть из них употребляется вообще среди издательских работников, часть – «семейный язык» нашей редакции.

унизить – то, что было набрано прописными буквами, исправить на строчные, например: «Мы Президента унижаем?»

повысить – антоним к унизить: «Повысьте президента!»

спустить в подвал – заверстать материал внизу полосы, под другим материалом: «Давайте рецензию спустим в подвал, а то не лезет!»

сдача – часть материала, не поместившаяся в номере, которая передается редактору следующего номера: «У тебя сдача есть? — Наверное, будет»

зафайлить – присвоить только что полученному материалу номер файла, перед тем, как пустить его в набор: «Я уже зафайлила эти диктанты»

провы – пров. (сокращение от «проверить») пишет корректор рядом с цитатой, в точности которой он сомневается: «Ну и материал, вся полоса в провах!»

свежая голова – человек, который читает совершенно готовую газету как первый читатель, чтобы найти оставшиеся ошибки: «Пришел номер от свежей головы»

завопросить – поставить вопрос (обычно это делает корректор) к какому-то вызывающему сомнения месту в тексте: «Я вам это завопрошу, подумайте»

А можно ли говорить об учительском жаргоне? Присылайте нам свои наблюдения.

Эпиграф: Слово не есть наша произвольная выдумка:

всякое слово, получающее место в лексиконе языка,

есть событие в области мысли.

В.Жуковский