MYaTEZh_NOMENKLATUR
.pdfвсе, кто имел отношения к гайдаровским реформам. Если же понимать Президента в духе известного тезиса:
"Государство - это я", то на заклание следует отдать тех, кто поддерживает недавних обитателей Лефортово. Вот поэтому высшие чиновники перенимают у народа привычку безмолвствовать. Ведь кругом двусмысленность ("толи у него украли, толи он украл"), и времена меняются - начинается новая перетряска правящего слоя.
ФАСАДНАЯ ДЕМОКРАТИЯ
Для того, чтобы демос воспринял свою немую роль в политическом спектакле, как роль наиглавнейшую, властные группировки пытаются охмурить его сказками о демократии. Причем разнообразием правящая номенклатура не балует: ельцинская Конституция мало чем отличается от сталинской. И в том, и в другом случае фасад режима украшался почти одинаковыми орнаментами.
Лозунги правового государства и свободы, которые несли с собой перестройка и либерализация, оказались по своему действию схожими с лозунгами коммунистической революции 1917 г. Если большевики дали России иллюзию власти трудящихся, то радикаллибералы принесли в Россию фасадные формы западной демократии. Запад давно ушел по своему пути, а либералы все еще копались в его предыстории.
Получилось, что кроме авантюрной программы "500 дней", да нескольких полусырых разработок всяких там фондов, предъявить нечего. Вторая октябрьская революция (как и первая) показала, что вдохновенный гуманизм лозунгов кончается все тем же - ведет к крови и пиршеству преступности.
Чем отличалась фасадная демократия нашего времени, так это заменой коммунистической риторики торжественными словесами по поводу прав человека и законности. Под соусом демократического обсуждения болевых проблем общества велась борьба за обладание властью, ничуть не менее свирепая, чем схватка троцкистов со сталинистами. И ничуть не более благопристойная, надо отметить. Прорыв на руководящие посты одной из наиболее мобильных групп коммунистической номенклатуры дал возможность номенклатуре в целом "канализировать" общественные настроения в нужном ей направлении. Разного масштаба говорильни помогли воодушевленному населению увидеть мираж народовластия, который быстро приобрел отвратительные формы. "Великому немому" продемонстрировали отвратительную склоку "лучших из лучших" - Съезд народных депутатов СССР. И безмолвствующий немой пришел в ярость, замычал что-то нечленораздельное. Ему тут же -право выбора депутатов и президентов всех калибров, а после небольшой паузы - дубинкой вдоль
29
спины. Хоть омоновские дубинки и были пущены в ход, главным образом, в
столице, в дрожь бросило всю страну. И народ снова озадаченно замолчал...
РАЗЛОЖЕНИЕ ЛИБЕРАЛИЗМА
Казалось бы, либеральная номенклатура, устроив маленькую гражданскую войну в центре столицы, может продолжать доминировать над своими оппонентами и диктовать обществу дальнейший путь развития. Но оказалось, что ее политическая эпоха расстрелом парламента как раз и завершается.
Октябрьские события 1993 г. породили только иллюзию победы тех сил, которые в своих политических планах ориентировались на группировку, сложившуюся вокруг Б. Ельцина. Вместе с тем, всего через несколько месяцев прямо на глазах у изумленной публики, только что голосовавшей за Конституцию радикал-реформаторов, стала происходить государственная трансформация, явно противоречащая всем предвыборным лозунгам. А наиболее рьяных и последовательных либералов при новом дележе власти опытные аппаратчики просто отбросили в сторону, в силу их полной бесполезности и недееспособности. Гайдару, его команде и его поклонникам осталось либо побираться на околополитических помойках вместе с Госдумой, либо окончательно отдаться лоббированию интересов криминального предпринимательства,
Либералы, как и прочие политические течения, на рубеже 1993/1994 потеряли самоидентичность и надежды на формирование какой-либо политической традиции. Все, что еще осталось к этому моменту на поверхности общественной жизни, было поражено неостановимым разложением. Партии, движения, творческие союзы, образованные на заре "демократизации", исчезали и исчезают на глазах. Нет более жалкого зрелища, чем либеральные "правящие партии". Ельцину действительно не на что опереться (если не рассчитывать на повсеместное применение сил армии и милиции).
Либерализм стал оттягиваться в оппозицию, где косвенно, а где открыто поругивая своего неуправляемого хозяина. Казалось бы, хозяйственная разруха и нравственная деградация режима вновь предоставляют либералам шансы въехать из оппозиции во власть на белом коне. Но оппозиционные идеи (не только либеральные) оказались еще менее приспособленными для борьбы за умы.
Либералам уже не помогает ни доминирование в Думе, ни причастность к правительственным структурам, ни контроль за президентским окружением, ни любящие их средства массовой информации.
Что-то сломалось и в говорящем органчике верховного божка демократии. В качестве непонятного обломка прежнего официального языка пропаганды в ответ на решение Госдумы об амнистии изо рта Б.Ельцина вывалилось: "Считал и считаю, что здесь были допущены нарушения
30
Конституции, закона и норм нравственности". Это после расстрела парламента и всероссийской разрухи, подсунутых вместо декларируемой на любых выборах социальной защиты? Не все смогли играть в этот абсурд. И первый подвел "всенародно избранного", а с ним и либеральную номенклатуру верный прокурор Казанник. Потом разочарования пошли потоком.
Разочаровал Ричард Никсон, перепутавший Президента Всея Руси с парламентским клоуном. Разочаровали выборы в Крыму и Молдове. Огорчили вцепившиеся друг другу в глотку Чубайс с Лужковым. Опечалило всеобщее равнодушие к эпохальному посланию Президента к Федеральному Собранию. Уже Г. Попов начал поругивать (пока еще слегка) своего бывшего патрона. Первого юриста среди соратников -С. Шахрая - пришлось снять с министерства. Так кто же победил в октябре, кто заставил проголосовать за новую Конституцию? Почему никому доверять нельзя? Кто, в конце концов, Президент в стране!? "Вы, Борис Николаевич!" - бодро отвечают лишь Ерин и Грачев, перепачканные кровью Второй октябрьской революции. Остальные стараются безмолвствовать вместе с народом.
Повысить свою выживаемость в политике либеральная номенклатура смогла лишь одним способом: объединением с криминальной средой. Для бывших "демократов" быстрый переход в новое качество был вполне понятен. Ведь собственно демократия целью политики последних лет вовсе не являлась. Лидеры "демократов" были опытными игроками в закулисных комбинациях КПСС и воспринимали энтузиазм населения по поводу новых для него идеологических построений лишь как способ добиться перераспределения власти. Вот и втолковывали людям, что демократия (политические свободы, законность, федерализм, парламентаризм, правовое государство и проч.) будто бы и есть наиболее эффективный механизм власти. А пока романтики делили призрак власти на выборах, сессиях и съездах, реальная власть и право собственности концентрировались в других местах.
К 1993 г. стратегия либеральной номенклатуры до того была развенчана, что даже наиболее умеренные политики начали понимать фальшивость убогого формализма демократических процедур, осознавать необходимость опоры на реальные интересы различных элитных групп и переходить в стан оппозиции. Оппозиция во главе с Верховным Советом смогла мобилизоваться для переигрывания "ельцинистов" в долговременном противостоянии: поставить на поток работу своих средств массовой информации, заручиться поддержкой региональных элит, промышленного лобби. Еще немного и сложился бы блок национальной номенклатуры и радикальной оппозиции. Но времени на доведение до логического результата всех этих мероприятий не хватило.
Лидеры либеральной номенклатуры, почувствовавшие, что почва ускользает у них из-под ног, инсценировали государственный переворот, в результате которого полярные политические силы аннигилировали, оставив после себя пустыню. Все время потрясая кулаками и обещая лечь костьми во
31
имя торжества Конституции, оппозиция оказалась совершенно неприспособленной к скоротечной силовой схватке. Имея почти все, она почти все и потеряла. Все эти фронты, народные собрания, движения - все пошло прахом. Началась спонтанная трансформация политической среды.
ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ ИМПОТЕНЦИЯ НОМЕНКЛАТУРЫ
Вырождение коммунистической идеологии к началу Перестройки было более чем очевидным. Громадные усилия пропагандистского механизма сводились на нет каким-нибудь смешком лукавого юмориста или жалкой диссидентской листовкой. Механизм с тех пор был на время остановлен, а потом запущен в противоположную сторону. Этим удалось нейтрализовать юмористов и диссидентов (они как бы стали способствовать идеологической работе среди населения), но побороть импотенцию не удалось - ведь у пропагандистского станка стояли почти те же самые люди (например, те же А. Яковлев и Г. Попов).
Нелепости фасадной демократии, шабаш либеральной творческой мысли и идеологическая импотенция власти только на первый взгляд выглядят как совершенно бессмысленное и никому не нужное разрушение. Стремительное обветшание российской демократии - следствие ее полной бесхозности. Своим архитекторам, желавшим делать историю, она опротивела даже быстрее, чем большинству граждан.
Идеологическая импотенция вызвала закономерный процесс деградации политического фасада - депутатского корпуса. От самостоятельно мыслящих в рамках программы КПСС академиков в парламенте СССР
мы перешли к самостоятельно мыслящим без всякой системы мэнээсам, а теперь и вовсе - к канцелярским работникам, свободным ото всяких мыслей. Пока активная часть населения была озабочена своим участием в этом процессе, номенклатура решала свои закулисные проблемы.
Смысл кратковременного введения и последующего разрушения демократии был в том, чтобы в сжатые сроки перераспределить собственность и права на прибавочный продукт. Власть была превращена в товар и те, кто удачно реализовал личный бизнес-план, смогли снова купить себе власть. Сырьевики придушили всесильный ВПК, повязанная с Западом часть номенклатуры легализовала и укрупнила масштабы своих экономических операций, криминальная среда реализовала свой план -"кто был ничем, тот станет всем".
Стоит ли удивляться, что Запад, втащивший Россию на поле своих ценностей и своего мировоззрения, так интенсивно поддерживал "курс реформ" и так равнодушно воспринял расстрел Белого Дома? Вывоз капитала из России за время "радикальных реформ", только по официальным данным, составил 1 млрд. долларов в месяц. Сырье хлынуло из пораженной кризисом России с такой силой, что существенно понизило цены мирового рынка. Наконец, исчез серьезный военный противник. За это стоило
32
заплатить те миллиарды долларов, которые шли (и до сих пор идут) в кассу ЦРУ специально на нужды идеологической войны.
Так сомкнулись интересы некоторых внутренних номенклатурных советских элит, криминальных кланов, либеральной интеллигенции и внешних антисоветских интересов. Но теперь наступает время, когда дружба-дружбой, а табачок - врозь. Если России суждено продолжать свой исторический путь, то либеральный фасад еще может немного постоять, но жить придется уже под другой крышей. И главное - без либералов. Они мечтали о российском Пиночете, и Пиночет пришел. С убогой идеологией и готовностью пролить кровь.
РЕСУРСЫ ДЕЕСПОСОБНОСТИ
Перетряска элит произошла, фасад власти в значительной степени очистился от романтической лепнины. Пора приспосабливать все здание для нормальной жизни.
Да вот беда, приходится пройти через период, в который решится вопрос, кому и как сидеть, за какие ниточки и каких марионеток водить. Это период политического абсурда. Кто-то "делает бабки" на ваучерах и лозунгах приватизации. Кто-то, настаивая на "государственных интересах", отжимает последние соки из промышленных монстров эпохи исторического материализма. И кандидатов в президенты наплодилось - ну просто тьма. Да еще каждый свою партию создал, будто гражданам было просто разобраться в месиве уже имеющихся. Тем временем, по городам и весям начался предупредительный отстрел несговорчивых, а мафиозные кланы начали серьезно вооружаться.
Вэтих условиях руководство крупных госпредприятий, а также т. н. малый и средний бизнес погоды не делают. Их объедают со всех сторон поднаторевшие в силовом отстаивании своих интересов крепкие спайкой банды банкиров и рэкетиров. Напрасно кто-то надеется на то, что "красные бароны" ВПК и ТЭК когда-нибудь "воспрянут ото сна", а суетливые крохоборы создадут свою несгибаемую партию. Без национальной интеллигенции, которая сегодня еще не востребована, им дорога одна - к вчерашним паханам, ставшим сегодняшними акулами мафии.
Вотличие от разрушительных либеральных реформ свирепая борьба кланов по поводу власти - дело вполне конструктивное. Участники межклановой борьбы, в отличие от наивных политиков, хотя бы свои шкурные интересы осознают и, тем самым, способствуют созданию национальной номенклатуры. Силовое "взаимовычитание" лишь отслаивает наиболее жизнеспособное ядро, которое и останется главным ресурсом нации. Всплыв в легальный элитный слой, мафиози самого разного профиля, так или иначе, вынуждены будут поддерживать стабильность общества и приобрести все атрибуты внешней респектабельности. Если они снова не
33
начнут игру с либералами, то вполне способны будут сформировать национальную номенклатуру.
Главный ресурс элиты (пусть криминального происхождения, что ж поделаешь, если другой нет!), который будет работать на государство и нацию, - жесткий прагматизм. Это тот прагматизм, который не верит навязанным идеологиям и глубокомысленной игре ума. Именно прагматизм дает шанс на то, что власть имущие обратятся к государственным интересам России, которые должны совпасть с их стратегическими интересами.
Осталось уповать на то, что разборки между кланами и раздел сфер влияния произойдут относительно быстро, а реальный экономический интерес отчетливо заявит о себе на макроэкономическом уровне. В политическую игру должны согласованно вступить большие капиталы, почувствовавшие собственные пределы роста и алчность иностранных конкурентов.
Прорыв России через хронический кризис власти и экономики возможен только в том случае, если объединятся три ресурса нации:
управленческий, экономический и интеллектуальный. Если национальной номенклатуре предстоит преодолеть антирыночный комплекс "красных директоров", новым предпринимателям - антигосударственную направленность своих сиюминутных интересов, то национальной интеллигенции требуется очиститься от остатков марксистско-ленинской идеологии и диссидентского либерального комплекса.
Пока все эти разборки и трансформации не закончились, любителям шествий и митингов не стоило бы корчить из себя народные массы. Прежде чем апеллировать к народу, давайте хотя бы идеологическую импотенцию преодолеем.
РЕЦЕПТ РЕАНИМАЦИИ
Авторитарный режим - вполне адекватный инструмент концентрации ресурсов нации для преодоления кризиса. Но такой режим должен иметь еще и некоторый нравственный базис, авторитет, признаваемую всеми причину. Этого у сегодняшней власти нет, и именно поэтому глашатаи режима (даже произнося иногда в общем-то правильные слова) не в состоянии поднять народ против разрушительных процессов. Именно из-за отсутствия нравственных ориентиров и опыта нравственного поведения сторонники режима не способны к созданию государственной идеологии. Бессовестность разрушительна для интеллекта. Не находя нужных слов, режим и подавно не в состоянии найти спасительной стратегии.
В попытках взять политический процесс под контроль возникает новый рецепт реанимации России: патриотическая (национальная) диктатура вместо прозападной (космополитической) демократии. Но если диссидентызападники худо-бедно сформулировали идеологию либеральных реформ, то новый рецепт реанимации пока совершенно безоснователен. Дело не в том,
34
что у такого рецепта вовсе нет никаких объективных основ. Они то как раз куда более реальны, чем переписанные у западных мыслителей прошлого либеральные теории. Это у тех, кто допущен к публичному говорению, нет и не предвидится понимания того, какую Россию необходимо возрождать.
Ивсе-таки что-то не клеилось в пропагандистских построениях "номенклатурных мудрецов". Открывают рот для того, чтобы сказать про великую державу, про терпеливый русский народ, а выговаривается что-то старое - о правах человека, о законности... Говорильный органчик то и дело сбивается на старую мелодию, сипя сквозь шумы и хрипы умирающей идеологии.
Обыватель подсознательно почувствовал, что ему долго и упорно подсовывали для применения в жизни фальшивые формы демократии, а теперь предлагают спасать разрушенную таким путем державу. Так стоит ли верить тем, кто с такой энергией боролся за гражданский мир, что готов был камня на камне не оставить от российской государственности? Не лучше ли заняться самоспасением?
Ивсе-таки, несмотря на могучий инстинкт эгоизма, обыватель не волен в своих действиях, ибо интересы правящей элиты защищены государственной машиной. Обывателю так или иначе промоют мозги и вложат в них то, во что он таки поверит. На легковерности его все-таки поймают. Только для этого режиму придется сменить не только язык общения с народом, но и произвести смену "физических лиц", говорящих от имени власти. Необходимый авторитет власти будет возвращен, и обывателя снова можно будет втянуть в русло государственной политики.
Если за это возьмутся мастера своего дела, то смена декораций без особых потрясений закончится уже через полгода. Даже вопрос о смене Президента станет совершенно неактуальным и останется лишь предметом для полемических забав новых диссидентов. Если достойных специалистов не найдется, то вполне возможен очередной спектакль с подавлением государственного переворота.
Вопрос о завершении безболезненной государственной трансформации, появлении действительных основ для общественного согласия упирается в объединение идеологических, организационных и финансовых ресурсов. Пока такого объединения не произошло, страна будет страдать от непомерных амбиций политических деятелей, которые не способны ни понять, как спасти Россию от небытия, ни провести послешоковую реанимацию хозяйства, ни усмирить политический хаос.
Мы уже находимся на новой ветви общественного развития, которая требует устранения от власти той генерации политиков, чье историческое время закончилось 4 октября 1993 г. Вместе с незапятнанными ложью и преступлениями всероссийского масштаба людьми придет и авторитет власти, будут востребованы уже существующие разработки государственной идеологии и начнется восстановление структур гражданского общества.
Народ будет продолжать безмолвствовать, но это безмолвие будет иметь уже совершенно другую интонацию.
35
ПОИСК ИДЕОЛОГИИ
Отношения России к Западу и Востоку было одной из основных тем философской и общественной мысли в Х1Х-ХХ вв. Размышления о роли русских, как о мессианском народе, о России, как о духовном посреднике и сдерживающем начале в мировом развитии, констатировали некую выделенность России и особенность стратегии ее развития. Эта стратегия предполагает особый духовный уклад народа и сочетание некоторых черт устремленного за свои пределы Запада и погруженного в себя Востока. Россия, в отличие от остального мира, постоянно находится в процессе переработки старых идей и общественных форм и синтеза новых.
Правильнее всего было бы говорить о наиболее существенных моментах эволюции. Для Запада - это развертывание идеи свободы в однонаправленном развитии, для Востока - сохранение архаики, древнего знания человека о самом себе, для России - циклы самоотрицания, принятия нового качества и воскресения. Причем здесь стоит говорить лишь о наиболее ценном вкладе во всеобщую историю и мировую культуру, а не о доминирующей во все времена закономерности.
Реализация нескольких (в данном случае трех) сценариев существования и развития повышает выживаемость системы, которая при этом способна переносить катаклизмы узконаправленного действия. Ликвидация одного из способов существования цивилизации, одной из этих форм вполне достаточно, чтобы нарушить баланс. Представление о такой опасности почему-то не усваивается Западом, стремящимся поглотить Россию, растворить ее своеобразие в примитивном либерализме. Возможно Запад все еще находится в страхе перед ядерным потенциалом, угрожавшим ему много лет, и не находит иного способа преодоления своего страха.
Необходимо также отметить, что антиэнтропийная стратегия развития вовсе не дана от природы и бесполезно ожидать самопроизвольного возникновения гармонии. Противостояние хаосу является предметом нашего повседневного беспокойства и творческих усилий. Поэтому необходимость возрождения России, как носителя одной из стабилизирующих мировое развитие стратегий должна быть осознана на Западе и Востоке, а затем воплощено в реальную политику.
Либералам же подавай выход на столбовую дорогу человечества. Они стремятся выпрямить пружину Российской истории на западный лад, бросить страну в погоню за чужими успехами и чуждыми ценностями. Их Россия обречена на вечную роль догоняющего в экономике, роль всеядного потребителя суррогатов западной культуры и образа жизни, роль задыхающегося от проникшего во все поры общества чувства неполноценности. Их Россия - это даже не полуколония. Это свалка отбросов остального мира.
36
Но вот этап грабительского формирования капитала прошел, настала пора упорядочить его обретение и закрепить то, что уже перетекло в частное владение. Тут сразу же сломалась вся система власти, содержавшая либеральных политиков и публицистов. Фасадную демократию как ветром сдуло. Начался этап стихийной патриотизации России. Даже Ельцин начал использовать в своих выступлениях возвышенные слова про великую державу, а его ближайшие соратники на все лады запричитали о национальных интересах.
Народ продолжает нищать, но все еще безмолвствует. Чего же он ждет? А ждет он новых слов, потому что либеральной трескотне уже верить устали. Но архитекторы фасадной демократии не могут без отказа от самих себя перестроиться на патриотическую лексику. Натужные разговоры про национальные интересы как-то ходят все вокруг общих понятий. А страна ждет явления государственной идеологии.
Для удачной трансформации режима язык власти должен быть достаточно хорошо разработан. Повторение общих мест о том, что "за державу обидно", уже успело всем наскучить.
СТРАНА ЖДЕТ ИДЕОЛОГИИ ВОЗРОЖДЕНИЯ.
Ее пытаются самостоятельно сформировать вчерашние радикаллибералы, функционеры и идеологии КПСС. Но материал не поддается. Пока все, на что способен официальный пропагандистский механизм - это прекращение использования слова "патриот" в качестве бранного, и обретение словом "демократ" новой смысловой нагрузки (того и гляди, оно станет новым ругательством).
Что же делать пропагандистам режима? Ведь идеологии так просто не рождаются. Заново осваивать истмат в форме социал-демократии? Но с истматом уже так привыкли бороться, да и опротивел он всем своим плакатным видом. Провести научно-практическую конференцию патриотизированных либерал-демократов? Но вся их "идеология" полностью извлечена из пыли западной философской мысли ушедших столетий. Как ни препарируй "западную буржуазную философию" - за российскую и патриотическую ее никак не выдать.
И вот что остается. Остается опираться на русскую философию. Именно она несет в себе органичный для России патриотизм и разработана блестящими мыслителями, не востребованными в государственном строительстве до сей поры. Идеи И. Ильина, К. Леонтьева, С. Булгакова, Вл. Соловьева, К. Победоносцева, Н.Бердяева и др. затронули пока только узкий круг патриотической интеллигенции. Органичность этих идей для русского мировоззрения и рост влияния Православия на общественную жизнь предрешают их взрывообразное распространение. В этом-то и состоит светлая сторона политики – рано или поздно, пройдя через все гнусности,
37
все слои общества, в том числе политическая, финансово-промышленная и интеллектуальная элиты, обращаются к мудрости.
Поскольку отступать на всех фронтах России ухе некуда, то придется наступать.
С РУССКОГО ПРОРЫВА и начнется возрождение России.
В русской философии и патриотической публицистике словосочетание "русская идея" встречается настолько часто, что пора спросить, что же подразумевается под этими словами? Если для либералов эти слова - признак "чужого", призрак "нацизма", то для национальной элиты за этими словами скрыт рецепт спасения государства от либерал-большевистской чумы.
Обсуждение Русской Идеи заняло бы много страниц, и мы отсылаем заинтересованного читателя к изданному Конгрессом русских общин "Манифесту возрождения России". Для того, чтобы очень схематично очертить поиск альтернативы криминальному либерализму, нужно наметить несколько ориентиров.
Прежде всего Русская Идея заключает в себе православную духовность, отличающуюся от прочих форм христианства отказом от рационализации веры, но принимающую Бога душой, любовью, бескорыстным пониманием красоты. В ее основе заложено понятие соборности, как единства людей, преодолевающего все социальные и этнические барьеры ради возрождения православной веры и процветания Отечества.
Второй момент заключен в исторически сложившемся государственном характере русского народа. Вместе с тем, только нравственный авторитет государственной власти способен удержать в русле эволюционного пути анархические поиски царства правды. Важная деталь состоит в имперском характере государственного-патриотической идеологии. Имперском не в смысле нацеленности на военную экспансию, а в смысле развития идеологической, экономической и культурной инициативы, которая не замыкается внутри страны.
Третий ключевой момент Русской Идеи - Бесчеловечность русского национального характера, т. е. терпимость к другим идеям и традициям, восприимчивость и уживчивость. Вероятно, именно это качество более всего используется либеральными и коммунистическими интернационалистами, растворяющими всечеловеческую любовь к ближнему в абстрактных общечеловеческих ценностях.
Вл. Соловьев в статье о Русской Идее пишет: «Призвание, или особая идея, которую мысль Бога полагает для каждого морального существа - индивида или нации - и которая открывается сознанию этого существа как его верховный долг, - эта идея действует во всех случаях как реальная мощь, она определяет во всех случаях бытие морального существа, но делает она это двумя противоположными способами: она проявляется как Закон жизни, когда долг выполнен, и как закон смерти, когда это не имело места».
38