Сила, манипуляции и рецепты
Современный философ Дуглас Гаскинг предлагает новый подход. Он доказывает, что понятие причинности и следствия лучше всего описать как отношение «производство посредством…» Понятия причины и следствия связаны с общими правилами человеческих действий. Гаскинг называет эти правила рецептами.
Согласно Гаскингу, утверждение типа «Добавление воды к соде вызывает шипение» означает, что, применяя к соде общую технику, позволяющую намачивать вещи, вы используете или открываете еще одну общую технику, позволяющую вызывать шипение в конкретной субстанции, именно в соде.
Можно ли применить данный анализ причинности к неодушевленным причинам? К событиям (в отличие от вещей и людей)?
Рассмотрим соответствующие примеры.
Во-первых, неодушевленная причина: солнечный свет служит причиной роста растений. Во-вторых, причина в форме события: снос плотины вызывает затопление деревни.
Гаскинг подчеркивает, что мы можем манипулировать окружающей средой (даже если имеем дело с солнцем) двумя способами. Мы можем имитировать характеристики естественного солнечного света и можем также показать, с помощью экспериментов, что растения, лишенные солнечного света, перестают расти.
С причинами в форме событий дело обстоит не столь гладко. В конце концов события не производят манипуляций. Однако можно доказать, что события сами по себе часто суть элементы или части человеческих манипуляций. Это было бы очевидно в примере со снесенной плотиной, если бы снос плотины был тщательно спланирован человеком.
Наше понимание событий как причин, согласно теории Гаскинга, можно представить следующим образом: утверждение, что одно событие является причиной другого, является верным, когда это событие или есть человеческая манипуляция, или могло бы быть ею.
Снимает ли данное объяснение причинности трудности, связанные с историческими событиями, такими как войны, падения империй и т.д.? Вероятно нет. Конечно, невозможно дать рецепты падения империй и вообще очень трудно дать рецепты манипуляций в сфере человеческих дел. Здесь возможен только один рецепт – или пан, или пропал.
Но это может свидетельствовать о том, что мы сами не правы, говоря о причинах войн и т.п., т.е. что события истории и человеческой жизни требуют другого объяснения.
С другой стороны, можно утверждать, что основополагающий вопрос о причинах отличается от вопроса, поставленного Гаскингом: как я могу произвести то-то и то-то? (Шипение соды, рост растений.) Основополагающий вопрос таков: как и почему эти вещи происходят? До тех пор, пока не дан ответ на второй вопрос, ответ на первый вопрос будет делом случая и удачи.
Возможность и необходимость
Вернемся к рассмотрению понятия, отвергнутого Юмом, - понятия необходимости.
Что такое необходимость? В контексте причинности необходимость не может быть логической или математической. Выводы логики и математики, с необходимостью следующие из аксиом или других посылок, дедуцируются из этих посылок или аксиом. Но законы причины и следствия должны быть выявлены посредством экспериментов или открыты в результате наблюдений. В отличие от теорем чистой математики и логики, они не могут быть дедуцированы без опоры на опыт. Необходимость причины и следствия, т.о., должна отличаться от логической или математической необходимости.
Можем ли мы говорить вместо этого о физической необходимости? Юм отвечает, что физическая необходимость – это обман, вымысел ума. Смежность и соединение могут быть восприняты, необходимость - нет. Один только опыт может информировать нас о реальном мире. Опыт говорит нам, что лед воспринимается как холодный, но не говорит, что он должен восприниматься как холодный. Это «должен» привносится умом и отсутствует в реальном мире.
Джон Стюарт Милль берет у Юма остов его теории причинности, т.е. три условия причинности – постоянное соединение, смежность и временное предшествование причины следствию. Но он усиливает их, добавляя четвертое условие: причина и следствие должны постоянно соединяться не только в действительных, но и во всех возможных обстоятельствах.
В своей системе логики Милль формулирует правила, позволяющие отличить подлинные причину и следствие от совпадений и других последовательностей, не представляющих собой причинных регулярностей. Это правила экспериментальной проверки причинных гипотез. Во-первых, экспериментатор должен предотвратить следование предполагаемого действия за предполагаемой причиной; это покажет, может ли предполагаемая причина иметь место без следования за ней предполагаемого следствия. Во-вторых, экспериментатор должен попытаться произвести предполагаемое следствие без посредства предполагаемой причины; это покажет, может ли предполагаемое следствие иметь место без предшествующей ему предполагаемой причины.
Таким образом мы сможем установить, действительно ли предполагаемые причина и следствие постоянно соединены во всех возможных обстоятельствах.
Предложенное Миллем усовершенствование теории причинности Юма полезно. Хотя прямо Милль не вводит элемент силы и необходимости, тем не менее, настаивая на более твердо обоснованном постоянном соединении, он вводит необходимость косвенно. Ведь если что-то происходит во всех возможных обстоятельствах, то оно происходит необходимо.