§ 17. Злоупотребления правом при производстве, связанном с исполнением судебных постановлений

1

Судебные постановления (решения, определения, судебные приказы, постановления президиума суда надзорной инстанции) обязательны для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации (ч. 2 ст. 13 ГПК). В первую очередь они обязательны для тех лиц, в отношении которых приняты. Ответчик в случае удовлетворения иска обязан исполнить судебное решение по вступлении его в законную силу. Такая же обязанность лежит на истце, если, например, в силу частичного удовлетворения исковых требований, он несет бремя судебных расходов, либо суд удовлетворил встречный иск ответчика. Решение суда приобретает свойство исполнимости по вступлении его в законную силу, что обычно связывается со сроком обжалования судебного акта.

За неисполнение судебного постановления должник может быть привлечен к ответственности, в том числе уголовной (см., например, ст. 315 УК РФ "Неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта"). Сначала судебный пристав представляет должнику пятидневный срок для добровольного исполнения решения (ч. 3 ст. 9 Федерального закона "Об исполнительном производстве"). Должник имеет право выбирать срок (в пределах отведенного законом) для добровольного исполнения, а также формы исполнения, если вынесенное постановление допускает такую возможность, либо это не противоречит его смыслу. Например, он вправе выбрать, что следует ему продать в первую очередь для скорейших расчетов с кредиторами: автомашину или дом. Данное субъективное право в рамках общей обязанности должника может быть использовано недобросовестным лицом во вред своим кредиторам, т.е. как злоупотребление правом.

Формальное исполнение решения суда, когда лицо лишь внешне следует его предписаниям, а на самом деле не исполняет их, прибегая к тем или иным ухищрениям, также является злоупотреблением правом. Формальное исполнение решения суда равнозначно прямому неисполнению, поскольку должник преследует единую цель - уклониться от исполнения судебного решения. Формальное исполнение представляет собой злоупотребление правом на добровольное исполнение судебного акта. Так, нередко должник намеренно ухудшает передаваемое имущество, передает денежный эквивалент присужденного имущества, в действительности не соответствующий его рыночной стоимости, и пр. Недобросовестность может иметь место также при исполнении судебного акта, принятого по неимущественному требованию. Например, при признании не соответствующими действительности сведений, распространенных средством массовой информации, суд может обязать то же издание напечатать опровержение (п. 2 ст. 152 ГК РФ). Как вытекает из следующего примера, ответчики-должники нередко умудряются обратить свое поражение в победу. Решением Федерального районного Октябрьского суда были признаны не соответствующими действительности, порочащими честь, достоинство и деловую репутацию главы муниципального образования сведения, распространенные в одном печатном издании. Поместив коротенькое опровержение, газета рядом же опубликовала от имени редакции объемную статью, которая, по сути, сводила на нет как само опровержение, так и судебное решение, внутреннее несогласие с которым сквозило буквально в каждой строчке нового материала. Не затрагивая содержательную часть публикации, в которой снова воспроизводились ими же опровергнутые факты коррупции городской администрации, анонимный коллектив авторов использовал следующие выражения: "...штампуемые по этим искам судебные решения вызывают немало вопросов"; "еще более любопытно выглядит фраза в определении Октябрьского районного суда"; "редакция... надеется лишь, что позиция суда никак не связана с противозаконным финансированием их из городского бюджета" (впору хоть самим судьям выступать в качестве истцов!). В завершении статьи ставится вопрос: "Будем решать проблемы или бороться с теми, кто о них пишет?".*(502)

Нередко опровержения, печатаемые по решению суда, фактически являются новыми оскорблениями, после прочтения которых возникает желание начать новое судебное разбирательство. Злоупотребления правом такого рода состоят в том, что редакторы дословно воспроизводят ранее напечатанную фразу или абзац (носящие нередко оскорбительный характер), а рядом делают приписку, что данная информация признана не соответствующей действительности решением суда такого-то от такой-то даты. При прочтении подобных опусов истец вынужден повторно испытывать нравственные страдания. Кроме того, лица, не знакомые с первоначальной оскорбительной информацией, вполне могут составить о ней представление, прочитав такое "опровержение". Тем самым личные неимущественные права истца продолжают нарушаться даже после благоприятного исхода судебного процесса и видимого исполнения судебного решения.

Целесообразно было бы предусмотреть в гражданском процессуальном законодательстве процессуальную норму, аналогичную норме ч. 4 ст. 253 ГПК, содержащейся в разделе об оспаривании нормативных правовых актов, а в Федеральном законе "Об исполнительном производстве" установить ответственность за ее неисполнение. В соответствии с ч. 4 ст. 253 ГПК "решение суда о признании нормативного правового акта недействующим не может быть преодолено повторным принятием такого же акта". Аналогично этому решение суда о признании действий ответчика незаконными не может быть преодолено совершением аналогичных действий. Что касается вышерассмотренной ситуации о злоупотреблениях при исполнении неимущественных требований, то ответчик не вправе повторно излагать в публикации сведения, опровергнутые судебным решением, и обязан помещать в опровержении только позитивную информацию.

2

Злоупотреблением правом также является искусственное создание ситуации, когда исполнение судебного решения невозможно вследствие определенных действий, предпринятых должником (например, вследствие активной распродажи имущества; вследствие его возмездного или безвозмездного отчуждения третьим лицам, как находящимся в сговоре с должником, так и выступающим добросовестными приобретателями; вследствие уничтожения имущества и т.д.). Если указанное имущество не обременено какими-либо ограничениями, то формально должник имеет право им распорядиться. Но если при обычной ситуации такое право может использоваться для извлечения имущественной выгоды, в целях благотворительности либо в иных законных и объяснимых целях, то при назревающей перспективе ареста имущества и его отчуждения в пользу кредитора цель продавца или дарителя уже противоречит назначению субъективного права и поэтому является формой злоупотребления им. Доказывание мнимого характера подобных сделок достаточно сложно, поскольку связано с установлением намерений лица, т.е. внутренней (субъективной) стороны его поведения. В.В. Ярков предлагал при оценке подобных сделок исследовать в суде вопросы о соответствии цены продаваемого имущества его рыночной цене, о реальном осуществлении расчетов, о передаче имущества, о государственной регистрации перехода права собственности и т.д.*(503)

Заметим также, что, по-видимому, пришло время вести речь о культуре исполнения судебных решений, являющейся частью культуры судебного процесса и разновидностью общеправовой культуры. Так, если в соответствии с менталитетом должников XIX в. банкротство считалось постыдным явлением, то сегодня это воспринимается как вполне нормальный путь увода активов из-под взыскания кредиторов; и поведение лица, прибегшего к такому способу "ведения бизнеса", выдается за эталон деловой активности и предприимчивости.

В настоящее время реальное добровольное исполнение судебного решения возможно только в двух редких случаях: во-первых, из-за страха подвергнуться мерам юридической ответственности, а во-вторых, вследствие своего внутреннего согласия с принятым судебным актом. Первый мотив вряд ли может оказать какое-либо существенное влияние на поведение субъекта, поскольку сегодня каждому известно, что за неисполнение решения суда при отсутствии имущества, денежных средств и при мизерной зарплате "ничего не будет". Формальное отсутствие каких-либо ликвидных активов, по сути, узаконивает право субъекта не только на неисполнение своих обязательств, но и на безответственное вступление в новые обязательственные связи. Не является достаточным и второй мотив, поскольку согласие субъекта с принятым решением суда заставило бы его исполнить свои обязательства еще до обращения в суд контрагента либо в первые моменты после возникновения процесса.

Самой вероятной причиной отсутствия исполнительской дисциплины (за исключением случаев неисполнения вследствие явного мошенничества или афер) является внутреннее несогласие должника с принятым судебным решением. Он твердо убежден в своей правоте, и судебный акт рассматривается им как нечто внешнее и ирреальное по отношению к действительному положению дел.

Средства преодоления такого правового нигилизма не новы: повышение правовой культуры, воспитание граждан в духе уважения к суду и закону, повышение авторитета судебной власти, истинность решений которой должна восприниматься как аксиома. Позиция должника по рассматриваемому делу должна сверяться с официальной государственной позицией, содержащейся в судебном решении, и определяться ею, ведь лицо само выступило творцом того или иного судебного постановления своим участием в судебном заседании, представлением доказательств, реализацией процессуальных прав и т.п. Необходимо признать, что должник имеет внутреннее право не соглашаться с принятым судебным постановлением, поскольку ни одно государство не может дать стопроцентных гарантий от судебной ошибки, однако такое несогласие должно проявляться только во внешних законных формах (обращение в суд надзорной инстанции, в Европейский суд по правам человека и пр.).

3

Юридической практике известны ситуации, при которых кредитор злоупотребляет своим правом на получение причитающегося ему исполнения: уклоняется от принятия добровольного исполнения со стороны должника, чтобы в дальнейшем упрекнуть его в неисполнении судебного решения и потребовать применения к нему мер юридической ответственности; длительное время не предъявляет исполнительный лист ко взысканию с целью увеличить имущественные санкции (неустойку, проценты за пользование чужими денежными средствами). В соответствии с ч. 1-2 ст. 327 ГК РФ внесение денежной суммы или ценных бумаг в депозит нотариуса или суда при уклонении кредитора от принятия исполнения считается надлежащим исполнением обязательства. Также при рассмотрении дел по искам кредитора об увеличении имущественных санкций вследствие неисполнения судебного решения из-за непредъявления исполнительного листа взыскателем должник вправе доказывать злоупотребление правом, допущенное взыскателем.

В судебной практике встречаются злоупотребления процессуальным правом, сводящиеся к тому, что лица подают неосновательные заявления об отсрочке или рассрочке исполнения судебного постановления, изменения способа и порядка его исполнения. Целевое назначение права на получение отсрочки, рассрочки исполнения судебного постановления, изменение способа и порядка исполнения (ст. 434 ГПК) заключается в том, что исполнение судебного решения должно обеспечивать разумный баланс соотношения интересов кредитора и должника, в котором, несомненно, превалируют интересы кредитора. Однако по отношению к должнику исполнение судебного решения не должно приобретать кабальный характер, не должно влечь для него чрезвычайный ущерб, посягать на его заслуживающие внимания интересы или на интересы членов его семьи.

Закон связывает применение данных процедур с наличием "обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного постановления" (ст. 434 ГПК). Такое скупое правовое регулирование открывает возможность подачи недобросовестных неосновательных обращений, направленных на то, чтобы избежать предписанное судебным актом исполнение. В основу подобных обращений ложатся как правило либо несуществующие факты, либо факты, преподнесенные суду односторонне. Например, лицо просит отсрочить исполнение судебного решения на один год, обосновывая это тем, что уволилось с работы, однако умалчивает о том, что имеет иной заработок по совместительству. Другой пример. Определением Судебной коллегии по гражданским делам Самарского областного суда от 21 июля 2003 г. отменено определение Безенчукского районного суда, которым отсрочено осуществление исполнительного производства о взыскании денег с У. в пользу Е. сроком на 1 месяц и 15 дней. В обоснование удовлетворения заявления У. суд в определении со ссылкой на ст. 439 ГПК указал, что У. имеет зарплату всего 4-5 тыс. руб. в месяц, и чтобы погасить долг, она намеревается взять кредит. В определении Судебной коллегии отмечено, что судом обстоятельств, затрудняющих исполнение судебного постановления, не установлено, а перечисленные в определении факты к таким условиям не относятся и являются надуманными.*(504)

Возможны ситуации, когда недобросовестное лицо своими действиями умышленно создает невозможность исполнения своих обязательств по судебному решению (например, чтобы не платить долг, увольняется с работы, отказывается от получения наследства и др.). На языке уголовного закона (ст. 196 УК РФ) по отношению к юридическим лицам это именуется преднамеренным банкротством.

Для саботирования исполнения судебного акта недобросовестные должники прибегают к злоупотреблениям в виде обжалования действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя. В основу подобных обращений ложатся совершенно надуманные основания. Часть 1 ст. 441 ГПК устанавливает, что жалоба может быть подана должником или взыскателем на действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя по исполнению судебного постановления либо на отказ в совершении таких действий. В соответствии с абз. 8 ст. 437 ГПК суд может приостановить исполнительное производство в случае подачи жалобы на действия судебного пристава-исполнителя или на его отказ в совершении исполнительных действий, а также на отказ в отводе судебного пристава-исполнителя, поэтому такой вариант поведения может принести определенные преимущества недобросовестному должнику, получающему существенную отсрочку в исполнении судебного акта. Поскольку закон не устанавливает, что жалоба на действия судебного пристава-исполнителя рассматривается в порядке производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, то следует прийти в выводу, что она разрешается по общим правилам искового производства, т.е. в двухмесячный срок. Если присоединить сюда срок апелляционного или кассационного производства, то выходит, что процедура проверки законности действий судебного пристава-исполнителя превышает чуть ли не вдвое двухмесячный срок исполнительного производства, установленный ч. 1 ст. 13 Федерального закона N 119-ФЗ "Об исполнительном производстве". Поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 24 Федерального закона "Об исполнительном производстве" "по приостановленному... исполнительному производству никакие исполнительные действия не допускаются", этого времени недобросовестному должнику будет вполне достаточно, чтобы сокрыть имущество от взыскания.