Ссср готовил мировую революцию.

Советско-германский пакт 1939 года круто изменил баланс сил в Европе. Вместе с тем сейчас, через 68 лет, уже можно считать, что вторая мировая война и послевоенное международное развитие событий в Европе были запрограммированы геополитическим противостоянием и соперничеством великих держав. Но еще более впечатляющими воспринимаются воинственные слова из предвоенной песни П. Когана: «А мы еще дойдем до Ганга, а мы еще умрем в боях, чтоб от Японии до Англии сияла Родина моя!» Правда, как раз накануне войны совершенно секретным постановлением ЦК ВКП(б) песня была запрещена к исполнению и исключена из песенников, дабы не вспугнуть Гитлера в преддверии тайно готовящегося «освободительного похода в Европу». 

Но объявленный Гитлером поход против большевизма привел к заметному ухудшению советско-германских отношений. Однако Сталин полагал, что рано или поздно ему удастся найти общий язык с Гитлером. Много позднее, в сентябре 1939 года, при подписании Договора о дружбе и границе СССР с Германией он заверял Риббентропа: «Советское правительство в своей исторической концепции никогда не исключало возможности добрых отношений с Германией («Документы внешней политики СССР»). Эти слова — не просто дань вежливости, за ними проглядывается тайное стремление Сталина использовать прямолинейного нацистского фюрера в реализации своих геополитических целей, предполагавших силовое навязывание народам Европы социалистического строя. 

Реализация сталинского намерения могла осуществиться только при условии ослабления европейских стран, а для этого нужна была новая мировая война. Роль «ледокола» предназначалась Гитлеру. Довольно откровенно Сталин изложил свое намерение в отчетном докладе на XVIII съезде партии 10 марта 1939 года: «Дать всем участникам войны увязнуть глубоко в тину войны, поощрять их в этом втихомолку, дать им ослабить и истощить друг друга. А потом, когда они достаточно ослабнут, — выступить на сцену со свежими силами, выступить, конечно, «в интересах мира» и продиктовать ослабевшим участникам войны свои условия. И дешево, и мило» (Сценографический отчет XVIII съезда. Москва, 1939).  Весьма емко намерения Сталина описаны Наджафовым: «У Сталина была своя «дорожная карта» очередности целей СССР в «новой империалистической войне». Логике его слов и дел вполне отвечали поиски (но только на определенном этапе!) согласия с Гитлером. Обоснованно предполагая, что на первых порах Германия ограничится завоеванием малых стран-соседей, и в ожидании, пока война не станет «всеобщей, мировой» вначале с периферийным участием Советского Союза.  Для реализации своих планов Сталину был нужен как раз Гитлер, а не нерешительные лидеры западных стран, опасавшиеся, по аналогии с первой мировой войной, социальных последствий всеобщего конфликта». Поражает политический цинизм Кремля, который в те же месяцы вел негласные переговоры о будущем договоре с Германией, а после его подписания сразу же объявил, что советско-германский договор был следствием, а не причиной провала советско-западных переговоров.  Сталин прекрасно сознавал, что именно в его руках находится ключ к будущей войне в Европе. Об этом свидетельствовали и сообщения советского полпредства в Берлине, отслеживавшего ситуацию. В них говорилось о том, что масштабная война в Европе начнется лишь тогда, когда прояснится все еще неопределенная советская позиция. Но никак не раньше Получается, что не Германия вынашивала планы развязывания Мировой войны, а Советский. Вот уж никогда бы не подумал.