Журнал Славянская Красота. Выпуск 1 / Журнал Славянская Красота. Выпуск 1

Выпуск 1

А для памяти ставили на капище семейном, или в Изгородь у дома Столб Изваяние с ликом Умершего, ибо теперь он как хранитель рода, будет охранять ныне живущих.

Подчеркну еще раз, что никогда смерть не была чем-то траурным, а придавали огню умерших с чувством радости и счастья, за того, кто восходит вверх по ступеням своего развития. Славяне считали, что смерть прекрасна ибо сам смысл смерти, Состоит в переходе в вышний мир богов.

По закону РФ, за такую кремацию не могут ничего сделать, просто нужно получить разрешение заранее. Подробности ищите в Крематориях и законодательстве. Хотя вам будут препятствовать, ибо РПЦ борется чуть ли не за каждую душу, которая умирает на этой земле, ибо власть их из мира подземного и проистекает.

Как учили и учились в Древней Руси

Соблазн «заглянуть» в прошлое и собственными глазами «увидеть» ушедшую жизнь обуревает любого историка-исследователя. К тому же для подобного путешествия во времени не требуется фантастических приспособлений. Древний документ — самый надежный носитель информации, который, подобно волшебному ключу, отмыкает заветную дверь в прошлое. Такую благословенную для историка возможность получил Даниил Лукич Мордовцев — известный в XIX веке журналист и писатель.

Даниил Лукич Мордовцев (1830-1905), окончив гимназию в Саратове, учился сначала в Казанском, затем в С.-Петербургском университете, который окончил в 1854 году по историко-филологическому факультету. В Саратове же он начал литературную деятельность. Выпустил несколько исторических монографий, опубликованных в «Русском слове», «Русском вестнике», «Вестнике Европы». Монографии обратили на себя внимание, и Мордовцеву предлагают даже занять кафедру истории в С.-Петербургском университете. Не менее был известен Даниил Лукич и как писатель на исторические темы.

60

Выпуск 1

От епископа Саратовского Афанасия Дроздова он получает рукописные тетради XVII века, рассказывающие о том, как были организованы училища на Руси.

Вот как описывает Мордовцев попавшую к нему рукопись: «Сборник состоял из нескольких отделов. В первом помещается несколько «Азбуковников», с особенным счетом тетрадок; вторая половина состоит из двух отделов: в первом — 26 тетрадок, или 208 листов; во втором 171 лист. Вторая половина рукописи, оба ее отдела, писаны одною и той же рукой… Тою же рукой выписан и весь отдел, состоящий из «Азбуковников», «Письмовников», «Школьных благочиний» и прочего — до 208 листа. Далее тем же почерком, но иными чернилами написано до 171-го листа и на том листе, «четвероконечной » хитрой тайнописью написано «Начато в Соловецкой пустыни, тож де на Костроме, под Москвою во Ипатской честной обители, тем же первостранником в лето миробытиа 7191 (1683 г.)».

Его историческая монография «Русские школьные книги» опубликована в 1861 году в четвертой книжке «Чтений в обществе истории и древностей Российских при Московском Университете». Работа посвящена древней русской школе, о которой в то время (а впрочем, и сейчас) еще так мало было известно.

… А прежде сего училища бывали в Российском царствии, на Москве, в Великом Новограде и по иным градам… Грамоте, писати и пети, и чести учили. Потому тогда и грамоте гораздых было много, и писцы, и чтецы славны были во всей земле.

Из книги «Стоглав»

Многие и по сию пору уверены, что в допетровскую эпоху на Руси вообще ничему не учили. Более того, само образование тогда якобы преследовала церковь, требовавшая только, чтобы ученики кое-как твердили наизусть молитвы и понемногу разбирали печатные богослужебные книги. Да и учили, мол, лишь детей поповских, готовя их к принятию сана. Те же из знати, кто верил в истину «учение — свет…», поручали образование своих отпрысков выписанным из-за границы иностранцам. Остальные же обретались «во тьме незнания».

Все это опровергает Мордовцев. В своих исследованиях он опирался на любопытный исторический источник, попавший к нему в руки, — «Азбуковник». В предисловии к монографии, посвященной этой рукописи, автор написал следующее: «В настоящее время я имею возможность пользоваться драгоценнейшими памятниками 17-го века, которые еще нигде не были напечатаны, не упомянуты и которые могут послужить к объяснению интересных сторон древней русской педагогики. Материалы эти заключаются в пространной рукописи, носящей название «Азбуковника» и вмещающей в себя несколько разных учебников того времени, сочиненных каким-то «первопроходцем», отчасти списанных с других, таких же, изданий, которые озаглавлены были тем же именем, хотя и различались содержанием и имели различный счет листов».

Исследовав рукопись, Мордовцев делает первый и важнейший вывод: в Древней Руси училища как таковые существовали. Впрочем, подтверждает это и более древний документ

61

Выпуск 1

— книга «Стоглав» (собрание постановлений Стоглавого Собора, проходившего с участием Ивана IV и представителей Боярской думы в 1550-1551 годах). В ней содержатся разделы, говорящие об образовании. В них, в частности, определено, что училища разрешено содержать лицам духовного звания, если соискатель получит на то разрешение у церковного начальства. Перед тем, как выдать ему таковое, надлежало провести испытания основательности собственных познаний претендента, а от надежных поручителей собрать возможные сведения о его поведении.

Но как были устроены училища, как управлялись, кто в них обучался? На эти вопросы «Стоглав» ответов не давал. И вот в руки историка попадает несколько рукописных «Азбуковников» — книг весьма любопытных. Несмотря на свое название, это, по сути, не учебники (в них нет ни азбуки, ни прописей, ни обучения счету), а скорее руководство для учителя и подробнейшие наставления ученикам. В нем прописан полный распорядок дня школяра, кстати, касающийся не только школы, но и поведения детей за ее пределами.

Вслед за автором заглянем в русскую школу XVII века и мы, благо «Азбуковник» дает тому полную возможность. Начинается все с прихода детей утром в специальный дом — училище. В разных «Азбуковниках» наставления по этому поводу написаны в стихах либо в прозе, они же, видимо, служили и для закрепления навыков чтения, а потому ученики упорно твердили:

Вдоме своем, от сна восстав, умыйся, Прилучившимся плата краем добре утрися,

Впоклонении святым образам продолжися,

Отцу и матери низко поклонися.

Вшколу тщательно иди И товарища своего веди,

Вшколу с молитвой входи,

Тако же вон исходи.

О том же наставляет и прозаический вариант.

Из «Азбуковника» мы узнаем очень важный факт: образование в описываемые времена не было на Руси сословной привилегией. В рукописи, от лица «Мудрости», содержится призыв к родителям разных сословий отдавать отроков для обучения «прехитрой словесности»: «Сего ради присно глаголю и глаголя не престану людям благочестивым во слышание, всякого чина же и сана, славным и худородным, богатым и убогим, даже и до последних земледельцев». Ограничением к обучению служили лишь нежелание родителей либо уж совершеннейшая их бедность, не позволявшая хоть чем -нибудь оплатить учителю за обучение чада.

Но последуем за учеником, вошедшим в училище и уже положившим свою шапку на «общую грядку», то есть на полку, поклонившимся и образам, и учителю, и всей ученической «дружине». Школяру, пришедшему в школу ранним утром, предстояло провести в ней целый день, до звона к вечерней службе , который был сигналом и к окончанию занятий.

62

Выпуск 1

Учение начиналось с ответа урока, изучавшегося накануне. Когда же урок был всеми рассказан, вся «дружина» совершала перед дальнейшими занятиями общую молитву: «Господи Иисусе Христе Боже наш, содетелю всякой твари, вразуми мя и научи книжного писания и сим увем хотения Твоя, яко да славлю Тя во веки веков, аминь!»

Затем ученики подходили к старосте, выдававшему им книги, по которым предстояло учиться, и рассаживались за общим длинным ученическим столом. Каждый занимал место, указанное ему учителем, соблюдая при этом следующие наставления:

Малии в вас и велицыи все равны, Учений же ради вящих местом да будут знатны… Не потесняй ближнего твоего

И не называй прозвищем товарища своего… Тесно друг к другу не сочитайтеся, Коленями и локтями не присвояйтеся… Данное тебе учителем кое место, Тут житие твое да будет вместно…

Книги, будучи собственностью школы, составляли главную ее ценность. Отношение к книге внушалось трепетное и уважительное. Требовалось, чтобы ученики, «замкнув книгу», всегда клали ее печатью кверху и не оставляли в ней «указательных древец» (указок), не слишком разгибали и не листали попусту. Категорически запрещалось класть книги на лавку, а по окончании учения книги надлежало отдать старосте, который складывал их в назначенное место.

И еще один совет — не увлекаться разглядыванием книжных украшений — «повалок», а стремиться понять написанное в них.

Книги ваши добре храните И опасно на место кладите.

…Книгу, замкнув, печатью к высоте полагай, Указательного же древца в нею отнюдь не влагай…

Книги к старосте в соблюдение, со молитвой, приносите, Тако же заутро принимая, с поклонением, относите…

Книги свои не вельми разгибайте, И листов в них тож не пригибайте… Книг на седалищном месте не оставляйте, Но на уготованном столе

добре поставляйте… Книг аще кто не бережет,

Таковый души своей не бережет…

63

Выпуск 1

Почти дословное совпадение фраз прозаического и стихотворного вариантов разных «Азбуковников» позволило Мордовцеву предположить, что правила, в них отраженные, едины для всех училищ XVII века, а следовательно, можно говорить об общем их устройстве в допетровской Руси. К этому же предположению подвигает и похожесть наставлений относительно довольно странного требования, запрещающего ученикам рассказывать вне стен школы о том, что в ней происходит.

В дом отходя, школьных бытностей не кажи,

Сему и всякого товарища своего накажи… Словес смехотворных и подражание в школу не вноси,

Дел же бывавших в ней отнюдь не износи.

Такое правило как бы обособляло учеников, замыкая школьный мир в отдельную, почти семейную общность. С одной стороны, оно огораживало ученика от «неполезных» влияний внешнего окружения, с другой — связывая учителя и его подопечных особенными отношениями, недоступными даже для ближайших родственников, исключало вмешательство посторонних в процесс обучения и воспитания. Поэтому услышать из уст тогдашнего учителя столь часто употребляемую ныне фразу «Без родителей в школу не приходи» было просто немыслимо.

Еще одно наставление, роднящее все «Азбуковники», говорит о тех обязанностях, которые в школе возлагались на учеников. Они должны были «пристроять школу»: мести сор, мыть полы, лавки и стол, менять воду в сосудах под «светцем» — подставкой для лучины. Освещение школы с помощью той же лучины также был о обязанностью учеников, как и топка печей. На такие работы (говоря языком современным — на дежурство) староста школьной «дружины» назначал учеников посменно: «Кто школу нагревает, тот в той и все пристрояет».

Сосуды воды свежия в школу приносите, Лохань же со стоялой водой вон износите, Стол и лавки чисто велица моются, Да приходящим в школу не гнюсно видится; Сим бо познается ваша личная лепота Аще у вас будет школьная чистота.

Наставления призывают учеников не драться, не шалить, не воровать. Особенно строго запрещается шуметь в самой школе и рядом с ней. Жесткость такого правила понятна: училище находилось в доме, принадлежащем учителю, рядом с усадьбами других жителей города. Поэтому шум и разные «неустройства», способные вызвать гнев соседей, вполне могли обернуться доносом церковному начальству. Учителю пришлось бы давать неприятнейшие объяснения, а если это не первый донос, то содержатель школы мог «попасть под запрещение содержать училище». Вот почему даже попытки нарушить школьные правила пресекались сразу же и нещадно.

64

Выпуск 1

Вообще дисциплина в древнерусской школе была крепкая, суровая. Весь день четко расписан правилами, даже пить воду позволялось только трижды в день, а «ради нужды на двор отходити» можно было с разрешения старосты считанные разы. В этом же пункте содержатся и некие правила гигиены:

Ради нужды кому отходити, К старосте четырежды днем ходите,

Немедля же паки оттуда приходите, Руки для чистоты да измываете, Егда тамо когда бываете.

Все «Азбуковники» имели обширный раздел — о наказаниях ленивых, нерадивых и строптивых учеников с описанием самых разнообразных форм и методов воздействия. Не случайно «Азбуковники» начинаются панегириком розге, писанным киноварью на первом листе:

Благослови, Боже, оные леса, Иже розги родят на долгие времена…

И не только «Азбуковник»воспевает розгу. В азбуке, напечатанной в 1679 году, есть такие слова: «Розга ум вострит, возбуждает память».

Не нужно, однако, думать, что ту власть, которой обладал учитель, он употреблял сверх всякой меры — хорошее учение искусной поркой не заменишь. Тому, кто прославился как мучитель да еще плохо учащий, никто бы не дал своих детей в учение. Врожденная жестокость (если таковая имеется) не проявляется в человеке внезапно, и патологически жестокой личности никто не позволил бы открыть училище. О том, как следует учить детей, говорилось и в Уложении Стоглавого Собора, бывшем, по сути, руководством для учителей: «не яростью, не жестокостью, не гневом, но радостным страхом и любовным обычаем, и сладким поучением, и ласковым утешением».

Вот между этими двумя полюсами где-то и пролегала стезя воспитания, и когда «сладкое поучение» не шло в прок, то в дело вступал «педагогический инструмент», по уверениям знатоков, «вострящий ум, возбуждающий память». В различных «Азбуковниках» правила на этот счет изложены доступно самому «грубоумному» ученику:

Если кто учением обленится, Таковый ран терпети не постыдится…

Поркой не исчерпывался арсенал наказаний, и надо сказать, что розга была в том ряду последней. Шалуна могли отправить в карцер, роль которого с успехом исполнял школьный «нужной чулан». Есть в «Азбуковниках» упоминание и о такой мере, которая нынче называется «оставить после уроков»:

Если кто урока не учит, Таковый из школы свободного отпуста не получит…

65

Выпуск 1

Впрочем, точного указания, уходили ли ученики для обеда по домам, в «Азбуковниках» нет. Более того, в одном из мест говорится, что учитель «во время хлебоядения и полуденного от учения пристания» должен читать своим ученикам «полезные писания» о мудрости, о поощрении к учению и дисциплине, о праздниках и т. д. Остается предположить, что такого рода поучения школяры слушали за общим обедом в школе. Да и другие признаки указывают на то, что при школе имелся общий обеденный стол, содержавшийся на родительскую складчину. (Впрочем, возможно, в разных школах именно этот порядок не был одинаковым.)

Итак, большую часть дня ученики неотлучно находились в школе. Для того чтобы иметь возможность отдохнуть или отлучиться по необходимым делам, учитель избирал себе из учеников помощника, называемого старостой. Роль старосты во внутренней жизни тогдашней школы была чрезвычайно важна. После учителя староста был вторым человеком в школе, ему даже дозволялось замещать самого учителя. Поэтому выбор старосты и для ученической «дружины», и для учителя было делом важнейшим. «Азбуковник» предписывал выбирать таковых самому учителю из старших учеников, в учебе прилежных и благоприятных душевных качеств. Учителя книга наставляла: «Имей у себя в остерегании их (то есть старост. — В.Я.). Добрейших и искусных учеников, могущих и без тебе оглашати их (учеников. — В.Я.) пастушеским словом».

О количестве старост говорится по-разному. Скорее всего, их было трое: один староста и два его подручных, поскольку круг обязанностей «избранных» был необычайно широк. Они наблюдали за ходом учебы в отсутствие учителя и даже имели право наказывать виновных за нарушение порядка, установленного в школе. Выслушивали уроки младших школьников, собирали и выдавали книги, следили за их сохранностью и должным с ними обращением. Ведали «отпуском на двор» и питьем воды. Наконец, распоряжались отоплением, освещением и уборкой школы. Староста и его подручные представляли учителя в его отсутствие, а при нем — доверенных помощников.

Все управление школой старосты проводили без всякого доносительства учителю. По крайней мере, так считал Мордовцев, не найдя в «Азбуковниках» ни одной строчки, поощрявшей фискальство и наушничество. Наоборот, учеников всячески приучали к товариществу, жизни в «дружине». Если же учитель, ища провинившегося, не мог точно указать на конкретного ученика, а «дружина» его не выдавала, тогда объявлялось наказание всем ученикам, и они скандировали хором:

В некоторых из нас есть вина, Которая не перед многими дньми была, Виновни, слышав сие, лицом рдятся,

Понеже они нами, смиренными, гордятся.

Часто виновник, дабы не подводить «дружину», снимал порты и сам «восходил на козла», то есть ложился на лавку, на которой и производилось «задавание лозанов по филейным частям».

66

Выпуск 1

Символ правды славян - огонь и вода

Олицетворение стихий и приписывание им определенных качеств способствовало приближению человека к природе, слиянию с ней. Введение определенной символики облегчало понимание некоторых понятий, а так же придавало им образность. Тем более, что стихии были не только проявлением божьей воли, но и сами в некотором роде являлись богами.

Символ чистоты душевной… Огонь не терпит нечи­стого. Зажигая лучину, на Руси говорили: «Святой огонешек, дайся нам!» Древние славяне верили, что правда на земле имеет естество огня. Огненным должно быть и ее выражение. Не случайно до сих пор в русском языке «искренностью» называют проявление душевного порыва, а «искренним»— человека, чьи речь и поступки дают образ подлинной жизни его души. «Правда в воде не тонет и в огне не горит», — говорит русская пословица. Правда сама есть огонь палящий и родник подлинной жизни. Образы правды — огонь и вода — чисты, святы и целительны для души и тела. Среди русских поверий встречаются и такие, в которых высказывалось определенное отношение к воде. «Матушка, святая водица, родная сестрица! Бежишь ты по пенькам, по колодам, по лузям, по болотам, и бежишь чисто, непорочно. Сними с сына божьего все болезни и скорби». Культ природы для славян был очень важен.

Огонь и вода — носители правды — поддерживали на земле право и порядок. Некоторые судебные обычаи славян, исходят из убеждения, что огонь и влага — мудрые судьи человека. На Божьем суде раскаленное железо или кипящая вода устанавливали правоту или виновность подсудимых. Правое дело есть мудрое дело: оно предполагает ведение самого подлинного в мире, а таким ведениям дается дар предвидения. Поэтому, согласно древним верованиям, огонь и влага полны вещей силой.

Везде в природе разлита божественная сила: она живет в плеске вод, в шелесте листьев, в птичьем гомоне... Древний славянин всегда чувствовал близость носителей этой святой силы, и общение с ними давало ему уверенность в том, что они участвуют в земных заботах и делах человека. Природа, по мнению славян, живет в согласии с жизнью божества: она угасает в осенние дни вместе с меркнущим огнем неба, застывает зимой вместе с оледенением влаги. Жар весны, растопляющий снега, возвращает земле утерянную силу, а в летние дни все живое наполняется огнем солнечных лучей и дождевой водой, достигая расцвета.

Воспроизводя таинственные действа природы, эти праздники образуют ступени, по которым человек как бы восходит к божественному, ведомый солнцем, обновленным в

67

Выпуск 1

день зимнего солнце­ворота оживляющей силой воды. Отзвук этой зимней тайны отразился в песнях, сопровождающих святочные игры, где речь идет о золотом кольце, как символе солнца, скрытом в снегу или воде» — так поэтически описывает поверья древних славян С. Фамицын в книге «Божества древних славян». Проникновение в глубину природы требовало прежде всего знания действующих в ней сил, и это знание давали загадки или гадания. Для древних славян загадки были «сокровенными словами», понимание которых было знаком мудрости, постигающей правду. В них также шла речь о я влениях приро­ды, творимых огнем и водой: «Заря-зарница ключи потеряла; месяц пошел, не нашел; солнце пошло, ключи нашло» (отгадка — роса).

Гадания должны были научить правде жизни. Это была беседа с первоисточниками мудрости. Древние славяне верили, что вещая сила живет в угольке, связке дров, в кочерге... Подобных обрядов у славян было очень много.

Боги. Энергии. Их проявление в языческих верованиях.

Все является энергиями с разными параметрами (частота), Боги - не исключение. Боги управляют разными сферами, каждый своей. Первоэлементов всего 4, есть еще Древние элементы: Жизнь и Смерть. Аспект - чистейшее и идеальнейшее состояние элемента, высшая ступень.

Славянские Боги

Ну, начнем! Энергия вся, без разделения, чистая энергия - Род, Огонь - Сварог (аспект) - Семаргл (то, что мы видим), Вода - Дивия (влияние Луны на Воду сложно недооценить, поэтому аспект) - русалии (то, что видим мы), Земля - Макошь (аспект), Воздух - Стрибог (аспект), Жизнь - Жива, Смерть - Мара. Это небольшое, краткое объяснение и совмещение,

68

Выпуск 1

также с Землей связан Велес, а с огнем Перун, но если расписывать всех, то полностью всего и не перечислишь, что-нибудь, да упустишь. Поэтому, во избежание большого количества ошибок, остановимся на малом.

Так, например, возьмем Триглав, трех Богов: Рода, Сварога и Велеса. Начнем, естественно, с Рода.

Род - Всебог, Бог Богов, Творец неявного нам мира. Подробнее рассмотрим эти стороны, которые он явил волхвам. Всебог: его мы сопоставляли с чистейшей энергией, единственной и неделимой! Все элементы произошли лишь от нее! Здесь, очень хорошо проявляется расшифровка всех тех параметров, что мы выделили и решили разобрать. Всебог, так как эта энергия, включает в себя все остальные (помним! мы рассматриваем Богов как энергетические сущности, буквально, сгустки энергии!). Бог Богов, по аналогии, так как разделил эту чистую энергию на множество других, то есть создал первых Богов, например, Сварога. Творец Неявленного мира также, за счет того, что он является скоплением и смешением различных энергий.

Далее идет Сварог. Могучий Бог, Отец этого мира (Яви), Небесный Кузнец. Вспомним то, с чем мы его сопоставляли, с аспектом Огня. Слово аспект, в этот раз, имеет значение высшего состояния энергии. Огонь, по праву, ассоциируется с Силой, Могуществом, считается стихией воинов и князей. Сам по себе, Огонь внушает священный трепет, столь он могущественен. Поэтому Могучий Бог. Что дает Жизнь этому миру? Без чего, по представлениям древних, нельзя прожить ничему? Без Солнца, а Солнце является символом огня. Поэтому и Отец этому Миру, так как дал ему жизнь. Почему Небесный Кузнец, я считаю лишним объяснять, так как, по аналогии, все становится на свои места.

Теперь Велес. Мудрый Бог, Скотий Бог. У него еще множество характеристик, но рассмотрим только эти: Земля является неотделимой частью Природы, не будь земли не было бы и растений… Да, остальные стихии, тоже, играют немаловажную роль, но не следует забывать, что растения являются ответвлением стихии Земли. Это и рассмотрим. Велес не является аспектом, но это, отнюдь, не уменьшает его важность и силу и не умаляет его почетное место в нашем Пантеоне. Природа мудра и богата. А Велес, что изображается, иногда, как Князь Лесов, медведь, является Повелителем Природы. Вот отчего он Мудр (помимо своих безграничных познаний в области магии, искусства, науки и прочих сфер). Богатство же проявляется в дарах Природы.

Далее: но как же тогда Перун стал покровителем князей и воинов, а Велес волхвов и ведунов, ученых и просто людей искусства? А Сварог кузнецам стал покровителем? Это хороший, а самое главное, правильный и нужный вопрос. Так вот, кто-нибудь пытался попросить у Бога что-нибудь не из его сферы? Я пыталась, ради эксперимента. Просить пришлось дольше и результат получился немного не тот, тоже хороший, но не просимый.

Поэтому и появилась эта сфера разделения: человек просил нужное у одного Бога, потом у другого, потом у третьего и так до тех пор, пока не находил того, который быстрее всего реагировал на просьбу, проявил себя (человек всегда хочет всего побыстрей и побольше). Но тут, даже если логически порассуждать, не станем же мы просить смерти у Живы, так

69