опыт трансформации старопромышленных городов / ЧНЧ 2012-2013 (часть1)

самоценно. Индивидуальное самосовершенствование является главным условием развития культуры. С другой стороны, индивидуальное не противопоставлено всеобщему. Чем глубже развитие индивидуальности, тем больше ее выход к универсальным аспектам бытия: «глубина переживаемая сказывается вовне, как сила; индивидуальное переживание становится индивидуально-коллективным (переживания художников, поэтов); индивидуально-коллективное переживание впоследствии может стать и универсальным <...> Пределом переживания становится предел соединения с Ликом; в «я» личном переживается «я» вечное: «Будете, как боги», - говорит книга Бытия» [2, с. 60]. Итогом этого процесса становится «переживание в имманентном бытии надындивидуального; Бог становится символом субъекта» [2,

с. 60].

Как известно, именно восточная, и особенно индийская мысль впервые в качестве высшего идеала стала рассматривать ощущение всеединства, слияние индивидуального «я» с Абсолютом. Для этого стоит вспомнить изречения из Упанишад: «tat twam asi», означающее «то – ты еси»; «Ахам Брахма асми» (Аз есмь Брахман) [7, с. 83, 345]. Именно поэтому А. Белый в качестве иллюстраций своей концепции культуры активно использовал материалы индийской философии. Так, при рассмотрении всеединства как высшего символа он обращался к индуистской онтологии и ее базовым понятиям: «Парабраман в том и этом, в Авидье и Видье; «то» есть несуществующее; из его эманации возникает Брама; «это» есть «само», «одно» (Символ как «единое»), оно - не творит (положение символического единства над рядом творчеств); не творящее единство отожествимо с первым Логосом. Из первого Логоса выпадает второй Логос (форма - метафизическое единство, Пуруша) и всяческое содержание (Пракрити); из второго Логоса выпадает третий Логос, отождествимый с нормой познания (Mahat) и с мировой душой» [2, с. 58]. При рассмотрении пути восхождения индивида к Абсолюту шла отсылка к индийским духовным практикам: «Поднимаясь по лестнице творчеств, ученик, достойно преодолевший йогу, получал способность внутренне соединяться с Алаией (душой мира) <…> тогда уже он делался «Анупадака», т. е. безначальным, олицетворяя своим образом явленный в мире Логос» [2, с. 58]. В итоге, по мнению А.Белого, система символизма «будет основой особого рода творческого опыта <…> новой системой среди существующих систем индусской философии: веданты, йоги, мимансы, санкхьи» [2, с. 79].

Второй этап осмысления культурно-философс- кого наследия Востока в творчестве А. Белого приходится в основном на 1910-1920-е гг. Условно его можно обозначить как антропософский. Важнейшей особенностью этого периода стало увлечение рассматриваемого мыслителя учением Р. Штайнера. Увлечение было настолько сильным, что отсылки к сочинениям Штайнера есть в большинстве поздних философских трудов А. Белого. Чтобы понять значе-

ние этого фактора, необходимо рассмотреть отношение антропософии к восточным культурам. Это мис- тико-философское направление зародилось в недрах теософии и активно использовало взятые с Востока понятия, например, для характеристики аспектов сущности человека (Атман, Буддхи, Манас).

Однако в процессе эмансипации антропософии рассматриваемые мистические направления существенно разошлись в понимании ряда проблем. В связи с этим показательна реакция известной русской оккультистки А.Р. Минцловой: «Эзотерическая школа разделилась на восточную и западную. Восточная – в руках Mrs. Besant (преемница Блаватской – А.С.), а вся христианская мистика и розенкрейцерство – отныне во главе этой школы доктор Штайнер» [Цит. по: 4, с. 44]. Как видим, одной из причин разногласий стал отход антропософии от вектора восточничества. Отмеченный поворот был связан с осмыслением истории формирования и развития человечества. Заметим, что за основу были взяты идеи теософского антропогенеза. Однако они были систематизированы и доработаны с учетом последних этапов развития человечества и видением его современных задач. Рассмотрим основные моменты этой концепции.

Прежде всего, это учение о семи аспектах сущности человека. Три низших аспекта включают: 1. физическое тело как минеральный аспект; 2. эфирное тело как растительный аспект, ощущения; 3. астральное тело как животный, образно-эмоциональный аспект. 4. «Эго» - это собственно человеческий, ментальный аспект, самосознание. Три высших аспекта включают: 5. самодух (Манас) как уровень интуиции; 6. Буддхи как уровень высших ценностей, святости; 7. Атман (духочеловек, монада) как уровень изначального единства с Богом. Фокусирующим аспектом человеческой сущности является четвертый аспект, или «эго». Остальные связаны по принципу противоположного подобия. Комментируя эту схему, А. Белый отмечал: «Третья группа соответствует пятой, вторая - шестой, седьмая – первой, четвертая

– неповторима» [3, с. 50]. Существование человека возможно лишь при наличии всех отмеченных аспектов, которые первоначально формировались в предшествующие эволюционные периоды. Начальное формирование монады соответствовало ее воплощению в качестве минерала (период Сатурна), рождение Буддхи – растительному воплощению (период Солнца), рождение манаса – животному воплощению (период Луны). В преддверии нынешнего эволюционного цикла (периода Земли) были сформированы эскизы «Эго», которое связывает три низших аспекта с тремя высшими и делает возможным появление человека и собственно человеческую эволюцию в физическом мире.

Сам процесс земной эволюции человечества связан с последовательным освоением указанных аспектов: от низших к высшим. Этот процесс представлен в теории о семи коренных расах человечества. Первые 2 расы (Полярная и Гиперборейская) только готовились к физическому воплощению и пребывали в

виде астральных и эфирных существ. Третья, Лемурианская раса, уже осваивалась в физическом мире, развивая физическое и эфирное тело. Четвертая, Атлантическая раса, от простейших ощущений переходила к развитию эмоций и образного мышления, осваивая астральное тело и формируя основы будущего интеллекта. Задача нынешней, Арийской расы – освоение интеллекта, переход от ранее сформированных эскизов самосознания к зрелому самосознающему «Я».

Это наиболее ответственный этап. Предшествующие расы непосредственно направлялись более высокими в эволюционном плане сущностями. Освоение же и развитие «Эго» требует самостоятельности, следовательно контакт с высшими мирами был предельно ограничен. Современное человечество стоит перед судьбоносным выбором: либо эгоизм, провозглашающий утилитарные ценности, противопоставление субъекта и объекта; либо творчество души самосознающей, постигающей всеединство через углубление индивидуальности и дающей дальнейшую возможность для полного освоения высших аспектов человека уже в рамках шестой и седьмой коренных рас.

Однако для подлинного понимания культурной роли Востока в антропософии и учении А. Белого необходимо учитывать важный нюанс. Прежде чем выполнить собственную, новую задачу, очередная коренная раса должна повторить предшествующие этапы земной эволюции человечества. То, что обычно называют Востоком, – это наиболее древние очаги культуры Арийской эпохи. В них всего лишь повторяются этапы Лемурийского и Атлантического периодов, в которых еще не осознавалось индивидуальное «я» и душа. Соответствующие характеристики можно увидеть и у А. Белого: «В культурах первого и второго периодов или в культурах эфирного и астрального тела (символизируемых в позднейших реминисценциях Индии, Персии <…>) нет вовсе души, в нашем смысле, как жизни в себе» [3, с. 242].

Важно отметить, что увлечение антропософией А. Белого сопровождалось усилением персоналистических ориентаций. В 1910-е гг. рассматриваемый мыслитель по иному трактовал высший символ. Это уже не воплощение принципа всеединства, а «образ духа в душе» [9, с. 545]. Если Р. Штайнер оценивал деперсонифицированную духовность Востока сдержанно, как пройденный этап эволюции человечества, то персоналист Белый выражал ее активное неприятие. «Был лишь дух, и его пресечение – тело» [3, с. 242]. Это состояние трактовалось как «история заболевания чистого Духа, его превращения в тело» [3, с. 244]. Такие оценки отчасти подтверждаются религиозно-философским наследием Индии. Мы имеем в виду историю духовного первосущества (первочеловека) Пуруши, которого боги принесли в жертву, чтобы из его разъятых частей создать материальный мир [11].

По мнению А. Белого, в памяти индусов сохранялись смутные представления о дотелесном бытии

человечества. Но их мировоззрение было отрезано от духа материей и при этом не находило опоры в индивидуальной душе. В результате прорывающиеся сквозь материальную иллюзию (майю) представления о Духе (Браме) характеризовались как безликое «математическое представление», «пустота за дырой». Нирвана как высший идеал мыслилась как «ничто» [3, с. 239 - 246]. В иных случаях, будучи не в силах преодолеть завесы материи, индусы рассматривали Майю как «творческую силу Бога» [11]. Так, по мнению Белого, рождались окованные материей боги индуизма в виде слоноголовых и тысячеруких чудовищ [3, с. 242 - 243, 246].

С точки зрения рассматриваемого мыслителя, задача современного человечества – развитие рожденной в рамках христианства «самосознающей души». Будучи фокусом структуры человека, она в дальнейшем станет средством освоения высших аспектов человеческой сущности, которое одновременно будет сопровождаться одухотворением низших, телесных аспектов. При таком понимании бездушевный, порабощенный телесностью Восток является анахронизмом. Стремление теософии «в забытом востоке найти решение наших проблем» [3, с. 236] - в корне ошибочно. По мнению А. Белого, в лучшем случае ставшее модным восточничество – это удел «безъячных, безмозглых любительниц всяческих пестростей <…> с теософическим томиком» [3, с. 246]. В худшем случае погружение еще не окрепшей самосознающей души в бездны астральной, эфирной и физической материи – это поворот человеческой эволюции вспять.

Литература

1.Белый А. Арабески. – М., 1911.

2.Белый А. Символизм как миропонимание. – М.,

1994.

3.Белый А. Душа самосознающая. – М., 1999.

4.Богомолов Н.А. Русская литература XX в. и оккуль-

тизм. – М., 2000.

5.Волкова Е.И. Европейская философия, восточная мистика и русская иконология в культурологической кон-

цепции Андрея Белого. – URL: //http://regionalstudies.ru/-

journal/homejornal/archives/1996-/133-2012-08-31-09-10- 56.html

6.Новейший философский словарь / Сост. А.А. Гри-

цанов. – Мн., 2003.

7.Упанишады / Пер. с санскрита, исслед. и коммент.

А.Я. Сыркина. – М., 2000.

8.Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. – Т. 3. – М., 1987.

9.Чистякова Э.И. Жизнь по законам вечности // Белый А. Душа самосознающая. – М., 1999. – С. 539 - 557.

10.Шахматова Е.С. Смена парадигм в культуре Серебряного века: от антропоцентризма к антропокосмизму.

–URL: http://ec-dejavu.ru/m/Mysticism.html

11.Энциклопедия знаков и символов – URL: http://-

znaki.chebnet.com/s10.php?id=81

12.http://scriptures.ru/vedas/rigveda10_085_107.htm

13.http://new-intelligence.ru/мадам-блаватская-мост-с-

востока-на-зап/

Среди глобальных проблем, стоящих перед человечеством, особое место занимает проблема взаимоотношений общества и природы. Следствием активно развивающейся хозяйственной и промышленной деятельности человека стало загрязнение водного и воздушного бассейнов, почвы, гибель лесов. Все это сказывается на самочувствии и здоровье людей, продолжительности жизни. Экологическая проблема переросла в социальную. В городе Череповце сложилась чрезвычайная экологическая ситуация, его территория стала зоной экологического бедствия.

Осознание необходимости решения экологических проблем приходит лишь с начала 1970-х годов. Первый международный Конгресс, по проблемам экологии прошел в 1972 г. под эгидой ООН. Он актуализировал деятельность государственных и общественных организаций по охране окружающей среды

[4, с. 30].

29 сентября 1972 г. ЦК КПСС и Совет Министров

СССР приняли постановление «О мерах по дальнейшему улучшению охраны природы и рациональному использованию природных ресурсов» [3, 218 - 233]. Охрана природы провозглашалась одной из важнейших общегосударственных задач. 29 декабря 1972 года было принято развернутое постановление «Об усилении охраны природы и улучшении использования природных ресурсов» [3, 223 - 238], определившее основные направления природоохранной деятельности в стране. Большую роль в решении задач по охране природы, выдвинутых в постановлении были призваны сыграть Советы депутатов трудя-

щихся [3, 223 - 238].

Среди форм работы Совета депутатов трудящихся по решению экологических проблем ведущая роль принадлежала сессиям депутатов Советов, именно на сессиях заслушивались доклады руководителей промышленных предприятий, учебных заведений, санитарных врачей города по проведению природоохранных мероприятий, принимались решения, утверждались планы работы по защите окружающей среды.

Экологические вопросы рассматривались на сессиях Череповецкого Совета депутатов трудящихся в 1970-1980-е годы 14 раз [Подсчитано автором по:

ЧЦХД. Ф 7. Оп. (11) 1. Д. 236. Л. 116; Д. 327. Л. 105; Д. 443. Л. 152; Д. 524. Л. 2; Д. 525. Л. 86; Д. 731. Л. 150; Д. 845. Л. 23; Д. 846. Л. 93; Д. 1040. Л. 64; Д. 1042. Л. 29; Д. 1141. Л. 75; Д. 1261. Л. 59; Д. 1353.

Л. 94; Д. 1433. Л. 14].

Однако, несмотря на выполнение многочисленных природоохранных мероприятий, водоемы и ат-

мосферный воздух Череповца продолжали оставаться в неудовлетворительном состоянии. По данным санитарного надзора города в 1972 г. в реке Шексне увеличивалось содержание эфирорастворимых веществ, в реке Коште прозрачность воды оставалась низкой, выброс пыли в атмосферу превышал санитарные нормы в 6-30 раз, концентрация вредных веществ в воздухе жилого массива превышала предельно допустимые нормы фенола в 18,7 раза, аммиака в 3,8 раза, окислов азота в 14,7 раза, окиси углерода в 9,3 раза, сероводорода в 16 раз, пиридина

в2 раза [5, Д. 236. Л. 116].

Всложившейся ситуации ЦК КПСС и правительством были приняты документы, непосредственно касающиеся Череповца, определившие основные направления в работе по охране природы города. Это постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР

от 13.03. 1972 № 177 «О мерах по предотвращению загрязнения бассейнов реки Волги и Урала неочищенными сточными водами» [3, с. 213 - 218] и Совета Министров РСФСР от 10.09.1974 № 498 «О работе Уфимского и Череповецкого горисполкомов по предотвращению загрязнения воздушного бассейна городов Уфы и Череповца» [3, с. 260].

Всоответствии с указанными постановлениями исполкомом городского Совета, его отделами и управлениями совместно с промышленными предприятиями и организациями были разработаны долгосрочные программы по оздоровлению экологии города на 10 и 11 пятилетки [5, Д. 327. Л. 105].

Городской исполком разрабатывал и осуществлял организационные и практические меры, направленные на улучшении состояния природной среды. На всех строящихся природоохранных объектах были созданы депутатские посты, ход строительства контролировала постоянная комиссия по охране природы городского Совета народных депутатов. На сессиях горсовета принимались также социалистические обязательства трудящихся города Череповца на каждый год, наряду с обязательствами по промышленности, строительству, транспорту и связи, трудящиеся брали на себя обязанность выполнения природоохранных мероприятий.

Вгороде проводилась значительная работа по предотвращению загрязнения открытых водоемов сточными водами. Однако уровень загрязнения водного бассейна превышал санитарные нормы. В водоемы сбрасывалось 380 тыс. куб. метров в сутки недостаточно очищенных сточных вод.

20 декабря 1983 г. исполкомом Череповецкого городского Совета было принято решение создать постоянный межрайонный комитет по охране от загрязнения бассейна реки Шексны [5, Д. 327. Л. 58]. Благодаря проводимым мерам по защите водного бассейна в 1984 году сброс сточных вод был сокращен на 4 миллиона куб. метров [5, Д. 1141. Л. 76]. Однако в 1987 году предприятиями Череповца в водоемы сбрасывалось 240 миллионов куб. метров в год недостаточно очищенных сточных вод [5, Д. 1142. Л. 32]. Продолжали иметь место залповые вы-

бросы [5, Д. 1142. Л. 32].

Среди вопросов по охране окружающей среды большое внимание было обращено на принятие мер по предотвращению загрязнения воздушного бассейна города. За 1976-1982 гг. на строительстве новых и реконструкции действующих газоочистных установок было освоено более 35 млн рублей. В 1985 г. большинство промышленных предприятий города разработало нормативы предельно допустимых выбросов. В декабре 1974 г. в Череповце была создана региональная инспекция по государственному контролю за работой газоочистных и пылеулавливающих установок [5, Д. 1141. Л. 97].

Однако улучшение положения дел в защите атмосферного воздуха шло медленно, чему был ряд объективных причин. Специфика металлургического производства не позволяла на тот момент получить эффективные инженерные решения по очистке выбросов в атмосферу целого ряда производств и агрегатов. Город постоянно сталкивался с трудностями в вопросах финансирования природоохранных мероприятий, с далеко не всегда заинтересованным отношением министерств и ведомств [5, Д. 1042. Л.

36].

С вопросами охраны атмосферного воздуха и открытых водоемов тесно связана охрана почв от загрязнения промышленными и бытовыми отходами. Отходы металлургического и химического производства занимали огромные территории, загрязняя окружающую среду, омертвляли большие запасы вторичного сырья, имеющие промышленное значение. К концу 1990 г. их объемы могли возрасти в 2,5 раза, и территории для их складирования практически не оставалось [5, Д. 1042. Л. 40]. Совет народных депутатов обязал промышленные предприятия решить в 12-й пятилетке вопрос утилизации крупнотоннажных отходов [5, Д. 1042. Л. 60]. Но проблема утилизации отходов решалась в городе крайне медленно [5, Д.

1141. Л. 97].

В работе по охране окружающей среды большое место отводилось инспектирующим органам. В городе была создана система государственных учреждений и служб, наделенных определенными правами и полномочиями включая контроль, применение санкций к нарушителям природоохранного законодательства вплоть до закрытия цехов и предприятий. Это городская санэпидстанция, инспекция рыбоохраны, региональная инспекция по контролю за работой газоочистных установок, гидрометиостанция, госохотинспекция, бассейновая инспекция и другие. Службами осуществлялся систематический контроль за состоянием воздушной среды и откры-

тых водоемов, за уровнем их загрязнения, за ходом строительства и эксплуатации природоохранных объектов. Несмотря на большую работу, проводимую инспектирующими органами, многие нарушения проходили мимо их. Инспектирующие органы не могли достичь соответствующего взаимодействия, исключить дублирования, достаточно эффективно использовать предоставляемые права [5, Д. 1042. Л.

41].

Одной из форм реализации природоохранной политики была деятельность местных Советов по реализации наказов избирателей в области охраны окружающей среды. В своих наказах избиратели предлагали принять конкретные меры по защите гидро- и атмосферы. По наказам избирателей разрабатывался план мероприятий, которые подлежали реализации в течение срока полномочий депутатов текущего со-

зыва [5, Д. 977. Л. 81].

В1969 г. при исполкоме Череповецкого городского Совета депутатов трудящихся была создана постоянная комиссия по охране природы и рациональному использованию природных ресурсов [5, Д. 1141. Л. 90]. Комиссия направляла усилия депутатов, руководителей промышленных предприятий и организаций на принятие мер к оснащению всех действующих источников загрязнения атмосферы и вод газопылеулавливающим оборудованием и очистными канализационными сооружениями, разработку и осуществление мероприятий по совершенствованию технологических процессов с целью сокращения количества сточных вод, вредных выбросов в атмосферу, утилизации твердых отходов производства, организацию квалифицированной эксплуатации действующих очистных сооружений, строго ведомственного контроля за выполнением природоохранных мероприятий [5, Д. 1040. Л. 68]. Она также осуществляла контроль за реализацией решений городского Совета народных депутатов [5, Д. 1353. Л. 60].

Рекомендации, выработанные постоянной комиссией, направлялись на предприятия и в организации города, и, как правило, активизировали их природоохранную деятельность, способствовали улучшению состояния окружающей среды [5, Д. 1353. Л. 65].

Вцелом, в результате проведения Советом депутатов трудящихся широкой природоохранной работы: рассмотрение на сессиях экологических вопросов, контроль и проверка исполнения принятых решений, усилия по формированию инспектирующих организаций, озеленению, созданию межрайонных комитетов по охране водного бассейна, разработке комплексных природоохранных программ, забота о защите воздуха, гидро и литосферы, удалось добиться некоторого улучшения экологической обстановки в городе. Но непоследовательность Совета в ведении природоохранной работы, недостаточный контроль за выполнением решений, противоречие решений о введении новых производственных мощностей с решениями, направленными на сокращение выбросов, рассмотрение экологических вопросов без привлечения природоохранных организаций, экологической общественности, снижало результаты его деятельности. В условиях всевластия министерств и ведомств, заинтересованных в увеличении промыш-

ленного производства в городе, роль органов местной власти в решении экологических проблем была не велика. Органы местной власти не обладали достаточными полномочиями и средствами для реализации природоохранных мероприятий.

Однако деятельность Совета народных депутатов, постоянной комиссии при исполкоме горсовета по природоохранной работе способствовала некоторой нейтрализации остроты экологических проблем, воспитанию экологического сознания горожан, ответственного отношения к окружающей природной среде.

УДК 130.2

Литература

1.Бганба В.Р. Социальная экология. – М., 2004.

2.Галкин Ю.Ю. Экологическое движение: история, проблемы, перспективы. – М., 1993.

3.Об охране окружающей среды: Сборник документов партии и правительства, 1917 - 1978 гг. / Сост. А.М. Галеева, М.Л. Курок – М., 1979.

4.Проблематика периодической печати / Под ред. Г.С. Вычуба и Т.И. Фроловой. – М., 2008. – С. 30.

5.Череповецкий центр хранения документации (ЧЦХД). – Ф. 7. – Череповецкий городской Совет депута-

тов. – Оп. 11. – Д. 236, 327, 977, 1040, 1042, 1141, 1353.

6. Яницкий О.Н. Экологическое движение в России: критический анализ. – М., 1996.

О.В. Смирнова

Череповецкий государственный университет

Современное общество часто определяют как техногенное, подчеркивая, что именно техника является основным источником его становления и развития. Стремительное развертывание научно-техничес- кого прогресса на рубеже XX - XXI вв. обусловило всеобъемлющее влияние техники на все основные сферы жизни: экономическую, политическую, социальную и духовную. Данное обстоятельство принципиально изменило место техники в системе социальных отношений, превратив ее в фактор, во многом определяющий будущее земной цивилизации. Современная техника, как правило, является результатом коллективного творчества, она требует серьезных интеллектуальных, финансовых, энергетических и прочих затрат, нередко основывается на таких интенсивных процессах, которые носят опасный и разрушительный характер, как для общества, так и для природы.

В.И. Вернадский еще в начале ХХ столетия отмечал, что наука и техника превратили деятельность человека в особую геологическую силу, существенно изменившую биосферу планеты. Немецкий философ А. Хунинг по этому поводу пишет, что «никогда еще прежде в истории на человека не возлагалась столь большая ответственность, как сегодня, ибо еще никогда он не обладал столь большой – многократно возросшей, благодаря технике, властью над другими природными существами и видами, над своей окружающей средой и даже всем живым на Земле» [6, с. 377]. Неконтролируемая экспансия технического воздействия на природу привела к состоянию экологического кризиса, поставив мир на грань экологической катастрофы.

Научно-технический прогресс оказывает определяющее воздействие не только на окружающую среду, прямое следствие этого процесса – изменение системы социальных связей, самого человека: его сознания, восприятия мира, потребностей, ценностных ориентаций и т.п. М.Хайдеггер считал, что «… опасность техники для человека заключается, прежде

всего не в уничтожении существования человека, а в преобразовании его сущности» [5, с. 143].

Наряду с первой природой техника радикально меняет и вторую природу – культуру, искусственную среду, в которой формируется и живет современный человек. Под культурой в данном контексте понимается созданная человеком особая форма реальности, удовлетворяющая его основные жизненные потребности. Это целостная система, включающая в себя как материальную и духовную деятельность человека (экономику, науку, религию и т.п.), так и овеществленные результаты этой деятельности (разнообразные артефакты, включая технику). Техника как элемент культуры представляет собой сложную совокупность технических устройств, технических знаний, технических умений и навыков по созданию, производству и эксплуатации технических артефактов.

Доминирующее место в системе культурных достижений человечества техника занимала далеко не всегда. В своем историческом развитии она прошла сложный путь, охватывающий ряд этапов: от ручной техники в эпоху Древнего мира и античности, через ремесленную технику в эпоху средних веков и Возрождения, к машинной технике Нового времени. Современность можно обозначить как этап становления и развертывания информационной техники.

Место техники в культуре в каждый исторический период характеризуется рядом показателей:

-спецификой субстратного содержания техники и

еефункционального назначения (что представляет собой техника и для чего предназначена);

-уровнем развития технического знания и его связью с наукой;

-социальным статусом субъектов технической деятельности;

-влиянием технических устройств на формирование и удовлетворение индивидуальных и общественных потребностей;

- тем, какой образ техники господствует в сознании людей, обуславливая отношение к ней.

В древности техника представляла собой примитивные ручные орудия труда, которые мог изготовить практически любой взрослый член общества. «Техника случая» (по выражению Х. Ортеги-и- Гассета) – это инструменты воздействия человека на природный материал, наделяемые магической и мистической силой. Технические артефакты находились спонтанно, а не изобретались целенаправленно. Техническое знание – это навык, умение, сноровка, никак не связанные с теорией.

Более того, в античной культуре наука и техника рассматриваются как принципиально различные виды деятельности. Техника выступает как искусное ремесло, физический труд, удел низших слоев общества. Наука – искусство интеллекта, умственный труд, занятие духовной элиты. Механические орудия становились греками в один ряд с живыми существами. Аристотель говорил, что есть орудия немые (плуг, прялка), мычащие (скот) и говорящие (рабы).

Технические знания и орудия передавались от отца к сыну, от матери к дочери, из поколения в поколение без каких-либо усовершенствований. Роль технических устройств в жизни общества была малозаметна, техника не являлась значимым элементом архаической культуры.

На втором этапе технической эволюции утверждается техника ремесла. Это по-прежнему, главным образом, ручные орудия и несложные механизмы, приводимые в действие рукой человека или тягловой силой животных, редко энергией ветра или падающей воды. Устанавливается цеховая организация ремесленного труда, строго регламентирующая правила создания и использования артефактов. Отступление от правил не допускалось, что сдерживало внедрение технических новаций. В целом ремесленная техника еще не требовала специальных теоретических знаний.

Технические умения и навыки передавались традиционным способом: от отца к сыну, от мастера к подмастерью. Вместе с тем, развитие техники шло по пути дифференциации и узкой специализации технической деятельности, что привело к образованию особой социальной прослойки – ремесленников. Ремесленник, как справедливо заметил Х. Ортега-и- Гассет, соединяет в себе и техника, и рабочего [3]. Он не только проектирует предмет своей деятельности, но и сам создает его. Социальный статус ремесленников, особенно мастеров, возрастает. Меняется отношение к технике и технической деятельности. Они постепенно освобождаются от мифологических и религиозных напластований, рассматриваются как проявление творческих сил человека, результат его жизненных устремлений. Они становятся «частью общей культуры человека…, утрачивая магический характер, приобретают практический характер. Их рассматривают как средство преобразования мира, достижения гармонии и красоты» [4, с. 22].

Третий этап генезиса техники связан с эпохой Нового времени. Становление капиталистического способа производства, секуляризация духовной деятельности и культуры в целом, возрождение естест-

вознания, урбанизация и другие социально значимые процессы ведут к формированию индустриального типа общества, переходу к машинной технике. В ее основе лежит уже инженерная деятельность, которая ориентируется на теоретическое и прикладное естествознание. Мифологическое и теологическое понимание техники сменяется натуралистическим. Техника – это механические орудия и новые технологии, позволяющие человеку покорить природу и использовать ее ресурсы.

Машинное производство обретает коммерческую направленность, оно нацелено на удовлетворение растущих материальных потребностей людей, что ведет к созданию все более сложных технических изделий. Для их разработки, внедрения и обслуживания требуется большое количество профессионально подготовленных технических специалистов. Профессии инженера и техника становятся массовыми, обретают высокий социальный статус.

Также на протяжении XVII-XIX столетий происходит организационное оформление науки и техники; возникновение НТП; становление профессионального технического образования; оформление технической теории и появление технических наук. Возрастание роли и места техники в культуре индустриального общества приводит к возникновению двух противоположных тенденций по отношению к ней: технофилии и технофобии, которые находят свое выражение в науке, философии, искусстве и массовом общественном сознании.

Четвертый этап, связанный с новым качественным состоянием техники, может быть назван информационным. Он начал складываться примерно с середины ХХ столетия и имеет свои существенные признаки:

-При информационной технике не только мускульная сила человека, но и его интеллектуальные способности заменяются природными силами, связями и процессами.

-Техника еще в гораздо большей степени становится «органом человеческого мозга» и «овеществленной силой знания» (К. Маркс). Это находит свое выражение в превращении знания (как технического, так и научного) в непосредственную производительную силу общества. Возникает синтез науки, техники и производства.

-Возрастает вовлеченность техники и науки в экономический оборот, усиливается их коммерциализация.

-Происходит более глубокая дифференциация инженерной деятельности, в структуре которой отчетливо обозначаются границы между такими элементами, как изобретение, проектирование и конструирование. Идет как разделение труда между самими инженерами, так и передача определенных функций компьютерам.

-Участие и роль человека в непосредственном технолого-производственном процессе крайне минимизируется, непосредственный исполнитель (рабочий) превращается в элемент машинного производства; технологическая безработица усиливает социальную напряженность в обществе.

- Информационная техника все больше и острее выявляет негативные стороны НТП [1, с. 27 - 28].

Технические новшества сегодня базируются на развитии научно-технических знаний. В свою очередь, техника ставит перед наукой новые задачи: создание новых материалов, безотходных и ресурсосберегающих технологий и т.п. В рамках НТП, особенно на этапе НТР, происходит сближение и слияние науки, технологии, которые раньше развивались как самостоятельные сферы человеческой деятельности.

С развитием технологии происходят кардинальные изменения механизмов и технических знаний. Технология в промышленно развитых странах постепенно становится той технической суперсистемой (техносферой), которая определяет социальный прогресс. Машинная техника, оставаясь средством деятельности, обрела самостоятельность своего бытия. Возможности человека в предметном воздействии на окружающую природную и социальную среду настолько увеличились, что превысили способность человеческого разума достаточно полно просчитывать результаты своей собственной активности. Иначе говоря, техника как бы отрывается от человека, выходит из-под его контроля и обретает самостоятельную жизнь. Она все больше объективирует ма- териально-техническую деятельность человека, задавая ей определенную направленность при уменьшении предсказуемости последствий. Субъектом технической деятельности становится общество в целом, а ее средством служит всеобщая материальнотехническая система (техносфера). Индивид уже не выполняет деятельность как таковую, он осуществляет отдельные функции в рамках некой глобальной технологии, которую не может контролировать и направлять.

Техника все больше становится не только средством получения ресурсов жизни, но также и источником опасности для нее. Все это и послужило причиной мистификации техники, наделения ее некоей самостоятельной демонической силой, враждебной человеку (технофобия). Обострение технологической рефлексии человека привело к формированию философии техники как самостоятельного направления философского исследования.

Еще одной значимой чертой современности является глобализация технической системы, ее выход на предельный (планетарный) уровень целостности. Она реализуется в создании единой технологической цепи, охватывающей всю планету, и глобальной ин- формационно-технической среды, основанной на современных системах связи. Потребление природных ресурсов, формы производственной практики и повседневно-бытовая жизнь людей во все большей мере определяются этой тенденцией.

Данный процесс разрушает те традиционные для конкретных стран системы ценностей, на которых базируются эти социокультурные общности. Следствием этого является не только унификация образа жизни, эмансипация личности и ее космополизации, но и прямо противоположные тенденции – беспрецедентный рост религиозного фундаментализма и национализма.

Это объясняется тем, что в условиях катастрофического разрыва между «богатым Севером» и «нищим Югом» формирование глобальной технической системы становится средством закрепления и усиления неравенства – основой информационно-техни- ческого колониализма. Накладываясь на перспективу исчерпаемости природных ресурсов, это процесс становится мощным фактором раскола мира и «конфликта цивилизаций», который, по мнению С. Хантингтона, будет основной доминантой политической жизни XXI века.

Таким образом, на современном этапе своего исторического развития техника понимается как автономная реальность, техносфера. Она выходит из-под контроля человека, обретает самостоятельную жизнь, подчиняя себе человека. Субъектом технической деятельности становится общество в целом. Происходит слияние техники, науки, производства в рамках НТР. Ускоряется процесс глобализации информационных и экономических процессов. Автоматизация и информатизация техники ведут к формированию нового постиндустриального типа общества. Усиливается дифференциация и специализация технических наук. На качественно новый уровень поднимается профессиональное техническое образование.

Возрастает роль технократии в управлении социальными процессами. Повышается социальный статус научно-технической интеллигенции и возрастет ее социальная ответственность за результаты своей деятельности. Усиливается неоднозначность оценки техники в общественном сознании. Как никогда актуально звучат мысли Н.А.Бердяева, высказанные им в работе «Человек и машина»: «вопрос о технике стал вопросом о судьбе человека и судьбе культуры…» « Мы стоим перед основным парадоксом: без техники невозможна культура, с нею связано самое возникновение культуры, и окончательная победа техники в культуре, вступление в техническую эпоху влечет культуру к гибели…» « Становится вопрос: быть или не быть человеку, не старому человеку, который должен преодолеваться, а просто человеку. В этом вся острота вопроса, перед которым ставит нас чудовищная власть техники» [2, с. 147 - 162].

Значимость указанных проблем для человека и общества и обусловила необходимость философского анализа феномена техники.

Литература

1.Аль-Ани Н.М. Философия техники: очерки истории

итеории. – СПб., 2004.

2.Бердяев Н.А. Человек и машина (Проблема социологии и метафизики техники) // Вопросы философии. –

1989. – № 2.

3.Ортега-и-Гассет Х. Размышления о технике // Вопросы философии. – 1993. – № 10.

4.Розин В.М. Философия техники и культурноисторические реконструкции развития техники // Вопросы философии. – 1996. – № 3.

5.Хайдеггер М. Семинар в Ле Торе // Вопросы фило-

софии. – 1993. – № 10.

6.Хунинг А. Homomensura: люди это их техника // Философия техники в ФРГ. – М., 1986.

Далеко не все книги становятся культурными явлениями и произведениями искусства. Для этого должно сойтись много факторов. И художественная ценность самого произведения, и его актуальность, и читательский резонанс, и мастерство исполнения. Но и среди таких книг лишь избранные превращаются в культурно-эстетические феномены, а только те, которые оказали существенное влияние на формирование культуры нации.

Сначала попытаемся определить, что мы понимаем под культурно-эстетическим феноменом. Понятие «феномен» за века своего существования приобрело множество значений. В самом общем понимании, это «явление, в отличие от его основы или сущности как ноумена; предмет, как он воспринимается в чувственном познании» [2]. Но это не просто предмет, присвоенный нашим сознанием, но вызвавший некую эмоциональную волну мыслей, переживаний. «Осознавать нечто, – писал Э. Гуссерль, – не означает пустое обладание этим нечто в сознании. Всякий феномен имеет свою собственную интенциональную структуру, анализ которой показывает, что она есть постоянно расширяющаяся система индивидуально интенциональных и интенционально связанных компонентов» [5].

Культурный феномен не является достоянием одного субъекта восприятия, но достаточно значительной группы людей, может быть, целой нации на определенном этапе, или даже человечества. «Предмет или поступок становится культурным феноменом, если он обретает смысл», - пишет П.С. Гуревич [4]. Следовало бы добавить: смысл, расширяющийся за счет все новых и новых пониманий. Понятие «эстетический феномен» употребляется весьма вольно, применительно к самым разным вещам. Но во всех случаях можно выделить такой фактор, как эстетическое переживание. Поэтому определим в рабочем порядке культурно-эстетический феномен как такое явление культуры, которое воспринимается как об- щественно-значимое явление, вызывает эстетическое переживание и провоцирует ответные культурные явления.

В 2012 г. исполнилось 200 лет со дня рождения Чарльза Диккенса, писателя, чьи произведения из достояния истории литературы превратились в явления массовой культуры. 175 лет назад в свет вышел его первый и едва ли не самый знаменитый роман о приключения Сэмюеля Пиквика и его друзей. Опубликованный в издательстве Чепмена и Холла, роман молодого писателя сразу стал явлением в культурной жизни Англии, а образы романа превратились в мифологемы.

Немало способствовали тому иллюстрации Роберта Сеймура и Хэблота Найта Брауна (псевдоним

Физ). Знаменитый рисовальщик и карикатурист Р. Сеймур создал образы «спортсменов» Пиквикского клуба, но он рано ушел из жизни. Конкурс, объявленный издательством, свидетельствовал о той важной роли, какую играло графическое оформление текста. Х.Н. Браун был выбран самим Ч. Диккенсом

истал полноправным соавтором писателя. Тираж романа, издававшегося по обычаю того времени, в виде серии ежемесячных выпусков, стремительно увеличивался (с 400 экземпляров до 40 тысяч). И роман не утратил своей популярности и до сего дня. Можно сказать, что с момента своего появления это произведение имело потенциал стать культурноэстетическим феноменом и стало им.

ВРоссии первый сокращенный перевод «Пиквикского клуба» появился уже в 1840 г. в журнале «Библиотека для чтения». Но по-настоящему открыл этот роман отечественному читателю И.И. Введенский. Первое отдельное издание романа в России в его переводе под названием «Замогильные записки Пиквикского клуба» было осуществлено в 1871 г. В преддверии 100-летия романа было задумано издать его в трех томах в новом, более точном переводе, с иллюстрациями и комментариями. Этот проект был осуществлен в издательстве «Academia» в 1933 - 1934 гг.

«Academia», изначально ориентированная на публикацию философских и эстетических трудов, в 1927 г. обратилась и к художественной литературе. Так появилась серия «Сокровища мировой литературы». Обязательными условиями переиздания классики были строгий отбор произведений, новый качественный перевод, научный аппарат, высокий художественный уровень оформления, качественная полиграфия. До того, как в 1937 г. издательство вошло в состав Гослитиздата, было опубликовано более тысячи уникальных томов научной, художественной литературы и альбомов.

В1930-х гг. в издательстве работал поэт, критик

ипереводчик Евгений Ланн, знаток и популяризатор английской литературы. Он стал инициатором публикации романа Диккенса. Работа над «Записками Пиквикского клуба» открыла новую главу в его жизни, связанную с творчеством Ч. Диккенса. Он написал об английском классике большой очерк «Жизнь Чарлза Диккенса» (Диккенс Ч. Собрание сочинений.

Т. 1. –. М-Л., 1940. – С. 5 - 102), ставший основой для

«беллетризованной биографии» Диккенса (Ланн Е. Диккенс. – М., 1946), возглавил работу по подготовке новых переводов для 30-томного собрания сочинений писателя (Диккенс Ч. Собрание сочинений: В 30 т. / Под общ. ред. А.А. Аникста, В.В. Ивашевой,

Евг. Ланна. – М., 1957-1963).

Перевод И. Введенского, полюбившийся русскому читателю, изобиловал ошибками, поэтому для собрания сочинений был сделан новый. Перед А.В. Кривцовой стояла очень серьезная задача – сделать точный перевод знаменитого произведения, но при этом сохранить очарование диккенсовского стиля, перевести Диккенса на современный русский язык, но сохранить ощущение временной и культурной дистанции. А.В. Кривцова принадлежала к школе «буквального» перевода, которую возглавлял Е. Ланн. Об этом методе Е. Ланн писал литературоведу А. Пузикову: «Современный метод перевода предъявляет переводчику требование максимально сократитить «потери» при переводе, не замазывать и не сглаживать остроты стиля автора и не припудривать автора там, где по мысли переводчика можно было бы написать лучше» [1, л. 2], «единственный правильный выход – с особой тщательностью воспроизводить конструктивную сторону стиля» [9; c. 163]. Чтобы воссоздать стиль Диккенса на русском языке, А.В. Кривцова пыталась передавать приемы Диккенса, в том числе повторы, каламбуры, идиомы в соответствии с установкой Ланна не опускать «ни одного слова», повторять «слово столько раз, сколько оно встретится в подлиннике» [9, c. 157]. Ради более точного изображения быта и нравов викторианской Англии А.В. Кривцова транслитерировала многие слова, обозначающие культурные реалии, например, «сарджент», «атторни» и т.д. Естественно, перевод вызвал неоднозначную реакцию. Особенно резкой была позиция И.А. Кашкина, возглавлявшего другую переводческую школу. Причем если в статье 1936 г. Кашкин наряду с недостатками замечал определенные достоинства перевода («большую и культурную работу переводчиков» [7, c. 222].), то в более поздних выступлениях акцентировал внимание на порочности самого метода («на каждом шагу механически воспроизводятся по-русски особенности английского языка», «разрушение исторически сложившихся норм русского языка в угоду привносимым извне англицизмам») [6, c. 391, 409].

Чуковский в своей книге об искусстве перевода сопоставил переводы А. Кривцовой-Е. Ланна и И. Введенского. Если перевод Введенского он считал поэтическим и передающим главное в Диккенсе – юмор, то творение Ланна и Кривцовой – « тяжеловесной, нудной книгой»: «Хотя каждая строка оригинального текста воспроизведена здесь с математической точностью, но от молодой, искрометной и бурной веселости Диккенса здесь не осталось и следа» [11, c. 54]. В советский период школа «буквального» перевода была раскритикована за механистичность, смысловую неточность, насилие над русским языком. Но к этой школе принадлежали такие выдающиеся ученые и переводчики, как Г. Шпет, Б. Ярхо, А. Смирнов, глубоко и всесторонне понимавшие оригинальный текст. Видимо, следует рассматривать «буквализм» как переводческий эксперимент, имевший значительный резонанс в среде переводчиков и литературоведов. Стремление как можно полнее передать всю полноту смыслов оригинала вдохновляет переводчиков во все времена.

Перевод Кривцовой-Ланна, несмотря на все его недостатки, был использован и всобрании сочинений, которое начало издавать издательство «Детская литература» в 1940 г. (было остановлено), и в 30томном собрании сочинений Диккенса. Во многом благодаря усилиям Ланна, активно защищавшем свое право работать в качестве редактора. Результатом победы Ланна стало то, что отечественный читатель привык к «Пиквику» в этом переводе и фактически не знает другого.

Произведение Диккенса сразу же стало пользоваться большой популярностью у советского читателя и нашло отклик в отечественной культуре. Следует вспомнить и блистательный спектакль Г. Товстоногова в БДТ, и популярную детскую литературную передачу «Почтовый дилижанс», навеянную образом дилижанса, на котором Пиквик с друзьями путешествовали по Англии.

Текст романа в издании «Academia» занимает два тома. В первом томе было помещено предисловие Л.Б. Каменева, возглавившего издательство в 1932 г. Как отмечает В.В. Крылов, «руководитель "Academia" вел огромную редакторскую работу», «составлял научные комментарии, писал предисловия, книги, статьи» [8, c. 352]. В экземпляре, хранящемся в библиотеке ЧГУ, предисловие Л.Б. Каменева не вырезано, а только тщательно стерто его имя.

Важной особенностью изданий "Academia" было прекрасное оформление. Роман Диккенса был богато иллюстрирован В.А. Милашевским, великолепным графиком, акварелистом и книжным иллюстратором. Свой творческий путь он начинал под руководством М. Добужинского в «Новой художественной мастерской, в конце 1920-х возглавил движение сторонников спонтанного, эскизного рисунка, организовал группу художников "Тринадцать" (1929-1931). Позднее он посвятил себя книжной иллюстрации, работал над оформлением произведений А.С. Пушкина, П.П. Ершова, Ф.М. Достоевского, О.де Бальзака. Но больше всего он гордился своим «Пиквиком». Для издания “Academia” Милашевский создал серию запоминающихся образов английских джентльме- нов-чудаков. В его иллюстрациях к «Пиквику» не только замечательно воссоздана английская жизнь XIX века, но передана атмосфера романа. Его графические рисунки запечатлели добрый, порой тонкий, порой простодушный диккенсовский юмор. Нежные, прозрачные тона акварели на авантитуле создают особое настроение настраивают читателя на романтичный и ностальгический лад. Можно сказали, что рисунки Милашевского придали переводу Кривцовой недостававшие ему ноты изящества, легкости и юмора.

Третий том целиком был отдан комментарию Г.Г. Шпета. В 1930-х гг. издательство “Academia” стало для опального философа последним пристанищем, дававшим хоть какой-то заработок. Комментарии Шпета носят историко-культурный и литературоведческий характер.

В предисловии «От составителя» автор объясняет, чем был вызван такой обширный комментарий: «Есть ряд произведений мировой литературы, которые нуждаются в комментарии … в силу специфиче-

ского материала, сообщающего сведения о характерных бытовых особенностях эпохи и социальной среды, нам чуждой и далекой не только хронологически, но прежде всего по образу жизни и общественной психологии».

Комментарий состоит из нескольких разделов:

I. Биографические данные (сведения о жизни Ч.Диккенса вплоть до написания им «Записок Пиквикского клуба»);

II. Исторический фон (социально-политическая ситуация в Англии первой трети XIX века, особенности политической системы и организация труда на фабриках);

III. «Пиквикский клуб» (собственной литературоведческий анализ романа);

IV. Права и администрация и V. Суды (описание английской системы права и городского управления);

VI. Путешествия (описание маршрута пиквикистов и с указанием особенностей тех мест, которые они проезжали);

VII. Лондон (указаны все места жительства главного героя);

VIII. Некоторые бытовые сообенности (названы все виды экипажей того времени, а также напитки, упоминаемыме в романе);

IX. Действующие лица «Записок Пиквикского клуба» и вставных эпизодов (приводится персоналия на всех (!), даже безымянных персонажей романа).

Вудобном для пользования Указателе приводятся все слова, отмеченные в тексте романа звездочкой, кроме того термины, а также имена собственные, т.е. дан словник Комментария.

Воформлении третьего тома использованы английские рисунки, карикатуры, иллюстрации XIX века. Таким образом читатель может получить исчерпывающую страноведческую, историко-культур- ную и историко-литературную информацию о романе Диккенса. Сам Шпет понимал уникальность своего комментария: «Такой тип комментария, сколько мне известно, осуществляется впервые», «отсутствие прецедентов и готовых форм, которыми можно было бы руководствоваться, очень затрудняло работу автора». Но впоследствии подобные попытки были, например, двухтомный комментарий В. Набокова к «Евгению Онегину» (1964) в дополнение к прозаическому переводу романа в стихах на английский язык. В. Набоков, как и Г. Шпет, попытался осуществить культурный перевод иноязычного текста, познакомить читателя с реалиями другой национальной культуры, к тому же достаточно удаленной и во времени.

Перевод Кривцовой-Ланна требовал определения некоторых понятий, например, профессий, бытовых явлений. Но Г. Шпет не ограничился кратким комментарием. Его труд можно рассматривать как новый литературоведческий жанр. Во второй половине 1830-х гг. формировался жанр научного комментария, главным образом при переиздании А.С. Пушкина. Позднее структуралисты также отдали дань этому жанру (Р. Барт с его “S/Z”, Ю.М. Лотман в комментарии в «Евгению Онегину»). Задача комментария, как пишет К. Баршт, «соединить в акте инфор-

мационного обмена две культуры, две языковые нормы, две картины мира - современную эпохе автора и современную адресату переиздания» [3]. Добавим, что часто - и две национальные культуры. Исследователь подчеркивает близость комментария к интрепретации. Видимо, это свойство комментария как жанра, стремящегося к пониманию, проникновению в смыслы, заложенные в произведении, и привлекло Г. Шпета, создателя оригинальной герменевтической теории. В.В. Иванов, ссылаясь и на отзыв К. Леви-Стросса, называл Г. Шпета «одним из самых крупных наших философов ХХ века», «предшественником, предтечей русского семиотического направления», «предвестником будущего структурализма, а может быть, и постструктурализма» [12]. Ученый выделяет значение прежде всего «Эстетических фрагентов». Но и комментарий к «Пиквику» следует рассматривать как перспективный научный проект, один из вариантов жанра научного комментария, духовно связанный и со структурально-семио- тическими штудиями Ю.М. Лотмана, с текстологическими, «конкретно-литературоведческими» комментариями Д.С. Лихачева. Публикация труда Г. Шпета отдельной книгой (Шпет Г. Посмертные записки Пиквикского клуба. Роман Чарльза Диккенса с комментарием Г. Шпета. М., 2000) свидетельствует о парадоксальном отрыве комментария, «сателлита текста» (выражение С.А. Рейсера [10, c. 293], от самого комментируемого текста.

Таким образом, роман Диккенса, изданный “Academia”, вобрал в себя несколько компонентов, оказавших значительное воздействие на культурную жизнь России в ХХ веке: талантливое произведение, новый перевод, оригинальный комментарий, художественное оформление. Все эти компоненты находятся в самом тесном единении. Все они, каждый по своему, создали систему своеобразных эхо в отчественной культуре, литературе и литературоведении. Именно поэтому мы делаем вывод, что издание романа Диккенса «Посмертные записки Пиквикского клуба» является культурно-эстетическим феноменом.

Литература

1.Архив Ланна-Кривцовой // РГАЛИ. – Ф. 2210. – Ед.

хр. 246.

2.Асмус В. Феномен // Философская Энциклопедия: В 5 т. / Под ред. Ф. В. Константинова. – М.: Советская эн-

циклопедия 1960–1970. – URL: http://dic.academic.ru/-

dic.nsf/enc_philosophy/

3. Баршт К. О направлениях и пределах комментирования художественного текста // Вопросы литературы

2009. – № 5. – URL: http://magazines.russ.ru/voplit/2009/5/-

ba13.html

4. Гуревич П.С. Философия культуры. – М., 2000. –

URL – http://www.vipstudent.ru/

5. Гуссерль Э. Феноменология (Статья в Британской энциклопедии). Перевод, предисловие и примечания В.И

Молчанова // Логос. – № 1. 1991. – С. 12 – 21. – URL: http://philosophy.ru/library/husserl/gus_phen.html

6.Кашкин И.А. Ложный принцип и неприемлемые результаты (1952) // Для читателя-современника. – М., 1968.

7.Кашкин И. Мистер Пиквик и другие // Литературный критик. – 1936. – № 5.