Хабалов Сергей Семёнович

26 февраля

В воскресенье, центральные районы города и подступы к ним были заняты войсками. Казалось, власти сумели переломить ситуацию и восстановить порядок в столице. Однако, несмотря на запреты, горожане вышли на улицы, хотя их было гораздо меньше, чем 23-25 февраля. Среди демонстрантов 26 февраля были не только ра­бочие, но и много студентов, гимназистов, служащих, домохо­зяек и просто обывателей. Значительная часть народа собра­лась на Знаменской площади. Собравшиеся требовали: «Долой войну!», «Долой царя!», «Хлеба и мира!».

В пятом часу на Невском прогремели первые выстрелы. На Знаменской площади было убито и ранено 30 чел., были жертвы и в других местах. Но кое-где солдаты отказывались стрелять в народ. 4-я рота Павловского полка не встала в оцепление у Казанского собора, а когда ее попытались заменить конной полицией, начала стрелять в жандармов. Это было гроз­ное предупреждение власти.

26 февраля состоялось совместное заседание представителей ряда социалистических партий - эсеров, меньшевиков, межрайонцев, большевиков. Обсуждался вопрос о совместных действиях.

Среди социалистических партий возникла идея воссоздания, по аналогии с 1905 г., Совета рабочих депутатов как главного штаба организации сопротивления власти, борьба с которой переходила, таким образом, в качественно новую стадию.

Дата

События

27 февраля

стал переломным днем в революци­онных событиях ранней весны 1917 г. Реши­мость выступлений рабо­чих поколебала уверенность солдат в правильности отдаваемых приказов.

Утром 27 февраля восстал запасной батальон гвардейского Волынского полка. За ним Литовский и Преображенский полки.

Число восставших солдат к утру 27 февраля составило 25 тыс. чел. и к ним присоединялись все новые части, к вечеру на их сторону перешло уже около 70 тыс. чел. - более половины Петроградского гарнизона. Солдатские массы заполнили улицы города. Восставшие громили полицейские участки. Повсюду шла погоня за стражами порядка и офицерами. Штурмом был взят Дом предваритель­ного заключения и здание окружного суда. Из тюрем были выпущены заключенные.

Власть оказалась неспособной остановить происходящее. Политический характер происходящего не вызывал сомне­ний. Царская символика и атрибутика уничтожались. Двугла­вые орлы сбивали с фронтонов зданий. Вопрос о замене пре­жней власти был уже предопределен размахом и силой выступлений.

К середине дня 27 февраля объединенные полки солдат и рабочих пришли к Таврическому дворцу, где уже с утра собра­лись депутаты Государственной Думы, представители полити­ческих партий. Здесь же были делегаты от воинских частей, заводов и фабрик, активисты революционного подполья. По предложению социалистов был сформирован Временный испол­ком Совета рабочих депутатов. В его состав вошли известные социал-демократы и эсеры: Н. Чхеидзе, А. Керенский, М. Ско­белев, Н. Суханов,

Н. Капелинский, Э. Соколовский, П. Краси­ков (Павлович), П. Александрович, К. Гвоздев, Н. Соколов, К. Гриневич, Г. Панков, П. Залуцкий и А. Шляпников. Из 15 членов исполкома лишь двое последних были большевиками.

А тем временем в другой части Таврического дворца шло неофициальное заседание депутатов распущенной накануне царем Думы.

Было признано необходимым создать особый орган, который был назван «Временным комитетом членов Государственной Думы для водворения порядка в столице и для сношения с лицами и учреждениями». Комитет возглавил председатель Думы

М. Родзянко, а в его состав вошли лидеры Прогрессивного блока: П. Милюков, Н. Некрасов, А. Коновалов, С. Шидловский, В. Шульгин, И. Дмитрюков, М. Караулов, В. Львов, В. Ржевский, а в качестве представителей революционной демократии – меньшевик Н. Чхеидзе и трудовик А. Керенский.

Временный комитет Государственной Думы старался пере­хватить власть и взять инициативу по управлению городом и государством в свои руки. Прежде всего, был установлен контроль над телеграфом и железнодорожным транспортом. Депутат Думы А. Бубликов, назначенный комиссаром на

транспорте, передал во все уголки страны телеграммы о начавшейся революции, о падении старого режима и о необходимости строгого выполнения распоряжений новой власти.

Сведения о стремительно меняющейся обстановке в Петрограде вовремя не доходили в Ставку. Видимо, этим объясняется запись 27 февраля, в день восстания столичного гарнизона, в дневнике Николая II «Отвратительное чувство быть далеко и получать отрывочные неспокойные известия».

28 февраля

рано утром из Могилева отошли 2 литерных поезда («А» и «Б») для царя и свиты.

В течение суток литерные поезда двигались по своему маршруту беспрепятственно, но ранним утром 1 марта 1917 г.) у Малой Вишеры были получены сведения, что дальше двигаться небезопасно. Царь принял решение ехать в Псков, в штаб Северного фронта. Туда он прибыл вечером 1 марта 1917 г.

За это время в Ставке, да и по всей стране в целом, произошли существенные изменения.

28 февраля для всех в столице было уже ясно, что происходит революция. Восставшие солдаты полностью овладели городом, в их руках находилась Петропавловская крепость, Адмиралтейство, Зимний дворец и другие важные объекты города. Царское правительство ушло в отставку, ряд министров был арестован. Власть осуществляли Временный комитет Государственной Думы и исполком Совета. Временный комитет считал, что от царя надо потребовать отречения в пользу цесаревича Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича.

Настроение революционных солдат и рабочих стало, пожалуй, главным фактором радикализации обстановки. Их лозунги и действия были гораздо более решительными, чем у уме­реных оппозиционеров, оказавшихся на гребне поднявшейся волны, способной смести все на своем пути.

28 февраля

и 1 марта

Родзянко постоянно находился на связи со Ставкой, главнокомандующими фронтами и флотами, информируя их о происходящем. М. Алексеев, ставший главной фигурой в Ставке после отъезда Николая II, все больше склонялся к мысли о поддержке Временного комитета Государственной Думы и его линии.

Между тем в Петрограде, в ночь с 1 на 2 марта, вопрос о власти в стране получил неожиданное разрешение. В ходе переговоров между Временным комитетом Государственной Думы и исполкомом Петросовета была достигнута договоренность об образовании Временного правительства во главе с прибывшим накануне из Москвы князем Г.Е. Львовым - председателем Земского союза. В часы формирования Временного правительства от царя потребовали отречения.

Наступал решающий момент. Алексеев, контролируя положение в Ставке и на фронте, посчитал, что именно он должен добиваться отстранения Николая II от престола. Алексеев связался с главкомами всех фронтов и флотов. И заручившись их поддержкой, начал оказывать прямое давление на царя. Все из оповещенных Алексеевым военачальников, за исключением командующего Черноморским флотом вице-адмирала А. Колчака, согласились на отречение Николая II в пользу цесаревича.

Позиция армейской верхушки оказала должное воздействие на императора. По воспоминаниям генерала Савича, присутствовавшего при получении телеграмм от главкомов, Николай II, молча ознакомившись с ними, выслушав мнения собравшихся генералов Рузского, Савича, Данилова, сказал: «Я решился. Я отказываюсь от престола», и перекрестился.

2 марта 1917 г.

в 23 часа 40 минут

Николай II подписал Манифест о передаче престола своему брату Михаилу Александровичу.

Затем царь подписал указы о назначении главой правительства князя Г. Львова, верховным главнокомандующим армией великого князя Николая Николаевича, командующим Петроградским военным округом генерала Л. Корнилова. В 1 час ночи 3 марта бывший царь уехал из Пскова в Могилев, записал в своем дневнике: «Кругом измена, и трусость, и обман».

Остановившись, как обычно, в доме могилевского губернатора, но уже как частное лицо, Николай Романов прервал официальные отношения со всеми.

Утром 3 марта

на квартиру княгини Путятиной на Милли­онной улице в Петрограде, где тайно с 28 февраля жил вели­кий князь Михаил Александрович, явилась представительная делегация новой власти: новый премьер Львов, Родзянко, Керенский, Гучков, Шульгин и др. Они уговаривали велико­го князя не вступать на престол до Учредительного собрания. Особую активность проявлял в этом плане А. Керенский, ссылающий­ся на широко распространившиеся антимонархические настро­ения среди народных масс. После некоторых колебаний Миха­ил Александрович внял уговорам и подписал Манифест об отказе от престола до решения Учредительного собрания.

События 3 марта фактически означали упразднение монар­хии в России, поскольку никто из царствующей династии не мог претендовать на трон в обход Михаила, передавшего всю полноту власти Временному правительству.