45. Аборты, эвтаназия, смертная казнь и конституционное право на жизнь. Мысли к 20-летию Конституции

С. Волобуев

Важнейшая задача современного российского общества – реализация правовой реформы в контексте освоения собственной духовной культуры. Духовная культура России включает в себя мощную традицию философско-правовой мысли. Вряд ли оправ-данно игнорировать ее при формировании, толковании и применении современного российского законодательства. Напротив, совершенно очевидно, что духовное возрождение общества должно выражаться и в совершенствовании действующего законодатель-ства, в приведении в соответствие позитивного и естественного права (нравственного закона). В этом необходимо видеть существо правовой реформы, об актуальности которой говорится на протяжении всех посткоммунистических лет.

Именно в силу этого, вопреки заклинаниям о неизменности Конституции, Конституцию придется, как минимум, редактировать. Причем в наиболее «защищенных» ее разделах. Невозможно осуществлять системное реформирование законодательства на базе Конституции, в которой ряд норм прямо противоречит естественному праву, а другие естественно-правовые нормы обхо-дятся молчанием.

Речь идет, прежде всего, о конституционно-правовом оформ-лении права на жизнь.

Правовая система Российской Федерации продолжает нести на себе следы безбожного периода нашей истории. В частности, в ней отсутствуют государственные гарантии защиты права чело-века на жизнь, в первые ее недели и месяцы. Следствием этого является массовая практика искусственных абортов. Только по официальным данным в России ежегодно делается более 1,5 млн абортов. А по неофициальным оценкам, ежегодно аборты убивают в России до 6 млн будущих граждан (от 5 до 13 тыс. абортов в день!). Около 70% беременностей в нашей стране прерывается, число абортов превышает число родов.

Очевидно, что обозначенная проблема коренится в нашем тоталитарном прошлом. Советская Россия была первой страной мира, где была осуществлена полная легализация абортов. Сфор-мировавшиеся в предыдущие десятилетия ложные материалистические стереотипы мешают осознать сегодня значительной части нашего общества, что абортируемое существо – это человек, а, следовательно, аборт убийство человека.

Необходимо подчеркнуть, что на протяжении всей истории человеческой цивилизации искусственный аборт не квалифицировался иначе как человекоубийство. Всеми религиями мира искус-ственный аборт рассматривается как убийство ребенка. Клятва Гиппократа категорически запрещала врачам делать аборт. Евро-пейская правовая традиция предусматривала уголовную ответственность женщины, врача и иных лиц, причастных к совершению аборта. До октябрьского переворота 1917 года изгнание плода в российском уголовном законодательстве квалифицировалось как вид смертоубийства.

Современные научные данные подтверждают традиционные религиозные и философские представления о начале собственно человеческой жизни в момент зачатия и, соответственно, справед-ливость распространения естественно-правового, гиппократовского и библейского императива «не убий» на находящийся в чреве матери зародыш.

В вязи с этим, с сожалением приходится констатировать, что принятая в 1993 году Конституция Российской Федерации закрепляет момент наступления правосубъектности человека вполне однозначно – «от рождения» (ст. 17). Основы законно-дательства Российской Федерации об охране здоровья граждан прямо предоставляют женщине право распорядиться судьбой своей беременности «самостоятельно» (ст. 36).

Действующее законодательство не запрещает использование тканей убитых младенцев в фетальной терапии и фетальной космето-логии, чем активно пользуются различные коммерческие структуры.

При этом гражданское законодательство все же признает человеческий статус «эмбриона», например, включая зачатого при жизни, но еще не рожденного в момент смерти наследодателя ребенка в круг законных наследников (Гражданский кодекс, ст. 1116).

То есть на протяжении первых девяти месяцев своей жизни человек в Российской Федерации обладает гражданскими правами, но не обладает конституционными, поэтому может быть безнаказанно убит и использован для чьего-то «омоложения»!

Следует отметить, что, несмотря на общий упадок нравов и пересмотр традиционных представлений о человеке, по сию пору основные зарубежные и международные правовые акты либо прямо предполагают правовую и государственную защиту права на жизнь с момента зачатия, либо не предполагают иного толкования.

Так, Американская конвенция о правах человека в ст. 4 закрепляет: «Каждый человек имеет право на уважение его жизни. Это право защищается, как правило, с момента зачатия».

Декларация прав ребенка, принятая Резолюцией 1386 (XIV) Генеральной Ассамблеи ООН от 20 ноября 1959 года, подчеркивает: «... ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения».

Аналогичную формулировку использует и Конвенция о правах ребенка 1989 года. Поэтому 17 ст. Конституции Российской Федерации содержит внутреннее противоречие, поскольку, провозглашая в ч. 1 гарантии прав человека «согласно общепризнанным принципам и нормам международного права», все же связывает в ч. 2 наступление правосубъектности с моментом рождения.

Указанные обстоятельства требуют внесения принципиальных поправок в Конституцию Российской Федерации и в другие нормативно-правовые акты. Промедление в этом вопросе «опла-чивается» тысячами человеческих жизней – ежедневно, и миллионами – ежегодно!

Однако в современной России в рассматриваемой сфере продолжают действовать принципы «революционной законности», то есть – согласно классическим философско-правовым представлениям – беззаконие. Именно после победы большевистской революции мир захлестнула волна безудержного либерализма, отрицающего реальность естественного нравственного закона и утверждающего лишь все новые и новые «права».

Сегодня на государство осуществляется либеральный нажим не только с требованием сохранить и расширить право на аборт, но и узаконить эвтаназию, то есть дать возможность частным лицам и коммерческим структурам убивать людей «на законном основании» как до рождения, так и при наступлении временной или постоянной недееспособности. При этом – от государства требуют отмены смертной казни! Мы не случайно обозначили эти моменты вкупе, ибо все они сводятся к требованию отказа государства от своего исключительного права – права на отнятие человеческой жизни в оговоренных законом случаях. «Делегиро-вание» такового права: женщине (в случае аборта), врачу (в случае аборта и эвтаназии), иным лицам (например, коммерческим охранным фирмам, в различных конфликтных ситуациях), – есть опаснейшая тенденция отката человечества к «догосударственному» (или, точнее, «постгосударственному») состоянию, к «новому варварству», торжеству безудержного аморализма и беззакония...

Приведенных моментов достаточно, чтобы прийти к необходимости совершенствования Конституции. По крайней мере – совершенствования ст. 20, которая в новой редакции могла бы выглядеть следующим образом:

«Статья 20

1. Каждый имеет право на жизнь.

2. Государство гарантирует охрану человеческой жизни с момента зачатия. Осуществление искусственного прерывания беременности возможно только в случае медицинских показаний в строго установленном законом порядке.

3. Лишение человека жизни по его желанию, желанию его род-ственников или иных лиц, запрещается и преследуется по закону.

4. Смертная казнь устанавливается федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступ-ления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела с участием присяжных заседателей».

Однако есть и другие моменты, например, проблема правопреемства современной России по отношению к России дореволюционной, которое не зафиксировано на конституционном уровне. Сомнительна устойчивость Конституции и законодательства, которые игнорируют или не вполне отвечают на вопросы о непрерывности правового поля, об отношениях поколений, то есть не гарантируют неприкосновенный характер права заве-щания, частной собственности и ее возврата законным наследникам, какой бы исторический промежуток не отделял факт незаконного изъятия собственности от требования восстановления справедливости.

Итак, серьезнейшей проблемой конституционного законодательства современной России является несоответствие ряда норм конституционного права естественно-правовым нормам.

При этом бросается в глаза отсутствие законного механизма совершенствования конституционного законодательства в ее «защи-щенных» главах. То есть кардинальное решение поставленных вопросов жестко блокировано ввиду отсутствия механизма их решения, поскольку отсутствует правовая база для созыва Конституционного Собрания, которое только и правомочно внести изменения в соответствующие главы Конституции. Реальная пра-вовая реформа в России должна была начаться с выработки Феде-рального конституционного закона «О Конституционном Собрании», который предусмотрен Конституцией, но не принят с 1993 года по сию пору.

После 1993 года были разработаны несколько проектов Конституционного Закона «О Конституционном Собрании». Однако все они не дошли собственно до стадии законопроекта, не были рассмотрены Федеральным Собранием. При этом их разработка не сопровождалась серьезной общественно-научной дискуссией о понятии «народного суверенитета», философско-правовых основах «учредительной власти», идейных и ценностных основах государственности.

Хочется верить, что к 20-летию Конституции, которое наступит в 2013 году – в году 400-летия преодоления первой Русской Смуты – ситуация изменится, Конституционное Собрание будет созвано, а содержание норм Конституции будет возвращено в контекст отечественной духовной и правовой культуры. Это станет лучшим подтверждением состоятельности новой России в контексте всей ее тысячелетней истории¹.