Экологическая психология / Литература для студентов / Кевин Линч Образ города / Кевин Линч-образ города

Кроме зоны Сивик Сентр, другие опознаваемые районы или невелики по размерам и вытянуты в линию, являясь окаймлением путей (торговля по Седьмой улице, по Бродвею, Транспортейшн Роу на Шестой улице, банковский район вдоль Спринг-стрит и Скид Роу на Мейн-стрит), или относительно слабы: Банкер Хилл, Литл Токио. Зона Сивик Сентр самая сильная из всех благодаря функциональной ясности, открытости пространства, новым зданиям и четким границам площади. Мало кто из опрошенных его пропускает. Район Банкер Хилл слабее в образном отношении, несмотря на связанные с ним исторические ассоциации, и кое-кто почувствовал, что он «за пределами зоны даунтауна». Удивительно, как, обогнув этот холм, являющийся очевидной топографической особенностью места, городское ядро преуспело в том, чтобы «похоронить» его.

Рис. 17. Площадь Першинг Скуэр

рис. 18. Лос-Анджелес. Бродвей

Першинг Скуэр, несомненно, самый сильный из всех элементов. Площадь в самом сердце даунтауна представляет собой открытое пространство с экзотической зеленью, впечатляющее действие которого к тому же усилено использованием в роли политического форума, зала собраний на открытом воздухе, пристанища престарелых. Наряду с узлом по Плаза - Ольвера-стрит (с подключением еще одного открытого пространства) Першинг Скуэр - элемент образа, наиболее четко описываемый опрошенными: безукоризненность газона в центре, его обрамление банановыми пальмами, затем ряд стариков, усевшихся на каменных стенках, оживленные улицы и, наконец, плотные ширмы зданий даунтауна. Однако это место при всей своей примечательности не во всех случаях воспринимается как приятное. Кое-кто выражал опасения в отношении старых и чудаковатых людей, облюбовавших площадь; чаще в ответах прорывались жалость и сочувствие к этим людям, которых вытесняют к окаймляющим стенкам, не давая им выйти на газон в центре. Невыгодные для современного облика сравнения делались с прежним оформлением: рощица, в которой разбросаны скамьи и проложены аллейки. Центральный газон вызвал нарекания не только из-за его недоступности для гуляющих, но и потому, что теперь невозможно «срезать» угол через площадь, что сделал бы каждый пешеход.

Рис. 19. Плаза и начало Олызера-стрит

Так или иначе, это ярко опознаваемый образ, усиленный доминирующим ориентиром - краснокирпичной массой отеля «Билтмор», которая придает всей площади ясную направленность.

При всей своей значимости в образе города Першинг Скуэр как бы «плавает»: площадь всего в одном квартале от обеих ключевых улиц - Седьмой и Бродвея, но многие колебались в ее точной локализации, хотя общее местоположение не вызывало сомнений. Многие во время прогулки мысленно пытались искать ее сбоку, проходя поочередно перекрестки с каждой следующей улицей. Это скорее всего вызвано сдвинутостью площади с главных осей и тенденцией смешивать разные улицы.

Кажется, Бродвей - единственный путь, по поводу которого никто не делал ошибок. Когда-то главная улица и до сих пор самая крупная торговая зона в даунтауне, Бродвей обозначен толпами на тротуарах, длиной и непрерывностью фронта торговли, шатровыми покрытиями кинотеатров и движением на улице (на других улицах только автобусы). Хотя Бродвей и признавался центральным стержнем, однако он не служит торговой зоной для опрошенных лиц, принадлежащих к «среднему» классу. Тротуары здесь заняты этническими меньшинствами и людьми с низким доходом, населяющими кварталы, которые кольцом окружают центр. Опрашиваемые воспринимают этот линеарный центр как нечто им чуждое и относятся к нему с разной степенью любопытства, желания не иметь ничего общего или опаски. Все они спешили подчеркнуть различие статуса между толпой на Бродвее и на Седьмой улице.

В целом оказывается сложным различить нумерованные поперечные улицы, за исключением Шестой, Седьмой и Первой; это смешение путей было совершенно очевидно в разных интервью. Продольные улицы с названиями тоже путают, но в меньшей степени. Некоторые из этих меридионально ориентированных улиц, в особенности Флауэр, Хоуп, Гранд и Олив, упирающихся в Банкер Хилл, опрашиваемые путали так же, как и нумерованные.

Хотя улицы даунтауна можно спутать одну с другой, почти никто из опрошенных не ошибался в определении направления пути. Дальние ориентиры в просветах улиц вроде отеля «Стэтлер» на Седьмой, Библиотеки на Хоуп-стрит, Банкер Хилл на Гранд-стрит или чередующиеся сгущения толпы на тротуарах, как на Бродвее, оказываются достаточно частыми, чтобы обеспечить ориентацию. По сути дела, несмотря на регулярную сетку улиц центра, все эти улицы зрительно замкнуты - подъемом рельефа, скоростными автомагистралями или отклонениями в самой регулярности.

За Голливуд-фривей расположен одни из самых сильных элементов - узел Плаза - Ольвера-стрит. Его описывают очень четко и подробно: очертания, деревья, скамьи, людей, черепицу крыш, «булыжную» (теперь мощенную кирпичом) мостовую, компактное пространство, товары на витринах, безошибочно узнаваемый запах свечей и сладостей.

Это место не только очень ясно воспринимается визуально, но оно еще и единственное действительно историческое место - «якорь» во времени.

Однако в топ же зоне люди с большим трудом находят дорогу между вокзалом «Юнион» и Сивик Сентр. Они ощущают, что решетчатый рисунок уже не руководит их движением, и не уверены, где знакомые улицы входят в эту аморфную область. Аламеда-стрит предательски сворачивает налево, вместо того чтобы идти параллельно меридиональным улицам: крупномасштабная расчистка зоны учреждений взломала прежнюю решетку, не привнеся на ее место ничего нового, скоростная автомагистраль играет роль разделительного рва. Казалось, можно было услышать вздох облегчения, которым большинство тех, кому нужно было пройти от вокзала «Окном» до отеля «Стэтлер», встречали Первую улицу.

Рис. 20. Лос-Анджелес, Трасса Голливуд Фривей

Когда мы просили описать город как целое или найти для него общий символ, наши собеседники использовали стандартные формулы: «раскинувшийся», «обширный», «бесформенный», «не имеющий центров». Как целое Лос-Анджелес с трудом поддается воображению или концептуальному представлению.

Наиболее обобщенный образ - это нечто развернутое в бесконечность, внутри чего попадаются отдельные приятные формы пространственного окружения, сопутствующего месту проживания, а в конечном итоге - чувство дезориентированности и разочарования. Один из опрошенных определил это следующим образом: «Это как если бы вам пришлось идти в какое-то место очень долго, а когда вы наконец туда попали, обнаруживается, что там в общем-то ничего нет».

Однако есть подтверждения тому, что ориентация в масштабе всего региона не встречает особых трудностей. «Аппарат региональной ориентации» включает океанское побережье, горы и холмы (для горожан с длительным опытом), долину Сан-Фернандо и большие районы нового строительства типа Беверли Хиллз, главную автомагистраль и систему бульваров. Такую же роль играет распределение временных слоев по всей метрополии, обозначенных состоянием, стилистикой, типом сооружений, соответствующих каждому кольцу разрастания.

Однако на ступень ниже этой крупномасштабной шкалы и структура, и опознаваемость резко затруднены. Здесь пет районов среднего масштаба и различные пути смешиваются между собой. Люди говорили о том, что теряют направление, как только сходят с привычного маршрута, что чувствуют себя полностью зависимыми от уличных знаков и указателей. На микроуровне попадаются «карманы» высокой степени опознаваемости, имеющие значение дачи в горах, дома на пляже, участки, заросшие разнообразными породами деревьев. Но все это не носит универсального характера, и крайне существенное промежуточное звено структуры - вообразимость районов среднего масштаба. - обнаруживает свою слабость,

Почти во всех интервью в процессе -описания пути из дома на работу наблюдалось последовательное сокращение яркости впечатлений по мере приближения к даунтауну. Вблизи дома - изобилие детальной информации о подъемах, спусках и поворотах, о людях и о зелени: повседневное внимание, интерес и определенное удовольствие от созерцания всего этого очевидны. По мере движения к центру образ становится бледнее, абстрактнее, в нем все меньше отображается непосредственных визуальных впечатлений. Зона даунтауна, как ив Джерси-Сити, это в первую очередь набор названий и магазинных витрин. Без сомнения, это в известной степени следствие напряжения при проезде по главным радиальным магистралям. Однако тот же тип восприятия остается и после выхода из автомобиля. Вероятно, дело и в бедности самого визуального материала, и в нарастающем воздействии смога.

Дымка и смог неоднократно упоминались горожанами как источник постоянных крайне отрицательных ощущений. Они настолько приглушают цвета окружения, что общин колорит характеризуется как беловатый, желтоватый или серый. Некоторые из регулярно по утрам въезжающих в центр говорили, что они определяют силу смога по степени различимости дальних ориентиров - Ричмонд-билдинг или ратуши.

Автомобильное движение и система скоростных автомагистралей - доминирующая тема всех интервью. Это повседневный Опыт повседневная битва - иногда возбуждающая, чаще тяжелая, выматывающая силы. Детали маршрутов - это прежде всего упоминания знаков и указателей, перекрестков и трудностей поворота. На скоростных магистралях решения нужно принимать задолго до их осуществления, отсюда постоянные перестроения. Это напоминает проскакивание порогов на лодке: то же возбуждение, та же напряженность, постоянное усилие «не потерять голову». Многие отмечают страх, сопутствующий движению по новому для них маршруту, но часто упоминают пересечения в нескольких уровнях, сложность больших развязок, ощущения падения вниз, крутого поворота, карабкания вверх.

На этих скоростных дорогах люди как-то улавливают общий топографический образ. Одна женщина отметила, что, переваливая через большой холм каждое утро, она фиксирует половину пройденного пути; она могла охарактеризовать форму холма. Другая заметила увеличение масштаба города за счет новых дорог, и это полностью перестроило ее представления о взаимосвязи различных элементов городского ландшафта. Некоторые отмечали ощущение удовольствия, связанного с обширными панорамами, открывающимися на считанные секунды с приподнятых над землей участков «фривея», ощущение, усиленное по контрасту с монотонным чувством упрятанности в огороженные стенами выемки. С другой стороны, здесь, как и в Бостоне, водители испытывали сложности в попытках локализовать автомагистраль, как-то связать ее с общей структурой города. Чувство моментальной утери ориентации при съезде с эстакады отмечалось всеми.

Другая частная тема - относительный возраст окружения. Может быть, из-за того, что столь значительная часть окружения или нова, или находится в процессе обновления, люди проявляют обостренную, почти патологическую привязанность ко всему, что пережило изменения. Так, маленький узел Плаза - Ольвера-стрит или даже пришедшие в упадок отели па Банкер Хилл приковывают к себе внимание многих из опрошенных. Создается впечатление, что здесь еще больше сентиментальная привязанность ко всему старому, чем в консервативном Бостоне.

В Лос-Анджелесе, как и в Джерси-Сити, горожане получают огромное удовольствие от зелени и цветников, которыми славятся многие жилые районы города. Первая часть движения из дома на работу связана с живыми картинами цветов и деревьев; эти детали городского ландшафта успевают с удовольствием отметить даже любители высоких скоростей/Но это никак не относится к непосредственно изучаемой нами зоне. Центр Лос-Анджелеса далек от визуального хаоса Джерси-Сити и имеет достаточное количество ориентиров, роль которых играют отдельные здания. Однако, за исключением слабо различаемой и представимой скорее спекулятивно решетки плана, образ центра не осознается как единое целое.

Как отмечалось, Бродвей или Першинг Скуэр - самые сильные здесь образы - опрошенной группой представителей «среднего» класса воспринимаются чуждыми и даже враждебными. Маленькая заброшенная Плаза и некоторые сгустки торговли или развлечений, отмеченные ориентирами в зоне верхней Седьмой улицы, оказались единственными элементами, вызывающими какую-то привязанность. Один из опрошенных прямо выразил это, заявив, что старая Плаза на одном конце и новый бульвар Уилшир на другом - суть единственные вещи с характером и Лос-Анджелес вполне ими исчерпывается. В целом образу явно не хватает опознаваемой характерности и теплоты значения, которым обладает центр Бостона.

Обобщение

Сравнив три города (если мнение столь малой группы опрошенных что-то значит), мы обнаруживаем, что, как и следовало ожидать, люди приспосабливаются к окружению и организуют структуру и опознаваемость образа из подручного материала. Типы элементов, служащих основанием формируемого образа, качества, дающие им силу или слабость, во всех трех городах вполне сопоставимы, хотя пропорции между различными типами элементов могут существенно варьироваться. В то же время в столь разнящемся предметном окружении просматриваются четкие различия уровней ориентации и уровней удовлетворенности окружением.

Прежде всего тесты выявили значение простора и широты открывающихся видов. Превалирующая роль Чарлз-ривер как границы Бостона предопределена широтой панорамы, открывающейся при въезде в город с этой стороны; множество элементов города в их визуальной взаимосвязи схватываются здесь взглядом единовременно, и позиция каждого из них в целостной картине проявляется предельно ярко. Сивик Сентр в Лос-Анджелесе врезался в память всех опрошенных своей пространственной открытостью, а жители Джерси-Сити в первую очередь упоминают вид, открывающийся перед ними при спуске с Палисадов в сторону силуэта нью-йоркского Манхаттана.

Эмоциональное удовлетворение, связанное с широтой открывающейся панорамы, отмечено во множестве случаев. Можно ли в наших городах превратить «эффект панорамы» в более распространенное, доступное тысячам людей повседневное явление? Панорама иногда лишь обнажает хаос или лишенную характера пустынность, однако организованная панорама явно служит главным источником наслаждения от восприятия города.

Важно, что даже «сырое» бесформенное пространство кажется примечательным, хотя и неприятным. Многие отмечали сносы и котлованы на Дью Скуэр как эффектное зрелище. Без сомнения, это вызвано лишь силой контраста к чрезмерной плотности городского окружения. Когда же пространство обладает формой, как вдоль Чарлз-ривер или на Коммонуэлс Авеню, на Першинг Скуэр, Луисбург Скуэр или до некоторой степени на Копли Скуэр, его воздействие значительно интенсивнее и характерность запоминается. Если бы Сколли Скуэр в Бостоне или Джорнал Скуэр в Джерси-Сити обладали пространственным характером, сопоставимым с их функциональной значимостью, они несомненно могли бы играть роль символических «ключей» в этих городах.

Очень активно отмечались зелень и вода как элементы городского ландшафта. Обитатели Джерси-Сити четко осознают роль нескольких зеленых оазисов внутри городского окружения. Жители Лос-Анджелеса нередко при ответах отвлекались в сторону для подробного описания экзотического разнообразия местной флоры. Некоторые говорили, что по дороге на работу они каждый день делают петлю, удлиняющую путь, чтобы только проехать вдоль какого-нибудь парка, купы деревьев или бассейна.

Лос-Анджелес, в котором нельзя передвигаться без автомобиля, дает наиболее яркие примеры описания системы путей: способа ее собственной организации, взаимосвязей с другими элементами города; пространства, движения, панорам, связанных с самими путями. Главенствующая роль путей и их ключевое значение для формирования своего рода сети, внутри которой люди воспринимают окружение, широко продемонстрированы и на материале Бостона или Джерси-Сити.

Столь же очевидно ясное соотнесение элементов окружения с социально-экономической принадлежностью: стремление держаться подальше от «низшего класса» Бродвея в Лос-Анджелесе, признание района Берген в Джерси-Сити «высшим классом», безошибочное расчленение Бикон Хилла в Бостоне на две обособленные стороны. Интервью дали еще одну общую закономерность - наличие отношения к тому, как предметное окружение символизирует течение времени. Интервью из Бостона полны ссылок на контраст элементов по их возрасту: «новая» Артери прорезала «старый» район рынка;< новая католическая церковь среди старинных зданий по Арч-стрит; старая (невысокая, потемневшая, богато орнаментированная) церковь Троицы на фоне нового (сильного, высокого, яркого) здания: Джон Хэнкок Билдинг и т. п. Описания часто строятся так, как если бы они были ответами на вопрос о контрастах на городской «сцене»: пространственные контрасты, контрасты социального статуса, контрастные формы использования, сравнения по возрасту,] чистоте или благоустройству. И уже в связи с этим элементы и их свойства отмечаются в категориях их места в системе целого.

В Лос-Анджелесе чувство неустойчивости окружения, отсутствия предметных элементов, связывающих с прошлым, имеет оттенок! беспокойства. Многие описания «сцены» города, данные как старыми, так и молодыми постоянными жителями, полны призрачными тенями того, что здесь было раньше. Перемены, особенно те, что были привнесены системой скоростных автомагистралей, оставили шрамы на мысленном образе. Один из опрошенных сказал об этом так: «Среди местных сильны чувства горечи и тоски по минувшему, вызванные столькими переменами или неспособностью переориентироваться достаточно быстро, чтобы успеть за ними». Подобные попытки обобщений проступают со всей очевидностью по мере освоения материала интервью.

Наверх Следующая

© 2002-2008 Глазычев В.Л., © Кондаков Ю.С.