2. Суды общей юрисдикции

– органы, осуществляющие конституционный контроль

Модель конституционного контроля, осуществляемого судами общей юрисдикции, суще­ствует в разных вариантах. Такая модель характерна для США, Австралии, Индии, Канады и Япония. В Японии можно, например, подать иск в Верховный суд, принимающий окончательное решение, в США обыч­но дело поступает в порядке апелляции на решение нижестоящего суда (в том числе Верховного суда штата). Участие судов общей юрис­дикции в конституционном контроле имеет место и в России, но оно носит специфический и ограниченный характер. Суд общей юрисдик­ции, рассматривая дело, в ходе которого возникает вопрос о консти­туционности применяемого закона, приостанавливает рассмотрение дела по существу и обращается в Конституционный Суд РФ с соот­ветствующим запросом (в субъекте Федерации — в конституционный (уставной) суд, если речь идет о законе субъекта РФ). Таким образом, суд общей юрисдикции в России не решает вопрос о конституцион­ности или неконституционности акта. В США он может решать этот вопрос, но окончательное решение остается за Вер­ховным судом США. Впрочем, Верховный суд США, как и Верховный суд Ка­нады, Индии, других стран, рассматривает и непосредственно подан­ные иски. Такая модель в США возникла в резуль­тате судебного творчества, т.к. Конституция этого не предусматри­вала. Впервые право осуществлять подобный контроль было уста­новлено в 1803 г. судьей Верховного суда Д. Маршаллом),

3. Конституционный суд

– орган, осуществляющий конституционный контроль

Модель, в основе которой лежит деятельность конституционного суда, создана в соответствии с идеями австрийского правоведа-теоретика Г. Кельзена после Первой мировой войны. В унитарном государстве сущест­вует один конституционный суд, в федерациях — федеральный кон­ституционный суд и конституционные суды ее субъектов. Они рас­сматривают дела и споры только по конституционным вопросам (лишь иногда дают заключения о правильности проведения выборов, референдумов и др., принимают решения о запрещении определенных объединений, если их деятельность не соответствует конституции).

И в верховном, и в конституционном суде процесс имеет состяза­тельный характер. Это несомненное достоинство данной модели. Но у нее есть и недостаток: осуществляется только последующий консти­туционный контроль, т.е. контроль после вступления закона в силу. Закон уже действует, и нередко довольно долго, порождая массу юри­дических последствий, а суд затем говорит: закон неконституционный, его действие отменяется. Обычно те отношения, которые он вызвал к жизни, сохраняются, но иногда они могут быть пересмотрены или при­знаны не имеющими силы. Во всех случаях это влечет множество не­удобств. Если прежние отношения сохраняются, то возникает колли­зия между ними и отношениями, которые складываются иначе вслед­ствие признания закона неконституционным или внесения в него из­менений парламентом в соответствии с решением органа конституци­онного контроля. Если они пересматриваются, то нарушаются уже ус­тановившиеся связи. Таким образом, обе названные модели органов конституционного контроля (общие и конституционные суды) не яв­ляются идеальным вариантом, не говоря уже о том, что процедура доведения дела до верховного суда довольно длительная и дорогостоя­щая (надо пройти ряд инстанций), а в конституционном суде из-за длительности процедуры (состязательность сторон) и из-за того, что это единственный орган специализированного конституционного кон­троля в государстве (не считая конституционных и уставных судов в субъектах РФ или конституционных судов в землях федера­тивной Германии), обычно существует большая очередь для рассмот­рения конституционных ходатайств и жалоб.