tom2-2

привязке к соответствующим партийным комитетам, то именно снижение роли последних и привело к описываемым последствиям. При этом органы государственного управления – каждый на своем уровне – становились все более автономными от вышестоящих, их решения в силу разного видения ситуации и различия обстановки в Центре и на местах все больше противоречили друг другу.

Обнаружилось стремление не только республиканских, но и местных органов присвоить себе все властные полномочия в пределах той или иной территории. Иными словами, происходила многоуровневая стихийная децентрализация, ход которой на республиканском уровне подталкивал союзные республики к выходу из единого правового поля и фрагментации их собственного. Непонимание этих процессов приводило к тому, что самым распространенным способом разрешения конфликтов между выше- и нижестоящими органами власти становилась «суверенизация» последних. При возникновении особо принципиальных разногласий на повестку дня ставился вопрос уже о коренном пересмотре статуса той или иной территории.

Безусловно, республиканские власти оказались при этом в выигрышном положении – закрепленное в Конституции СССР и никакими правовыми актами не регламентированное право отделения предоставляло им практически неограниченные возможности для давления на Центр. Однако они все же не могли воспрепятствовать внутренним центробежным тенденциям по ряду причин в дополнение к уже названным: неоднородность территории и населения большинства союзных республик в силу географических, этнических, исторических, экономических и, наконец, просто ситуационных, сиюминутных факторов; неприемлемость для части населения союзной республики проводимой в ней национальной политики; неприятие той или иной группой населения курса правительства соответствующей союзной республики на ее обособление от СССР; недовольство характером внутриреспубликанского распределения ресурсов, в результате которого одни регионы оказывались в привилегированном положении по сравнению с другими; конфликт политических воззрений и экономических интересов местных кланов и республиканских административных элит; стремление союзного Центра добиться подчи- нения тех или иных республик через давление на отдельные регионы, минуя республиканское руководство.

Что же касается собственно России, то здесь после выборов депутатов на съезд народных депутатов РСФСР сложилась ситуация неустойчивого равновесия, определявшаяся уже не столько партийной принадлежностью, сколько расстановкой группировок, которые боролись за власть. В результате после многочисленных голосований и переголосований, с перевесом всего в несколько голосов на пост Председателя Верховного Совета был избран Б. Ельцин, скандальный уход которого из Политбюро в октябре 1987 г. принес небывалую популярность и сделал крупнейшим оппозиционным деятелем.

Справедливости ради следует заметить, что хотя сам по себе этот факт сыграл важнейшую роль в дальнейших событиях, российские власти были буквально обречены на «перетягивание каната» с союзным Центром. Достаточно вспомнить, что широко представленная в высшем законодательном органе Коммунистическая партия РСФСР (первый секретарь – И. Полозков) к моменту ее создания (Учредительный съезд прошел в июне 1990 г.) несла в себе заряд оппозиционности к центральному партийному и государственному руководству. Позднее, в 1991 г., депутаты-коммуни- сты российского парламента практически единогласно проголосуют за ратификацию Беловежских соглашений и окончательную ликвидацию СССР.

Таким образом, противостояние союзных и российских властей к середине 1990 г. стало неизбежным, а избрание Б. Ельцина фактическим главой российского

государства лишь привнесло в этот процесс дополнительный усиливающий субъективный момент, проистекающий из его личностных характеристик и истории взаимоотношений с Президентом СССР. Именно это противостояние между союзным и российским центрами власти, персонифицированными соответственно М. Горбачевым и Б. Ельциным, а потому усиленное их личностными разногласиями, сыграло решающую роль в окончательном распаде Советского Союза.

12 июня 1990 г. съезд народных депутатов РСФСР утвердил «Декларацию о суверенитете», которая провозглашала на территории Российской Федерации верховенство республиканских органов власти и законов российского парламента над законодательством Союза. Принятие этого документа знаменовало совершенно новый этап в развитии политической ситуации – руководство крупнейшей республики СССР,

составлявшей его основу («сплотила навеки Великая Русь»), фактически начало содействовать дезинтеграционным процессам. Б. Ельцин и его окружение стали таким образом руководителями начавшегося «парада суверенитетов»: в течение июня–июля 1990 г. аналогичные декларации были приняты большинством союзных республик, в том числе и теми, чье отделение до определенного момента казалось немыслимым. Практически все они начали регулярно принимать правовые акты, противоречившие союзному законодательству, что означало уже повсеместное распространение явления, получившего название «война законов».

Вследствие усиливавшегося несоответствия республиканской и союзной правовой базы (а также постановлений местных властей) различные органы, учреждения, предприятия, организации подчинялись различным законам, что усиливало неразбериху на всех этажах управления. «Война законов» превратилась таким образом в самостоятельный фактор дальнейшей дезинтеграции союзного государства и отдельных республик.

Âпротивовес начавшемуся обсуждению проекта Союзного договора новое руководство РСФСР выступило с инициативой налаживания «горизонтальных связей» между республиками и заключения между ними договоров, которые Российская Федерация начала активно заключать с лета 1990 г. Не следует утверждать, что реализация этого замысла преследовала цель полного развала единого государства – СССР,

однако несомненно то, что она способствовала ее достижению.

Âэтом смысле особую роль сыграло заключение в июле 1990 г. Договора между РСФСР и УССР. Формирование новых межреспубликанских связей в обход союзного Центра и установление их исключительно между руководством России и руководством других союзных республик происходило в рамках той же межэлитной борьбы за власть между Центром и местными администрациями. Пропагандистское обеспечение этой борьбы носило характер массированного удара по разуму и психологии населения. В Центре оно реализовывалось «демократической общественностью», общесоюзными центрами массовой информации с их требованиями скорейшего развала советской «империи зла» и вхождения в семью «цивилизованных народов»,

àв союзных республиках – элитами национального чиновничества и национальной творческой интеллигенции с их лозунгами «национального возрождения» и свободы своей «угнетенной и порабощенной нации».

Разумеется, поскольку децентрализация происходила на всех уровнях власти, то в условиях такого противостояния Центр все более стал опираться на регионы, не подчинявшиеся республиканскому руководству, прежде всего, это касалось автономных образований в Российской Федерации. В результате вновь избранные руководители союзных республик, получив после выборов значительную независимость от кадровых решений союзного руководства и почувствовав на примере России слабость Центра, становились все менее управляемыми и все более склонными к ори-

ентации на весьма распространенные к тому моменту среди «коренного населения» этих республик националистические настроения. Эти настроения в неславянских республиках все чаще выливались в дискриминационную политику по отношению к «некоренному населению», в основном к русскоязычной его части. В условиях усиливавшейся неспособности союзных органов контролировать ситуацию, а тем более защищать интересы отдельных людей и групп населения во многих республиках еще в 1989 г. стали создаваться альтернативные общественные движения интернационального характера.

Все чаще имели место неподчинения республиканским органам местных властей, отказывавшихся выполнять неприемлемые для своего народа указы, законы, распоряжения. В работе представительных органов преобладала митинговость, декларативность, бескомпромиссность по отношению к любым оппонентам. Естественно, что во многих регионах различных республик начали развиваться тенденции к дальнейшему дроблению. Именно в течение 1990 г. в большинстве будущих непризнанных государств действия местных органов власти подготовили создание альтернативных республиканских структур, которые затем стали структурами государственной власти в новых образованиях.

§ 2. Распад СССР и завершение процесса формирования непризнанных государств

Как уже отмечалось, к середине 1990 г. на территории СССР усилились центробежные тенденции, которые охватили все уровни государственного управления. Во многом это обусловливалось ликвидацией старых, ориентированных на внутрипартийный централизм КПСС рычагов осуществления внутренней политики и практи- чески полным отсутствием новых. Был выделен ряд других причин, предопределивших развитие в этот период центробежных тенденций внутри самих республик.

На данном этапе в приднестровских районах Молдавии 1–2 июня прошел I съезд депутатов всех уровней этого региона. В большинстве административно-территори- альных единиц были проведены местные референдумы и сходы, зафиксировавшие желание большей части местного населения войти в состав создаваемой республики. Представители южных районов Молдавии, населенных гагаузами, получив от Верховного Совета Молдавии отказ предоставить своему народу автономию, провозгласили 19 августа 1990 г. создание Гагаузской Республики. 2 сентября II съезд депутатов всех уровней Приднестровья объявил о создании Приднестровской Молдавской ССР (ПМССР). Это были первые случаи несанкционированного провозглашения новых государственных образований – до сих пор большинство конфликтов на территории Советского Союза происходили вокруг статуса уже существующих государств.

В Грузии описываемые процессы были отсрочены в силу того, что там республиканские выборы прошли позднее – в сентябре 1990 г. К власти пришли радикальные националистические силы, объединенные в предвыборный блок «Круглый стол – Свободная Грузия». Провозглашение в качестве приоритетов новой власти выхода из состава СССР, официальная постановка во главу угла лозунга «Грузия для грузин» до предела обострили обстановку в республике, особенно в Абхазии и Южной Осетии. В конце 1990 г. Осетинская автономия была упразднена, ответом на что стало провозглашение в январе следующего года Юго-Осетинской Демократической Республики.

Сложные процессы происходили и в Крыму. Безусловно, на описываемый момент был очевиден рост влияния в Украине в целом и в ее властных структурах ме-

стных национально-ориентированных движений, и прежде всего Народного руха. Однако в то время в Украине и Крыму отсутствовали какие-либо притеснения русскоязычного населения по национальному или языковому признаку. Тем не менее определенная тревога местного населения, с одной стороны, и стремление местной партийной и административной элит повысить статус региона (и соответственно свой статус), поддержанное рядом местных общественных движений, – с другой, выразились в желании восстановить Крымскую автономию, которое реализовалось на референдуме в январе 1991 г.

В этот же период активизировались местные органы власти населенных поляками Шальчининкского и Вильнюсского районов Литвы, русскоязычных городов севе- ро-востока Эстонии (Нарва, Кохтла-Ярве, Силламяэ), прозвучали требования автономии для русского населения в Латвии.

Реакция большинства республиканских властей на местный сепаратизм (возникавший, как правило, в противовес сепаратизму республиканскому) часто не отли- чалась гибкостью, хотя и базировалась на правовой основе в виде Конституции СССР:

любое изменение статуса той или иной территории либо ее принадлежности без согласия руководства республики является антиконституционным актом, инициаторы которого подлежат суду. Соответственно республиканские власти постарались использовать силы подчиненных им МВД и создаваемых в обход союзного законодательства других вооруженных формирований для «наведения порядка». В Молдавии и Грузии это привело к вооруженным столкновениям с человеческими жертвами, в Нагорном Карабахе и на армяно-азербайджанской границе – к новой эскалации насилия. Исключением являлась реакция украинских властей, решивших узаконить самопровозглашенную Крымскую АССР соответствующими поправками к республиканской Конституции.

Позиция Киева по отношению к Крыму не была лишена прагматизма и полити- ческой целесообразности в решении спорных вопросов о статусе того или иного образования внутри республики. Узаконив Крымскую автономию и предоставив ей определенные полномочия в различных сферах, включая и область функционирования языков, используя различные средства (пусть и не всегда благовидные), руководство Украины сохранило контроль над этой территорией, относительное спокойствие и мир, правда, не без напряжения и подспудных конфликтов, но и без вооруженной борьбы.

В самой Российской Федерации с ее множеством автономных республик, областей, округов, где после выборов у власти в большинстве случаев остались местные партийные лидеры, сформировалась своя специфика взаимоотношений местных и республиканских властей. Известно, что до 1990 г. в России отсутствовала самостоятельная вертикаль исполнительной власти: республика управлялась напрямую из ЦК КПСС через местные партийные комитеты, и республиканским структурам власти в большей степени, чем в любой другой республике, отводилась декоративная роль. Естественно, что новое руководство РСФСР во главе с Б. Ельциным не могло мириться с таким положением и стало создавать собственные структуры, подменяя, а зача- стую и разрушая исполнительную вертикаль союзной власти. Последняя же старалась опереться на автономии, обещая им повышение статуса, полноправное участие в разработке и подписании Союзного договора, чем спровоцировало очередную волну «парада суверенитетов».

Во второй половине 1990 г. большинство автономий РСФСР приняли свои декларации о суверенитете (аналогичные российской), в которых провозглашалось верховенство местных законодательных актов и конституций. До определенного момента руководство РСФСР не могло противодействовать этим тенденциям и в борьбе за влияние даже подыгрывало им.

Таким образом, к началу 1991 г. на территории СССР уже существовало несколько государственных образований (часть из них была провозглашена явочным порядком), находившихся в противостоянии с республиканскими властями, но признававших указы и распоряжения Союза.

Руководство СССР в борьбе с республиками за полноту власти вместо ясной, ответственной и всем понятной политики попыталось использовать недовольство ущемленного в правах их населения. Однако дальше интриг и «подковерной дипломатии» дело не пошло. Робкие намеки местным руководителям о возможности раскола самих союзных республик в случае ослушания Центра не только не произвели никакого впечатления, но и, наоборот, вызвали новые всплески злобной агрессивности национальных элит республик, почувствовавших слабость центральной власти и свою полную безнаказанность.

Очень скоро Союзный центр, молчаливо поддерживавший местные оппозиционные движения, стал отталкивать от политической правовой, а порой и моральной помощи тех, кто выступал за сохранение единой державы и объективно состоял как бы в его союзниках. Без всякого сожаления этих «союзников» бросили на произвол судьбы. Так были преданы властями объявленные в международный розыск мужественные бойцы Рижского ОМОНа, а главными виновниками январского кровопролития в Вильнюсе названы лидеры Компартии Литвы на платформе КПСС. Так были отданы в руки охранки Молдовы военнослужащие 14-й армии РФ, обвиненные в угоне машины и подвергавшиеся в застенках Кишинева изуверским пыткам за участие

âреферендуме 17 марта 1991 г. Так сдавались на милость властей «суверенных республик» Гагаузия, Приднестровье, Абхазия и другие регионы, не желавшие развала

ÑÑÑÐ.

Для союзного руководства рамки свободы маневра сужались с каждым днем – принятие любых мер внутри страны как социально-экономического, так и полити- ческого характера все более зависело от доброй воли и согласия республиканских властей. В связи с этим руководство Союза вынуждено было согласовывать свои действия с руководителями союзных республик – с конца 1990 г. Президент СССР

стал регулярно с ними встречаться. Представители Литвы, Латвии, Эстонии и Грузии с самого начала отказались от участия в этих встречах. Одной из центральных тем обсуждения явился новый Союзный договор, который должен был нейтрализировать накопившиеся противоречия и перераспределить полномочия в пользу республик.

Очевидно, что объявленный на 17 марта 1991 г. референдум о сохранении единого Советского Союза был задуман как политический ход в этой борьбе за перетягивание полномочий между Центром и республиками. Безусловно, итоги этого референдума были легко предсказуемы и заранее повышали запасы прочности союзной власти во главе с М. Горбачевым. Однако лидеры крупных республик сумели воспользоваться этим политическим событием для собственной пользы, приурочив к 17 марта референдумы с собственными вопросами. В РСФСР помимо вопроса о сохранении Союза избирателям было предложено проголосовать за введение поста президента, на который в тот момент имелся только один реальный претендент – Б. Ельцин. В Украине местному населению рекомендовалось поддержать вхождение

â«экономический и политический союз суверенных государств на основе Декларации о суверенитете».

Республики, претендовавшие на отделение от СССР, попросту не допустили голосования на своей территории. И хотя четко зафиксированная в итогах общесоюзного референдума воля большинства населения Союза давала его руководству ощутимые козыри, воспользоваться ими не удалось. Так, в Прибалтийских республиках

партии (июль 1990 г., XXVIII съезд КПСС), и у него просто не могло быть серьезных конкурентов. Это подтвердилось на выборах 12 июня 1991 г., зафиксировавших его победу уже в первом туре.

Сразу после избрания Б. Ельцин постарался закрепить свое влияние в отдельных регионах Российской Федерации, и в первую очередь в ее автономиях. Поскольку лозунги суверенитета были весьма популярны в некоторых автономных республиках (особенно среди их лидеров), что успешно использовало союзное руководство, первый Президент России решил подыграть этим настроениям, сделав во время поездки в Татарстан (июль 1991 г.) историческое заявление: «Берите столько суверенитета, сколько сможете унести».

Теперь позиции всенародно избранно- Б.Н. Ельцин и М.С. Горбачев. 1991 г. го Президента РСФСР выглядели предпочтительными, и обреченность союзного руководства, теряющего свои полномочия один

за другим, становилась еще более очевидной. Остановить приближающуюся развязку могли только решительные и последовательные действия, которые нужно было проводить твердо и неукоснительно. Однако на тот момент среди союзного руководства не нашлось ни одного человека, способного изменить ситуацию. В итоге «решительные действия» вылились в события 19–21 августа 1991 г., названные Августовским путчем, хотя они больше напоминали пародию на государственный переворот. В результате этих событий союзное руководство (бо' льшая часть которого оказалась за решеткой) утратила остатки власти и влияния, которые теперь сосредото- чивались в руках Президента РСФСР. Поэтому несколько месяцев формального существования СССР (август–декабрь 1991 г.) характеризуются параличом и развалом одних союзных структур, подчинением других – республиканским (прежде всего, российским) властям. Общество вступило в переходное состояние, когда четко обозна- чилось отсутствие сколь-нибудь сильной и авторитетной власти, способной обеспе- чить единство общества, его стабильность и развитие.

Вполне естественно, что сразу после 21 августа начался «парад Деклараций независимости»: все союзные республики (кроме России) заявили о повышении собственного статуса. Судорожные попытки Президента СССР реанимировать процесс выработки Союзного договора уже не имели успеха: во-первых, состав участников данного процесса резко сократился, поскольку сразу шесть республик (Латвия, Литва, Эстония, Молдова, Армения, Грузия) объявили о своей безоговорочной независимости, во-вторых, Украина, не желавшая вступать в состав любого образования, хотя бы отдаленно напоминавшего бывший СССР, заняла жесткую позицию.

Одновременно с фактическим началом «свободного плавания» для союзных республик конец 1991 г. характеризуется и провозглашением независимости ряда других образований. 25 августа Верховный Совет Приднестровской республики принял Декларацию независимости. 2 сентября областной Совет НКАО объявил о создании независимой Нагорно-Карабахской Республики. Тогда же, в сентябре, провозгласили свою независимость Гагаузская Республика и Южная Осетия. В Чечено-Ингушской АССР местные оппозиционеры из Объединенного конгресса чеченского народа со-

вершили в сентябре–октябре государственный переворот. Избранный после этого Президентом Чечни Д. Дудаев объявил 2 ноября 1991 г. об образовании нового независимого государства – Чеченской Республики Ичкерия.

Надо отметить, что большинство руководителей союзных республик находились

âплену иллюзий, что все непризнанные образования инспирированы союзным Центром, а потому с его ликвидацией обречены на гибель. Поэтому в конце августа – начале сентября наблюдается своеобразная эскалация попыток «с ходу» ликвидировать только что объявившие о своей независимости самопровозглашенные государства. В Южной Осетии разгораются ожесточенные бои за Цхинвали, в Нагорном Карабахе азербайджанские формирования начинают регулярные обстрелы столицы НКР – Степанакерта. В Приднестровье Молдова пытается сохранить контроль над структурами МВД, одновременно проводя аресты местных лидеров. 29 августа представителями молдовских спецслужб похищается в Киеве руководитель Приднестровской республики И. Смирнов. В Дубоссары вводятся полицейские силы Молдовы. Женщины Тирасполя и Бендер блокируют железнодорожные магистрали.

Однако во всех описанных случаях попытки правительств Грузии, Молдовы, Азербайджана решить задачу восстановления контроля над «мятежными» территориями не удались, поскольку власти этих государств, только что провозгласивших собственную независимость, еще не обладали необходимыми силами и средствами. Кроме того, политическая нестабильность заставляла местных лидеров заботиться, прежде всего, о сохранении личной власти. В Молдове, к примеру, М. Снегур как партийный интриган и хитрый политик не мог начать непопулярную войну до президентских выборов, поэтому к концу сентября кризис был преодолен.

Â20-õ числах сентября 1991 г. молдовские полицейские были выведены из Дубоссар после чего, И. Смирнов и другие похищенные лидеры Приднестровья и Гагаузии выпущены из кишиневских тюрем. Однако сразу же после победы Снегура на президентских выборах, состоявшихся 1 декабря 1991 г., руководство Молдовы возобновляет вооруженные попытки подавить ПМР, которые вскоре перерастают в полномасштабную агрессию.

Что касается президентов Грузии и Азербайджана, где война практически без перерывов продолжалась с первой половины 1991 г. в течение несколько месяцев, то они в таких условиях у власти долго не могли продержаться и в первой половине 1992 г. (З. Гамсахурдиа – в январе, А. Муталибов – в мае) были свергнуты оппозицией. Кроме того, оказалось, что сепаратизм отдельных территорий возник не столько

âсилу поддержки союзными властями (которая если и была, то весьма кратковременной и сомнительной), сколько в силу популярности новых властей у местного населения. Это было подтверждено на прошедших 1 декабря в Приднестровье и Нагорном Карабахе выборах.

Сделало попытку пресечь сепаратистские действия чеченцев и руководство России: 8 ноября Б. Ельцин подписывает указ о введении чрезвычайного положения в Чечне. Однако реальных возможностей для выполнения этого решения не было:

âусловиях начавшегося раздела союзных структур последние, в том числе силовые, были практически парализованы. К тому же самим российским лидерам, занятым в тот момент глобальным переделом власти, все же хватило политической мудрости не ввязываться в войну на Кавказе. Позднее, в начале 1992 г., Россия фактически (но отнюдь не на официальном уровне) согласилась с независимостью Чечни, предоставив всю военную технику и вооружение фанатичным исламским экстремистам и террористам. Впоследствии невмешательство в дела Чечни сопровождалось полным непризнанием ее самостоятельности.

Встреча в Приднестровье И.Н. Смирнова, освобожденного из кишиневских застенков

Последним актом исторического периода, получившего название «перестройка», безусловно, стал окончательный распад СССР, свершившийся в декабре 1991 г. В Украине 1 декабря прошел референдум по вопросу о подтверждении Акта о ее государственной независимости. Результаты референдума были ошеломляющими, особенно для сторонних наблюдателей, и повлекли за собой начало международного признания Украины. Таких впечатляющих результатов в Украине с ее 11-миллионным русским населением не ожидал, пожалуй, никто: из 72% пришедших к урнам за ее независимость отдали голоса 90%. Даже в русскоговорящих регионах востока Украины процент высказавшихся «за» приближался к 80. В Крыму, население которого никогда не проявляло симпатий к «незалежности» республики, более половины участвовавших в референдуме (54%) проголосовали за ее независимость (в Севастополе – 57%).

Стали очевидными два непреложных факта: во-первых, Украина ни в какой союз на данном историческом этапе не вступит, во-вторых, без нее союзное государство все более превращалось в фикцию. В немалой степени именно эти соображения оказались решающими 8 декабря 1991 г., когда лидеры трех республик – основательниц Советского Союза (РСФСР, УССР, БССР) – Б. Ельцин, Л. Кравчук, С. Шушкевич заключили известные всему миру Беловежские соглашения. Советский Союз прекратил свое существование.

В начале 1992 г. большинство новых независимых государств, образованных союзными республиками бывшего СССР, получили международное признание. Следует отметить, что полный распад Советского Союза оказался неожиданным для мирового сообщества, в том числе западных стран, и породил множество ранее невиданных международных проблем, в частности проблему непризнанных «самопровозглашенных государств».