Юпитер поверженный

что-то неясное, а Гесперия поспешно поместила меня на свое ложе и, приказав рабам подать мне кубок вина, сама заговорила, вновь меня чаруя своим нежным голо­сом, который я когда-то сравнивал с пением Сирен.

– Я не сомневалась, Юний, что ты приедешь. Не буду сегодня с тобой говорить о делах, так как ты утомлен. Но, совершая свой переезд и приближаясь к Городу, ты сам, конечно, заметил необыкновенное оживление всей страны и понял, что готовится нечто великое, когда все верные делу должны быть вместе. Сегодня ты – просто мой гость, прошу тебя испробовать эти вина и считать, что ты у себя дома.

В этих словах, произнесенных голосом вдохновен­ным, я все узнавал ту Гесперию, которая чаровала мое юное сердце. Я опять всматривался в ее шею, достой­ную амиклейской Леды, в ее алые уста, в ее глаза, казав­шиеся бездонно глубокими, и испытывал это старое волшебство, овладевшее мною вторично. Но я не мог не видеть, что так же жадным взором следил за ней и наш третий собеседник, Гликерий, не спускавший с Геспе­рии глаз, но говоривший мало и лишь охотно подстав­лявший свой кубок мальчику-виночерпию.

– Значит, я должен уходить сегодня? – спросил Гли-

– Как же иначе? – возразила Гесперия холодно, гля-

жили порфиру? Он сказал: «Было бы глупо отказываться от такого подарка Фортуны». Бедняк, в императорской власти он видит лишь любопытное приключение! В кон­це концов он человек неглупый, что доказывается уже тем, что его считал в числе своих друзей наш Симмах, но он недальновиден, у него нет подлинной силы, нет пра­вильного представления о величии своего звания. При всех других условиях Евгений был бы просто игрушкой в руках Арбогаста, но мы не (зевали), мы поспе шили действовать и ныне можем сказать, что Арбогаст – наш. Флавиан победил его силой своей диалектики и силой своего ума. Евгений – игрушка Арбогаста, а Арбогаст – покорная игрушка в руках Флавиана, которого почита­ет своим лучшим другом и с которым неразлучен. Итак, пока судьба императора в нашей воле, и как бы ни было мало это «пока», его должно быть достаточно для лю­дей, умеющих пользоваться временем, рассуждать и действовать.

что я ему часто напоминала о тебе. Симмаха, к сожале­нию, сейчас нет в Городе; да и вообще наш бывший друг держит себя двойственно, – как будто он еще не вполне доверяет нашему делу. Но, конечно, он соединится с нами после нашего первого успеха. С Евгением ты мо­жешь говорить совершенно свободно, конечно, соблю­дая все внешние знаки почтения: ему, бедняжке, ведь ничего другого и не нужно. Впрочем, не называй его «святостью»: нам это не приличествует. Держись осто­рожно с Арбогастом, – он силен и опасен, но не будь с ним слишком подобострастным. Из других запомни имя комита Арбитриона, – это человек дельный и спо­собный: мы готовим его для положения важного.